Судьба! Судьба? Судьба.

      Чимин томно потянулся, выгнул спину и желая повернуться на другую сторону, вдруг наткнулся телом на что-то твердое и теплое. Открыв глаза, омега увидел рядом с собой огромное тело альфы, которое лежало на кровати, практически занимая всё пространство.       — О-о-о... — протянул Чимин, краснея, он тут же вспомнил, что произошло поздним вечером, а потом ещё два раза ночью на этой постели. Поняв, что Чонгук спит, омега желая полюбоваться телом мужа, хихикнув, приподнял простыню.       Он рассматривал широкую, накаченную грудь, плоский мускулистый живот, … Чимин несколько раз моргнул, увидев, что до этого, находящийся в спокойном состоянии, член альфы, наливается желанием и становится по стойке смирно.       — Увидел что-то интересное? — лукаво уточнил Чонгук.       Поняв, что его застали подглядывающим, Чимин вскочил с постели и скрылся в гардеробной. Там он надел шёлковый пеньюар, ещё одно произведение искусства мадам Саваш и вернулся в спальню, не отваживаясь смотреть в сторону альфы.       Чимин красный от смущения, схватил расчёску и принялся расчесывать свои пышные волосы под веселый смех Чонгука, который соблазнял его вернуться в постель.       Рози грустная оттого, что камердинер герцога Стюард за завтраком сказал, что милорд не ночевал дома, так как его постель осталась нетронутой, вошла в спальню омеги Чон и присев в реверансе, не поднимая глаз, поздоровалась: — Доброе утро, милорд Чимин. — проговорила она, грустным голосом и подняв глаза на господина, щеки которого, почему-то, покрылись жарким румянцем, перевела свой недоуменный взгляд на постель.       Губы горничной, сами собой, расплылись в радостной улыбке и она бойко произнесла, снова присев в почтительном реверансе:       — Доброе утро, милорд Чонгук! Как провели ночь, хорошо спали?       — Спасибо, Рози. Ночь я провел восхитительно, а вот поспать мне совсем не удалось. — многозначительно посмотрев на пунцового Чимина, ответил альфа.       Рози ещё раз присела в реверансе и выскочила из комнаты, счастливая оттого, что наконец, милорды признались в своих чувствах и вдвойне счастлива оттого, что именно она первая расскажет эту удивительную и долгожданную новость всем обитателям Чон-Хилла.       Чимин, отложив расчёску и сняв пеньюар, подошёл к постели, облизнул губы, сказал:        — Теперь моя очередь, радовать вас, мой господин! — юркнул под одеяло, устраиваясь между ног альфы.       В гостиной особняка сидя на мягком диване, омега Чон наслаждался послеобеденным кофе, который ему презентовал Чонгук, воспользовавшись своими богатыми связями.       — Добрый день любимый. — прошептал Чонгук, подходя к Чимину, целуя того в губы. — Я соскучился!       Альфа, которому сразу после приятного пробуждения, пришлось уехать из дома, не мог дождаться окончания переговоров, что бы поскорее заключить в объятия своего омегу.       — Привет. — поздоровался Чимин, вручая несколько десятков приглашений на приём. — Куда сегодня отправимся? — спросил он, запуская ищущие руки под рубашку альфы.       — В постель! — рыкнул Чонгук, целуя омегу в открытые губы.       — О, я с удовольствием! — был ответ герцога.       Герцог Чимин, который несколько дней, никуда не выезжал, стал темой номер один для всех сплетников.       — Чимин, с тобой все в порядке? — беспокойно спросил Тэхён, влетая поздним утром в гостиную друга.       — А что со мной может случиться!? — удивленно глядя на омегу, спросил Чимин.       Тэхён, внимательно осмотрев друга и удостоверившись, что с ним все в порядке облегченно пояснил:       — Просто ты не появляешься на публике! Сегодня не выехал на традиционную, утреннюю прогулку в парк. И эта наглая особа Ратмилла заметила, что, наверное, вы с герцогом очень заняты аннулированием брака!       — О да, мы были очень, очень, заняты... — промурлыкал Чимин, многозначительно глядя на омегу. — Но, не аннуляцией брака, а подтверждением! — лукаво подмигнул он.       — Правда! О, я безумно счастлив! — захлопал в ладоши Тэхён и обнял Чимина. — Ну, и как? — спросил он ничуть не краснея.       «Где же тот, застенчивый омега, боявшийся брачной ночи!?» — довольно хмыкнув, размышлял Чимин, глядя в любопытные глаза своего бывшего воспитанника.       Они проболтали до самого обеда и говорили бы ещё дольше, но за Тэхёном приехал Хосок, который тоже порадовался за Чимина и Чонгука.       