Цвет вспышки не зависит от заклинания

Из рабочих записей Регины Лагранж. Дата не проставлена. «Эксперимент 11. Связывание души русалки возможно только с предметом, имеющим отношение к воде — к ее стихии. Я добилась полного установления связи, привязки не только идеи к материи, но и материи к идее. Но если русалка — существо явственно водное, а феникс — очевидно огневое, то что тогда такое человек? У меня остается совсем мало времени. Том начинает злиться. То, что он открыл мне завесу в неведомое… Я всегда буду ему благодарна. Но Тому не хватает смелости сделать последний шаг. А, может быть, он просто не хочет. Может быть, ему хватило. *Неразборчиво*. Мне не хватает. Для того чтобы осуществить мою задумку, нужно четко представлять, что это за существо такое — человек. Кто мы такие. С чем меня можно связать, не повреждая мою сущность?»

***

Он столько раз говорил ей, что цвет вспышки не зависит от заклинания. С тех пор, как она впервые отказалась верить в это, как позволила себе очароваться могущественным магом, который учил новому и показывал мастерство, прошло столько времени. Но все истории когда-нибудь заканчиваются. Он привык колдовать бесцветными вспышками, и он не отказывает себе и сейчас. Яркая белая вспышка — и Регина плашмя падает на спину. Ее глаза раскрыты, и смотрят они с легким недоверием. Как всегда, впрочем. Волосы расплескались вокруг, как нити судьбы, как нити бесконечной связи всего со всем. Переступив через ее тело, он направляется в кабинет. Там стоит тот самый стол, за которым она работала каждый день с момента своего попадания в особняк. Там же — о чудо — лежат ее рукописи. Именно то, что нужно. Именно то, до чего он не мог добраться, не мог пройти сквозь ее защиту. Как только он дотрагивается до записей, иллюзия исчезает. Ну конечно, это фантом. Могло ли быть иначе. Чертова Лагранж и здесь не поскупилась на простые уловки: простые, но действенные, как говорила она. Отвернувшись к стене, Реддл молчит, пытаясь подавить вспышку ярости. Она не удостоится такой чести, он не будет думать о ней сейчас. Повернувшись назад, он видит на столе, где лежали записи, какую-то надпись, и только. Переливающиеся ярким пламенем буквы почему-то приковывают взгляд. По стилю начертания они, разумеется, похожи на почерк Тома — слишком многое она всё-таки у него переняла, слишком многое он позволил ей перенять. Проходят секунды, но ничего не меняется. В комнате по-прежнему оглушительная тишина и слишком мало магии. Слишком мало магии для места, в котором жила такая способная волшебница. Буквы продолжают пламенеть. Подчиняясь требованию момента, Том мрачно смотрит на них.

«Рукописи не горят». Рукописей в комнате нет.