One love spell for Hyunjin

      ***

      Рука зависла в миллиметрах от дверного звонка. На часах 17:58, а это значит, что у него есть две минуты на то, чтобы ещё раз всё хорошенько обдумать. Всего 120 секунд, 120000 миллисекунд, 120000000 микросекунд — последнее число ему нравится куда больше, создавая иллюзию возможности отложить решение на подольше.       Хёнджин не до конца понимал, что он тут делает и правильно ли поступает. Неразумно — это точно. Но что такое правильно и неправильно, когда дело касается зова сердца? Скажи кто-то из его друзей, что решился на подобное, он бы лично высмеял их. Теперь сам же Хван гладит взглядом глянцево-белую дверь перед собой, размазывая по ней стремительно покидающую его уверенность в собственном благоразумии.       Вынужденная мера, последняя возможность, ну, или хотя бы попытка получить то, о чём он мечтает уже несколько лет… того. А ведь Хёнджин даже не верит во всю эту чепуху, колдовство, эзотерику, экстрасенсорику, карты таро и что там ещё дальше по списку должно быть? Аж самому смешно становится, насколько он отчаялся и устал, вслепую ища толику взаимности, но в то же время боясь разрушить хрупкие дружеские взаимоотношения. Он боится потерять Его настолько же сильно, насколько нуждается в нём. Замкнутый круг из потребности быть любимым, дружеской преданности и испепеляющей ревности.       Кажется, что его пригвоздили к этому разделённому на сектора кругу и без конца проворачивают безжалостной, вовсе не благосклонной к нему рукой Фортуны. На деле всегда выпадает какая-то херня, а вот заветный солнечный приз, единственно желанный, вновь ускользает всего на пару делений. Их или не хватает, или же колесо прокручивается в тот самый миг, когда затаивший дыхание Хёнджин уже тянет руки к своему сокровищу. Клац, клац, клац — медленные щелчки безжалостно отделяют его от мечты, словно издеваются. Кажется, по такой же системе казино получает приличную прибыль, вытряхивая последние монетки из карманов наивных дурачков, подобных ему — иллюзия близкого выигрыша.       Сегодня он намеревался сыграть в эту «игру» по-крупному. Во внутреннем кармане пиджака греется конверт с солидной суммой в долларах. Когда он решится нажать кнопку и попадет внутрь, придётся попрощаться с хрустящими купюрами и он вполне к этому готов. Деньги можно заработать, деньги не проблема. Но можно ли купить на них любовь? Исхода может быть два. Или он наконец даст на лапу этой суке Фортуне, и она подмухлюет результаты в его пользу, позволив колесу остановиться на заветном делении. Или же, что куда вероятнее, его снова жестоко кинут и, в таком случае, даже обидные насмешки не будут играть роли. Он сдастся, примет поражение и уйдёт в закат в гордом, ну, или позорном одиночестве. Всё или ничего, прямо сегодня.       18:00. Раздавшаяся за дверью трель, спровоцированная его неуверенным давлением на маленькую серебристую кнопку, заставила вздрогнуть и вернуть немного уверенности. Хёнджин кивнул сам себе, мысленно повторяя, что он взрослый мужик, и не время ссаться, а потом ещё и прятать голову в уже влажный, после предыдущего действия, песок. Он готовился несколько дней, он уже пришёл в назначенное время, и отступать, как последний слабак, не намерен. Для пущей, внушаемой себе уверенности он распрямил плечи и гордо задрал подбородок. Он точно справится! Так ведь?       Дверь плавно приоткрылась, бликуя холодным светом коридорных ламп на глянцевой, рельефной поверхности, заставляя отвести взгляд от слишком ярких переливов.       — Добрый день, господин Хван. Вы удивительно пунктуальны. — блондин ожидал услышать любой из голосов Диснеевских злодеек, но нет, мягкий тембр казался не только приятным, но и каким-то успокаивающим. Он поднял взгляд и удивлённо просканировал стоящую на пороге молодую девушку.       — Добрый день. А… — Хван подвис. В комплекте с ожидаемым голосом ещё предполагалась стереотипная внешность так называемой ведьмы. Женщина за 50, не сильно привлекательной наружности или же наоборот, истинная фам-фаталь — в его голове виделось именно так. Но перед ним стояла весьма миловидная девушка, лет двадцати пяти, в пастельно голубом платье в мелкий розовый цветочек, с рукавами-фонариками и широким подолом в пол. Кружевные оборки на горловине, манжетах и линии талии делали образ воздушным. Русые волосы крупными локонами спадали на плечи, добавляя девушке изящества. А веснушки… о, Божечки ж ты мой, у неё тоже были веснушки, почти как у Феликса, только более светлые и маленькие точечки по всем щекам и носу. Их было так много, что пожелай кто-то их пересчитать, точно за день не управился бы. Хван пискнул и залип.       Похоже, юной особе такая реакция пришлась очень даже по душе, и она терпеливо ожидала, когда гость опомнится самостоятельно, нежно улыбаясь тому.       — Вы… Ми… — стараясь нащупать нужную мысль, так и норовящую ускользнуть от него в рельефах воспалённого в переживаниях мозга. Хёнджин поднял взгляд и тут же нырнул в глубокие воды голубых глаз. Чёрт возьми, если бы его сердце уже не было занято, он точно бы влюбился. Европейская внешность, да ещё и такая примечательная, особенно почиталась в Корее. Пришлось поневоле признать, что девушка и вправду обладает особым очарованием, возможно даже магическим.       — Да, я Мирабелла. Проходите, пожалуйста. — хозяйка дома сделала шаг назад, приподняв в приглашающем жесте руку. Воздушная ткань подола качнулась плавной волной, привлекая к себе взгляд карих глаз. Хёнджин внезапно очнулся, слегка мотнул головой и, широко улыбнувшись, наконец переступил порог.       Разместив обувь на специальной подставке, он бегло прошёлся взглядом по прихожей. Абсолютно нормальной, светлой и чистой прихожей. Да, он и сам не знал, как должен выглядеть дом могущественной ведьмы, но явно как-то иначе. На крючках для одежды явно не должна висеть розовая ветровка и белый пиджак. А на подставке для обуви не должны стоять туфельки и босоножки, все как на подбор, светленькие и миленькие. Чувство уюта и тепла создавала уйма мелочей, но также совершенно обычных. Декоративная роспись стен с опадающими лепестками различных цветов на нежно-голубом фоне, сменяющегося градиентом на пудровый розовый. Небольшое зеркальце в ажурной серебристой рамке поприветствовало юношу смущённой улыбкой его же отражения. Под ним располагался продолговатый столик, хранящий на себе аккуратно собранные рулончиками шарфы и платки нежных оттенков, хотя среди них была и парочка весьма пёстрых. На нём же красовалось несколько фарфоровых статуэток балерин в разных позициях.       Чёрт, всё это выглядело очаровательно, утончённо, но явно не внушало доверия именно в той сфере, ради которой Хёнджин здесь и оказался.       «Если мне кажется, что ситуация полная лажа, я всегда иду к Мирабелле. Эта ведьма столько раз меня выручала, что, наверное, я ей уже душу продал!» — когда неделю назад подвыпивший Минхо рассказывал о своей невероятной подруге, Хёнджин думал, что тот выражается образно, называя её волшебницей и ведьмой. Светлая, но такая же пьяная голова Хвана, решила зацепиться за эти слова и зачем-то расспросить подробнее. Через 15 минут в его телефоне уже красовался новый контакт, а еще через 10 Хён окончательно убедил его написать девушке сообщение с мольбой о помощи касательно его «очень сложной ситуации». Само собой, о том, что это за ситуация, никто из мемберов и не догадывался. Чан, конечно, пытался выудить хоть какую-то информацию, но даже будучи пьяным в стельку Хёнджин молчал, как партизан, иногда физически закрывая себе рот рукой, дабы не сболтнуть лишнего. К утру он был горд собой, что сохранил тайну, и совершенно пристыжен увиденной в своём телефоне перепиской с контактом «Крутая ведьма». Время сеанса уже было назначено, а в процессе их переписки, где ему давали дополнительные инструкции, он чувствовал себя суеверным глупцом. Только вот отчаяние такая суровая штука, что порой толкает тебя на откровенно неразумные и нерациональные шаги. Он же был на той стадии, где и такие методы казались вполне оправданными.       — Я ожидал, что тут всё будет как-то, ну, по-другому. — неловко улыбнувшись, он маленькими шажками пробирался вглубь светлой и донельзя обычной квартиры, следуя за хозяйкой.       — Простите, пентаграммы и хрустальные шары не по моей части. Подобная показушная атрибутика нужна лишь для заманивания клиентов и замыливания глаз. Я же работаю только с самым необходимым. — девушка остановилась перед одной из дверей и распахнула её, жестом приглашая гостя внутрь. — К тому же, все мои клиенты приходят по рекомендации, так что я имею исключительную возможность не тратить время и силы на шоу, а реально помогать.       — Да, Ли Минхо очень рекомендовал вас.       — Ох, Вы меня не так поняли. — Мирабелла по-доброму хихикнула, прикрывая рот рукой. — Не вам меня рекомендуют, а мне вас.       Хёнджин удивлённо уставился на девушку, молча хлопая глазами.       — Если бы Хо не поручился за Вас, я бы даже не пошла на диалог. То, чем я занимаюсь, отнимает много сил, так что растрачивать их на людей с улицы не в моих интересах. — пожала плечами девушка и протянула руку ладонью вверх.       — Ох, да, вот, пожалуйста. — Хёнджин понял этот жест моментально. Выудив пухлый конверт из кармана, вложил его в ладошку с изящными пальчиками.       Пока Мирабелла отошла в противоположный угол комнаты, пряча заработок в резную деревянную шкатулку, парень имел возможность осмотреться. Эта комната уже больше походила на образ из его фантазий. Противоположная стена от входа была полностью заставлена стеллажами с книгами и какими-то странными вещицами. Маленькие коробочки, скляночки, однотонные мешочки с непонятным содержимым покоились в ряд на одной из полок. По центру комнаты стоял круглый деревянный стол, на который девушка начала ставить разнообразные предметы.       