Wake Up

      Первая реакция Артёма — гнев. Ну в самом деле, стоило уехать на неделю в командировку, Толя уже умудрился куда-то влезть и чуть не лишиться жизни! Ну не маленький же ребёнок, ну сколько ж можно!       И только потом, когда яркие эмоции уступили место разумным мыслям, Тёма медленно опустился на стул, сам ещё не веря в происходящее.       Толю. Могли. Убить.       Господи Боже…       Артёму позвонил среди ночи Лёня Субботин.       — Понимаю, что ты спал, поэтому без лишних прелюдий. Везу к тебе Ломова…       Сонный и уставший после перелёта мозг ещё плохо воспринимал информацию, но слова «потерял сестру», «коллекторы», «русская рулетка» Артём услышал и понял. И сидит сейчас на кухне, сжимая в руке телефон. Ждёт.       В дверь звонят примерно через полчаса (Артём не засекал время). Тут же вскакивает и открывает, даже не спрашивая, кто.       — Принимайте, — Лёня за плечи втаскивает в квартиру завёрнутого в свою куртку парня. — Ваше?       — Наше, — Тёма, всё ещё в шоке, буквально забирает Толика из Лёниных рук. — Спасибо. — Снимает с него форменный пуховик ФЭС. — Держи.       — Ну я поехал тогда, — Лёня просовывает руки в рукава. — И… Тём…       Субботин жестом призывает Артёма подойти ближе и очень тихим шёпотом прям на ухо сообщает:       — С ним что-то не то. Не знаю, что там с ними делали, он контужен и на все вопросы отвечает, что в порядке. Подробности дела я только позже рассказать смогу, может, голосовое тебе запишу по дороге, мне ещё Рогозиной отчитываться.       — Хорошо, я понял, спасибо, — кивает Артём, не сводя глаз с сидящего на стуле в прихожей Толи.       С ним и правда что-то не то. Сидит в той же позе, в какую его посадили, смотрит куда-то вперёд, в одну точку. И колотится то ли от холода, то ли от страха, то ли от всего сразу. Видимо, до сих пор в шоке.       — Толь, — осторожно зовёт Тёма, усаживаясь перед ним на колени. Берёт его трясущиеся пальцы в свои и чуть не вздрагивает от того, какие они замёрзшие. — Толечка… Толь, ты меня слышишь? Толя…       Никакой реакции.       Тёма мягко гладит Толю по плечу. Холодное, чувствуется даже сквозь толстовку. Ведёт ладонь вверх и устраивает на щеке, поглаживая большим пальцем висок.       От контраста тепла Тёминых рук и своей холодной кожи Толя немного приходит в себя. Поворачивает голову на Тёму, хватается за его ладонь на своей щеке, прижимая её ещё крепче.       — Я в порядке…       Нифига он не в порядке. Но спорить сейчас нельзя, надо дать прийти в себя.       — Хорошо-хорошо, — мягко улыбается Тёма. — Тогда давай вставай, умоемся, переоденемся, тебе согреться надо…       — Я в порядке, — повторяет Толя.       Вот это уже совсем нехорошо.       — В порядке, в порядке… — Тёма стаскивает с него чьи-то ботинки (велики размера на три), осторожно поднимает и ведёт в сторону ванной. — Чья на тебе одежда? Что за номер?       Толя резко останавливается и смотрит себе на грудь, где на серой толстовке красуется нашивка с цифрой «пять». Рывком снимает её с себя и отбрасывает в сторону.       — Так, я понял, спокойно, — Артём, придерживая Толю за плечи, заводит его в ванную. — Раздевайся, ты ледяной весь.       — Я в порядке…       — Конечно-конечно…       Тёме страшно оставлять Толю одного. Очень страшно. Тем более в ванной, где, во-первых, много острых предметов, а во-вторых, можно потерять сознание и разбить голову о кафель. Учитывая, в каком Толик состоянии…       Удивительно, но Толя не выражает даже минимального несогласия, когда Артём забирается к нему под душ. Тёма тащит его под струи приятно горячей воды, растирает ладонями пальцы, плечи, уши — всё, что могло замёрзнуть сильнее всего. Толя всё это время молча стоит, не сопротивляясь, как поддатливый пластилин — делай с ним, что хочешь. Продолжает мелко дрожать, но уже вовсе не от холода.       