Госпожа Нуар

Небо за окном стремительно насыщается тёмно-синими чернилами. Свет ещё борется с неумолимо наступающей тьмой, разрезая линию горизонта рыжевато-красным огненным поясом, но с каждой минутой этот пояс бледнеет и тает под тяжестью надвигающейся ночи. Висящие на стене часы отщёлкивают оставшееся рабочее время, безмолвно взирая на усталые молчаливые головы, уткнувшиеся в свои компьютеры. Намозоленный уже кончик указательного пальца жмёт клавишу мышки, отправляя очередное служебное письмо. Остаётся только откинуться в рабочем кресле и сладко потянуться, прохрустывая занемевшие суставы. "Маленькая пятница" осталась позади, сегодня же — пятница большая, в которой звон бокалов, нефильтрованное светлое, официантки в мини-юбках и мужские разговоры о всяком. Со своего места справа наискосок уже поигрывает бровями Намджун, а старина Мин кусает губы, едва заметно улыбаясь краем рта. Хос держит бесстрастное лицо. Обманка для начальства и особо наивных, ибо именно он первым полезет танцевать на стойку, когда перейдёт с пива на что-нибудь покрепче. До волшебного часа, когда магия пятницы вступает в свою полную силу, оставалось каких-то десять минут. Всего десять минут, когда вдруг... — Господин Чон, господин Ли вызывает Вас в свой кабинет. Начальник конструкторского отдела Чон Чонгук поднимается со своего места. Внезапный вызов не пах ничем хорошим. Хосок со своего места провожает его озадаченным взглядом, а брови Намджуна встречаются на переносице. Вообще директор мог позвать по какому угодно поводу, но почему-то все четверо поймали один и тот же вайб — надвигающейся крупной задницы. И, как оказалось, это "ж-ж-ж" было неспроста. — Вы что отправили в "Дэлим"? Восклицание директора летит в лицо Чонгука хлёсткой оплеухой, едва тот переступает порог его кабинета. Он на миг замирает, но всё же приближается к столу начальника. — Расчёты и смету, — отвечает он. А что, собственно, ещё он мог сказать? Директор бросает на стол пачку распечатанных листков. Те от резкого удара рассыпаются веером. — Какого ляда морозостойкость пятидесятая? — возмущается господин Ли, — А марка? Мы же обсуждали это на совещании и сошлись на двадцать пятой! — Сошлись, — соглашается Чон, — Мы пересчитали и прочность, и морозостойкость. — Так почему у них на руках оказался старый вариант? — багровеет лицом директор, — Вы передали новые расчёты сметчикам? — Разумеется, — разводит руками Чон, — Весь новый сшив я отправил Вашему секретарю. С этими словами он бросает взгляд на притулившегося у окна референта. Щуплый типчик в круглых очочках, острой мордочкой напоминающий крыску, недовольно сморщил нос. — Я отослал заказчику то, что мне направил конструкторский отдел, — ябедническим тоном доложил он начальнику. — От двадцать пятого числа? — напористо уточнил Чон. Уточнить стоило хотя бы потому, что референт, являющийся по совместительству племянником директора, путал корреспонденцию далеко не в первый раз. Доказать же ему его головотяпство было сродни невозможному — можно было хоть наизнанку вывернуться, но если тот начинал уходить в отрицалово, то до талого. Море легче выпить, чем убедить его в том, что он отправил заказчику устаревший вариант. Пальцы референта на миг замирают над клавиатурой, а челюсти стискиваются в бараньем упрямстве. — От двадцать пятого. Даже по этой секундной заминке слышно, что крысёныш врёт. Проект правили уже чёртову прорву раз, новые цифры сыпались практически через день. — Ну что ж ты бреш... Обманываешь, — щурится Чонгук, — Небось от двадцать третьего отправил, да? — От двадцать пятого, — упрямо повторил референт и поджал губы в нитку. — В последнем как