Омеги попрощались, договорившись, встретится на балу сегодня же вечером.       В роскошной бальной зале не стихали разговоры:       — Да я вам точно говорю! Сегодня на бал они приедут уже разведенной парой! Я, конечно же, утешу бедного герцога! — торжествовала Ратмилла, оглядывая леди.       Она присутствовала на балу в радостном ожидании, когда же появится герцог. Уверенная в своей победе, ликующе улыбалась, рассказывая омегам о своих планах.       — Ну, по его виду и не скажешь, что он нуждается в утешении. — медленно проговорила одна из омег, глядя куда-то за спину баронессы.       Услышав её слова, Ратмилла резко повернулась и буквально открыла рот от удивления, увидев картину, которая перед ней разворачивалась.       Сначала в бальную залу вошли счастливо улыбающиеся графы Чон Хосок и Тэхён, следом за ними шли, держась за руки, герцоги Чон Чонгук и Чимин.       Они, не замечая никого вокруг, были поглощены только созерцанием друг друга. Нежные прикосновения, ласковые взгляды, всё это свидетельствовало о том, что альфа и омега влюблены и ни кто не в силах разорвать то, что соединила любовь.       — Как говорит мой муж, ваша карта бита, баронесса де Шон! — улыбаясь, сказала мадам Дорфи, высказав общее мнение стоящих рядом леди, изумленно глядящей на влюбленных супругов, Ратмилле.       Баронесса, поняв, что над ней смеются, издала яростный вопль и взметнув юбками, красивого бального платья, вышла из зала, направляясь к собственному экипажу, желая покинуть это светское мероприятие.        Практически дойдя до экипажа, она увидела графа Чарльза Уилкиса, который тоже спешил к своей карете. Резко сменив направление, Ратмилла подошла к альфе и призывно улыбаясь, проговорила:       — Добрый вечер, граф…       Чарльз, смерил баронессу оценивающим взглядом, приглашающим жестом, открыл дверцу своего экипажа.       — Вот уж, два сапога пара! — проговорила герцогиня Лоузбери, стоя на балконе вместе с подругами и наблюдая за отъезжающей парочкой.       Чимин, которого хоть и нехотя, но оставил Чонгук, что бы обсудить некоторые вопросы с партнерами по бизнесу, стоял в компании мадам Саваш и Тэхёна, наслаждаясь праздничной атмосферой бала.       Он заметил Дебору и извинившись перед омегами, направился в её сторону.       — Добрый вечер, мадам Саливан. — мило улыбаясь, поздоровался он, подойдя к Деборе. — Если вы когда-нибудь найдете в себе силы, то я надеюсь, вы сможете простить меня! — с мольбой в голосе произнёс Чимин. Ожидая пока Дебора, чтобы не нарушать приличия, нехотя ответит ему.       — За что тебя прощать, омега? — непонимающе буркнула она, недовольно заметив, что всё больше людей прислушиваются к их разговору.       — Как за что!? — невинно хлопая ресницами, воскликнул герцог. — Я не поблагодарил вас за то, что вы ускорили мою свадьбу и теперь, я так счастлив! Я, омега из Шотландии, благодаря вам, стал герцогом Чон! Меня принимают в обществе, словно короля и муж так меня любит! Огромное, вам спасибо! — жарко поблагодарил Чимин мадам Саливан, глаза которой наливались яростью, но на лице была любезная улыбка. — Я обязательно пришлю вам вина с нашей богатейшей винокурни. — сказав это, он повернулся к Деборе спиной и пошёл к друзьям, выбросив подлую интриганку из головы.       — Что ты ей сказал? — удивленно глядя в, искрившиеся весельем, глаза Чимина, — спросил Тэхён.       — А что? — задал встречный вопрос омега.       — Да просто, после твоих слов у Деборы был такой вид, что или её поразит сердечный приступ или она кинется тебе в спину, хватая за волосы и истошно крича.       — Фи, как это не прилично! — изобразив Баффи, пропищал тоненьким голоском Чимин, но, видя, что друзья ждут объяснения, ответил, пряча улыбку:       — Я, всего лишь, поблагодарил мадам за то, что благодаря её вмешательству я стал герцогом Чон и что муж меня безумно любит!       — О, всего лишь, да!? — саркастически усмехнувшись, проговорила мадам Саваш. — Тогда, я её прекрасно понимаю! — друзья переглянувшись, засмеялись, пряча весёлые улыбки за изящными веерами.       Приехав с очередного бала, находясь у себя в комнате, Чимин сидел на пуфике у великолепного трельяжа и расчесывал свои платиновые пряди, устремив свой задумчивый взгляд на его гладкую поверхность.       Омега был счастлив, он купался в любви, которую дарил Чонгук и сам одаривал альфу любовью, такой же чистой, яркой и страстной.       