Первый/Единственный

Отрицание считается первым шагом на долгом пути принятия. Человек, отказываясь принимать то, что с ним происходит, всем своим видом показывает, что ничего не случилось. И это становится способом, которым мозг старается защититься и сохранить картину мира такой, какой она была до. Именно поэтому сейчас Чонгук ехал к Лиён. Шикарная миниатюрная блондинка с кукольным лицом и миловидной улыбкой была той, с кем у Чона уже три года была взаимовыгодная интимная связь. Те, кто был с ней знаком, прекрасно знали, что за всей напускной нежностью и хрупкостью госпожи Чхве Лиён скрывается сильная, напористая дама с крутейшим нравом, навыком контроля эмоций и холодным умом. Не зря же она занимала пост ведущего специалиста отдела психоанализа национального бюро. Встретились они с Чонгуком на одном из званых ужинов, на котором Лиён сопровождала своего отца и ради веселья, ковыряясь в тарелке вилочкой, изучала гостей. Тогда то она буквально с первого взгляда поняла все о чете Чон, сидящей напротив нее. Проницательные глаза блондинки изучали их, словно рентгеновскими лучами, пронзая насквозь фальшивую маску семейного счастья. В тот же вечер она сама подошла к Чонгуку с предложением, от которого он в итоге не стал отказываться. — Я хочу с вами секса, — спокойно озвучила она, выдыхая едкий сигаретный дым, похожий на клубы тумана в предрассветных сумерках. — Каждый четверг, после двух. Вас устроит? Чонгук даже не пытался скрыть своего удивления, окидывая взглядом Лиён. — Интересный способ подката, госпожа Чхве. — выдавил он из себя, пытаясь унять смятение. — Это просто деловое предложение, — также спокойно произнесла Лиён, поигрывая длинной изящной сигаретой, словно дирижерской палочкой. — Господин Чон, я человек занятой, погруженный в работу с головой. Строить отношения мне некогда, время ограниченно. Да и люди, знаете ли, не особо мне интересны как партнёры, больше как пациенты, - ее губы изогнулись в презрительной ухмылке. Она затушила сигарету в хрустальной пепельнице, достала из сумочки освежающие таблетки и закинула одну в рот, смачно облизнув губы. — Вы — такой же занятой и ограниченный во времени. Ваша внешность — привлекательна, а тело достаточно натренированно. Вы мне подходите на роль секс-партнера, — ее низкий бархатистый голос завибрировал. Чонгука откровенно веселила эта женщина, так четко обозначающая правила игры, что это все даже игрой не назовешь. Душный и скучный вечер на глазах превращался в одно из самых интересных событий за последнее время. Словно капли душистого вина, ее слова опьяняли его, распаляя любопытство. — Возможно, вы упустили тот факт, что я женат? — уточнил Чон, открыто улыбаясь и приподнимая бровь. — Отнюдь, — Лиён продолжала, как будто между прочим, поправляя макияж, глядя в небольшое зеркальце. Ее движения были плавными, исполненными змеиной грации. — Ваш брак — ширма, для меня это слишком очевидно. Вы с Сеной не влюблены и не привязаны друг к другу. Насколько я поняла, она, ради развлечения, спит с сыном мэра, а у вас сейчас нет никого. Чонгук ощутил, как по его телу пробежала дрожь, словно электрический разряд. Эта женщина была поразительна — умная, прямолинейная, читающая людей как открытую книгу. — Почему? — едва слышно выдохнул он, завороженный ее дерзостью. — Чонгук, — блондинка убрала зеркальце в сумку и мило улыбнулась, однако ее глаза оставались холодными, как арктические льды. — Вам не помешает любовница, которой не выгодна огласка, а мне не помешает любовник, которому не нужны отношения. Все идеально. Плюс четкое расписание, как у фитнес-тренера. Она вложила ему в руку визитку, и ее пальцы на миг задержались на его ладони, обжигая, словно раскаленный металл. Склонив голову на бок, Лиён захлопала ресничками так невинно, что Чон почему-то подумал о