раз и была марка двадцать пять, — Чон поворачивается к директору, — Я перепроверил всё десять раз... Господин Ли разводит руками. — Что ж, будете в следующий раз проверять одиннадцать раз, — сердито выговаривает ему он, — И вообще, скажите спасибо, что заказчик перезвонил мне за уточнением. Закажи они бетон не глядя... Вы бы за всю жизнь не расплатились, господин Чон. Чонгук чувствует, как в груди поднимается удушливая горячая волна, а руки против воли сжимаются в кулаки. — Я бы не расплатился? — звенящим от напряжения голосом переспрашивает он, — Извините, конечно, господин Ли, но я не обязан расплачиваться за безалаберность Вашего секретаря. Он так всю фирму под монастырь подведёт. Директор шумно выдыхает через расширившиеся ноздри, как бык на корриде. — А Вы не заговаривайтесь, господин Чон, — раздражённо цедит он, — Директор здесь пока ещё я, а не Вы. Пожалуй, именно мне решать, кто и как работает. Он собирает рассыпанные по столу листки и стучит ими по столу, формируя стопку. — И чтобы впредь Вы были внимательнее, я выписываю Вам штраф. Уплатите потом в кассу. Если бы челюсть Чонгука не была прикреплена к черепу, она наверняка бы сейчас стукнулась о пол. — Штраф? — не веря своим ушам, шипит он. — Да, штраф, — раздражённо фыркает господин Ли, — Это Ваша непосредственная зона ответственности. Чтобы Вы... — Штраф за то, что этот слепошарый крот не видит, от какого числа документы нужно направлять заказчику? Мне? — Господин Чон... — Может, мне Вашего секретаря ещё с ложечки кормить и сопли ему утирать, если он до сих пор не понимает по календарю? Референт впивается в него своими горящими зенками исподлобья и зажёвывает нижнюю губу. Директор дёргает душащий его узел галстука. Он как-то даже тушуется, явно осознавая, что погорячился. Но положение вынуждает его держать марку и переть до конца, чтобы не показать и толики слабости перед подчинёнными. Уже менее надменным тоном он добавляет: — Всего тридцать тысяч. Не думаю, что это так ударит Вас по карману. Будете построже в следующий раз. А теперь идите. Чонгук понимает, что разговор окончен, а гнуть палку дальше значит зарывать себя ещё глубже. Начальство решило показать, кто тут батя — начальство показало. Но обида за такую махровую несправедливость не дала ему уйти, не оставив за собой последнее слово. — Я бы мог найти этим тридцати тысячам лучшее применение, чем платить за головотяпство Ваших родственников. Чонгук уходит, звучно хлопнув дверью. Даже жаль, что за эту дерзость его не уволят — опытные конструкторы на вес золота, за них держатся. Можно было бы показать зубы и хлопнуть дверью посильнее, уйдя в другую фирму... Но офис близко к дому, платят хорошо, а со своим отделом он сдружился ближе и теснее, чем с родным старшим братом... Чтоб они подавились своими тридцатью тысячами. По пути к своему рабочему месту Чон заглядывает в отсек, где сидят сметчики. — Ребзя, — окликает их он, — В "Дэлим" кто смету делал? — Ким, — отвечает ему Чеён, застёгивая сумочку и выключая рабочий комп, — Он ушёл уже. А что? — Не знаешь, он на какой бетон считал? — Знаю. Двадцать пятый. Ну вот. Сначала потеет конструкторский отдел, проводя сложные нагромождённые расчёты, за которые отвечает головой. Потом аккуратный и дотошный сметный отдел бережно расписывает цены за каждую заклёпку. А всё затем, чтобы потом пристроенный любимым дядюшкой секретарёныш пустил всю работу псу под хвост, ловко уворачиваясь от льющихся на головы бедных инженеров помоев. "Крыса", — злобно мелькает в голове. Большая пятница безнадёжно испорчена, а магия её разрушена одним ударом мерзкого голого хвоста. Спектакль окончен, нас всех тошнит.