Первым поверх какой-то каменной подставки расположился круглобокий чугунный котелок на трёх ножках. Хёнджин сразу про себя посмеялся, вспомнив о словах девушки, что ей показная мишура ни к чему. Ведьмовской котелок, что может быть ещё банальнее? Рядом оказалось несколько коробкóв, крышечки с которых сразу же отправились прочь. Внутри были какие-то травы. Бутылёк из тёмного коричневого стекла, закрытый пробковой затычкой, тоже привлекал к себе внимание.       Следом ведьма отправилась к другой стене, где в ряд стояли шесть напольных подсвечников, таких высоких, что доходили Хвану до груди. Четыре из них девушка расставила, как предположил юноша, по сторонам света вокруг стола. Спустя полминуты на тех уже красовались широкие свечи — две красных, чёрная и белая.       Поймав на себе озадаченный взгляд, юная особа не остановилась, продолжив искать что-то в одном из выдвижных ящиков стеллажей.       — Понимаю Ваше любопытство, но я не буду проводить экспресс-курс в мир оккультизма. Вам придётся просто довериться мне, раз Вы уже пришли.       Хёнджин кивнул, неловко топчась на месте и не зная, куда деть себя и свои конечности. Несмотря на изначальный скептицизм, уверенные действия Мирабеллы и предметы, которые он сейчас наблюдает перед собой, разжигали огонёк надежды в его груди. Неужели он и вправду собирается это сделать? А если это сработает? От одной только мысли, что наконец его мечта имеет шанс стать реальностью, по коже побежали мурашки, а внутри разливалось тепло. Хотя ещё была вероятность, что гонимая сердцем кровь разогревается от волнения, но Хёнджин всё же больше хотел назвать это надеждой.       — Присаживайтесь. — девушка указала на придвинутый к столу стул, что был ближе к Хвану. Возле котелка положили странного вида метёлочку. К толстой веточке белыми нитями были прижаты тонкие, длинные волокна, явно растительного происхождения, но их идентифицировать не получалось. С другой стороны она поставила медный кубок, испещрённый витиеватыми узорами.       Как только он умостился на мягком стуле, за спиной чиркнули длинной спичкой. Сначала пламя передали белой свече, потом красной и чёрной, когда же последняя — четвёртая озарила оранжевым огоньком помещение, девушка прикрыла плотные шторы и захлопнула дверь. По спине парня пробежался холодок. Атмосфера стала слегка пугающей. Собственная тень в пляшущем пламени, вибрировала тёмным пятном по всей комнате, а тишина словно бы начала сгущаться вокруг него.       Мирабелла остановилась у противоположной стороны стола, медленно осматривая все предметы на том, периодически кивая, как вдруг встрепенулась, перепугав ещё и гостя:       — Ох, атам забыла! — весело пролепетала она, а Хёнджин нервно сглатывал, наблюдая за тем, как с полки достали сверток чёрной бархатистой ткани. Дамские пальчики аккуратно развернули тот, обнажая тонкое и, по-видимому, очень острое лезвие ножа с чёрной рукоятью.       — А это ещё зачем? — липкий страх начал просачиваться через поры и уже явственно ощущался проступившей на лбу испариной.       — Не переживайте, вы уйдёте отсюда живым, здоровым и очень удовлетворённым результатом. — слишком игриво прозвучало из уст человека, держащего в руках холодное оружие. Но к счастью, девушка расположила нож на столе, между собой и котелком, и вроде пока не собиралась его использовать. Сказать, что Хёнджин нервничал, ничего не сказать.       — Итак, я готова начинать. Но мне нужно убедиться в том, что Вы точно уверены в своём решении. Не передумали?       — Уверен. Мне нужен результат. — Хёнджин решил тактично умолчать о том, что он успел 60000000 раз передумать и передумать передумывать прямо у неё под дверью. А после ещё не меньше раз во время всех приготовлений.       — Хорошо. — девушка уверенно кивнула и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов с прикрытыми глазами, видимо настраиваясь на какую-то волну или энергию. Кто ж знает, как это всё должно работать? — Вы принесли то, о чём я просила?       — Угу. — Хван нервно прошёлся руками по карманам, не сразу вспомнив, что всё самое важное положил в один. Выудив из внутреннего два предмета, он покрутил их в трясущихся руках.       — Хёнджин. Я же могу звать Вас по имени? — голос девушки понизился, став глубоким и бархатистым.       — Да, да, конечно.       — Хёнджин, вам нужно расслабиться, лишняя нервозность делу не поможет. Подышите глубоко, выбросьте из головы лишние мысли и переживания. Настройтесь на результат.        Хван умоляюще посмотрел в глаза хозяйки дома и шумно выдохнул, плечи расслабились, осунувшись вниз, и он припал лопатками к спинке стула. Нервно подёргивающуюся под столом ногу утихомирить оказалось не так просто. Внутреннее Я кричало о том, что лучше уйти прямо сейчас и отказаться от этой авантюры. Слушать его было поздно, он уже отдал кругленькую сумму и намерен попытать удачу. Так что, да, дышим и расслабляем булки. Мирабелла терпеливо ждала, пока клиент отдышится и настроится на нужный лад. Сама же она была совершенно спокойна, словно по 30 раз на день проводит подобные ритуалы.       — Насколько свежее фото? — маленький пальчик указал на предмет в его руках.       — Вчера сделал, сегодня распечатали. — Хван протянул карточку ведьме.       Мирабелла внимательно рассматривала чужое фото с лёгкой улыбкой на устах, а потом даже провела по нему пальцами, словно пытаясь дотронуться к изображенному на том человеку.       — Красивый. Понимаю, почему Вы влюбились. — она хихикнула. — Веснушки — редкость для корейца, ему очень к лицу.       — Феликс, он… прекрасен не только внешне. — Хван мечтательно отвёл взгляд в сторону и улыбнулся уголками губ, вспоминая миллион причин, по которым отдал своё сердце именно этому парню.       Девушка медленно обошла стол, по пути прихватив кубок, и поставила тот перед Хёнджином, рядом положила и фото.       — Сюда. — она провела пальцем по краю кубка. — Вы должны собрать своё семя.       Хёнджин поперхнулся и поднял на нее охуевший шокированный взгляд:       — Ч-что простите?       — Сперма — мощнейший катализатор, даже сильнее крови. Эта жизнь, зародившаяся в вашем теле, несёт в себе чистую сексуальную энергию. Так что, к сожалению, без этого в ритуале не обойтись. — девушка лишь пожала плечами, пока блондин, таращась на неё, хлопал ртом, не находя подходящих слов. — Я буду ждать в соседней комнате, позовите меня, как закончите. Очень важно, чтобы Вы не выходили из круга свечей и в процессе думали именно об этом человеке.       — Господи, Вы понимаете, о чём меня просите? — парень почувствовал, как краснеет от стыда.       — Ох, при всём уважении, Хёнджин, вы не первый и не последний приходите сюда с такой просьбой. Для меня это обыденность. Уговаривать Вас я не буду, вы можете уйти и искать решения своей проблемы в другом месте, право Ваше. Я лишь могу гарантировать, что если доверитесь и сделаете, как говорю, — получите желаемое.       Хван перевёл взгляд на фото перед собой и закусил губу, размышляя. В словах девушки была толика логики, а сам он уже отчаялся увидеть взаимность в бездонных прекрасных глазах любимого. Так что к чёрту всё. Даже 1% гарантии, что ритуал может сработать, стоил того, чтобы пройти через этот унизительный процесс. Да и смысл строить из себя невинную овечку, если он уже руки постирал, самоудовлетворяясь на светлый образ веснушчатого ангела чуть ли не каждый вечер? Просто сейчас он будет это делать в немного других обстоятельствах, крайне неловких, конечно же. Он прошёлся взглядом по кубку. Тот был глубокий и широкий, если хорошо постараться, возможно, он и сможет собрать весь «результат» в него.       — Ладно, я сделаю это.       — Вот и чудненько! — радостно хлопнула в ладошки девушка. — Не выходите из круга и представляйте только этого человека, поняли?       — А можно, ну, хотя бы музыку включить, чтобы Вы не…       — Не слышала Вас? Нет, простите. Она может негативно повлиять на результат, сбить Вас с мысли и добавить энергий, которые нам ни к чему. Но если Вам будет легче, я надену беруши. Некоторым клиентам это помогает. — Мирабелла погладила его по плечу едва ощутимым касанием, пока второй рукой нырнула в карман платья. Немного пошуршав тканью, она выудила оттуда беруши и продемонстрировала парню в подтверждение своих слов.       — Я был бы признателен. — обреченно опустил голову блондин.       — Не волнуйтесь и помните, что делаете это во имя любви. — на стол рядом с ним поставили салфетницу. — Ох, да, чуть не забыла. Если в процессе вспотеете, не вытирайте пот, он бы тоже пригодился. — Хван поёжился. Так неловко он не чувствовал себя даже при полных осмотрах у врачей, которые какие только части его тела не исследовали.       Полоска света разорвала тьму, когда дверь в комнату приоткрылась.       — Хёнджин. — пришлось подождать, пока парень решится обратить взор на ведьму. — Не сдерживайте себя, чем ярче будут ваши эмоции, тем сильнее получится заряд энергии. — девушка демонстративно поместила в ушко одну берушу. — Откройте дверь, когда закончите. И… по возможности, постарайтесь не испачкать тут ничего. — вторая отправилась в другое ухо, и Мирабелла покинула помещение, оставляя парня наедине со своим стыдом.       Хван тяжело вздохнул, понимая, что вляпался во что-то очень сомнительное, но девушка говорила и действовала так уверенно, что невольно хотелось ей поверить. Атмосфера в комнате тоже располагала. Пляшущее пламя свечей, лёгкий аромат трав и древесины, все эти странные предметы на полках, столе добавляли флера мистического таинства. Хёнджин усмехнулся пузатому котелку и решил: «Была не была». Отодвинув стул в бок, чтобы получить больше пространства для своих манипуляций, он расстегнул брюки и, спустив их вместе с бельем до щиколоток, уселся поудобнее, широко расставляя длинные ноги.       — Безумие! — прошептал он, укладывая смоченную своей же слюной ладонь на всё ещё вялый член. Глаза закрылись, погружая его во тьму фантазий.       