биполярном расстройстве личности. — Жду вас в четверг, — чётко, словно приказ произнесла она и пошла в зал, оставляя после себя шлейф дорогих духов. Сегодня очередной четверг, и Чон снова едет к Лиён. И будто все как всегда… но сегодня… он сам себе не мог ответить, для чего он к ней едет - за сексом, за дружеским советом или за психологической консультацией. *** — Давай уже рассказывай. Знаешь ведь, не люблю, когда ты такой. — произнесла Лиён. — Сена? Чонгук минут пять как зашел в её роскошные апартаменты, а она уже заметила его состояние. — Все как всегда, — попытался отмахнуться он, чувствуя, как напряжение сковывает мышцы. — Врать нехорошо, Чонгуки, — она усмехнулась, вызывающе изогнув бровь. — И мальчики в тридцать годиков должны это знать. Ее рука скользнула по его торсу, обжигая даже сквозь рубашку. — Лиён, отключи чоноанализатор, включи руки и раздевайся, — почти прошипел он. Она усмехнулась и пожала плечами, развязывая пояс шелкового халата. Ткань соскользнула с ее плеч, открывая взору идеальное тело. Легонько толкнув мужчину на диван, она устроилась на бедрах Чонгука, ловко расстегивая его брюки. А он откинулся на подушки и закрыл глаза, впитывая знакомые ощущения. Лиён всегда была ведущей в сексе. И сейчас она умело обхватила его член рукой, поглаживая в нужном ритме. При этом ее лицо оставалось бесстрастным, без тени эмоций, словно это было просто техническое действие, ничего более. Чон не был против, ведь ему не нужно было ничего говорить Лиён или пытаться создать романтическую обстановку. Они оба знали правила и оба действовали в их рамках. Правда, механический процесс доведения друг друга до разрядки за годы оброс милыми мелочами: едва слышными вздохами, легкими поглаживаниями, любимыми позами, запахом клубничной смазки и предпочитаемой маркой презервативов. Лиён раскатала по члену латекс и оседлала Чонгука в привычной ей деловой манере. — Как всегда великолепно, — промурлыкала она, опускаясь на возбужденную плоть и получая в награду его вздох наслаждения. Чон ухмыльнулся уголком губ, положил ладони на ее бедра, ощутив ладонями приятное тепло ее кожи, и начал двигаться четкими, выверенными до миллиметра движениями, так, как нравилось Лиён. Ее движения также были отработанными, каждое идеально рассчитано для достижения собственной цели и наслаждения партнёра. Эта механическая сюита для двоих уже давно не казалась холодной, как это было в начале — за годы они износили ее до бархатистой мягкости и тонкой еле заметной нежности. Их тела сливались в ритмичном и мощном танце, томные стоны оргазма вырвались почти синхронно, привычно и знакомо. — Хорошо… — выдохнул Чонгук, утопая в собственном удовольствии. — Как всегда, — кивнула Лиён. Она легко соскользнула с Чонгука, даже не потрудившись одеться, и направилась на второй этаж. — Для тебя готов гостевой душ, — бросила она через плечо. Трехлетние деловые отношения Чонгука и Лиён были стабильны, комфортны и удобны для обоих. **** Привычная физиологическая разрядка четверга помогла Чонгуку почувствовать себя в нужной системе координат. Тугие оковы стресса и тревоги, сжимавшие его разум, подобно чугунным обручам, ослабли после сладостных конвульсий удовольствия в объятиях Лиён. Он даже насвистывал, стоя в душе, а после и одеваясь, так ему было хорошо. — А теперь присядь, и поговорим, — строгий бархатистый голос Лиён, больше похожий на приказ, нежели просьбу, встретил его в гостиной и заставил улыбнуться краешком губ. Она окинула Чона внимательным, изучающим взглядом своих глаз цвета расплавленного шоколада, улыбку в ответ не подарила. — Госпожа Чхве, я же не настолько плох, что мне нужен психоанализ, — произнес он с ленивой ухмылкой. — Ты настолько плох, что даже мои студенты заметили бы это не напрягаясь, — парировала она, приподнимая бровь. Ее мимика