***

— Интересно, насколько сильно должен проебаться Юджин, чтобы старик Ли хотя бы почесался? — со смешком вопрошает Юнги, посасывая острую куриную лапку. — Блин, я всегда считал, что он — мужик здравомыслящий, — качает головой Нам, — Вот что с людьми ебаное кумовство делает. Хосок делает крупный глоток и утирает пенные "усы" с верхней губы. — Может, его родственнички крепко так за яйца ухватили, — вклинивается он, — Что приходится терпеть эту бестолочь. Чонгук в разговоре участвует мало, больше прихлёбывает пиво и раздражённо крутит в пальцах нанизанный на красный верёвочный браслет бронзовый мун. Вокруг него — обычный пятничный вечер, как и все вечера до этого: в баре шум и гам, друзьям приходится перебрасываться репликами, переходя на повышенные тона, пиво рекой, всеобщее предвкушение всех прелестей завтрашнего похмелья... А в душу будто птица нагадила. Хотя, конечно же, не птица, а одна мелкая противная тварь с широко распространённой в офисной сфере мутацией — руками, растущими из жопы, и глазами, расположенными там же. — Даже если этот крысёныш самолично обрушит все двадцать этажей офиса дяде на голову, он ему разве что пальцем погрозит, — цокает языком Нам, провожая взглядом проходящую мимо официантку, у которой из-под подола юбки мелькала кружевная резинка чулка. — А хуле поделаешь, — разводит руками Хосок, — Нам остаётся только горячо молиться, чтобы этот чепух наработал себе какой-никакой стаж и отправился доводить до белого каления какие-нибудь другие фирмы. — Ага, отожми карман домкратом, — с досадой фыркает Чонгук, — Кому надо сниматься с тёплого местечка из-под дядюшкиного крыла? — Ну, дядюшка у него один, а нас — больше двадцати человек, — резонно замечает Мин, — При его талантах рано или поздно он успеет поднасрать всем отделам в той или иной степени. И тогда хочешь не хочешь, а придётся... С этими словами он отщёлкивает мелкую косточку обратно в тарелку с тонким намёком, куда следует пойти их общему врагу. — Ну, наш отдел он выбесил успешно, — хихикает Хос, — Сметный тоже. Остальные пока ещё держатся, но за этим племянничком дело не станет. Замолчав, старший Чон уставляется на выпавшего из разговора Намджуна. Проследив его взгляд, он перехватывает цель — ту самую официантку. Свою тесную юбочку та успела уже одёрнуть, но промелькнувшая резиночка осталась в качестве приятного воспоминания. Остальные парни тоже умолкают, таращась на Кима и давя расползающиеся ехидные улыбки. Лишь спустя секунд пять тот замечает повисшую над столом тишину. Он рывком разворачивается обратно, фыркает и трёт глаза пальцами. — Да-да, я... Я слушаю... — рассеянно бормочет он. — Слушает он, ага. Обоими ухами, — язвительно лыбится Хосок и отвешивает Наму лёгкий щелбан, — Кобелина ты эдакая. Ким пихает его локтем. — А ты не ревнуй, — парирует он, отхлёбывая пиво из своей кружки. — Нужен ты мне сто лет, фут-фетишист сраный, — фыркает Хосок, — Ты б, наверное, и на Юнги-хёна бы так же залип, надень он юбку и чулочки на подвязках. — Только через мой труп, — недобро зыркает в его сторону Мин. — Не искушай, хён, — морщит нос Хосок. — Нарываешься, пёс? — О-о, кого это у нас с одного бокала так унесло? Готов отстаивать свою мужскую честь в славном бою? — Да иди ты лесом, извращуга. Обменявшись колкостями и задиристо поиграв бровями, друзья вернулись к пиву и закускам. Нам бросает взгляд в сторону своей любимой официантки, но та, покачивая бёдрами, скрылась на кухне. Киму осталось только разочарованно вздохнуть. — Кстати!.. Внезапная пришедшая в голову мысль так припечатала Хосока, что тот поперхнулся пивом. Своё "кстати" он булькнул, ещё находясь губами в кружке. Закашлявшись, он мгновенно покраснел и еле отфыркался от полившегося не в то горло пива, пока друзья лупили его по спине и готовились делать непрямой массаж сердца. — Я в норме! — старший Чон выставил перед собой руку со вздёрнутым вверх указательным пальцем, — В