Вечерняя заря цвета красного вина

На лице Собирателя Цветов можно было уловить отблески пламени фонарей, горевших на площади. В его единственном глазу танцевал огонёк свечи, – словно бы кто-то невидимый водил по нему горящей спичкой. Во взгляде было нечто непостижимо мрачное. Улыбка на лице совсем не смягчала угрожающего вида её владельца, а скорее придавала ему сходство с хищным зверем, вышедшим на охоту. Он точно знал, что ловушка успешно захлопнулась. Теперь он может спокойно насладиться своей победой. Демон чувствовал себя так же уверенно в своём тёмном царстве теней, как человек чувствует под ногами твёрдую почву. Му Цин шёл рядом с Хуа Ченом, стараясь держаться от него подальше. Он чувствовал, что демон смотрит на него с нескрываемым интересом, чувствовал, как обволакивает его лёгкие ядовито-сладкий запах демона. Позвоночник даже сквозь кожу ощущался очень остро, словно небожителю залепили раскалённым прутом между лопаток. Казалось невозможным идти дальше без физического усилия. Каждый вдох слышался как выстрел, каждый выдох был подобен удару. В ушах стоял звон. Нет, как же так? Неужели демон действительно может так сильно воздействовать на небожителя? Но ведь это же просто смешно. Внимание уже не фокусировалось на возгласах прохожих, воспевающих оды Градоначальнику. Женские вдохи слились в единый монотонный гул, который становился всё громче и сильнее. Хуа Чен молчал, как и Фэн Синь, чьи громкие шаги раздавались за спинами демона и небожителя. Какая ирония! Вот он, бог в окружении нежити, шаг за шагом приближается к собственной казни. Если бы кто-то со стороны мог заглянуть в лицо Сюаньчжэня, то решил бы, что он спокоен, но внутри всё было иначе. Воздух Призрачного города был густым, липким, он оседал на коже, проникал под одежду, тянулся к горлу. Му Цину казалось, что стоит лишь остановиться — и тени сомкнутся, раздавят, утянут вниз без остатка. Он чувствовал взгляды. Они скользили по спине, по плечам, по шее — жадные, любопытные, насмешливые. Нежить не спешила. Она знала: добыча уже в капкане. А спешка — удел живых. «Глупо», — мелькнуло в голове. Глупо было верить, что всё обойдётся. Глупо было идти сюда. Глупо было думать, что в Призрачном городе действуют хоть какие-то правила, кроме воли одного-единственного существа. Хуа Чена. Князь демонов не торопился, не давил, не приближался вплотную — и именно это пугало сильнее всего. Он знает: жертва никуда не денется. «Если это и есть конец, — подумал Му Цин, — то он до смешного нелеп». Не в бою. Не с оружием в руках. Не в ослепительной вспышке божественной силы. А вот так — среди чужого смеха, фонарей и запаха гари, под взглядами тех, кто даже не считает его равным. Он выпрямил спину. Пусть казнь будет такой. Словно в бреду Му Цин брёл по улицам города, и ему казалось – он идёт сквозь туман, а вокруг расстилаются бесконечные таверны, где сидят весёлые гуляки, предвкушающие кровавую резню. Князь демонов шёл чуть поодаль от своей новоиспеченной жертвы. Он не вмешивался ни во что происходящее, его лицо было непроницаемо-спокойным. Но когда на пути возникла высокая стена с воротами из чёрного камня под охраной двух стражников со звериными масками вместо лиц, что-то в выражении его лица изменилось. Му Цин остановился, его взгляд задержался на стражах. Их позы были величественными, а глаза сверкали, как два красных уголька, сгорающих в зале театра. Они стояли, как статуи, неподвижные и холодные, словно самой ночью был дан приказ оберегать это строение от любых поползновений. В тот же миг Князь взмахнул рукой: раздался оглушительный треск рвущегося полотна. Ворота разлетелись вдребезги, будто пыльца одуванчика при дуновении ветра или осколки стекла после удара о землю. Каждый осколок камня осыпался, как звёзды, падающие с небес, и собирался в нелепую картину. Стражи, лишившись своих крепких позиций, замерли в попытках понять, что произошло. Их маски, отражающие недоумение, теперь казались лишь карикатурой на их ранее непокорённый облик. Сюаньчжэнь зажмурился, руковом своего одеяния прикрывая лицо от летящей пыли. Каждый порыв