***

      Томный взгляд карих очей, смотрящих на него из-под дрожащих ресниц, заставлял кожу покрыться приятными мурашками. Губки-бантиком, мило покрасневшие и припухшие после долгих поцелуев, распахнулись в первом немом стоне, когда Хёнджин накрыл жадным поцелуем внутреннюю часть бедра юноши. Его собственные руки дрожат волнением, поглаживая кожу, легко сжимая её и чувствуя расслабленные мышцы под ней. Красноватые следы засосов цепочкой тянутся от колена до паха, и Хёнджин ещё раз проходится по ним языком, они сойдут всего через пару часов, испарятся, как и все остальные, предыдущие и будущие. Он обращается с этим телом аккуратно, боясь причинить даже лёгкую боль, лишь желает оставить след своей любви, пусть и ненадолго. Следы сойдут, а любовь останется. Как и всегда, он бережно хранит это чувство внутри себя, но готов делиться ним бесконечное число раз. Этот ресурс невозможно истощить, его так много, что он мог бы заполнить Феликса полностью, а потом вновь преисполниться сам, лишь одним поцелуем. Если бы ему только позволили.       Небольшой аккуратный член вздрагивает, когда Хван прижимается к нему своей щекой. Он не двигается, зажимая тот между собой и впалым животом, пытается насладиться этой близостью, пропитаться ею, чтобы потом приумножить и вернуть обратно стократно. Руки обнимают юношу за бёдра, нежно скользя пальцами под рёбрами, вслепую исследуя каждый миллиметр, до которого могут дотянуться.       — Хёнджин, пожалуйста, ты мне нужен. — маленькие пальчики вплетаются в светлые пряди волос, а низкий голос проникает в сознание, лаская его изнутри едва уловимыми вибрациями. — Я готов, я хочу. Сделай меня своим.       Блондин поднимает голову и тут же тонет в тёмном омуте карих глаз. Он бы хотел нырнуть ещё глубже, попытаться изучить тот мир, что скрывается за радужкой и зрачками, внутренний, бесконечно прекрасный… хотел бы навсегда остаться в нём. Даже если закончится кислород, неважно, он будет дышать Феликсом, и этого более чем достаточно.       Одним движением ловких пальцев Хван собирает предъэякулят с розовой головки юноши, подносит их к чужим губам и медленно мажет по ним. Мягкие уста под прикосновением подрагивают и слегка раскрываются навстречу. Ли не пытается слизать смазку, не противится, лишь делает глубокий вдох и прогибается в пояснице, отдаваясь чувственному моменту. Хван наслаждается, наблюдая за партнёром, но чувства слишком сильные, а юноша под ним слишком желанный. Он подаётся вверх и накрывает чужие уста своими, собирая с них влагу и горячее дыхание. Едва касаясь, водит губами, не настаивая на чём-то большем.       Несмотря на нарастающее возбуждение, Хёнджину хочется не столько секса и разрядки, сколько простой близости. Слиться воедино. Чувствовать своей кожей нежность чужой, как уверенно бьётся в груди сильное сердце. Прикосновениями медленно и лениво исследовать тела друг друга, переплести пальцы, руки и души. Хочется слышать как собственное имя слетает тихим шёпотом, окрашенное особой трепетной интонацией в низком и бархатном голосе. Хочется быть желанным, нужным, особенным… любимым. Он был бы несказанно рад даже простой возможности целовать эту солоноватую кожу, дарить свою нежность и любоваться ответной тёплой улыбкой. Он хочет не это тело, пусть оно и невообразимо прекрасно. Он желает того, кто живет в физическом сосуде, саму суть Феликса, яркую и добрую. Лишь она способна заставить Хёнджина по настоящему чувствовать себя живым.       — Объедини нас, Джинни. Я хочу почувствовать тебя в себе. — из уст в уста, тихий шёпот, словно невидимыми нитями соединяет их тела и разум, связывает воедино — невозможно противиться подобному волшебству, да и ни к чему это Хёнджину, он готов поддаться, без оглядки вверив всего себя ангелу.       — Ты мой, только мой. Я так люблю тебя, Ликси. — пряча голову между ключицей и шеей, Хёнджин не боится обжигать своей искренностью это тело. Он нежно водит по атласной коже носом, иногда одаривая невесомыми поцелуями, и трётся щекой, пытаясь прочувствовать всё и сразу. Правая рука скользит вниз, нащупывая собственный член и пристраивая его к приоткрытому, хорошо растянутому для него входу. Он чувствует, как головка упирается в розовое колечко мышц, а то трепещет от скользящего прикосновения. Они оба хорошо смазаны и подготовлены, никакой боли и никакого дискомфорта, их ждёт только желанное наслаждение.       Глубокий вдох заполняет лёгкие Хвана ароматом любимого тела, пока он сам заполняет это самое тело собой. Один глубокий, медленный толчок ощущается чрезвычайно прекрасно. Постепенно, нежные стенки чужого нутра обволакивают головку и ствол, пока он не погружается полностью. Кожа соприкасается, обжигая их обоих нестерпимым желанием. У Хёнджина голова идёт кругом от ощущений, от осознания их слияния, от того, как цепко маленькие пальчики хватаются за его плечи и пытаются ещё больше сократить расстояние между телами. Но больше некуда, они уже одно целое, поглощённые единым порывом и чувством — всё так и должно быть.       Первый толчок заставляет Феликса откинуть голову и низко простонать. Этот звук проходится ощутимой вибрацией по всему телу Хёнджина и он делает ещё одну фрикцию, попутно убирая пальцами прилипшие к чужому лбу чёрные прядки волос. На третий он касается губами веснушчатой скулы и не собирается отстраняться от той, пытаясь сделать этот поцелуй бесконечным, таким же как и его любовь. Толчок — он чувствует как в груди юноши под ним трепещет сердце, а несдержанные стоны вырываются наружу вместе с горячим дыханием, что скользит волнами по его лицу. Хёнджин всецело счастлив.       — Я люблю тебя, Джинни.       