норме. Отбой всем подразделениям. — Да ну тебя нахуй, — подорвавшийся было Юнги с облегчением опустился обратно на своё место, — Напугал, сука. — Потом штанишки поменяешь, — отмахивается Хосок, — У меня блестящая идея, как нам невозбранно наказать нашего крысёныша. — Надеюсь, идея не в том, чтобы заставить его захлебнуться пивом, — хмыкает Чонгук. — Не-не, — раскрасневшееся лицо хёна прямо-таки лучится ехидством, — Юнги-я подал мне замечательную мысль. Мин хмурит брови. — Так, если что, "замечательные мысли" пришли в твою голову, — подозрительно щурясь, цедит он, — Нехер мне тут. — Да погоди ты, — цокает языком Хос, — Давайте... Давайте его на сайте гей-проституток зарегаем? Выпалив эту фразу, он закусывает нижнюю губу и обводит взглядом сидящих вокруг парней. Скорость подгрузки новой информации у всех разная, особенно после возлияния пивчанским. Первым свой глупый "хихик" издаёт Намджун. — А что, — пожимает он плечами, — По-моему, норм идея. — Сомневаюсь, что на его кривой ебальник кто-то клюнет, — морщится Юнги, — Так себе затея, имхо. — Двое против одного, — Хосок воззрился на своего непосредственного начальника, — Что скажешь, Гук-и? Твой голос, как самого несправедливо притеснённого, идёт за два. Неужели не прищемишь крысёнышу хвост? Чонгук с сомнением кусает губу. Ярость ещё клокотала в груди непотушенным вулканом, но не растворённые ещё в пиве остатки разумной осторожности удерживали от этого отчаянного броска в пропасть. — Ну соглашайся же, — нога Хосока мелко подпрыгивает под столом от нетерпения, — Если хочешь, я предоставлю для дела собственный айпад. Тебе самому даже делать ничего не придётся! — Тогда на кой тебе моё согласие? — усмехается Чонгук. — Ну как же, — фыркает Хос, — За твою же поруганную тушку мстить будем. И вообще, когда обижают незаслуженно, что надо сделать? — Имеешь в виду, вернуться и заслужить? — поднимает бровь Чонгук. — Именно, — поднимает свою в ответ Хосок. Младший Чон прикрывает глаза и качает головой. — Эх, хрен с ним, — машет он рукой, — Да будет месть. Хос расплывается в улыбке и звучно шлёпает его по ладони. — Правильное решение, — одобрительно кивает он, — Юнги-я, не подашь мне мою сумку?.. — Не надо, — останавливает его Чонгук, — Раз месть за меня, с моего айпада её и вершить. Нам с улыбкой мотает головой. — Настоящий шеф, — хмыкает он, — Меня тревожит только, что мы уже порядочно пьяненькие. Не пожалеть бы наутро. — Да ну, брось, — отмахивается от него Хосок, пока Чон-младший копошится в сумке, — Этот племянничек всем уже как кость в горле. Не помешает его хотя бы разок по носу щёлкнуть, чтобы не мнил себя круче гор, прячась за дядюшкиной спиной. Пока склонившиеся над планшетом парни открывают браузер и ищут подходящие сайты, Нам заказывает всем ещё по пиву. Ненаглядная официантка, к его большому сожалению, была занята столиком на другом конце зала, и Киму оставалось только мечтательно вздыхать, оглядывая её ножки на высоких каблуках. Он думает про себя, что друзья просто ничего не понимают. При чём тут вообще какие-то там фетиши-хуетиши, когда ни у одного мужика нет ни таких безупречно красивых ног, ни такого грациозного умения гарцевать на таких высоких шпильках. Изящество, эстетика, линии и изгибы... А этим архаровцам лишь бы поржать. Как дети малые, ей-богу. — Во, вот этот, — Хосок тыкает пальцем в экран чонгукова айпада, — Выглядит стильненько. Пафос, ебать. — Сам ещё там зарегаться не захотел, эстет хренов? — поддевает его Юнги. Хосок игнорирует его вопрос, параллельно шарясь со своего телефона по соцсеткам Юджина и выискивая фоточку поинтереснее. — Блин, тут без регистрации не пускает, — говорит Чонгук, — Даже посмотреть не дают. Всё шито-крыто. — А хуле ж ты хотел, — задумчиво отзывается Хосок, — Как думаешь, Юнги-я, какая фоточка лучше: эта, где он на море, или в этих шортиках со Спанчбобом? — Лучше для чего? Чтобы поблевать? — морщится Мин, неохотно заглядывая в