ветра, растворяющий в воздухе остатки жизни, вызывал чувство тревоги. От чего-то складывалось впечатление, будто Кровавый Дождь в этот жест вложил особое значение. Было в нём что-то детское, кричащее: «Смотри как я могу!». Фэн Синь за пару уверенных шагов сравнялся с Му Цином и остановился рядом, разглядывая обломки. – Прошу, Генерал, – Хуа Чен протянул левую руку в приглашающем жесте, правую же пристроил на плече Сюаньчжэня. – Считайте, что вы мой почётный гость. Демон расплылся в коварной ухмылке, по спине Му Цина пробежал холодок. Фэн Синь с отвращением скривил лицо, теперь он был похож на высохшую грушу. Му Цин думал, что Князя демонов придётся молить о снисходительном отношении, но тот, казалось, и сам не прочь был поиграть в благородство. – Ты хоть понимаешь, что делаешь? – Наньян скосил глаза. В голосе его сквозило раздражение. Ресницы Сюаньчжэня опустились, и он смерил собеседника таким взглядом, что тот сразу умолк. Хуа Чен, заметив это, поднял брови. Му Цин пошёл первым, проходя по каменным ступеням осторожно, словно под ним была тончайшая шёлковая нить. Подобное внимание со стороны непревзойденного князя демонов заставило его почувствовать себя в высшей степени уязвимым. Но, несмотря на это чувство страха и неуверенности перед лицом могущественного врага, он гордо поднялся вверх, и в следующий миг его нога ступила на площадку перед входом. Алые, словно капли крови, шторы, свисавшие с потолка, приветствовали дорогого гостя. В их свете зал выглядел особенно роскошно. В нём было несколько колонн, а на полу лежала длинная дорожка из пунцовых ковров. Но самым главным был потолок, покрытый росписью. В ней преобладали сцены с призрачными девушками и уродливыми рожами демонических созданий, но были и другие сюжеты, - например изображение человека с мечом в руках. И всё это было выполнено в такой изысканной манере, что казалось, будто это не потолок и стены зала украшены фресками из жизни демонов, – а сама жизнь стала росписью на потолке. – Вам нравится? – от зоркого взгляда Хуа Чена не укрылось и это. – Вы знаете толк в искусстве… Сюаньчжэня окатило ледяной волной. Он не знал, что ответить. В его жизни были картины невероятной красоты, но они терялись в сравнении с этими. – Художник постарался на славу, – холодно ответил и продолжил идти вперед. По мере приближения к главному залу Игорного дома его лицо всё больше мрачнело, а в глазах появился стальной блеск. В зале толпились твари разных мастей: от уродливых карликов с огромными рогами до отвратительных чертей со свиными рылами, похожих на того торгаша, с которым сцепился Фэн Синь на улице. Вокруг них, смеясь самыми звонкими голосами, кружились проститутки. Их юбки мелькали в такт движениям, они напоминали бабочек, порхающих в воздухе. Му Цин поднял голову на виновника торжества. Лан Цяньцю, висевший под потолком, весь покраснел от злости. Даже несмотря на своё положение, тот всё равно находил в себе смелость браниться на присутствовавших, не стесняясь в выражения. Его слова долетали до Сюаньчжэня, словно сквозь вату. Оглядевшись, он увидел и Шэнь Цинсюаня с Се Лянем, прячущихся среди толпы. Те ещё не знали, что их присутствие давно было замечено. Вдруг Лан Цяньцю вновь расщедрился на угрозы, и его глаза вспыхнули: – Я не могу позволить тебе уйти, гнусный демон! Ты должен быть здесь, чтобы я мог уничтожить тебя! – Он замолчал и перевёл дыхание.– Генерал Сюаньчжэнь, почему вы стоите? Вы должны помочь мне прикончить его! Генерал Наньян! Му Цин скривился, но не двинулся с места. – Генерал Наньян! – Лан Цяньцю повысил голос. – Почему вы молчите? Что творится в голове у этого ребёнка, понять было невозможно. Но, похоже, он действительно не мог понять, почему его товарищи по оружию так странно ведут себя. Если Лан Цяньцю так и продолжить свои бессмысленные крики, то рискует попасть к Градоначальнику в немилость. Губы Сюаньчжэнь разомкнулись, и он обернулся к Собирателю Цветов, желая поскорее закончить это представление и только сейчас заметил, как тот неотрывно изучает его. На лице демона больше не сверкала улыбка, он выглядел совсем