***

      Хёнджин сам не понял, каким чудом успел подхватить кубок и сунуть в него член, но коснувшийся головки холодный металл заставил раздраженно прошипеть. Впрочем, излился он точно внутрь, не обронив ни капли, так что… молодец? Поставив сосуд на стол, он нечаянно зацепился взглядом за фотографию и сразу стало стыдно. Ощущение опустошения съедало изнутри. Мечта, в которую он погрузился в процессе, постепенно улетучивалась, оставляя за собой лишь выжженную пустыню и чувство одиночества. Все происходящее вдруг показалось каким-то сюром, цирковым представлением, по завершении которого он выйдет наружу не с широкой радостной улыбкой, а глубокой складкой печали где-то промеж бровей. Он устал от своих чувств, от этой любви, от ежедневного разочарования и ревности.       К чему привела его мечта? Вот он сидит в чужом доме, со спущенными штанами и увядающим членом, минутой ранее дрочивший на светлый ангельский образ, да ещё и отдавший за этот странный процесс кучу денег. Омерзительно. За что должен полюбить его Феликс, если он опустился до столь унизительных манипуляций?       — Пиздец какой-то! — сглотнув образовавшийся в горле ком и отмахнувшись от жалости к себе, Хван решил, что просто хочет поскорее закончить этот абсурдный ритуал и вернуться домой. Отмыться и лечь спать, хотя бы так ненадолго забыться. О чём он вообще думал, решившись на эту авантюру, на что надеялся? Любовь? Жалкий.       Салфетки сделали своё дело, ремень плотно затянулся на талии и Хван уже потянулся к шее, чтобы вытереть стекающие капли пота, как вспомнил о просьбе ведьмы.       — Мирабелла? — он выглянул в прихожую. Хозяйка сидела на диване, отвернувшись в другую сторону и подтянув под себя ноги, что-то набирала на телефоне. Похоже, она его не слышала. Пришлось подойти ближе и помахать перед ней рукой, чтобы привлечь внимание.       — Святые небеса. — девушка вздрогнула и рефлекторно приложила ладонь к груди. — Вы закончили? Нужно поспешить, пока энергия не рассеялась. — быстро вернув беруши в карман, ведьма засеменила к комнате, жестом зовя юношу за собой.       Когда Хван прикрывал дверь, хозяйка уже успела схватить фотографию и небольшой зип пакетик, что он принёс с собой, и расположить их на противоположной стороне стола. Так же она вернула кубок на исходную позицию и, осмотрев поверхность, удовлетворённо кивнула. Он сел на свое место и к нему тут же подлетели с метёлочкой и фото, внимательно рассматривая его лицо и шею. Мягкие кончики метёлочки заскользили по тем местам, где обнаружилось больше всего капель пота, щекоча собой кожу. Он вздрагивал и даже пару раз хихикнул, но на него не обратили внимания. Девушка сосредоточенно собирала влагу с его тела и мазала той по фотографии, пытаясь максимально увлажнить глянцевую бумагу. В процессе она что-то шептала, но Хёнджин быстро понял, что обращаются не к нему, впрочем, и самих слов он разобрать не смог.       Теперь события развивались куда более стремительно. Ведьма торопилась, но действовала уверенно, всё время бормоча что-то себе под нос. Она откупорила зубами коричневый бутылёк, сняла крышку с казанка и вылила внутрь содержимое. Из одной из коробочек выудила сухую веточку, длиной не больше 15 сантиметров. Конец той поджёгся пламенем красной свечи и ведьма махнула Хвану рукой, словно говоря «отодвинься подальше», но он не успел вовремя среагировать. Веточка улетела в казанок и внутри пузатого сосуда вмиг вспыхнуло пламя. Волна вырвавшегося жара отчётливо прошлась по нежной коже парня, заставив рефлекторно дёрнуться назад.       — Охх. — вырвалось из его груди, а ведьма в ответ приставила палец к своим губам, показывая, что он должен молчать. Из пакетика та вытрясла чужие волоски прямо на фото. Слегка впрессовала их во влажную бумагу и быстро начала обматывать получившуюся комбинацию красной нитью. Откуда она её взяла, Хван понять не успел. Он вообще мало что понимал в происходящем. Про всякие оккультные штучки знал только из кино и редко встречающихся упоминаниях в романах, которые когда-то читал. Наблюдал он завороженно и с любопытством, даже на время позабыв о терзающих душу самоуничижающих мыслях. Происходящее и вправду казалось каким-то мистическим таинством.       Девушка положила фото под его левую руку, а своими «обняла» на расстоянии огненный сосуд. Слова стали громче и отчетливее, но парень всё равно не мог понять их. Похоже, ведьма читала какое-то заклинание на латыни. Они же на латыни произносятся, так ведь? В любом случае, этот язык был ему незнаком, лишь слегка откликаясь чем-то далеким в памяти. Возможно, он слышал нечто подобное в фильмах.       Внезапно его левую руку схватили и развернули вверх ладонью. Острое лезвие ножа отразило трепещущие огоньки свечей и он успел зажмуриться прежде, чем резкая боль кольнула безымянный палец. В следующий миг он почувствовал как на палец давят и, распахнув веки, наблюдал падение двух крупных капель крови на фото. Чёрт, вот это уже пугало не на шутку, заставляя в который раз задуматься, правильно ли он вообще поступает. Сквозь тёмные волосы, красную нить и багровые потёки собственной крови, на него доверчиво взирал Феликс, со своей ослепительной улыбкой, искрящимися глазами и очаровательными веснушками. Какое-то дурное предчувствие змеей обвивалось вокруг позвоночника Хёнджина, всё сильнее стискивая тот.       