One love spell for Hyunjin

      ***

      Хёнджин знал, что колдовство — это плохо и что за свой поступок попадёт в Ад. Только вот он не думал, что это случится так скоро.       Хёнджин стрессовал всю неделю пиздецки сильно, и виной тому веснушчатое чудо, вившееся теперь вокруг него беспрерывно. Совершенно не получалось насладиться таким внезапным вниманием и отделаться от ощущения, что Хёнджин предал любимого человека, поступив с ним самым омерзительным образом.       Феликс был рядом почти что 24/7, только во время съёмок сдерживал свои порывы, чтобы не получить новый выговор за их шипперство. Каждую минуту без камеры парень постоянно трогал старшего, заглядывал в глаза, ластился, заискивал, напрашиваясь на ответное внимание. А что Хван? А ему каждое слово и взгляд словно ножом по сердцу, ведь эти все порывы — козни ведьмы, а не настоящая любовь. Стыдно было до ужаса, и противно от самого себя. Ликс заслуживал кого-то получше, честнее, кто бы не обошёлся с ним столь эгоистично.       На второй день списать странное поведение Феликса на приступ тактильности уже не получилось. Все мемберы косились на них, как на прокажённых. Ликс липнет — Хван выкручивается и старается спрятаться. Странная и непривычная картина вызывала вопросы и первые из них, были весьма тактичные. «У вас все в порядке? Вы поссорились?» и всякое в таком духе. На третий Бан Чан откровенно не выдержал и в лоб, при всех мемберах спросил: «Что за херня между вами происходит?». В ответ Феликс наградил лидера таким взглядом, что тот аж попятился. Глаза младшего горели адским пламенем и весь его вид сообщал: только посмей влезть, я убью тебя и выпотрошу. Вот вам и солнечный Ангел.       На этот же третий день ситуация усугубилась ревностью. Не дай боже к Хёнджину кто-то встанет слишком близко, Ликс тут же влазил между ними и всем своим естеством излучал готовность защищать «Своё». А когда Чонин, собираясь заценить подкаченные плечи старшего, потянулся их потрогать, его руку откинули с такой силой, что макне не на шутку труханул и в дальнейшем на Хвана даже не смотрел. К вечеру того дня Хёнджин попал в статус изгоя. Рядом с ним никто не садился. Мемберы отходили подальше, стоило ему только приблизиться. С ним почти не говорили и на него не смотрели. И только Ликс так и крутился юлой вокруг, создавая по периметру их маленького «тандема» непроходимую огненную стену.       На четвёртый день, сдался даже стафф. Сначала они пытались всё «разрулить». Делали Феликсу замечания, ругали его, оттягивали от Хвана всеми возможными способами, но в результате плюнули и забили болт. Помощи и спасения больше ждать было неоткуда.       Хван же, внутренне умирал. Хуй знает, что в такой патовой ситуации делать. Грубо оттолкнуть Ликса не было сил и смелости. К чему такое решение могло привести, раз тот намертво вцепился в старшего, было даже страшно подумать. Но и принять парня Хёнджин не мог. Расслабить булки и наслаждаться? Было бы здорово, если бы не одно охренительно громадное НО. Феликс под действием чар, а то, что он чувствует и потребность быть с Хёнджином — обман, ложь, наваждение.       Вот и как быть? Как не поступи, всё равно Хван окажется мудаком. Воспользуется своим любимым, или же разобьёт тому сердце. И всё из-за собственной тупости и слабости. Пиздец.       Ему катастрофически необходимо было подумать как следует. Разложить всё по полочкам в своей голове и найти какое-то решение. Но времени на это просто не было. Неделя оказалась максимально насыщенная: съёмки клипа, примерки костюмов, запись новой песни, концерт в Японии. Все крутились как белки в колесе, без сна и еды. Вот он и бегал от младшего как ошпаренный, пытаясь пока ничего не предпринимать и тупо игнорировал посягательства на своё тело. Дошло даже до того, что приходилось прятаться по туалетам. Унизительно, до ужаса.       Само собой, блондин пытался хоть как-то разрулить ситуацию. Он дважды звонил Мирабелле. Первый раз ныл и умолял снять приворот, но получил всё тот же ответ: «Это невозможно!». На второй раз он уже был вне себя, угрожал жестокой расправой и был откровенно послан на хуй с последующей блокировкой номера. В один из дней, он выкроил полчаса и съездил к ведьме домой. Тарабанил в её двери как сумасшедший, но ему так и не открыли. В результате пришёл управляющий дома и сообщил, что если парень не успокоится и не свалит, будет иметь дело с полицаями. А Хёнджину в такие проблемы вляпываться вообще нельзя. Он же блядь, айдол, как ни крути. Пришлось откланяться и сделать ноги.       