подсунутый ему под нос телефон, — Для этого больше подходит первая. Бля, плавки мокрые... Жопа будто в пакете целлофановом. — Отлично, наш главный специалист по жопам в пакете одобряет, — удовлетворённо кивает Хосок, — Намджун-и... — Доверюсь авторитетному мнению предыдущего эксперта, — Ким отшатывается, чтобы даже ненароком не зацепить взглядом изображение на экране, — Только не надо портить мне впечатление от красивых ножек той официантки. — А сколько ему лет? — вклинивается Чонгук, зависнув над формой регистрации, в которой требовалось указать дату рождения. — Недавно после института, — отвечает Мин, — Двадцать два-двадцать три, около того. Заполнив форму с общими данными и подгрузив найденную Хосоком фотку, они переходят на следующую. Вопросы в ней заставляют их начать хихикать, как малолетних дурочек, и краснеть пуще прежнего. — Воу-воу-воу, — оторопело тянет Чонгук, бегло пролистывая список, озаглавленный как "Предпочтения", — Ебать... На что люди только не дрочат... Любопытные моськи парней прижались к его голове с обеих сторон, жадно изучая печатные строчки. Помимо обычных "предпочтений", которые на любом порносайте находятся в категории "Популярное", находились весьма экзотичные, а то и откровенно мерзкие. По крайней мере, для не слишком искушённого обывателя. — Как думаешь, указать в его профиле "копро" — это уже слишком жёстко? — бормочет прямо в ухо младшему Хосок, — Или это, в принципе, то, чем он и так занимается? — Этим занимаемся мы, потому что жрать дерьмо приходится кому угодно, кроме него, — хмыкает Чонгук, медленно пролистывая список дальше. Даже Нам присоседился, силясь заглянуть в планшет и заценить, от чего так у друзей поскручивало лица. Чонгук положил айпад на стол, чтобы совещание было полным и всеобъемлющим. — "Фельчинг", — щурясь и едва не клюя экран носом, читает Мин, — Это что за хуйня? Когда Чонгук зачитал ему определение, его перекосило так, будто он заточил целый лимон в одну харю. — Чё-т меня уже тошнит, — сипло выдавливает он. — Ой, не строй из себя невинность, — морщит нос Хосок. — А ты в крайности не бросайся, — пинает его под столом Юнги, — Что у тебя за мгновенный разгон — от невинности до высасывая спермы из ануса за две секунды? — А ты погромче это скажи, — пиная его в ответ, цедит Хос, — А то тебя ещё не весь бар услышал. Мин замечает, как на них косится соседний столик, и невольно прикусывает язык. — "Бладплей", — понизив голос, проговаривает Чонгук, — "Блад" — это "нож" по-английски? — "Блад" — это кровь, — поправляет его Нам, — Некоторые торчат от кровопускания. — Себе или кому-то? — И себе, и... Кому-то. — Да ну нахер, — качает головой Чон, — Нам для поржать, а не для вуду-ритуалов... Что тут ещё есть... "Шибари", я думаю, можно. Завязать его — будет, как селёдка в сетке. — Ага, — хихикает Хосок, — "Уро" ещё добавь. — Серьёзно? — А почему нет? "Копро" мы же отмели. Только не говори, что не мечтаешь обоссать ему лицо. — Много чести, мечтать ещё об этом, — всхохатывает Чонгук, — Во, "римминг" — это как раз про нашего пациента. Задница дядюшки, должно быть, сверкает от его безупречной работы. — Сто процентов, — соглашается Юнги, — "Геронто" тогда добавляй плюсом. Давясь смехом, парни поочерёдно тыкают на строчки кажущегося бесконечным списка, собирая нерадивому секретарю некислое такое резюме. Получалось оно разносторонним и полным всякой экзотики, от которой в приличном обществе принято демонстративно фукать, драться на зонтиках и падать в обмороки. Если поначалу совесть слегка покусывала Чонгука, то сейчас пьяненькое веселье друзей и общая атмосфера кружила голову и заставляла забыть о том, что они все, вообще-то, уже взрослые, состоявшиеся и уважаемые дяденьки, служащие крупной строительной фирмы, а не подростки в самом цвете пубертата, уссыкающиеся при одном только звучании слова "многочлен". Хотя прямо сейчас старший конструктор Чон себя таковым и ощущал, открывая