Wake Up

      У Артёма много вопросов. Очень много. Правда, ответить на них, к сожалению, некому — его устроит только Толин, ему не нужны пересказы коллег. Вот только Толя, к сожалению, не расскажет. Не может физически. Да и расспрашивать его сейчас Артём боится — мало ли.       Ему так и не удалось заставить Толю хоть что-то съесть. Лишь под вечер, выходя из душа, Тёма обнаружил его на кухне с чашкой кефира и куском белого хлеба.       — Ужинаешь? — Тёма запускает руку Толе в волосы, мягко целует его в висок. — Давай бутерброд сделаю.       Толя мотает головой.       — Ну что это за еда — хлеб с кефиром? Кашу можем сварить. Толя тянется за телефоном, открывает заметки.       «утром»       — Хорошо, — вздыхает Тёма. — Нам завтра на работу, помнишь?       Кивает и снова стучит по клавишам.       «меня Рогозина обещала прибить а я ещё и немой»       Тёма вопросительно поднимает брови.       «уволит»       — Да не уволит она тебя. Женщина она, конечно, строгая, да, но справедливая. Завтра с ней поговорю.       Толик интенсивно отрицательно кивает.       «я сам как-нибудь я виноват мне и отвечать»       Артём хочет возразить, но внезапно понимает, что не может. Нечем. Толю действительно никто не просил лезть в эту непонятную игру, в которой его чуть не убили — сам ослушался приказа сидеть дома и не высовываться.       — Ну, да, ты натворил дел, но… Пошли спать. Выспаться надо.       Планёрку Галина Николаевна созвала вовсе не для того, чтобы осудить Толю на широкую публику, чего сам Толя почему-то очень боялся. Нет. Кратко рассказывает о новых делах, отправляет две опергруппы на выезды.       — Всех оперативников, кто не подал заявки на новую униформу, прошу сделать это как можно быстрее. Нас уже торопят. Судмедэкспертов тоже касается.       — Деньги, что ли, девать некуда, — проворчал сидящий по правую руку от неё Круглов.       — Министерству это скажи, — вздыхает Рогозина. — Всё, все свободны. Анатолий, задержитесь.       Ожидаемо.       Толя отходит в сторону, дать пройти выходящим из переговорной сотрудникам — на планёрках обычно собирается много народу. Пару раз его по-дружески хлопают по плечу, но никакой реакции в ответ не получают — в голове бьются только два слова.       «Анатолий, задержитесь».       Артём незаметно сжимает Толины пальцы своими. Своеобразная поддержка, способ сказать «я рядом», не говоря, что он рядом, он часто так делает.       — Артём, я прошу прощения, а с каких пор ты тоже Анатолий?       И вот как объяснить Галине Николаевне, что разговор с Толей будет малопродуктивным, и при этом самого Толю слабым не выставить?       — Ты можешь идти готовиться, к тебе скоро привезут два новых трупа… Да не съем я его, работай спокойно.       Артём успевает только взглядами с Толей обменяться. Надо идти переодеваться и хотя бы инструменты подготовить. А ещё и это дурацкое обновление униформы…       Вскрытие Тёма делает без особого энтузиазма — чисто механически отмечает какие-то детали, взвешивает органы, измеряет температуру тела. Все мысли сейчас Толя занимает. Как Галина Николаевна с ним сейчас разговаривает? Когда речь вернётся? Как Толя будет в быту обходиться, он же даже не сможет один в магазин сходить?..       И, наконец, главный вопрос — что с этим всем делать?       Тёма как раз заканчивает зашивать первый труп, когда раздаётся телефонный звонок.       — Да, Галина Николаевна? Сейчас зайду.       Срывает с рук окровавленные резиновые перчатки и выбрасывает в ведро под столом.       Рогозина обнаруживается в кабинете. Толи с ней нет, и на Артёма резко накатывает неприятное беспокойство.       — Проходи, садись.       Артём послушно опускается на ближайший к начальнице стул.       — А… А Ломов?..       — Ломов в лаборатории, не переживай. Сейчас я хочу поговорить конкретно с тобой, думаю, ты понимаешь, почему.       Тёма кивает. Понимает, конечно.       — У Ломова психогенный мутизм, я правильно понимаю?       — Да, — просто отвечает Артём. А что он ещё может сказать, глупо отрицать очевидное.       — Что планируете с этим делать? Ты же понимаешь, я надеюсь, что ему нужна профессиональная помощь?       Артём вздыхает. Он не планировал обсуждать с Рогозиной их с Толей проблемы и их решение. Чувствует резкий укол желания защитить Толика от обсуждений и сплетен, которые его непременно будут спопровождать, и сжимает зубы.       — Я это говорю не потому что я хочу Ломова уволить или наказать, Артём. Я хотела сказать, что у меня есть хорошие знакомые в этой области. И если что, я готова помочь.       — Спасибо, Галина Николаевна, правда, но… Тут дело не в том, чтобы найти специалиста.       — Здесь уже сам разберись, будь добр. Ломов не маленький ребёнок, должен понимать, что происходит.       Конечно, Толя не ребёнок. Галина Николаевна во всём права, абсолютно. Вот только она не знает, что этот не-ребёнок ещё и ятрофоб, у которого жуткие проблемы с доверием. И очень высокий риск у Артёма это доверие потерять, если он Толю к психиатру отправит.       — Хорошо, оставим это на вас двоих. Ломову сказала и тебе повторю — он хороший сотрудник, и я не собираюсь его увольнять из-за немоты, пусть спокойно работает. За самодеятельность устный выговор он уже получил. Есть вещи гораздо серьёзнее.       Артём напрягается. Что может быть ещё серьёзнее, чем то, что сейчас с Толей происходит?       — У Ломова погибла сестра, это ты знаешь.       Тёма поджимает губы.       — Так вот, у неё есть дочь, Тамара, ей сейчас пять лет. И, фактически, Толя сейчас единственный оставшийся в Москве её родственник.       Артём, кажется, перестаёт дышать. Так и замирает с приоткрытым ртом, пока в ушах громко стучит собственное сердце.       — Вы… Вы ему об этом сказали?       — В том-то и дело, что нет, учитывая его состояние. Но я думаю, он очень не хотел бы, чтобы его племянница отправилась в детский дом.       — У нас… — Артём замолкает на пару секунд, обдумывая слова начальницы. — Сколько у нас времени?       — Пока я договорилась о временном проживании девочки в интернате. В любом случае, вам с Ломовым нужно серьёзно об этом поговорить. И, если надо, связаться с родителями Ломова.       — Нет, — слишком резко отвечает Артём. — Точно нет. Мы разберёмся.       — Ну хорошо, — удивлённо кивает Рогозина. — А теперь по делу. Ты успел время смерти определить?       Успел, и даже причину уже выяснил. Вот только как на трупе сосредоточиться, когда такие новости сваливаются на голову.       У Толи была сестра… У Толи. Есть. Племянница…       И её судьба теперь зависит и от Артёма в том числе.