Безвыходность.       К концу недели он ощущал себя пустой оболочкой. Сам себя ложкой выел, самотерзаясь каждую минуту, а Ликс становился всё напористей. Прикосновения из невинных перетекали во что-то весьма откровенное и палевное для других. Оставалось только горько рыдать ночами, закрывшись в ванной, от собственной ничтожности, беспомощности и презрению по отношению к самому себе. Хёнджину было откровенно жаль не только себя, но и Феликса, а от того душу рвало нещадно и на постоянной основе. Веснушчатый без конца умоляюще заглядывал в глаза, тянулся к нему всей своей сутью и выглядел ужасно несчастным, а Хван как последний козлина, отталкивал его и прятался. Ох, сложно всё это было, что пиздец.       Контрольным в голову стал случай перед концертом в Токио. Хвану не хватило доли секунды чтобы запереться в кабинке туалета и Ликс прорвался к нему. Под абсолютно невинно сказанное «Джинни, будет приятно», брюнет стал коленями на грязный пол и принялся расстёгивать ремень старшего. Хёнджин вёл себя стойко и действовал решительно. Сначала он пытался объяснить, почему это плохая идея и что им сейчас выходить на сцену. Безрезультатно. Потом, он в открытую умолял остановиться, но это тоже не сработало. Тогда, пришлось применить силу и оттаскивать от себя жадного до секса младшего практически насильно.       Феликс ушёл счастливый и довольный собой, после того, как совершил задуманное. А вот Хёнджин ещё долго торчал в кабинке, пытаясь привести себя и свои мысли в порядок.       Как ни странно, после этого Ликса чуток отпустило. Весь концерт и перелёт в Корею он светился солнышком, мило со всеми общался и не так активно вис на Хване. И вот это заставило старшего крепко задуматься, правильно ли он поступает, мучая парня и себя?       

***

      Загнавшись за эту неделю вусмерть, как физически так и морально, Хёнджин был счастлив наконец упасть лицом в свою родную, любимую подушку, на своей же кроватке. Горячий душ смыл остатки дня и расслабил перетруженные мышцы, а завтра долгожданный выходной. Будильник, в кои-то веки, выключен и избежит матершинства в свою сторону по утру.       Забравшись под одеяло, блондин замычал от удовольствия. Покой и одиночество — именно то, чего так не хватало. К сожалению, его голова работала совсем в другом режиме. Стоило лишь свету в комнате погаснуть, в ней заискрились мысли. Все думы, что он откладывал в долгий ящик, вырвались наружу и приветливо закружили внутри черепной коробки. В памяти всплыли яркие картинки произошедшего, прямо на этой самой кровати, неделю назад.       Перед глазами внезапно нарисовался выгибающийся, стонущий Феликс, необычайной красоты. А после, нежные губы на собственном члене и юркий язык. Сразу вспомнились и ощущения, что дарил ему умелый рот… Кстати, об этом. А с какого чёрта у Феликса он такой умелый? Да и сам младший… совсем не такой, какой должен быть в представлении Хвана. Воображаемый невинный и непорочный образ вдребезги разбивался о представший перед взором похотливый настойчивый. Очевидно, что Ликс прекрасно знал как и что хочет, в нём не было ни грамма смущения или неуверенности. Как бы это не было неприятно, но пришлось признать, что Ли опытен. Возможно даже слишком, для такого девственника, как Хёнджин. Как они вообще умудрились поменяться ролями? Это старшего все считают секс-бомбой, искусителем и совратителем. А малыш Ёнбоки, ну он ведь такой… солнечный, невинный, нежный. Так вот, где же он, этот самый непорочный Ангел? Почему на деле, Хван получил адскую бестию, наполненную до краёв своей души всепоглощающим пороком? Феликс таким и был или это результат долбанного приворота?       От размышлений блондина отвлекла дёрнувшаяся дверная ручка. Он весь сжался и прикинулся ветошью, прекрасно сознавая, кто стоит по ту сторону комнаты. Для разговора по душам, он всё ещё не готов, а для чего-то большего… так тем более.       — Джинни, впусти меня. — тихо шептали низким голосом. Хёнджин молчал и «не отсвечивал» в надежде, что младший подумает, что тот спит или вообще не в комнате, и оставит его в покое. Какой-то фильм ужасов в реальности, ей богу.       Не судьба. Замок глухо клацнул, открываясь. «Блядь, откуда у него ключи?» — только и успел подумать блондин прежде, чем дверь распахнулась и впустила внутрь его самый любимый и самый страшный сон. Ещё один щелчок ознаменовал то, что пути отхода перекрыты. «Помогите?» — стрельнуло в голове.       — Хёнджин, ты не спишь? Я включу свет. — тихо предупредил младший и Хван рефлекторно зажмурился, чтобы ему глаза не выело сменой освещения.       