для себя дивный новый мир человеческих кинков и фетишей. Оказывается, он пропускал мимо себя очень много интересного, предпочитая по большей части классику, и потому рдел щеками, кликая на подсказки и вполголоса зачитывая определения новых, незнакомых ему слов и терминов. — Что насчёт "бдсм"? — палец Хосока зависает над одной из строчек списка. — Это где там всякие плётки, кляпы и ремни? — уточняет Чонгук. — Ну да, — усмехается Намджун, — Прикинь: этот додик с красным шариком во рту... — Фу, блядь, фу, нахуй, — Юнги энергично трёт пальцами виски, — Нам, ну вот зачем? — Блин, сорян, — виновато морщит нос Ким. — Что "сорян"? Вот спизданул, а у меня теперь эта картинка ебучая перед глазами. — Хе-хе, — ядовито изрекает Хосок, — Однозначно отмечаем. Он тыкает пальцем в кружочек списка. — Ну и хватит, пожалуй, — фыркает Чонгук, — Он у нас и так многостаночником получился. Хосок удовлетворённо кивает. — Прикинь, если бы он реально практиковал всё, что мы ему тут нажелали, — качая головой, говорит он, — У него бы в дупле говно вообще не задерживалось. Нам поднимает брови, глядя на старшего Чона. — Ты меня порой пугаешь, хён, — с нервным смешком говорит он, — Страшно подумать, что ты делаешь с теми, кто перешёл дорогу тебе самому, а не твоим друзьям. У тебя сейчас натурально кровавые зайчики в глазах прыгают. — Ну вот не переходи мне дорогу — никакие зайчики тебе страшны не будут, — назидательно замечает Хосок, отхлёбывая из своего бокала. Последним пунктом при создании анкеты был ценник на услуги. Угол рта Чонгук пополз в сторону в нехорошей усмешке. — Ну что? — интересуется Мин, — Во сколько оценишь свою месть, Гук-и? Улыбка Чонгука становится совсем уж плотоядной, когда он набирает нужное число. Тридцать тысяч. — Охо-хо, — Хосок хлопает его по плечу, — Красиво, брат, красиво. Заполнив последнее поле, Чонгук вздыхает. — Ну что? — решает напоследок увериться он, — Мы ведь не перегибаем палку? — По-моему, её достаточно перегнул шеф, когда впаял тебе штраф за чужие проёбы, — хищнически бормочет ему в ухо Хосок. Прямо как маленький дьявол, сидящий на плече и соблазняющий на всяческое грехопадение. Но соседнее плечо было пусто, и некому было остановить порядком захмелевшего Чонгука, вразумить его и призвать к отступлению. "Опубликовать". Перешагнув последний барьер в виде подтверждения через одноразовую электронную почту, парни заполучили в своё распоряжение полностью открывший им свои тайны сайт. Свежесвёрстанная анкета Юджина высветилась в разделе "Новые", и референт красовался в ней с фоткой с пляжа, "одобренной" Юнги. Под ней сайт предложил им списком "Похожее": анкеты со схожими тегами, вроде тех, что выбирали парни всем коллективом. — О, а этих бдсм-щиков тут навалом, — присвистывает Мин, — Неужели так много любителей опиздюливаться? — Явно больше, чем любой из нас может себе представить, — лыбится Хосок, пролистывая ленту и увеличивая изображение пальцами, — Тут и иностранцы есть. Вот этот кучерявенький... Из Канады, хах. — О-о, ну пустили козла в огород, — закатывает глаза Юнги, — Сейчас ещё себе присмотрит кого-нибудь. — Фу, какой ты гомофоб, — насмешливо поддевает его старший Чон, — А этот — японец... Тридцатник? Выглядит лет на десять младше. — Я начинаю подозревать, — с подозрением хмурится Нам, — Что эта твоя "замечательная мысль" — не более чем предлог для того, чтобы себе мужичка поискать. — Как начал, так и закончишь, — фыркает Хосок, — Гук-и, ну а ты-то чего молчишь? Сам-то что думаешь? — Насчёт?.. — усмехается Чонгук. — Насчёт местного контингента. А то с этими... боязливыми даже обсудить нечего. — Так со мной тоже вряд ли получится, — пожимает плечами Чонгук, — Я ж не по этим делам. — А я что, по этим? Тебя никто ебать их не заставляет. Можно же просто посмотреть... Ха-ха, бля, у этого ушки лисьи! Увидел бы его на улице — сто пудов за девчонку бы принял. Намджун перегибается через столик, заглядывая в