Призрак Кальмарского замка

— Постойте, погодите! — вопил Ирис, пока его под руки вели прочь из замка. — Может, как-нибудь в другой раз, а? Божья воля подождёт! Но никто не ответил на его призывы, будто брат Олеандр всех вокруг заразил своей глухотой. — Но там же!.. — Ирис замолчал, а потом отчаянно пнул ближайшего монаха по лодыжке. — Ах, ты вот как! — прогремел брат Олеандр. — Едва получил Божье благословение — и снова грешить?! Он ухватился за Ирисово ухо и основательно его покрутил. — Ай! Я больше не буду! — заскулил Ирис, но его раскаяния, в отличие от греха, брат Олеандр не заметил. — От бесов очень хорошо помогает отвар белены внутриматочно, — заметил противный лекарь, зачем-то семенивший рядом, хотя никто не нуждался в его навязчивом присутствии. — Боюсь, в данном случае это проблематично, — сказал рыжий брат Каликант. — Ах да, это же от бешенства матки, дурная моя голова! — всплеснул руками лекарь. — Ну, тогда ректально, это завсегда помогает! Ирис не понял и половины сказанного, но предложение лекаря ему всё равно не понравилось. К счастью, брат Каликант решительно возразил: — Церковь не одобряет таких методов! Ирис просиял было, но брат Каликант немедленно всё испортил, добавив: — Бесов надобно изгонять исключительно лозой, замоченной в святой воде. — Может, хоть примочку из борщевика, — проблеял лекарь. — Я сам видел, как бесы вопили, погибая, когда я лечил таким методом дочку молочника. Они рвались наружу, прожигая своим инфернальным жаром её кожу и оставляя кровавые волдыри в знак исцеления, а потом… — Лоза надёжнее, брат мой, — сказал брат Каликант и благоговейно потупился. — Сечь и сечь, — бубнил себе под нос брат Олеандр, — сечь и сечь с утра до вечера! За такими неутешительными разговорами и прошёл весь путь до монастыря. А едва войдя в библиотеку, брат Олеандр велел всем, кроме Ириса и брата Каликанта, удалиться, сел на стул и торжественно поднял над головой изумрудные чётки. — Да свершится воля Божья! Ирис жалобно шмыгнул носом. — Ты боишься, сын мой? — спросил брат Каликант. — Порют и порют, — пожаловался ему Ирис и обиженно потёр синяки, оставшиеся от предыдущей порки. — Даже отлежаться не дают. — Господь милосерден, а значит, и его служители тоже. Хочешь, я попрошу брата Олеандра запереть тебя на несколько дней в келье, чтобы строгий пост и молитва помогли тебе укрепиться духом, а тем временем и тело твоё окрепнет, — предложил брат Каликант. — И меня оставят в покое? — подозрительно спросил Ирис. — Тебе будут приносить ломоть хлеба и кружку воды раз в день, но в остальном никто не потревожит тебя в твоих беседах с Господом, сын мой. Ирис на мгновение задумался. Может быть, согласиться, выждать, улучить момент и сбежать? А если не получится, то хоть залечить свои раны. Может, отложенную порку будет легче пережить. Но как же Бадан? Он ведь совсем один в яме со скелетами! Разве что король Гелихризум к нему наведается, но разве Бадана это обрадует? — Нет, лучше уж сразу, — вздохнул Ирис. Он задрал рясу и сам улёгся на колени к брату Олеандру, прикидывая, позволительно ли будет закусить боль монашьей ногой. — Так угодно Господу, — пророкотал брат Олеандр. Чётки свистнули в воздухе. Ирис весь подобрался, сжался, зажмурился и набрал полные пригоршни Олеандровой рясы, готовясь терпеть. Вместо хлёсткого удара послышался звон бусин по каменным плитам пола. — Вот это фокус, — присвистнул над самым ухом Ириса Бадан.