Благо, брюнет не стал зажигать основной свет. Подсвечивая себе мобильным, обогнул кровать и включил торшер, с мягким приглушённым. Но старший всё равно боялся открыть глаза и посмотреть на ночного гостя. Он мысленно продолжал ругать себя за глупость и то, что втянул их обоих в такую ужасающую ситуацию.       — Я так задолбался, какая же невыносимая неделя была. — затараторил младший так, словно ничего странного за эту неделю между ними не случилось и они всё ещё настоящие бро. — Если бы не ты, я бы вообще головой поехал. — продолжил тот, шурша одеждой.       «Если бы не я?» — блондин тупо не понимал, о чём говорит веснушчатый. Он же все эти дни тому нервы делал, прятался, убегал, отталкивал, фактически обижал Ли всеми возможными способами. Ни о какой поддержке там и речи не шло. От этих мыслей на душе стало еще тяжелее. Нет, он точно сволочь последняя, так обращаться с любимым.       Матрас за спиной ощутимо прогнулся, а под одеяло скользнул холодок, но тут же сменился жаром прижимающегося тела. Хёнджин мог ощутить чужую наготу своей спиной, так как футболку не надевал, но почему-то он был уверен, что Ли разделся вообще полностью. В голове закоротили и перегорели нейроны, когда первые влажные поцелуи легли на кожу в районе лопаток. Блядство, как приятно. Брюнет прошёлся горячим языком вверх, вдоль позвоночника и прикусил загривок, шумно выдыхая. По коже начали свой марафонский забег мурашки. Чужая рука обвилась вокруг торса и притянула блондина ближе, попутно, Ликс прижался пахом к его ягодицам.       — Наконец-то только мы, одни. — выдохнули низким голосом за спиной.       В голове Хёнджина воцарилась полная неразбериха. Происходящее ощущалось правильным и неправильным одновременно. Желанным и страшным, приятным и запретным. Он должен принять Ликса или оттолкнуть? Вот сам веснушчатый явно считает происходящее вполне допустимым, раз сейчас активно покусывает его шею и трётся полувставшим членом о ягодицы. Блядь, невыносимо… невозможно приятно.       — Феликс. — старший перевернулся на спину, желая всё-таки обсудить то, что творится между ними, но это стало роковой ошибкой. Ли тут же перекинул через него ногу и оседлал, словно только и ждал такой возможности. Парень склонился, прижимаясь губами к плечу, а после съехал ими на ключицы. И чёрт его дери, Хван бы соврал, скажи, что хоть кто-то в жизни его так же жадно целовал. Влажный язык заскользил ниже, верхнюю часть груди осторожно прикусили, а после горячо поцеловали. Когда зубы Феликса поддели набухшую горошину соска, с пухлых уст старшего сорвался сдавленный стон. А он испугавшись сам себя, тут же прикрыл рот ладонью.       — Не надо, я хочу тебя слышать. — прошептал Ли ему в грудь и сам убрал руку ото рта.       Чужие руки ласкали тело так приятно, то нежно перебирая пальчиками, то страстно сжимая кожу. Губы и язык играли с сосками, вызывая новые, неведомые доселе силы эмоции. Радость мешалась с горячим лавовым потоком удовольствия, проникая глубже под кожу. Просачиваясь в вены и капилляры, разносилась по всему телу поджигая собой каждую клеточку.       Господи, его целует сам, мать его, Феликс. Ну как тут остаться равнодушным, устоять и не растечься лужицей по простыням? Хвана знобило от приятных ощущений, дрожью отдаваясь даже в пальцах ног. Тело Ликса было таким желанным, а человек, запертый в нём, любимым.        Веснушчатый резко прервался и, поднявшись выше, уткнулся губами в шею, больно прикусил кожу, а после прошёлся языком по ушной раковине. Опустил весь свой вес на грудь и так задыхающегося Хёнджина.       — Джинни! Хочу чтобы ты драл меня, пока не отключусь. — горячо и безумно развратно прошептали в самое ухо, оплавив кожу дыханием, а сердце пороком.       — Что? Ликс, ты что, как же я могу… — старший всё ещё пытался сохранить крупицы разума, совсем не понимая, что ловушка уже захлопнулась и он проиграл.       — Вот этим и можешь! — Ли просунул руку между ними и сжал маленькими пальчиками уже затвердевший член Хвана, спровоцировав ещё один стон.       — Не могу, это неправильно! — он просунул и свою руку, перехватил чужое запястье и попытался отстранить то от себя. Но цепкие пальцы сжались ещё сильнее и немного съехали по стволу, заставляя выгнуться в спине, грудью поднимая в воздух и парня сверху.       — Почему? Ты разве не хочешь меня? Не бойся, сладкий, я не такой хрупкий, как тебе кажется.       — Феликс… — последняя, жалкая попытка воззвать к разуму растворилась в сбившемся дыхании.       — Подумай только, как во мне будет хорошо, тепло и узко. — особо томно и мелодично лил брюнет ему в уши, словно мёдом наполняя всё нутро и заставляя трепетать от вопиющей вульгарности. — Я подготовился для тебя. Растягиваться для такого большого члена — та ещё морока, не обесценивай мои старания.       Короткое замыкание в мозгу и весь мыслительный процесс Хёнджина перешёл в режим аварийного питания. Он сказал драть его? Сука, так просто нечестно, но…       Раз уж Хёнджин сотворил такую хуйню с младшим, приворожив, то теперь обязан из шкуры вылезти, но сделать того счастливым. Можно считать, что это его новое жизненное предназначение. И начать стоит вот прямо сейчас. Точка. Решение принято.       Одним резким рывком старший поменял их местами и теперь уже Ликс был вжат в кровать, не имея возможности даже пошевелиться.       — Ты сам напросился, мелкий. — прорычал Хван в ухо усыпанное веснушками и прикусив хрящик, толкнулся членом в чужой пах.       — О да! Покажи мне плохого Джинни! — откидывая голову и подставляя шею, радостно выпалил брюнет.       Восприняв это как приглашение к действиям, старший решил: «А почему бы и нет?». Впился в предоставленную часть шеи жадно и остервенело, забив разом на все возможные оставленные следы и последствия в дальнейшем. Нет, нет, он не пытался специально пометить Ликса засосами, но и сдерживаться сил не было. Если что-то останется, значит так тому и быть. Последние тормоза и так визжали в мозгу, выдавая столп искр от трения тел, пока… Он не коснулся устами чужих. И всё. Всё полетело к чертям, мир никогда не станет прежним. Сладкие и мягкие губы распахнулись ему на встречу, призывно пропуская язык внутрь себя и позволяя творить там всё что вздумается. До опизденения охренительное чувство счастья разлилось в груди старшего. Мечты сбылись и вот он, целует лучшего человека во всей ёбаной вселенной, в самые распрелестные кукольные губы. Ну, что ещё нужно? Ну, может, ещё сжать его тонкую талию как можно сильнее, скользнуть ладонями на подкаченные бёдра и впиться в них пальцами, раздвигая и приподнимая. А как шикарно под подушечкой пальца ощущается пульсирующая дырочка. Если погладить, становится понятно, что она готова принять его, раскрытая и горячая. Блядство. Феликс стонал в поцелуй, присосавшись к нижней губе Хёнджина, пока тот проделывал то же самое с чужой верхней.       Младший хаотично скользил руками по его телу, совершенно не понимая где и что сжимает и гладит. Хван явственно ощущал, как того размазывает под ним и наслаждался такой реакцией всецело. Когда давление пальца на колечко мышц усилилось, Ликс заёрзал и разорвал поцелуй. Маленькая рука быстро скользнула под подушку и выудила оттуда тюбик смазки.       — Когда ты только успел? — удивлённо вздёрнул бровь блондин. — А презервативы?       — Нахер, хочу чувствовать тебя полноценно! — но завидев нахмуренные брови старшего, Ли поспешил добавить. — Не ссы, я чистенький во всех смыслах.       — Я знаю. — непонятно зачем брякнул Хван.       — Откуда? Ты уже спал с другими парнями? — этот вопрос поставил старшего в тупик. Признаваться, что это его первый раз, немножко стыдно, но ведь по другому нельзя? Ликс должен знать, что с ним неопытный человек и иметь возможность притормозить его в случае необходимости.       — Нет. — уткнувшись лбом в чужую щеку, признался Хёнджин, чувствуя как румянятся собственные щёки.       — Понятно, тогда давай я пока сверху.       — Но, — в ужасе округлил глаза блондин. — Я не готовился.       — Да я не о том, глупенький. Перевернись, попрыгаю на тебе. — а вот Феликса, похоже в этом мире вообще ничего смутить не могло. Ну, во всяком случае, когда тот был голый и хотел секса, потому что в обычной жизни, заливался алым румянцем на регулярной основе.       Хван сделал как просили, перекатился на другую сторону кровати, улёгшись на спину. Ликс же скинул одеяло на пол и впопыхах избавил старшего от излишков одежды, немножечко залипнув на увитый венами член в полной боеготовности. Хёнджина вновь оседлали, но в этот раз Ли умостился намного выше, прямо над животом и придавил своей попкой головку члена. Сука, подайся старший бёдрами вверх, мог засадить тому сразу же, но… было рано.       