иначе. В его глазах не было и следа былого веселья, он смотрел на небожителя с холодным вниманием. Это было так странно, что Му Цин на мгновение растерялся. Они молча смотрели друг на друга, пока Кровавому дождю не надоело. – Условия игры просты, – маска дружелюбия озарила лицо демона новыми красками. Холодные пальцы скользнули по ладони Му Цина, приподнимая его руку. Женские вдохи восхищения обожгли воздух в ту же секунду, все взгляды устремились на них. В толпе зашептались. Брови Му Цина невольно нахмурились. Все прихожие ждали, что будет дальше – и никто не хотел первым нарушить торжественную тишину. Смуглое лицо Лан Цяньцю, до этого багровое от гнева и ненависти, теперь побелело как мел. Он был настолько потрясен, что не мог даже кричать. Его рот беззвучно открывался и закрывался. Фэн Синь, который всё это время стоял в стороне и внимательно наблюдал за происходящим, сжал кулаки и зубы. Му Цин почувствовал на ладони тяжесть и, опустив глаза, медленно разжал пальцы. В его руке были три абсидиановых кубика, на каждом из которых стояли цифры. Обычные игральные кости, их грани были гладкими и блестящими. – Если число, которое вы выбросите, Генерал Сюаньчжэнь, будет больше моего – я отпущу Лан Цяньцю и всех, кто пришёл в Призрачный город с вами. В зале поднялся хохот. Толпа загудела. Всем было ясно, – обыграть Князя демонов в его же игре – невозможно. Му Цин это понимал, но выбора не было. – Если число окажется меньше, – продолжал Кровавый Дождь тем же тоном и в той самой интонации. – Лан Цяньцю отправится на прилавки города в качестве товара. Лан Цяньцю, не веря ушам, уставился на Хуа Чена. Он никак не ожидал такой подлости. Демон ответил долгим, пристальным взглядом – таким глубоким и пронзительным, что в следующую секунду у Лан Цяньцю перехватило дыхание. – Если же число окажется таким же, как у меня, – начал он медленно, глядя на Му Цина и явно предвкушая скорую развязку. – Считайте, что вы победили, – добавил он ласково и мягко, едва ли не пропел. – Но с условием. Брови Сюаньчжэня сошлись на переносице. Шансы, что Князь будет играть честно – ничтожны. Вероятность, что из трёх костей в двух бросках выпадут одинаковые числа, чрезвычайно низка – она не превышает десятых долей процента. Но если Хуа Чен выбросит три шестёрки, это будет единственным способом победить. Всё зависит от удачи. – Какое условие? – спросил Му Цин, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия. Он боялся даже предположить, каким оно будет. В мыслях то и дело всплывали прилавки с отрубленными руками и ногами. От такой картины в животе появилась тошнота. Стать чьим-то обедом для небожителя просто унизительно. Хотя куда унизительнее… – До рассвета, вы Генерал Сюаньчжэнь, не сможете выйти из города. Вы проведёте ночь в моих покоях. Глаза Му Цина округлились от изумления. В голове мелькнула безумная догадка, от которой стало дурно. Неужто… Он чуть было не спросил это вслух: неужели Собиратель Цветов под Кровавым Дождем готов лечь с ним в постель?! Усилием воли Му Цин подавил в себе порыв к возмущению. В зале поднялся восторженный шум. Женщины захихикали. Все радостно зааплодировали. Оторопело моргая, Му Цин сделал несколько шагов назад и натолкнулся на Фэн Синя, который быстро схватил его за локоть и отвёл в сторону. – Что за вздор?! – шипел Наньян с презрением. – С чего этот развратник решил, что ты согласишься с такой наглостью! – В моих словах не было и намёка на похоть, – Хуа Чен ответил безмятежно и любезно. – У меня в планах нет никаких утех, что заставило вас подумать о них, Генерал Цзю Ян? Неужто на личном фронте у вас не все ладится? С таким-то статусом! Фэн Синь выругался сквозь зубы, и это вызвало дружный смех в зале. Его щеки приобрели знакомый цвет спелого помидора и покрылись пятнами. Кровавый Дождь рассмеялся. В зале загалдели ещё громче. Воодушевление охватило собравшийся вокруг народ. Ярость Фэн Синя уже не могла испортить этой веселой и безудержной радости. Вены на его лбу набухли, а глаза сверкали так неистово и гордо, что казалось, они могли проткнуть своим пронзительным взглядом