Но, чем больше проходило дней, тем мрачней, становилось у него настроение. Чимин не любил неизвестность. Омега мучился неизвестностью, потому что не знал, сколько ещё пройдет времени, прежде чем, он вернется в свой век.       Чимин не хотел возвращаться, чувствуя, что его место здесь с Чонгуком. Расческа, с красивой резной перламутровой ручкой, выскользнула из рук и упала на пол, с мягким стуком коснувшись персидского ковра ручной работы.       Чимин нагнулся, чтобы поднять её и обратил внимание на небольшие, но отчетливо видные пятна, оставшиеся от разлитых чернил.       — Жаль, что испорчена такая восхитительная вещь. — пробормотал он и застыл, изумленно уставившись в глаза своему отражению. — Я же знал! Знал, что где-то уже видел этот трельяж! — победоносно воскликнул омега.       *flashback*       Бантания: наши дни       11 июня.       — Чимин! Чимин, иди сюда! — призывал к себе альфа Ким Намджун своего молодого сотрудника. — Чимин, ну скорее! — услышал омега мольбу, находясь в дальней комнате их антикварной лавки, держа в руках удивительно изящную вазу династии Мин, исследуя её на предмет подлинности.       Он аккуратно положил вазу в ящик набитый опилками и поспешил к шефу, гадая, что же могло вызвать такую бурю чувств у, обычно, сдержанного владельца лавки «Изящество, вкус, красота».       — Ты только посмотри, Чимин, какая превосходная вещь! Сразу видно руку мастера, старой школы! — восхищался Намджун, увидев помощника.       Омега подошел ближе, чтобы рассмотреть то, что так радовало шефа.       Он с интересом оглядывал, древний трельяж, довольно хорошо сохранившийся, который стоял ещё в коробке, но с него уже наполовину сняли мягкую пленку, которой он был обернут.       Чимин нежно провёл рукой по его гладкой поверхности и заметив на нём чернильные пятна, произнес:       — Жаль, что испорчена такая восхитительная вещь. Интересно, кто же тот недотёпа, который решил не использовать секретер, а писал на этом трельяже?! Да, к тому же не закрыл чернильницу!        Омега заинтересованно повернулся к шефу и спросил:       — Уже известно откуда нам его доставили? Кому он принадлежал?       — Я его ещё не исследовал, может, мы обнаружим здесь потайные ящики, а в них какие-нибудь письма!! — мечтательно произнёс Намджун и добавил, возвращаясь в реальность:       — Известно. Он из родового поместья герцога Чон, которое находится в Бантании и носит имя Чон-Хилл. Рассказывал ли я тебе, что герцог Чон и мой прапрадед граф Чон Хосок были лучшими друзьями?…       *end of flashback*       Бантания: XIX век       — Это я! Это я, тот недотёпа, который не использовал секретер, а писал письма на, этой удивительно изящной вещи! И именно, я не закрыл чернильницу!       Чимин вскочил и заходил по комнате, решая, что же делать.       — Письма! Я напишу письма! — решил омега, вспомнив мечту шефа о чудом найденных письмах. — И надо ещё сделать потайные ящики! И фотки! Ой! Картины! Нашей семьи и друзей!       Чимин услышал, что в соседнюю комнату вошёл Чонгук, поспешил туда. Омега подбежал к мужу и обнял его сзади за талию, прижавшись лицом к его широкой спине.       — Я говорил тебе, что люблю тебя? — прошептал он.       — Очень давно. — ответил альфа хриплым от желания голосом, поворачиваясь к мужу лицом и целуя в улыбающиеся губы.       — Но, я же говорил, всего, час назад! — удивился омега, игриво отвечая на поцелуй.       — Да, но мне показалось, что прошла целая вечность. — серьезно ответил Чонгук, нежно лаская аппетитные ягодицы и красноречиво поглядывая на спальное ложе.       Отдыхая после взрыва чувственности в объятиях альфы, нежась на его огромной кровати, в которой омега теперь постоянно спал, используя свои комнаты как гардероб или как кабинет для написания писем, Чимин, лениво, лаская мужа по плечу, попросил сделать потайные ящички в трельяже, который стоит у него в спальне.       Выслушав просьбу омеги, Чонгук внимательно, глядя на любимого, спросил:       — Герцог Чон Чимин, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос: Нет ли у вас, такой привычки, как, переодеваясь в слугу, гулять по ночному городу, используя такие словечки как «О’кей» или «кот Леопольд»?       Чимин, поняв что разоблачён, радостно улыбнулся, загадочно глядя на своего любимого, счастливо произнес:       — Может быть, милорд, может быть!       Омегу больше не мучила неизвестность, потому что теперь он был уверен, что останется с Чонгуком навсегда.