Феликс щёлкнул колпачком крышки и выдавил дохрена смазки на подставленные длинные пальцы старшего. Не долго думая, тот размазал её и по второй руке и, занеся обе за Ли, вновь нащупал его дырочку. Первый палец вошел на изи-пизи, вообще без сопротивления и дискомфорта — младший лишь удовлетворенно простонал и покачал головой, мол «давай, пихай побольше», ещё и приподнялся немного, для удобства. Когда вошёл второй, их губы нашли друг друга и засуетились в несдержанном поцелуе. Хёнджину до дрожи нравилось целоваться и трахать это чудо пальцами, какой-то особый кайф — чувствовать того сразу на нескольких уровнях. Даже страшно подумать, что с его бедным сердцем случится, когда он вставит в мелкого член. Блять, неужели это реально произойдёт сегодня?       Второй рукой он накрыл упругую ягодицу и начал вводить ещё один палец, и вот он уже пошёл туго. Ли не дёргался и не сжимался, а блондин старался действовать аккуратнее и не спешить. Осторожно разминать, разогревать и растягивать вход, чтобы потом было максимально комфортно обоим.       — Господи, я так состарюсь. Я готовился, вставь уже! — проскулил изрядно заведённый Феликс, самостоятельно насаживаясь на длинные пальцы.       — Ты узкий для меня, солнце, потерпи. — несмотря на боевой настрой партнёра, самому Хёнджину было страшно до трясущихся поджилок. Нет, член у него не гигантский, да и прям-таки большим бы его не назвал, но внушительный, это да. Где-то чуть за границей среднестатистического, наверное? Хван никогда не мерялся с кем-либо, но вот у младшего был заметно поменьше, и раз тот сам сказал, что у Хёнджина большой, значит так оно и есть.       Так что, блондин правда очень старался для своего любимого человека, всеми силами пытаясь избежать причинения боли. Ликс мелкий и узкий, и тем ещё приятнее казалась подготовка, особенно когда чувствуешь его внутренний жар и под пальцами умопомрачительно нежные, гладкие и упругие стенки нутра. Ох, старшего бы трясло и колотило от этих ощущений, если бы он не был так сконцентрирован на процессе. Постепенно, сопротивление ощущалось всё меньше и в какой-то момент, он рискнул попробовать ввести ещё один палец. Ли зашипел, оцепенев, но тут же замотал головой.       — Всё нормально, не бойся, просто по чуть-чуть. — сквозь зубы процедил тот и Хван прислушался, толкаясь тремя он постепенно, всё глубже вводил четвёртый. Кольцо мышц плотно обхватывало пальцы и от этого ощущения натяжения было не по себе, стресс постепенно вытеснял возбуждение.       — Сука, узко. Давай ещё смазки. — плюнув на свои попытки, он вышел и подставил пальцы под тюбик. После горячего нутра Феликса, смазка на пальцах ощущалась почти ледяной. Он попытался как можно быстрее согреть её, попутно распределив излишки по своему члену, и вновь вернулся к растяжке. Да, вот теперь пошло получше, все четыре скользнули внутрь и он начал аккуратные фрикции обеими руками. Морока та ещё, особенно когда собственный член уже успел записать тебя в ряды предателей родины и обидеться, сочась смазкой словно слезами разочарования. Пора давать жару, а то процесс затянется навечно. Может Ликс вообще прав и давно уже готов?       Развернув немного кисти, Хван попытался нащупать двумя пальцами штуку про которую много читал — простату. Потираясь пальцами он старательно прощупывал нежные стеночки на предмет того самого уплотнения комка нервов.        — Ох, блядские оладушки, ахуеть! — Ли выгнуло так, что Хвану стало не по себе. Но очевидно, он всё-таки откопал то самое сокровище в недрах чужого тела. Пальцами одной руки он принялся потирать уже изрядно набухшую простату, а два второй заскользили туда-сюда, потрахивая податливое тело. От таких манипуляций с собой лицо Феликса исказилось в гримасе блаженства, а дыхание сбилось на быстрое и рваное. Хван невероятно довольный собой, лишь с наслаждением созерцал прекрасный лик любимого и тянул хитрую улыбку на собственном лице. Ли откровенно ныл, трясся и хватал ртом воздух. На животе старшего постепенно образовывалась лужица от их сочащихся членов и с каждой секундой, желание засадить поглубже, росло в геометрической проекции.       «Да ебись оно всё конём!» — в какой-то момент, башню сорвало окончательно. Он резко вынул пальцы и раздвигая половинки ягодиц направил Феликса к себе, медленно, но с напором насаживая разморенное удовольствием тело на свой член. Глаза пришлось распахнуть обоим. Ликс охреневал с того, как плотно его заполняют, а Хван впервые в жизни ощущал эту горячую упругую узость, сжимающуюся на нём. Пиздец, товарищи, от Такого контакта искрило со всех сторон.       — Ахуеть! — выдохнул Ли, как только полностью поглотил в себе чужой стояк.       — Согласен. — подтвердил старший и закусил губу потому, что Феликс заёрзал на нём, пытаясь вжаться ещё сильнее. Это было… приятно. Ну, мягко говоря. А если откинуть скромность, то внутри Феликса была ёбанная лава наслаждения в которую Хёнджин рискнул сунуть свой член и вот прямо в эту секунду, чувствовал как плавится нежная кожа, но нихуя ни о чём не сожалел.       Ликс привык к размеру довольно быстро и первыми же движениями, почти что отправил старшего на тот свет. Резко стало кристально понятно, как мужчины становятся геями, после такой узости и плотной «хватки», никакой гетеросексуальный секс уже не впёрся. Ахуеть — это ещё слабо сказано.       Младший не соврал, и уже спустя полминуты скакал зайчиком на большом члене, словно всю жизнь к этому готовился и это вообще единственное, чем бы тот хотел в ней заниматься. Хёнджина плавило не по-детски от ощущений и развернувшейся перед глазами картины. Феликс и в обычной жизни был красивым, весьма эстетически привлекательным, но вот эта бестия сверху — откровенный пиздец. Ли извивался, выражал весь спектр удовольствия на своем веснушчатом личике, высовывал язык, пускал слюни и постанывал на каждом проникновении так протяжно, что внутри Хёнджина все скручивалось, завязывалось в узел и невыносимо тянуло.       Обоих несло к разрядке галопом, но процесс был настолько горячим, что вот так быстро спускать и не хотелось.       — Блядство, Ликс, притормози! — взвыл Хван, пытаясь удержать самого себя и, попутно вцепившись в чужие бёдра, вжал Ли в себя, не позволяя двигаться.       — Слабак! — зашипел парень, яростно вырываясь и пытаясь приподняться для очередной фрикции.       — Ну всё! Сам просил, потом не жалуйся. — стоило понимать, что Хёнджин тоже не железный. Любовь любовью, да, хотелось немножечко нежности и ванили, но… Ликс откровенно нарвался. Плохого Джинни не существовало, но Хван вполне был готов сотворить это альтер-эго прямо сейчас.       Скинув парня с себя, он действовал быстро и яростно. У Феликса только глаза успели почернеть и ухмылка по лицу поползти, как его перевернули на живот, вздернули задницу вверх, а голову одной рукой вжали в матрас. От такого напора бедняга аж воздухом подавился.       — Нихера ты не ангел! — ехидно выплюнул старший и вошёл в горячее тело одним мощным рывком. Ли орал, но судя по тому как сладко, вовсе не от боли. Они могли бы наслаждаться друг другом всю ночь, тем более что Хёнджин так ждал этого и мечтал. Но вот прямо сейчас, всё пошло по одному месту. Хвана рвало изнутри такими сильными чувствами, что он сам себя терял. Любовь, похоть, нежность, вожделение, страсть, наслаждение, всё смешалось, и вошло вместе с твёрдым членом старшего в райские врата Феликсовой задницы. Безумие удовольствия заволокло разум и Хёнджин вбивался в любимого жёстко и быстро, а тот только и рад, грёб руками простыни под собой, мочил их сочащейся из незакрывающегося рта слюной и стонал до опизденения громко и высоко. Если не знать, что происходит в этой комнате, то можно было подумать, что Хёнджин имеет какую-то девицу, а не парня с шикарным низким голосом.       В пылу страсти ни один из партнёров не слышал, как в дверь стучатся и, маты с проклятиями в свою сторону тоже прошли мимо. Никто из них не парился, что при каждой глубокой фрикции, оба заполняют помещение сверхгромкими звуками, а ещё туда же можно было добавить звонкие шлепки вспотевших тел.       Хёнджин никогда ещё в своей жизни так никого не драл и будь он сейчас в себе, крепко бы задумался о травматичности данного процесса. Но Ликс, похоже, вообще ни о чём не парился и принимал его с особым, мазохистским удовольствием. Веснушчатый выстанывал его имя, матерился как сапожник, или в перерывах хрипел, задыхаясь наслаждением. Подмахивал бёдрами, когда Хван ослаблял хватку на талии и закатывал глаза, когда тот начинал насаживать его на себя, делая амплитуду проникновения максимально размашистой. Ох, если бы блондин был поопытнее, то знал бы, что сейчас нещадно таранит чужую простату и выбивает из мелкого последний дух. А по скромному мнению Хёнджина, он сейчас давал именно то, что от него требовалось — неистовый, дикий трах.       — Сукааа! Ещё… — не сдерживая себя вскрикнул младший. — Близко! Меня!       — Что? — одурманенный мозг отказывался правильно воспринимать информацию, или это младший уже был не в силах ясно выражаться, хер поймешь в таком-то безумном темпе.       — В меня, блять, кончишь!       — Ты первый. — по джентельменски заявил Хёнджин, хотя уже и сам сдерживался из последних сил. Казалось, что его член разбух до таких размеров, что вот-вот нахер взорвётся, но было всё равно очень приятненько, особенно, когда тот полностью оказывался внутри жерла раскалённого вулкана. А ещё, дело принципа — доказать свою выносливость и не спустить первым. Хотя, тут можно было сделать поблажку как для первого раза, к тому же, при таком отчаянном темпе нереально долго держать всё в себе.       Феликс нихера не помогал. В какой-то момент он сделал то, от чего у Хёнджина в глазах всё потемнело и мир с ног на голову перевернулся. Уперевшись плечом в матрас, мелкий завёл обе свои руки за спину и на моменте, когда из него почти полностью вышли, вцепился в свои половинки и развёл их в стороны, открывая тем самым самый охренительный вид в жизни старшего.       Хёнджин наивный, неопытный, полагал, что горячее быть уже не могло, но крупно проебался. Вид полностью открывшегося для него Ликса, вскрыл черепную коробку и нахуй выкинул из неё мозги. Он прорычал и, мёртвой хваткой ухватившись за тонкую талию обеими руками, отставил правую ногу, упершись стопою в матрас. Вот теперь можно было вытрахать из Феликса всю его дурь, чтобы больше так не провоцировал. Амплитуда резко уменьшилась, он выходил лишь на половину, но зато входил обратно мощно и до самого предела, одновременно вбиваясь сам и насаживая совсем уже потерявшего рассудок Ликса на себя.       В момент когда младшего начало ощутимо трясти и он открыто разрыдался, Хёнджин обезумел окончательно. Происходящее не укладывалось ни в какие его представления возможного секса. Слишком дико, яростно и вульгарно. Перед глазами вид на раскрасневшуюся, растраханую дырочку, плотно окольцевавшую его член. Она поглощала его и словно не желая отпускать, слегка растягивалась на выходе. Пиздецки нереально красиво, по мнению старшего. Он так залип, что просто упустил момент когда сам открыл рот и слегка высунул язык — хотелось вылизать мелкого с ног до головы и начать именно с задницы. Тем более, что тот весь тоже безволосый, гладенький, со своей этой невозможно нежной кожей. Аппетитный. Слюна потекла тонкой струйкой прямо на место их «соединения» и ягодицы младшего, а тот, похоже, почувствовав это, в очередной раз одобрительно выругался. Хёнджин не долго думая, размазал влагу рукой, мешая её с пóтом и смазкой и даже придержал подушечку пальца у входа, ощущая его эластичное натяжение.       Ликс проиграл. Ноги разъезжались и его пришлось буквально держать на весу, когда парень бился в оргазменных конвульсиях, как рыба об лед. Прогнувшись в спине, он отчаянно хрипел, сжимаясь всем телом, трясся и заливался слезами. Хёнджин не видел его лица, но знал, что это самое охуенное зрелище во всем мире. Его сковали в себе и ощущение бешеной пульсации на члене добило окончательно, он сделал ещё один рывок вопреки сопротивлению и вставил глубже некуда, затапливая Феликса изнутри. Ебать, как же Хёнджина скрутило в этот момент, даже не понятно, он держал брюнета или держался за него сам. В этот момент все внутренние органы притянуло к друг другу, а потом распидорасило внутри грудной клетки. Параллельно, поджавшиеся яйца болезненно-сладко ныли, а член пульсировал внутри парня, подстраиваясь под чужой ритм. Гармония, в рот её ебать, полнейшая. Голову снесло словно гильотиной. Хёнджин ощущал бурный поток крови внутри себя и спермы, бьющей из него наружу. Этот оргазм он бы поставил на первое место, оставив предыдущие 9 в списке пустыми потому, что всё что было раньше, и близко не походило на эту катастрофу, произошедшую сегодня.       Они рухнули на бок и старший прижимал Ликса к себе, так и не покинув тело парня. Он, одурманенный произошедшим, толком пошевелиться не мог, и всё, на что его хватило — это мокрые поцелуи в загривок и слизывание пота с плеч. Твою же налево, ну почему этот мальчик был таким вкусным? Мысли о каннибализме пришлось откинуть в сторону, парня хоть и хотелось сожрать целиком, но живым он куда нужнее.       — Ты как? — прошептал Хван, как только дыхание обоих хоть немного выровнялось.       — Заебись. Я боялся, что ты неженка и пиздецки рад, что ошибся. — прохрипел Ли утирая свои слёзы о простынь.       — По идее, как раз ты и должен был быть ванилькой, не Ангел. — хмыкнул старший.       — Разочарован?       — Нихренашечки подобного. Впечатлен. — он ткнулся носом в тёмные волосы и глубоко вдохнул чарующий естественный запах тела любимого. Как только лёгкие наполнились им, случилось непредвиденное. Такая штука как чувства, вдруг напомнили о себе, больно вогнав ледяной кинжал в сердце. Он же сейчас воспользовался, получается… После оргазма все нервы словно лишились брони, голенькие и чувствительные, и Хёнджина накрыло в момент. Он прижался ещё сильнее и засопел в загривок Ликса, сдерживая подступающие слёзы.       — Ну чего ты скуксился? — годы близкой дружбы позволяли считать состояние старшего почти что молниеносно.       — Я так виноват перед тобой… — всхлипнул тот.       — Ох. — закатил глаза Феликс. — Святые угодники!       Младший подался тазом вперёд, слазя с уже размякшего члена и ловко выпутался из чужих рук. Хёнджин непонимающе наблюдал за тем, как тот направился к своей сумке и выудил оттуда какой-то белый предмет. Прихватив с тумбочки мобильный, Ликс кинул предмет на кровать, рядом со старшим, а сам уселся по центру ложа в позе лотоса.       — Что это? — Хван взял пухлый конверт и открыл его, внутри была приличная сумма в долларах. Он округлил глаза, как только допёр, что совсем недавно держал именно такой в своих же руках. — Какого хера? — он уставился на Ли перепуганным взглядом.       — Это то, что ты за меня заплатил. — преспокойно усмехнулся тот и полез копаться в мобильном.       Хёнджин не знал, что сказать. Паника накатывала оглушительными, горячими волнами, перекрывая трахею. Феликс знает о привороте, о том, что сделал старший? Он в курсе… но откуда у него эти деньги? Что, блядь, здесь вообще происходит? Тем временем, Ли уже набрал какой-то номер и, поставив вызов на громкую связь, слушал длинные гудки вместе с почти отъехавшим на тот свет Хёнджином.       — Привет, Веснушка. — внезапно послышался слишком знакомый голос. В последний раз, когда Хван тот слышал, его послали нахуй… а в первый, пригласили в обитель зла!       — Привет, Мира. — разулыбался младший так, словно никакой еболы сейчас не происходит.       — Ну, как твой длинноногий красавчик? Всё-таки, оказался мудаком, или сказочным принцем? — Хёнджин от такого вопроса выпал в осадок, рассыпавшись по собственной постели мелкими песчинками. Какого хуя? Нет, за комплимент конечно спасибо, но…       — Походу, таки принцем. Он нас слушает. Мне не поверит, так что ты объясни.       — Привет, Хёнджин. Это Мирабелла.       — Я, блять, уже догадался. — выдавил он из себя.       — Тебя развели, дружочек. Ну, точнее, никакого приворота не было, а ритуал просто спектакль. — радостно сообщал женский голос.       — Я же дрочил там… пиздец. — почему-то, в данную секунду его больше всего возмутила именно эта часть произошедшего.       — Да, кстати, Веснушка, ты мне за эту психологическую травму отдельно проставиться должен.       — Обязательно. Всё, спасибо, доброй ночи. — Ли сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и с опаской уставился на медленно закипающего старшего. Ох, вздувшиеся вены на лбу и подрагивающая гортань явно не сулили лёгкого разговора.       — Получается, ты меня просто наебал? — наконец процедил сквозь зубы тот.       — Ну, скорее проверил твои намерения. — пожал плечами Ли.       — Как, нахуя?       — Ох, я давно заметил твои неоднозначные порывы, но не понимал чего конкретно ты добиваешься. Я думал, что просто хочешь меня поиметь. Вот мы с Хо и заморочились. Мирабелла подруга Хана, она училась на театральном и согласилась подыграть. Реквизит понакупали на барахолке. А с ритуалом пришлось уже подумать, почитать всякое и слепили его из той инфы, что нашли в интернете.       — Я нихрена не понимаю. — обреченно простонал Хван и потёр лицо руками. В голове после оргазма всё никак не могло проясниться, а услышанное сейчас вообще казалось каким-то абсурдом. — Окей, ты решил проверить мои чувства, но нахера тогда сам ко мне полез?       — Ну если бы ты меня просто сразу трахнул, то я бы разочаровался и продолжения не было бы.       — Какого, нахер, продолжения? Ты издевался надо мной всю неделю! — зло вспылил Хёнджин.       — А ты меня приворожил. — холодно заявил Ликс и скрестил руки на груди уставившись в глаза напротив самым обиженным взглядом.       — Мда… мы друг друга стоим. — грустно подытожил старший.       Феликс внимательно следил, как тот опять скисает и сползает на постель и, видимо, смилостивился. Подполз ближе и, обняв блондина со спины, чмокнул в висок. Убийственная нежность. Хёнджин ещё не пришел в себя, но уже понимал, что может оно и к лучшему всё. Во всяком случае, у них у обоих рыльце в пушку и теперь, когда все карты раскрылись, можно попытаться начать всё заново, на равных. Открыто, с чистого листа.       — Свидание? — тихо спросил он.       — Только после душа. — хихикнул младший и, улыбаясь, прижался к спине горячей щекой.