всегда была наполнена такими крошечными изящными жестами, которые заставляли Чона умиляться. Лиён поставила на стол песочные часы, рассчитанные на пять минут, в руки взяла блокнот, и указала мужчине на кресло перед собой. — Чонгук, я раскусила вас с Сеной за пять минут ужина, а мы тогда даже не были знакомы. Думаешь, что можешь что-то скрыть от меня спустя три года знакомства? У тебя четыре оборота, приступай. Ее слова пронзили его, подобно раскаленной игле, заставив сжаться где-то внутри. Лиён всегда была безупречна в своих выводах. Ее способность читать людей граничила с ясновидением. И как бы она ни смешила его сейчас своим высоким тюрбаном из полотенца на голове и махровым халатом на голое тело, готовая здесь и сейчас провести консультацию, он понимал: отказаться от ее помощи будет огромным расточительством. Чонгук вздохнул. — Ладно, доктор, валяйте, вытрясайте из меня душу. В конце концов, кому, как не вам, знать обо всех моих скелетах в шкафу? — он усмехнулся и откинулся на спинку кресла, приготовившись раскрыть всё, что горячими углями прожигает его душу. **** — Мне эта семейка ой как не нравится, — протянул Юнги, нахмурив брови. — Их интерес к тебе явно чем-то обоснован, и это настораживает. Тэхён бросил взгляд на друга, чьи ноздри возмущенно раздувались, словно ему вдруг перекрыли доступ свежего воздуха. И зачем он все ему рассказал? — Чего молчишь? — А что сказать? — процедил сквозь зубы Ким и откинулся на спинку кресла. Он резко оттолкнулся ногой об пол, и стул покатился к огромному панорамному окну, за которым тянулся бескрайний горизонт мегаполиса. Глядя, как сталь и стекло высоток поблескивают в лучах солнца, окрашиваясь в бело-золотые тона, его грудь тяжело вздымалась, словно он сдерживал крик. — Сена никогда не выказывала интереса ко мне, — выдохнул он наконец, снова поворачиваясь к Юнги. — Мы знакомы с детства, максимум, что я слышал в свою сторону лишь дружеские фразочки. Но вчера!.. Он запустил пятерню в свои волосы, встрепав их в беспорядке. — Может быть такое, что она внезапно воспылала к тебе чувствами? — строго спросил Юнги, щурясь. — Ага. И Чонгук вслед за ней… Если честно, я вообще ничего не понимаю, — Тэхён проследил взглядом, как за окном пролетела какая-то птица, паря на черных крыльях над городским пейзажем и тяжело вздохнул. — Чета Чон… ты же сам говорил, что они пример идеальной семьи для всех. Юнги задумчиво потер подбородок, ощущая жесткую щетину под подушечками пальцев. Мелькнула мысль, что не помешало бы побриться по возвращении домой. А еще выспаться как следует — он чувствовал себя каким-то вялым и рассеянным в последнее время, соображал туго. Какое-то необъяснимое беспокойство зрело внутри, окутывая разум подобно тягучей патоке, затуманивая рассудок. — Что-то здесь не так! — резко выпалил он, ударив ладонью по подлокотнику. — Какая-то деталь ускользает от нашего внимания. Тэхён поднял на него взгляд. — Но какая? — он провел языком по губам и закусил нижнюю. — Может, мне с ним встретиться? — С кем? С Чоном? Тэхён утвердительно кивнул головой. — Для чего? — Юнги даже привстал. — Давай лучше я с ним встречусь. — Тот же вопрос, друг мой. Для чего? — усмехнулся Тэхён. - Знаешь, это даже смешно, — его голос хрипел от сдерживаемых эмоций. — По факту ничего не произошло, а я уже напряжен, как струна. Он оперся локтями о колени и закрыл лицо ладонями, потирая пылающие щеки. — Сена попыталась меня соблазнить, а Чонгук заявил, что не позволит мне с ней сблизиться, потому что он меня ревнует. И это тоже можно посчитать за подкат. — Будто они поспорили, кто вперед тебя затащит в кровать! — резко выпалил Юнги. Тэхён бросил на друга непонимающий взгляд, в котором плескалось удивление. — Да нет, — протянул он и неловко засмеялся. — Ну нет же? Юнги только усмехнулся. — А мне