Судьба! Судьба? Судьба.

      — Что вы себе позволяете, молодой человек!? — воскликнул вместо приветствия герцог Чон Чихёк, гневно расхаживая по гостиной, не замечая роскошного великолепия комнаты.       После того как герцог Чон Чихёк отошел от бизнеса и передал все свои дела сыну, он и его супруг покинули родовое поместье Чон-Хилл, оставив его новому герцогу Чон Чонгуку, их сыну и отправились в Америку, где Чихёк решил попробовать себя в новом деле.       В то время, как родители герцога Чон путешествовали по бескрайним просторам Америки, наслаждаясь свободой и красотой природы окружавшей их, Чонгук полностью реконструировал Чон-Хилл, наняв самых знаменитых архитекторов и декораторов, он превратил родовое поместье в самый шикарный дворец во всей Бантании, который пожелал посетить сам кронпринц, услышав о его великолепии.       — Здравствуй, отец. — поприветствовал Чихёка Чонгук, наливая себе бренди и удобно располагаясь на мягком кресле, надеясь, что сможет побороть полыхавшее в нём желание.       — Не успел я ступить на родную землю! Как мне поспешили сообщить самые последние новости! Сначала мне говорят, что ты на светских раутах постоянно споришь с молодым омегой, называя его то гарпией, то фурией! Потом я узнаю, что тебя застали в компрометирующей ситуации и опять же, с молодым омегой! Ах, да! Ещё ты, словно, коршун, настигающий невинную жертву, хватаешь молодого омегу на улице, несёшь на плече, словно куль с мукой в карету и везёшь в родовое поместье! Нет, ты никогда не остепенишься! — не обращая внимание на приветствие сына, продолжал Чихёк свою обличительную речь. — А твой папа так хочет внуков!! — безнадежно вздохнув, проговорил герцог и тяжело опустился в кресло напротив сына.       — Давай начнём с того, что мне уже двадцать восемь лет и определение «молодой человек» совсем со мной не вяжется. — возразил спокойно Чонгук.       Он встал, подошел к бару и налив отцу бредни, протянул стакан:        — Теперь, что касательно остальных обвинений. — продолжил он, опираясь о каминную полку. — Все эпитеты, отпускаемые в адрес «молодого омеги», поверь мне отец, он заслужил! — альфа улыбнулся, но увидев хмурый взгляд отца, убрал улыбку и продолжил:       — Что же до компрометирующей ситуации, охоты коршуна и долгожданных внуков, то я могу ответить одним словом... — он замолчал, стараясь, как бы помягче, всё это преподнести, но не найдя нужных слов, выпалил на одном дыхании: — Я женился! И как раз сейчас занимался продолжением рода, но меня отвлёк Стюард, сказав, что ты хочешь меня видеть и немедленно!       Чихёк уставился на Чонгука так, если бы он сказал ему, что проиграл всё своё состояние в покер. Он поднес стакан с бренди ко рту и выпил его залпом, даже не почувствовав вкуса обжигающей жидкости.       — Женился!? — шепотом произнес Чихёк, изумленно глядя на сына. — Женился!?! Кто? Ты!?! — спросил он, все ещё не веря своим ушам.       — Да, отец, я женился и в скором времени порадую вас внуками, — сказал он и тише, что бы ни слышал герцог, добавил. — Если муж не забаррикадирует свою дверь всей мебелью, которая есть в комнате, после того как я оставил его.       — Кто же этот молодой омега, который поразил твое сердце такой любовью, что ты решил жениться? — радостно спросил Чихёк, в конце концов, осознав, что тайная мечта его самого и его любимого омеги Сонхи сбылась и их сын, наконец, женился.       Решив рассказать всю правду, чтобы отец, не строил радостных иллюзий, Чонгук усмехнувшись, сказал:       — Этот молодой омега, тот самый, который гордо носит мои эпитеты гарпия или фурия. Тот самый омега, с которым меня застали в компрометирующей ситуации и тут же отвезли в церковь, где нас обвенчали под грозными взглядами графа Мин Юнги и герцогини Лоузбери. Хотя, на вопрос священника, согласны, ли вы обвенчаться, мы в голос ответили — нет. И, конечно тот самый омега, которого я настиг на улице, но он был уже герцогом Чон.       — Да уж. — поражено протянул Чихёк, наливая себе ещё бренди, хотя никогда не был его явным почитателем. — Ну, теперь уже ничего не поделаешь! — сказал грустно он, отводя глаза, чтобы сын не смог увидеть в них безразмерную радость.       Но, Чонгук заметил его веселье и чтобы как-то приуменьшить радостное настроение отца, который, по его мнению, должен был пожалеть его, равнодушно сказал:       — Почему же? Пока ещё можно аннулировать брак. — Чонгук сказал это специально, сам он никогда не рассматривал подобный вариант, а тем более, сейчас, когда он понял, что Чимин тоже не против этого брака. Особенно, после того как горячо омега отвечал на его ласки и ласкал в ответ. — Да, аннуляция брака всё ещё возможна! — повторил он, не желая, чтобы над ним потешались, даже если это и собственный отец.       