экран. — Точняк, — задумчиво тянет он, — А может, это и правда... А-а, нет, парень. Если на обложке анкеты фотки стояли более-менее приличные, то внутри творился настоящий онлифанс. Со всякими шёлковыми платками, вуалями, полупрозрачными занавесками, с претензией на эстетичную эротику... Но местами она скатывалась в откровенный блядушник. — О, а вот и шибари, — Чонгук тыкает в очередную анкету, на которой красовался изящный юноша, от шеи до бёдер оплетённый толстыми чёрными шнурами. За шнуры были заткнуты кроваво-красные розы, а на глазах красовалась плотная тёмная повязка. — Эстет хуев, — хмыкнул Юнги, — Причём буквально — хуев. Пока их компашка потешалась над фотками, им принесли поднос с четырьмя кружками и сушёной янтарной рыбкой. — Прошу прощения за ожидание, у нас полная посадка, — лепечет запыхавшийся официант, — Закуска за счёт заведения. — О-о, шикарно! Хосок отвлекается от экрана. Пока парни помогают официанту сгрузить тяжёлые кружки на стол, Чонгук пролистывает ленту дальше. Взгляд цепляется за лицо, обрамлённое длинными чёрными волосам. Он прокручивает дальше, но неясная вспышка в мозгу заставляет его вернуться обратно. Чонгук возвращается. Парень на фото кажется смутно знакомым. Чон увеличивает изображение, рассматривая подробнее черты лица. Почему ему кажется, что где-то он определённо видел это самое лицо? Пока Хосок переругивается с Юнги и таскает из тарелки рыбные полоски, Чонгук лихорадочно перебирает в уме список своих знакомых. Список немаленький, но никто из его круга общения не подходит... Друзья, родственники, случайные знакомые, коллеги... Коллеги... Кол... Чонгук вглядывается снова. Осознание подкрадывается к нему со спины и бьёт по затылку медным тазом. Кажется, он знает, кто изображён на фото. — Что, Гук-и, присмотрел себе уже кого-то? — поддевает его Хосок, пододвигая к нему полную кружку. Чонгук бросает на экран планшета мимолётный взгляд и жмёт кнопку "Выход". — Обязательно, — как ни в чём не бывало язвит он, — Открываю рубрику "эксперименты". — Тогда попробуй того, что с лисьими ушками, — Хосок отхлёбывает из своего бокала, — Чисто для прикола. — Бляха, ты хоть Гук-и не втягивай в это дерьмо, — морщится Юнги, — Только пранков, вышедших из-под контроля, нам не хватало. — Какой же ты дед, хён, — насмешливо улыбается старший Чон, — Шаг лишний в сторону боишься сделать. — Зато ты, я смотрю, готовый на любой кипиш. — Ну не любой. Но грош цена той мужицкости, которую может пошатать разовое передёргивание на паренька с пушистыми ушками. Хёны пикируются, всё больше входя в раж, Намджун тщетно пытается их осадить, краснея, давя смех и оглядываясь на столики вокруг на греющих уши других посетителей бара, а Чонгук всё глубже погружается в свои мысли. Он не был уверен на все сто процентов, что парень на том фото — это именно тот, о ком он подумал, но на крепенькие восемьдесят — наверняка. Пожалуй, это едва ли не первая пятница, в которую он так страстно ждёт понедельника. Он должен убедиться, что прав, иначе спать нормально не сможет. Анкета осталась в заблокированном планшете. Она манила, звала, требовала, чтобы Чонгук посмотрел снова и ещё больше погряз в сомнениях... Остаток вечера друзья провели за выпивкой и бесплодными дискуссиями о том, насколько допустимо передёргивание на феминных мужчин, чем это отличается от передёргивания на маскулинных женщин и что о таких наклонностях говорит наука психология. Уже на улице Хосок с Юнги едва не подрались, споря о томбоях и о том, является ли тяга к ним латентным гейством. Чонгуку с Намджуном пришлось растаскивать их в разные стороны, пока те пугали своими воплями поздних прохожих. Впрочем, помирились они уже минут через десять, а по дороге в такси уснули, и Хосок звучно храпел на плече Мина. Перед сном Чонгук взял в кровать планшет и снова открыл запавшую в душу анкету. У него было много вопросов, но ответы на них он узнает только в понедельник.