сейчас любого из гостей. Напряженные мышцы спины выдавали его ненависть. – Хорошо, – Му Цин прервал всеобщий хохот. Фэн Синь тут же повернулся к нему. – Давайте сыграем в вашу игру. – Ты что, сдурел? – запястье Сюаньчжэня рванули на себя в стальной хватке. Он ощутил, как горячо впились в его руку чуть повыше сустава и сжали кисть до хруста кости. – Не смей соглашаться с таким условием! Му Цин закатил глаза. Он тоже был не в восторге от этой идеи, но возражать права не имел, а присутствие Фэн Синя начинало раздражать. Смотря на его перекошенное выражение лица, мысли начинали кружиться от бешеного напряжения. Оставалось только наблюдать, как его спутник, разрываясь от брани и злобы, трясёт несчастные плечи Сюаньчжэня в тщетных попытках образумить. Наблюдавший за сценой Хуа Чен явно был не в восторге. Демон сверлил взглядом Наньяна, как если бы тот позарился на единственный кусок мяса на ужине. Осознание, что этот кусок мяса – сам Сюаньчжэнь – заставляло чувствовать себя крайне неловко. Однако Фэн Синь видел в происходящем и своё преимущество перед Градоначальником. Кому бы понравилось, что добыча, от которой тебя отделяло несколько чжанов, сейчас в руках одного из охотников, а не в твоих? В особенности такому хищнику… – Я что вам разменная монета? – вскричал Му Цин, с силой махнув ладонью. Ему порядком надоели эти церемонии. Он был на пределе, и сейчас его терпение лопнуло. – Я согласен с условиями. Хуа Чен заметно оживился, а Фэн Синь едва подавил желание хлопнуть себя по лбу ладонью. – Тогда я позволю вам бросить кости первым. Му Цин выдохнул и шагнул к небольшому столику у полупрозрачной ширмы, развивающейся при движении гостей. Её блеск стал похож на фосфоресцирующие в сумерках блики медной посуды. А вокруг столика, словно расчерчивая рисунок по мрамору резцом, мерцали на красном бархате иероглифы «Сыграть с ветром и грозой». На столике уже красовалась серебряная с золотым фартуком подставка с кувшином, наполненным вином, а также две длинных глиняных пиалы, в которых лежали персики. Заиграла музыка, медленная, чарующая. Она неслась от стены к стене из угла в угол большого зала. В ней было все от сладкой истомы до тревожного нетерпения. Му Цин задумчиво уставился на кубики в своей ладони. Фэн Синь заглянул за его плечо. Даже не оборачиваясь, чувствовалось, что в нём кипит и бурлит напряжение. Наньян практически дышал ему в затылок. Хуа Чен встал напротив стола, выглядел он до того довольным, что чуть ли не весь лучился от счастья. – Пускай удача благоволит нам, – прошептал Наньян у самого уха. Единственный шанс победить — выбросить все шестёрки. Только в этом случае будет возможность спасти свою жизнь и жизнь Лан Цяньцю. Что важнее, так это условие Непревзойденного демона. Выходит так, что в любом из выигрышных вариантов, Му Цину придётся остаться в Призрачном городе на ночь. Выброси он любое число кроме шестёрки – его судьба будет решена. Сюаньчжэнь одним взмахом выкинул кости на стол, и все присутствующие в изумлении замерли. Кубики перевернулись и со стуком встали на грани. Му Цин застыл на месте, чувствуя, как его горло перехватывает. Фэн Синь был потрясён не меньше его: – Две единицы и одна двойка, – констатировал он, глядя на стол. – Проиграли. Му Цин поднял глаза на Хуа Чена. Безмятежно потягивая курительную трубку, он изучал каждую деталь лица небожителя. От этой созерцательной сосредоточенности у Сюаньчжэня в затылке защемило. «Он с самого начала знал исход игры, – мелькнуло в голове. – Он все спланировал заранее». И Хуа Чен, несомненно знал. Именно поэтому его лицо казалось таким спокойным, именно из-за этого спокойствия было так невыносимо видеть блеск глаза цвета осенних листьев. Му Цина словно хлестнула невидимая плеть. – Моя очередь. Кровавый Дождь в несколько движений собрал кости, и их цвета смерили друг друга в смертельном танце. Кубики полетели на стол. – Поздравляю, Генерал Сюаньчжэнь, – низкий голос, напоминающий мурлыканье кошки, медленно разлёгся по залу. – Вы победили. Фэн Синь схватил Му Цина за локоть и потянул к себе. Последний не успел сообразить, что