Судьба! Судьба? Судьба.

      Бантания: наши дни.       — Сокджин! Джин-и, иди сюда, любимый! — взволновано звал супруга Ким Намджун, нетерпеливо притопывая на месте. — Ты, только посмотри, что я нашёл! — продолжил он, как только омега подошёл ближе. — Посмотри, они в прекрасном состоянии. Кто-то, догадался пропитать их, оберегающим от старения, составом! — быстро говорил он, аккуратно разглядывая письма и небольшие картины, которые нашёл, исследуя трельяж из Чон-Хилла, найдя в нём потайной ящик.       — Поразительно, но их можно прочитать! — изумленно глядя на четкие строчки, проговорил Сокджин.       «…Привет, шеф! Я знаю, как абсурдно звучит то, что вы прочитаете, но поверьте, всё это чистая правда, а ни один из моих розыгрышей…» — этими словами начиналось одно из пяти писем лежащих в ящике, найденном Намджуном.       Прочитав все письма и благоговейно положив их в специальный ящик, Джун облегченно вздохнул и глядя на мужа, спросил:       — Ты понимаешь, что это значит, Джин-и?       — Да. Твой сотрудник счастлив в моем веке, там он нашёл свою любовь и семью, точно так же, как я здесь — свою. — Омега подошёл к альфе и нежно обняв, поцеловал его. — И теперь ты от меня никуда не денешься. — лукаво улыбаясь счастливо сообщил он.       — Я люблю тебя Сокджин-и. — обнимая в ответ, прошептал Намджун.       Бантания: XIX век       — Эй, Мин! … Юнги!… Я остаюсь здесь навсегда! — услышал граф громкий голос Чимина, доносившийся из холла особняка, отрывая его от написания очень важного письма в парламент.       Поняв, что потерял мысль, Юнги проворчал несколько неприличных ругательств, которые слышал от омеги, встал из-за стола и выходя из кабинета, уже громче спросил:       — Небо! За что, мне всё это!?       И мог бы поклясться, на чём хотите, что услышал ответ:        — Судьба.