кажется, мы попали в точку, — проворковал он хриплым голосом. Тэхён вскинул брови, будто принимая решение. После резко встал с кресла, подошел к столу, взял телефон и, набрав номер, приложил его к уху. — Сена, здравствуй, дорогая, — начал он, как только на том конце ответили. Его низкий бархатистый голос звучал успокаивающе. — Я чувствую себя крайне неловко из-за нашей так резко оборвавшейся встречи. Позволь пригласить тебя на небольшой променад и легкий ужин, чтобы, так сказать, загладить свою вину? Тэхён бросил быстрый взгляд на Юнги, который с довольной ухмылкой сидел на диване, небрежно раскинув руки в стороны, точно хозяин положения. — Конечно, Сена. Я заеду за тобой к восьми, — он попрощался и сбросил звонок. Положив телефон на стол, Тэхён выдохнул. — Что, решил? Будешь играть с ними в кошки-мышки или сразу в лоб спросишь? — Посмотрим. — Тэхён пожал плечами. — На месте разберусь. ***** — Нет, Лиён! — Чонгук даже вскочил с кресла, его тело напряглось словно туго натянутый лук. — С чего ты это взяла? Откровения Лиён были подобны разрядам молний, вонзавшимся прямо ему в сердце. — Но ведь это очевидно, Чонгук, — она улыбалась широко и насмешливо, почти распрямив изгиб идеальных губ. Словно дразня его. — Тэхён он… — Не смей! — воскликнул мужчина, поднимая ладонь вверх с выставленным указательным пальцем в строгом запретительном жесте. — Я не влюблен в него и никогда не был! Его сердце колотилось где-то в горле, будто пойманная в силки птица. Отрицание вырывалось из самых глубин его существа на автомате, инстинктивно, как акт самосохранения. — Ох, Чонгуки, ты настолько глубоко в стадии отрицания, — Лиён качнула головой и стянула с неё полотенце, что все это время удерживало ее влажные выбеленные локоны. Взбив пряди пальцами, она потянулась ленивым грациозным движением. Ее тело заблестело от оставшихся на нем капелек воды, делая ее похожей на морскую богиню, только что вынырнувшую из пучин моря. — Не задерживайся в этой стадии, переходи скорее в гнев, а там и до принятия не далеко. — ее шелковистый голос прозвучал почти ласково, хоть и с явным оттенком снисходительности. — Лиён, нет… серьезно… где в моем рассказе ты услышала, что я в него влюблен? — Чонгук тяжело дышал, чувствуя как грудь сдавливают тиски паники. Воспоминания об их единственной ночи с Тэхёном шесть лет назад, обрушились на него лавиной. Ким Тэхён… его юное, полное энергии тело под Чонгуком, эти сводящие с ума стоны, припухшие губы, блестящие от слюны… Чонгук едва не застонал вслух от смеси сладостной боли и сожаления. — Хочу? Да! Ревную? Да! Стыдно? Да! Но влюблен? В каком месте? — он умоляюще вонзился взглядом в Лиён, чувствуя как вспыхивают щеки. Однако она только расплылась в довольной усмешке и перевернула корпус часов шестой раз: — А давай теперь я? — и она стала четко, словно отсчитывая, произносить. — Переспал с ним и бросил из-за сделки твоего отца, а потом шесть лет помнил об этом и жалел о своем поступке? Да! При встрече сбежал, как маленькая девочка, столкнувшаяся со своей первой любовью в коридоре школы? Да! Ее слова были будто кинжалы, впивающиеся в самые уязвимые места его души. Лиён знала его лучше, чем кто-либо другой, и явно не собиралась щадить. — Побежал подписывать контракт с женой, предусматривающий возможность обладать Тэхёном со скоростью света, даже не подумав об этической стороне вопроса? Да! Чонгук опустил взгляд, смущение пылало на его скулах багровыми росчерками. Каждая фраза Лиён обнажала его переживания. — Ревнуешь его. Не хочешь, чтобы с ним рядом кто-то был, кроме тебя? Да! — она фыркнула. — А главное… Сейчас сидишь и обсуждаешь его со мной, как с лучшей подружкой, и дуешь губки от того, что я все поняла и кидаю все это тебе в лицо? Да! Она шумно выдохнула и склонила голову набок, глядя на него с жалостью