Тёма аккуратно прощупывает его на наличие травм, но находит только россыпь синяков на спине и левом боку и сильно искусанные губы. Толя не ранен — уже хорошо. Тёма кончиками пальцев мягко дотрагивается до одного из синяков, Толя даже не вздрагивает.       Что с ним, мать вашу, произошло?..       Так. С этим потом. Сейчас главное — Толя. Которого Тёма тщательно вытирает махровым полотенцем и одевает в пижаму. Толя не шевелится вообще, только поднимает руки или ноги по необходимости.       — Толь, ты меня слышишь? Видишь? — Артём садится на кровать напротив него, берёт его за руки.       Толя поднимает голову, и у Артёма от ужаса скручивает желудок — взгляд абсолютно пустой. Толя как будто не на него, а сквозь него смотрит. Тёма заглядывает ему в глаза, протягивая к нему руки, как делают с диким животным, когда хотят успокоить и приручить.       — Ну тихо, тихо… Ну, иди сюда.       Толя очень медленно и как-то скованно двигается. Как будто робот.       Артём не выдерживает и резко притягивает дрожащее тело к себе, крепко обнимает, гладит между лопаток. Это и выводит Толю из ступора — он медленно оборачивает вокруг Тёмы руки, начиная часто и громко дышать, вцепляется ногтями в Тёмину футболку.       — Я рядом, — зачем-то говорит Артём.       Он не уверен, что Толя его поймёт, уж слишком он отстранён от реальности. Но Толя понимает. Срывается резко и неожиданно — ревёт громко, навзрыд. Толю бьёт крупная дрожь, он прерывисто и часто дышит, пару раз даже ударяет Артёма по груди кулаком. Тёма всё терпит, молча наглаживая Толину спину. Это истерика, и Толе просто необходимо её выпустить. Без этого сейчас никак       На глаза невольно наворачиваются слёзы, которые Тёма пытается сдержать, но не выходит. Это слёзы ужаса от осознания того, что Толя действительно мог погибнуть, и вместе с тем облегчения — Толя жив, Толя с ним, Толя плачет, значит, постепенно приходит в себя. Толя всхлипывает, пытаясь восстановить дыхание, и Тёма напрягается, когда слышит тихие хрипы. Тянется к тумбочке за аэрозолем, продолжая держать Толю одной рукой. Подносит ингалятор к губам, покрытым мелкими ранками. Толя машинально открывает рот и закашливается от горького вкуса. Тёма мягко гладит его по спине — облегчить боль, по волосам, по щекам, вытирая слёзы подушечками пальцев.       — Полегче хоть немного? Толя открывает рот, очевидно, пытаясь что-то сказать, но что-то будто ему не позволяет. Испуганно смотрит на Тёму.       — Спокойно, спокойно, такое бывает, — Артём снова прижимает его к себе. — Ты в шоке, ты пережил сильный стресс, организму нужно время восстановиться. Давай дадим ему это время, хорошо? Не будем торопиться.       Толя зажмуривается и снова утыкается Артёму в грудь.       — Ты в безопасности, Толь, всё закончилось, всё хорошо… — Тёма целует его в макушку. — Я здесь, я с тобой…       Толя засыпает под размеренный голос Артёма, мягкие поцелуи за ухом и действие успокоительного препарата. А вот самому Артёму, видимо, уже не уснуть. Аккуратно выбирается из объятий Толика и идёт на кухню.       На телефоне одно входящее сообщение — длинное голосовое от Лёни — обещал же. Тёма лезет в карман Толиного рабочего рюкзака за наушниками, впервые радуясь привычке Ломова таскать с собой сразу две пары, и включает.       Лёня сбивчиво, судя по всему, на ходу, рассказывает, что у Рогозиной всё уладил, она даёт им всем день на «прийти в себя», а послезавтра нужно приехать обязательно хотя бы на планёрку, сообщает, что завтра ближе к обеду заедет за одеждой Толи, в которой его привёз — нужна для экспертизы. А затем рассказывает все подробности дела, и с каждым словом Тёма чувствовал, как сжимается всё внутри.       — …у Толи была сестра, и они оба случайно об этом узнали…       — …а потом сестру убили…       Господи Боже…       — …играли в русскую рулетку…       — …Толя играл в последнем раунде до нашего приезда, я пистолет у него из рук забрал…       Артём не выдерживает — резко встаёт и идёт к кухонному ящику, выделенному под аптечку. Где-то там должна быть валерианка. Капает в стакан с водой и пьёт залпом.       