происходит. На столе лежали три единицы. – Что это значит? – только и смог произнести Сюаньчжэнь. – Я обещал играть честно, Генерал, – сказал Хуа Чен, глядя своим непроницаемым глазом. – Удача оказалась на вашей стороне. Все присутствующие в зале повскакали со своих мест. – Ах, Градоначальник! Вы, как всегда бесподобно ловки и изящны, – воскликнула придворная дама с пышной грудью и длинной копной волос. Её восхищение подхватили все остальные. Их радость не имела границ. Казалось немного непристойным такое выражение нежности по отношению к Князю со стороны женщин самого низкого ранга. Все зааплодировали стоя: женщины чуть покачивали своими роскошными грудями вперёд-назад под шелками нарядов из бархата. Даже обычные черти понимали, что игры и была задумана проигрышной. Только благородный Князь сидел неподвижно среди разлетающихся от хохота юбок. Даже Фэн Синь не сдержал эмоций и вновь затряс плечи Сюаньчжэня в коротком приступе смеха. – Му Цин, мы победили! – твердил он, не отводя лучащихся восторгом глаз. – Есть от тебя всё-таки польза! – Это комплимент такой? – нахмурившись прошипел Сюаньчжэнь. Было в этой победе что-то недоброе. Во всем этом было какое-то безумие. Этот взгляд, эта странная лёгкость шагов. Хуа Чен вёл свою партию до конца безупречно точно, но слишком уж явным был обман. Му Цин прищурился, на переносице у него выступили две крохотные морщинки. – Раз мы победили, выполните свою часть договора. От чего же складывалось ощущение, будто игра ещё не закончена? Если Кровавый Дождь знал, что проиграет, – зачем предложил условие ничьей? В голове замелькали самые невообразимые догадки. На кончике языка проснулись все острые словечки. Грудь сдавило тисками. – Конечно. Вы можете покинуть Призрачный город прямо сейчас, – за спиной послышался оглушительный треск, а за ним и женский смех, перебиваемый мужской бранью. И не оборачиваясь Му Цин догадался, что с таким шумом с потолка свалился Лан Цяньцю. – Все пятеро. Если, конечно же, желаете покинуть наш гостеприимный город немедленно. Собиратель Цветов под Кровавым Дождем затянул курительную смесь из трубки. Клубы дыма заструились, окутав его с ног до головы. По запаху в смеси ощущалась сладость яблочных побегов, смешанная со специфической травяной горечью. Он показался необычайно привлекательным. В дурмане аромата табака и блестающих огней сознание делалось пустым. Только сейчас Му Цин обратил внимание на лик Кровавого Дождя, представшего перед ним. Его глаз сиял, как драгоценный камень рубина. В нем плескалась влажная дымная нежность. – Вы обещали отпустить всех небожителей в случае победы, – Му Цин спрятал руки в рукава ханьфу. Уголки губ Хуа Чена дрогнули вверх. – Но ведь в Призрачном городе небожителей не пятеро, а шестеро. Собиратель Цветов снова усмехнулся: выражение его лица стало ещё лукавей, а движения — плавней. Он отвёл в сторону курительную трубку с дымящимся угольком на конце. Его ресницы затрепетали, словно крылья летучей мыши над весенним ветром. Ещё миг он сохранял эту маску насмешливого пренебрежения, но вдруг резко сменил курс своего тела и поплыл навстречу Сюаньчжэню, обогнув стол. При каждом движении этот силуэт казался сотканным из множества оттенков темноты, только глаз горел тускло-красноватым огнём под широкими дугами бровей. – Верно, вы очень внимательны, Генерал, – с губ демона соскользнули медовые слова, словно пчёлы-труженики слетелись из цветущей клумбы. – Я не сомневался в ваших проницательных способностях. Му Цин не отводил взгляд до тех пор пока между их лицами не оставалось всего несколько чи, затем поклонился самым вежливым образом. – Вы здесь не ради того небожителя, – продолжил демон серьёзнее обычного тоном. Теперь у него появилась странная интонация учтивости. Она подействовала как укол ядовитого шипа прямо по нервам. – Пусть забирают. Хуа Чен склонил голову в сторону Се Ляня и Ши Цинсюаня. Те почувствовали волну холодного озноба такой силы, что даже отступили назад к выходу. На лице демона была бледная болезненная улыбка, казалось вот сейчас изо рта начнут расти ветвистые лозы