и тихим укором во взоре. Ее карие глаза хранили в себе глубины мудрости, которой Чонгуку было не достичь. — Ты влюблен в него, Чонгук, — эти слова прозвучали подобно приговору. — Бесполезно отрицать очевидное. Три роковых слова: «влюблен в него»… Они разлились по венам Чонгука, смертоносным ядом отравляя его существо. Хрупкая надежда на то, что все это просто больное воображение Лиён, взметнулась в его груди, подобно взлетающей птице… и тут же шмякнулась оземь, сломав себе два крыла. Истина предстала во всей своей неприглядной наготе, заставив и его ощутить себя обнаженным и беззащитным. Чонгук почувствовал, как жар стыда с новой силой вспыхнул на его скулах алым пламенем. — Я пойду, — глухо произнес он, вскакивая на ноги с такой силой, что казалось, за ним кто-то бежит. Рывком подхватив пиджак, Чон зашагал к выходу, пытаясь скрыть дрожь в теле. — Позвони, как дойдешь до стадии депрессии, господин Чон, — окликнула его Лиён, неторопливо поднимаясь из объятий кресла и шагая за ним следом. — Я найду для тебя время в моем графике для консультации и терапии. И еще, — ее голос стал совершенно холодным, — Я больше не жду тебя в четверг, Чонгук. Наши тренировки были поистине замечательными, но на этом все. Закрой дверь. Лиён резко отвернулась, с видом безупречного хладнокровия отбросив назад свои влажные золотистые локоны, и удалилась, покачивая соблазнительными бедрами. А Чонгук остался стоять у порога, окаменев от нахлынувшего потрясения. Он медленно дошел до машины и рухнул на сиденье, утопая в пучине смятенных мыслей. Реальность била его по щекам наотмашь, не щадя ни на грамм. Лиён бросила его — болезненный, но не смертельный удар. Сена прислала сообщение о новом свидании с Тэхёном — вот это уже тяжкий укол, полный ехидного веселья. «Скоро долгожданная победа!» читалось между строк. И самый сокрушительный удар — он влюблен в Тэхёна. Чонгук, опустошенный и разбитый, сжался в комок, пропуская эту мысль сквозь сознание вновь и вновь, давая ей оседать горьким осадком где-то в глубинах души. -Нет! — вдруг яростно вскрикнул он, ударив ладонями по рулю. И запрокинув голову, Чонгук прорычал эти слова, адресовав их миру, самому себе и даже ясному небу над головой: — Я не влюблен в Ким Тэхёна! Не влюблен! Не могу быть… Машина сорвалась с места на полной скорости, оставляя позади лишь вихрь поднятой пыли и горечь безнадежного отрицания. **** Тэхён пристально смотрел на девушку, стоявшую перед ним, изучая каждую черточку её лица, каждый изгиб фигуры, пытаясь распознать ложь в её словах. Сена рассказывала свою историю с такой страстью, что её длинные ресницы трепетали, а на щеках разливался легкий румянец. — Нет, Тэхёни, это не так! — капризно надув губы, Сена мило и одновременно грустно улыбнулась. — Мы поженились с Чонгуком почти сразу после того, как родители договорились о браке. Я не успела по-настоящему узнать его и поздно поняла, какой он на самом деле жестокий человек. Тэхён нахмурился, заметив, как дрогнула её рука, в попытке прикоснуться к его руке. — Ты ведь можешь развестись? Разве нет? — Ох, Тэхён, — Сена испуганно обхватила себя руками. — Наши семьи этого не переживут. Чонгук сделал всё, чтобы мы считались идеальной парой. Ты даже представить не можешь, что он готов со мной сделать, если я ему не подчинюсь! — она судорожно сглотнула и прикусила нижнюю губу. — Я не могу ступить и шагу без его ведома! А сам он спит с Лиён Чхве! Представляешь мой шок? Сена старалась изо всех сил выглядеть несчастной женой, искренне надеясь, что её походы на курсы актёрского мастерства окупятся сегодня сполна. — И поэтому ты решила меня соблазнить? — Тэхён задал вопрос в лоб, желая, наконец, узнать правду. — Как ты мог такое подумать обо мне! — воскликнула Сена, изобразив оскорблённое удивление с поразительной