Выпил бы что покрепче, если бы не Толя. Толя не переносит, когда выпивают. Тем более Артёму нужна ясная голова — думать, что делать дальше.       Было бы гораздо проще, если бы проблемы всегда решались объятиями, откровенным разговором и крепким сном. Но здесь всё гораздо серьёзнее. Артём наливает себе ещё воды и тянется за успокоительными каплями. Если его опасения подтвердятся и Толя действительно лишился речи от сильного потрясения, нужна помощь грамотного психиатра. Вот только как объяснить Толе, которому и так плохо, что «да, тебе это нужно, да, моей компетенции не хватает, да, я тебя всё ещё люблю, я не собираюсь тебя бросать, я хочу тебе помочь»? С Толиными-то проблемами с доверием…       Ладно. Артём подумает об этом завтра. А сейчас надо всё-таки поспать хотя бы три часа.       Толя появляется в гостиной ближе к часу дня, когда Тёма уже вовсю работает — дописывает отчёт о прошедшей командировке. Стоит какое-то время в дверях, скрестив руки на груди, потом забирается на диван и устраивается рядом.       — Доброе утро, — Тёма мягко улыбается, чмокает Толю в щёку и приобнимает одной рукой — второй держит ноутбук на коленях. — Ну как ты?       Толя ничего не отвечает, просто трётся лбом о Тёмино плечо. Ёжится и вопросительно указывает головой на дверь.       — Субботин заезжал, забрал… Одежду, в которой ты вчера был. Для экспертизы.       Толя заметно напрягается. Тёма перекладывает ноутбук на журнальный столик и обнимает уже двумя руками, потирая плечи и спину.       — Толь, я понимаю, что это тяжело, но нам нужно будет поговорить. Когда-нибудь точно нужно будет. Дашь знать, как будешь готов.       Толя с лёгким удивлением смотрит на Артёма.       — Толь, ты… Ты можешь говорить? — Тёма спрашивает максимально осторожно, чтобы не оттолкнуть Толю от себя.       Толя мотает головой и утыкается лицом ему в плечо.       — Всё, всё, не пристаю, ну чего ты? Ну, может, пару вопросов ещё задам, но только в целях помочь… — Тёма облизывает губы, стараясь правильно подобрать слова. — Тебе сложно именно шевелить ртом, ты боишься собственного голоса? Почему?       Толя тянется к журнальному столику за ноутбуком, открывает «Блокнот». Сообразительный всё-таки парнишка Артёму достался. Тёма терпеливо ждёт, пока Толя обдумает и напечатает ответ. На экране оказывается всего одно слово.       «больно»       Тёма думал, что он ко всему готов. Что бы Толя не ответил. Но почему-то такое простое слово вводит его, опытного врача, в неслабый ступор. Он какое-то время смотрит на экран и тупо спрашивает.       — Где?       Толя снова стучит пальцами по клавиатуре.       «если я что-то скажу у меня в горле и груди что-то взорвётся я пытался»       Тёма даже щурится, вглядываясь в эту фразу, как будто это поможет. Толя дотрагивается до его руки, обращая на себя внимание, и приоткрывает рот, намереваясь что-то сказать. Но вместо слов выходят только хрипы, и Толя слегка морщится, хватаясь за грудь.       — Тихо, тихо, не надо, — Тёма сжимает его ладонь в своей. Холодная, как всегда. — Ингалятор где твой?       Откладывает ноутбук и мягко надавливает Толе на плечо, вынуждая лечь к себе на колени. Пропускает пальцы сквозь волосы, массируя кожу головы. Толя перехватывает его руку и прижимает к губам.       — Толь, ты когда ел последний раз?       Тёма продолжает гладить Толю по волосам, мысленно перебирая содержимое холодильника. Ему бы, конечно, супа горячего, но супа нет. Вроде были сосиски с макаронами. Толя слабо мотает головой.       — Что такое? Не помнишь?       Толя тянется к ноутбуку.       «не хочу»       — Понятно дело, что не хочешь. Но надо. К сожалению или к счастью, людям надо питаться, чтобы выжить.       Толя тяжело вздыхает и крепче прижимает к груди Тёмину ладонь.