В казанок полетела щепотка трав и порошка из второй коробочки, пламя усилилось и искрами посыпалось наружу, так, что даже сама ведьма сделала шаг назад. Хёнджин захотел остановить её, но не смог открыть даже рта, пребывая в каком-то ступоре. Метёлочка опустилась в кубок, круговыми движениями собирая на свои хвосты семя, а после заскользила по фото, перемешивая белесую жидкость с кровью, волосками возлюбленного и окончательно скрывая под собой некогда святой лик Ёнбока. Хвану сделалось дурно от всего увиденного, смеси запахов и жара котелка. Рана на пальце пульсировала, вторя разливающемуся внутри страху, но руки безвольно обмякли поверх стола, а ног он и вовсе не чувствовал. Тряпичная кукла — примерно так, он бы сейчас охарактеризовал своё состояние, безвольная и безмозглая.       Хёнджин в немом протесте распахнул рот, увидев как ведьма бросает фотографию возлюбленного в огонь, послышалось шипение и лёгкое потрескивание. Следом она бросила щепотку ещё с одной коробочки и пламя вспыхнуло ярко красным отливом, вновь выплёвывая небольшую стайку искорок наружу. В этот раз парень даже не шелохнулся. Обескураженный ситуацией и словно в трансе, продолжал слушать монотонную речь состоящую из непонятных слов пониженным тембром голоса.       Внезапно что-то произошло. Ведьма схватила крышку и накрыла котелок, заставив парня удивлённо перевести на неё взгляд. Она вытянулась на носочки и склонилась над сосудом.       — Встань так и вдохни, когда открою. — тон был бескомпромиссным и Хван безвольно повиновался, встал на трясущихся ногах и склонился над котелком так, чтобы лицо оказалось над крышкой. Благо его роста вполне хватало, чтобы оставаться на безопасном расстоянии от жара. Через время, крышка открылась и дым крупными клубами ринулся вверх. Хёнджин зажмурившись, сделал лишь один глубокий вдох, тут же отшатнулся назад и рухнул на стул. Гарь сразу же забила рецепторы обоняния, а едкий дым поцарапал горло и лёгкие, вот теперь ему точно было плохо.       Мирабелла засуетилась, распахнула шторы и открыла окно настежь.       — Иди сюда, подыши воздухом!       Для Хёнджина свежий кислород казался тем самым спасательным кругом, способным удержать его в реальности и не дать отключиться прямо сейчас. Он на заплетающихся ногах преодолел расстояние до окна и, уперевшись в подоконник, жадно вдохнул полной грудью. Похоже, это было ошибкой, лёгкие тут же разодрало влажным воздухом и он отчаянно закашлялся. Казалось, что пол под ногами стал вязким и он начинает тонуть. Женская рука подхватила его за талию и удержала в вертикальном положении буквально за мгновение до возможного падения.       — Ничего, ничего. Подышите, сейчас станет легче. — успокаивающе поглаживала его по спине девушка, пока он все ещё периодически пытался откашляться и вернуться в норму.       Прошло минут пять, прежде чем он надышался, мысленно радуясь, что пару часов назад прошёл дождь и воздух пышет свежестью, позволяя организму оправиться от жара и духоты, стоящей в комнате. Пока он пытался очухаться, ведьма потушила свечи, открыла дверь для создания сквозняка и убрала на место некоторые предметы со стола. Она ничего не говорила ему, терпеливо ожидая когда клиент сам пойдет на контакт.       — Это всё? — прохрипел Хван, всё ещё саднящим горлом.       — Да. Ритуал прошел успешно и приворот уже вступил в силу. Постарайтесь сделать так, чтобы этот парень вас не возненавидел.       Хёнджин обернулся и уставился на девушку в полном недоумении.       — Возненавидел? Я думал он полюбит меня. Разве не в этом смысл приворота?       — Ох, милый. — пугающе снисходительно начала Мирабелла и присела на стул, её руки сложились на коленях, а пальцы слегка скомнали ткань, словно ей неловко. — Нельзя заставить человека любить.       — Что? В смысле? — парень недоумевал. Да, он просил её сделать приворот, но ведь тот должен работать именно так, заставить человека полюбить тебя? Разве нет? Ведь везде его именно так и преподносят. — Я… не понимаю.       — Человеческие чувства не подвластны даже самой сильной магии. Приворот лишь привязывает человека к вам, вызывает потребность в вашем присутствии, внимании. Пробуждает эти потребности на довольно низменном, почти животном уровне. В том числе и сексуальном. Вас будут хотеть, в вас будут нуждаться, но при этом, вас могут бояться или ненавидеть. Как сложатся эти отношения уже зависит от вас самих, всегда остается вероятность, что вы сможете добиться и любви.       — Подождите, стойте. — Хван замахал руками, словно это могло помочь отмахнуться от услышанного. — Вы сейчас мне говорите, что фактически, надели на него цепь второй конец которой, тянется ко мне?       — Ну, если утрировать, то можно сказать и так.       — Пиздец! — Хван присел на корточки и схватился за голову. Ему и так было откровенно стыдно за свой поступок, он бы хотел сделать всё правильно, завоевать желанную любовь честным способом, а не жульничать. К сожалению, несколько лет безрезультатных воздыханий показали, что шансов у него почти нет. А теперь еще и оказывается, что никакой любви и не будет, он просто… привязал Феликса к себе. Это ужасно, несправедливо и низко. Он же хотел совсем не этого. ТАК с любимыми людьми не поступают. — Отмените, немедленно!       — Это невозможно. — тон ведьмы стал холодным, никакого сочувствия или сожаления. Возможно, она проходила через этот разговор уже не впервые. Но почему тогда сразу не сказала, не предупредила?       — Как? Ну должен же быть способ! Я заплачу сколько скажете, если в этом дело, только отмените. — Хёнджин смотрел на неё умоляющим взглядом, хотя возможно, ему стоило бы прислушаться к своей слабо подающей голос рациональной части. Та, где-то на подкорках сознания, уверяла что магии не существует и возможно, никакого приворота вовсе не было, а его как лошка, пытаются развести на деньги.       — Простите, Хёнджин, но подобные ритуалы невозможно отменить. Честное слово, пути обратно просто нет.       — Блять! Так какого хрена Вы меня не предупредили, что так будет? — да уж, после драки кулаками не машут, но Хвану, ой как захотелось. Злость была единственным спасением, выжигала собой и чувство стыда и вины.       — Вы не говорили о любви. Сразу чётко и ясно озвучили свой запрос — приворот. Я не обязана Вам всё разжёвывать. Попросили — получили. Теперь всё зависит от Вас. Не будьте мудаком и, может, сможете добиться взаимности. — девушка резко встала и указала рукой в сторону двери, давая понять, что этот разговор окончен.       Хёнджин никогда не бил людей, но сейчас кулаки так и чесались. Да, некрасивое и совсем не благородное желание, особенно по отношению к девушке. Вот только эта сволочь обрекла его на ещё большие мучения, не удосужившись заранее объяснить принцип работы сраного приворота. А он то откуда должен был знать? Он вообще к этой магической херне никаким боком отношения не имеет. Хван вскинул голову и зашипел, не в силах сдержать рвущиеся эмоции.       — Пиздец, как услужили! Спасибо Вам большое. Что б вас… — он вскочил на ноги и отправился к выходу, пытаясь даже не смотреть в сторону Мирабеллы. От греха подальше, так сказать, а-то кулаки всё ещё чешутся.       — Обуетесь в коридоре. — девушка явно была не рада его бурной реакции и старалась побыстрее избавиться от гостя. Он же спорить не стал, подхватил кроссовки, распахнул дверь и вышел из квартиры, даже не прощаясь. Обувался перед лифтом, а тот безбожно тупил и всё никак не хотел добраться до его этажа. Психанув, Хван кинулся к лестнице, заодно сбрасывая с себя лишнюю, рвущуюся наружу, энергию. Ноги на удивление хорошо работали, когда он мчался вниз, пролёт за пролётом, совершенно забыв о том, что еще пару минут назад не мог нормально ни ходить, ни дышать.       Улица встретила прохладой, наполняя лёгкие пусть и не самым чистым, но всё равно свежим воздухом. Хван, замерев посреди тротуара, вскинул голову к небесам и прикрыл глаза, пытаясь надышаться. Гарь всё ещё чувствовалась внутри, мешая ощутить новые запахи и ему очень хотелось, что бы сейчас пошел дождь, смыл с него все тревоги, очистил. Как же он проебался, сделал ещё хуже, чем было. Теперь он точно не достоин Ангельской любви. Неприятные мысли кружились вихрем в голове, заставляя метаться от одной к другой, но рациональность наконец ощутимо клюнула его в черепную коробку.       А если это всё шоу? Может Мирабелла шарлатанка и Минхо над ним вообще прикольнулся. А он дрочил в чужой квартире на фотку Феликса… жесть как стыдно. Остаётся только надеяться, что эта информация нигде не всплывёт. Он реально поступил как идиот, но сейчас, мысль о том, что его попросту кинули на деньги, казалась спасительной и успокаивающей. Достав телефон, он наконец заказал такси и промялся на тротуаре еще невыносимо долгих пять минут, пока машина не подъехала.       По дороге домой он просто прикрыл глаза и старался ни о чём не думать, не цепляться за мысли, убеждая себя в том, что произошедшее ничего не изменит. Телефон завибрировал.       [Ли Феликс:] Ты где?       «Твою же мать, только не это!» — Хван закатил глаза и сделал дыхательное упражнение, чтобы успокоить разгулявшиеся нервишки.       [Хван Хёнджин:] Домой еду. А что?       [Ли Феликс:] Мне скучно, давай фильм посмотрим?       [Хван Хёнджин:] Я устал, хочу отдохнуть.       [Ли Феликс:] Так я же тебе и не предлагаю активничать. Поваляемся, посмотрим что-нибудь. Могу даже массаж сделать ;)       «Да чтоб тебя, Феликс!» — вот сейчас напор младшего точно был не кстати. Успокаивала только мысль о том, что они подобным образом проводят время не так уж и редко, так что — всё в порядке? Это просто очередной ленивый вечер с обнимашками под кинцо, ничего более! Просто совпадение, никакой приворот не начинал работать, точно-точно.       Пока Хван мялся с ответом, Ли успел подумать за него.       [Ли Феликс:] Я уже у тебя в комнате и у меня пакет вкусняшек. У тебя нет выбора, Джинни! Прости.       Блондин сцепил зубы, похоже ему и вправду не оставили выбора. Нужно просто выкинуть из головы всё, что произошло за сегодня, расслабиться и насладиться вечером. Куда бы он пошёл, когда совсем грустно? Правильно, к Феликсу. Вот сейчас ему грустно и страшно, а Ликс уже готов предоставить тёплые объятия и утешить, даже позволит утаить причину тревог старшего, это наверняка. Он всегда такой, комфортный и родной. Святой человек.       [Хван Хёнджин:] Выбирай фильм, солнце. Буду, примерно, через 15 минут.