убедительностью. — Мы же друзья! Я просто была так рада, что рядом появился человек, которому можно довериться. Мне жаль, что ты принял это за нечто большее. Она сделала шаг вперёд, положила свою хрупкую ладошку на плечо Тэхёна и посмотрела ему прямо в глаза, так старательно изображая печаль и сожаление, что у него на мгновение забилось сердце от жалости. — Нет… боже, зачем я обманываю саму себя? — глубоко вздохнув, Сена прижалась всем телом к Тэхёну и жарко прильнула губами к его губам, тут же обвив руками его шею. Её тело вибрировало от желания. Тэхён сначала оцепенел, но потом легонько, но решительно отстранил Сену. — Сена? — Прости, Тэхёни. Я не смогла сдержаться, — она опустила взгляд и закусила губу, стараясь выглядеть виноватой и смущённой. — Я и правда думала об этом со вчерашнего вечера. — Сена, я не хочу делать тебе больно, но… не могу ответить на твои чувства, — произнес он мягко, поглаживая ее по щеке. — Ты всегда был таким галантным, Тэхён, — она снова посмотрела на него печальным взглядом. — Я не буду больше позволять себе такого. Обещаю. Давай сделаем вид, что этого не было? М? Тэхён облегченно выдохнул, кивнув в знак согласия. — Твое предложение насчет ужина все еще в силе? — игриво спросила Сена. — Конечно, я же не могу оставить даму голодной, — с галантным поклоном ответил Тэхён, подавая ей руку. — Ох, милый! Ты столь внимателен… ты разбиваешь мое сердечко, — Сена с довольной улыбкой обвила его руку своей. Чёрт возьми! Сена была недовольна, вторая попытка также неудачна… но у неё ещё есть мощный козырь в рукаве, и этот козырь — правда, приправленная капелькой лжи. Наверняка, Тэхён будет избегать её некоторое время после сегодняшнего, но это даже на пользу. В следующий раз она все развернёт в свою сторону. **** Тёмные тени деревьев скрывали целующуюся пару, но он их видел, как и видел то, что мужчина отстранил от себя девушку, прервав поцелуй. Только от этого не было легче. Это зрелище ударило Чонгука под дых, словно раскаленный кинжал. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в горле тяжелыми толчками. Кровь вскипала от гнева, разливаясь по венам обжигающей лавой. Кулаки непроизвольно сжимались, ногти впивались в ладони, едва не прорывая кожу. Чонгук хватал ртом воздух, пытаясь совладать с накатившими эмоциями — смесью бешенства, боли и… ревности. Образ Тэхёна, гладящего Сену по щеке с таким нежным выражением на лице, вонзился раскаленным штырем в грудь Чонгука. Ему хотелось выцарапать этот взгляд из памяти, стереть его навеки. Он хочет видеть Тэхёна рядом с собой таким — с сияющими от счастья глазами, мягкой улыбкой на устах, рассеянно перебирающего шелковистые пряди. Из груди Чонгука вырвался рык ярости, и он сжал зубы так, что заходили желваки на скулах. Мускулы свело от напряжения. В глазах потемнело, все краски смешались в одно безумное пятно ревности. Сена… она поцеловала Тэхёна!!! — Моего Тэхёна! Моего! **** Зависание в липкой стадии отрицания, подобно роковой западне, из которой так сложно выбраться. Человек лжет себе, изображая безмятежность, когда на самом деле внутри его терзает червь душевных мук. Это закручивающаяся спираль агонии, где каждый новый виток ложится все более глубокой раной. Разум упорно защищается, выстраивая всё новые иллюзорные бастионы против реальности. А несчастный все более отдаляется от правды, от спасения. И с каждым днем все сложнее становится пробиться сквозь эти каменные стены отрицания, что душа возводит вокруг себя. Реальность искажается, любая попытка достучаться воспринимается как агрессия. Человек купается в собственном заблуждении, кормясь им, дыша им до последнего цепляясь за химеру безопасности. Пока вся его жизнь не становится этой иллюзией — зыбкой, хрупкой, обманчивой… и все это продолжается, пока на смену отрицания не придёт гнев.