винограда. Зал будто наполнялся водой вместо воздуха, - всё тонуло вокруг постепенно затухающего света курильниц. – Буду признателен, – ответил Му Цин, когда пауза стала неприлично долгой. – Тогда не будем задерживать ваших спутников, – произнёс Кровавый Дождь негромко, но так, что голос его без труда перекрыл гул зала. Воздух пришёл в движение. Демоны расступились, шёпот прокатился по залу волной, а у дальнего выхода распахнулись двери, за которыми клубилась ночная мгла Призрачного города. Стражи в звериных масках склонили головы. Даже музыка стихла, будто кто-то сжал горло невидимому музыканту. Се Лянь первым опомнился. Он бросил быстрый, тревожный взгляд на Му Цина, — слишком внимательный, слишком понимающий — и чуть заметно кивнул. Ши Цинсюань, побледнев, поспешно потянул Лан Цяньцю за рукав, не давая тому вновь раскрыть рот. Фэн Синь задержался на полшага дольше остальных. – Му Цин, – проговорил он вполголоса, уже не скрывая беспокойства. – Ты… – Идите, – резко перебил Сюаньчжэнь, не оборачиваясь. – Договор выполнен. Фэн Синь стиснул зубы. В этот момент он ненавидел и Призрачный город, и этого чересчур спокойного демона, и упрямство самого Му Цина. Но он знал этот тон. Спорить было бесполезно. Наньян развернулся и широкими шагами направился к выходу, так и не оглянувшись больше ни разу. Му Цин нахмурился. Это было неправильно. Слишком просто. Слишком… чисто. Он сделал ещё шаг, потом ещё. Уже видел, как у выхода его ждут остальные: Фэн Синь стоял напряжённый, как натянутая тетива собственного лука, Се Лянь держался чуть в стороне, но взгляд его был прикован к Му Цину, а Лан Цяньцю — впервые за весь вечер — молчал. Когда последняя фигура растворилась за дверями, зал словно выдохнул. Шум постепенно возвращался, но теперь в нём слышалось разочарование — пир закончился слишком рано, а крови так и не пролилось. Му Цин почти сравнялся с небожителями, когда за спиной раздался голос Хуа Чена. Негромкий. Спокойный. Лишённый театральности. – Генерал Сюаньчжэнь. Му Цин замер, но не обернулся сразу. Он знал, что услышит какую-ни­будь угрозу или пожелание, и всё равно не был готов. – Я позволю себе одну вольность напоследок, – продолжил Хуа Чен. – Считайте это… наблюдением. Небожитель медленно повернулся. Демон стоял на прежнем месте, не приближаясь. Между ними было достаточно расстояния, чтобы слова не казались прикосновением — и всё же они резали глубже, чем любое касание. – Вы всю жизнь позволяли быть рядом с собой человеку, которого не могли терпеть, – сказал он ровно. – Терпели, злились, спорили, но всё равно оставляли рядом. В зале стало удивительно тихо. Даже тени будто замерли. Му Цин сжал пальцы в рукавах. – И при этом… – Хуа Чен слегка прищурился. – Вы забыли обо мне. Он произнёс это без упрёка. Без злости. Даже без усмешки. Как факт, который не требует доказательств. – Я был в вашем поле зрения. Я стоял перед вами. Я говорил с вами. И всё же вы не вспомнили. Фэн Синь у выхода резко выпрямился, будто понял, что разговор касается его куда сильнее, чем хотелось бы. Се Лянь отвёл взгляд. – Я не обязан помнить каждого демона, – холодно сказал Сюаньчжэнь. Он не смог сдержаться от грубости. Этот вечер был слишком утомительным. – Тем более такого, как вы. – Конечно, – легко согласился Хуа Чен. – Именно это и делает вас… поразительным. Он склонил голову почти уважительно. – Можете идти, Генерал Сюаньчжэнь. Призрачный город больше не удерживает вас. Му Цин не ответил. Он развернулся и шагнул за порог. На этот раз — окончательно. Ворота закрылись за ними медленно, с глухим рокотом, будто ставя точку. Улицы Призрачного города остались позади, растворяясь в дыме. Небожители шли молча. Лан Цяньцю не задавал вопросов. Ши Цинсюань даже не пытался пошутить. Фэн Синь шагал рядом с Му Цином, слишком близко, почти плечом к плечу. А в самом сердце города, среди теней и потухающих фонарей, Собиратель Цветов под Кровавым Дождём остался один. Он стоял неподвижно, глядя туда, где исчезли незванные гости, и впервые за долгое время позволил себе тихий, почти неслышный выдох. – Забыл, – повторил он вполголоса.