Именно эти слова альфы услышал Чимин, который спустился вниз посмотреть, что же так задержало Чонгука и почему он, так долго не поднимается наверх.       В его глазах сверкнула холодная ярость, но приказав себе, успокоиться, омега натянул на лицо маску холодной вежливости, которую носят практически все в высшем свете, решительно открыл дверь и вошёл в комнату.       — Добрый вечер. — поприветствовал Чимин представительного седовласого альфу, как он понял, отца мужа. — Чонгук, вы нас не познакомите? — холодно обратился он к мужу.       Чонгук и Чихёк молча, уставились на прекрасное божество, которое вошло в комнату.       Чимин надел поверх корсета и чулок, в которых оставил его Чонгук, красивейший пеньюар не понимая, что в этом одеянии выглядит очень желанным.       Чонгук громко прочистил горло, а Чихёк, на щеках которого появился яркий румянец, стыдливо отвернулся.       — Отец. — произнес Чонгук, поедая глазами Чимина, — Позвольте представить вам моего мужа, герцога Чон Чимина. Чимин — это мой отец, герцог Чон Чихёк.       Омега подошёл к вставшему с кресла Чихёку и фамильярно поцеловав его в морщинистую щеку, произнес:       — Очень приятно, но Чонгук хотел сказать, «пока мужа» и «пока герцога»! Ведь мы с ним, всё ещё надеемся на аннуляцию, столь ненавистного и навязанного, нам брака. Не правда ли, дорогой!? — обратился омега, мило улыбнувшись.       Услышав то, что говорил Чимин, Чонгук понял, что муж слышал его глупые слова и скривился, словно от боли, поняв, как обидно они могли звучать для омеги.       Чимин, же не дожидаясь ответа, подошёл к бару, налил сам себе в стакан янтарной жидкости, сел в кресло напротив Чихёка, закинув ногу на ногу, сделал маленький глоток огненной воды и светским голосом спросил:       — Я так понимаю, вы только вернулись из Америки? Ну и какое впечатление произвели на вас штаты?       — Он из Шотландии. — объяснил Чонгук отцу, который, наблюдая за манипуляции «пока еще зятя», изумленно уставился на сына, не зная как на все это реагировать.       Чимин понимал, что ведет себя совершенно неподобающим образом. Но, ему надо было сдерживать ярость, рвущую душу и при этом беззаботно улыбаться, поэтому ещё и придерживаться правил поведения благовоспитанного омеги он физически не мог.       — О, Америка! С её бескрайними просторами, бурными реками, живописными каньонами, поистине прекрасна, особенно в это время года, не правда ли!? — воскликнул Чимин, видя что его собеседник пока не в состоянии произнести хоть слово.       — Вы были в Америке? — удивленно спросил Чихёк, наконец, справившись с шоком и обретший голос.       — Вы, полны сюрпризов. — проговорил Чонгук, невольно спасший Чимина, который лихорадочно искал, более ли менее правдивый ответ.       — А омега и должен быть загадкой! — восхищенно глядя на Чимина, проговорил Чихёк. — Ну что же, пора и честь знать. Я пожалуй откланяюсь, но завтра, я и мой дорогой супруг Сонхи, непременно ждём вас к себе на обед! — он встал и поцеловав на прощание руку Чимину, сказал Чонгуку, что не надо его провожать, направился к выходу. Чихёк понял, что его сын, наконец-то, встретил омегу под стать себе и улыбнулся, представив сколько ещё битв предстоит Чонгуку.       В наступившей в гостиной гнетущей тишине было слышно лишь тиканье часов, стрелки которых показывали, что через четыре часа наступит утро.       — Чимин... — начал альфа, повернувшись к мужу.       — Ну, и на каких условиях здесь можно аннулировать брак? — спросил омега, устремив свой равнодушный взгляд на взволнованное лицо Чонгука.       — При условии, что я не прикоснусь к вам и вы останетесь девственным! Что, как я понимаю далеко не так и вы давно уже распрощались с этим признаком добродетели! — рявкнул Чонгук, злясь на стремление омеги освободиться от брака, показывая равнодушие, в то время когда альфа еле сдерживал себя, что бы не заключить Чимина в свои объятия.       Понимая что возражений не будет, Чонгук резко повернулся и вышел из комнаты, оглушительно хлопнув ни в чём не повинной дверью. Он уже был на полпути к своим покоям, как услышал возмущенный голос Чимина:       — А дверь то здесь причем?!       Он обернулся и взбешенно уставился на мужа, который, как ни в чём не бывало, спокойно поднимался по лестнице и осуждающе смотрел на пышущего гневом альфу. Не испытывая перед ним и малейшей толики страха.        В яростном молчании Чонгук сопроводил Чимина до покоев и когда муж уже был на пороге комнаты, альфа пригрозил ему: — Не вызывай во мне зверя, Чимин! — А, я хомячков не боюсь! — ответил омега и захлопнул дверь перед остолбеневшим герцогом.