***

До перерыва остаётся пара минут. Рука Чонгука на мышке замирает, а взгляд незаметно скользит над верхней кромкой монитора. В поле его зрения — выстроившиеся в ряд столы сметного отдела. Сметчики сосредоточенно стучат по клавишам, заполняя экселевские таблицы. Чеён шуршит бумажками и кусает губы в нетерпении — никак не может найти коммерческое предложение. Но не на ней сейчас сосредоточено внимание Чонгука, а на лице, завешенном густыми тёмными кудрями. Лицо прячется за ними и за допотопными очками в роговой оправе. Не получается прощупать его незаметно. Странно было бы подходить прямо к столу коллеги, с которым едва здороваетесь, и просто походя задирать ему чёлку. Да даже с хорошо знакомым коллегой такое вытворять странно. Но Чон не собирается бросать свою глупую затею, не зная даже, чем именно ему обернётся это знание. Уже дома он открыл ту зацепившую его анкету. Обнажёнки там не обнаружилось, но от того, что было надето на парне на фото, пот прошибал насквозь. Пользователь сайта, назвавший себя как госпожа Нуар, имел на своей страничке среднюю отметку в четыре целых девять десятых из пяти звёзд и входил в десятку популярнейших мальчиков. Одевался он под женщину: тугой шнурованный корсет, рваная короткая кожаная юбка с глубокими разрезами на бёдрах, длинные лаковые перчатки, чулки на подвязках и невероятной высоты каблуки, с которыми едва бы справилась даже бывалая стриптизёрша без опоры на шест. Образ завершался длинным париком. С первого беглого взгляда действительно можно было решить, что имеешь дело именно с "госпожой", а не "господином", но при более тщательно рассмотрении становились заметны широкие плечи, узкие бёдра, плоская грудь, а сорок третий размер ноги успешно скрашивался высотой подъёма платформы. Фотки, выставленные на сайте, были сделаны с нижнего ракурса с резкой перспективой. На одной из них "госпожа Нуар" восседал на полу на фоне чёрной драпировки, скрестив ноги в чулках и выставив одну вперёд. Сплошной восторг для фут-фетишиста. Взгляд парня показался Чонгуку горделивым, надменным, знающим цену и себе, и окружающим. Даже через фото ощущалось, что на тебя смотрит особа, по меньшей мере, царских кровей, по сравнению с который ты — червь, копошащийся в куче навоза. Пока Чонгук листал фотки, у него вспотели ладони. А описание под ними ничуть не облегчало его мучений: "Ты — большой начальник на своей очень важной работе? Тебя называют "боссом" и приседают перед тобой от страха и почтения? Ты вершишь судьбы людей и можешь рассыпать их в пыль? Тебе безумно надоела очередь из лизоблюдов, не смеющих сказать тебе ни слова поперёк? Хочешь почувствовать себя послушной собачкой и позволить другому решать за тебя? Хочешь почувствовать над собой власть кого-то сильнее себя? Госпожа Нуар воплотит все твои самые смелые фантазии". Из приведённого ниже списка услуг Чонгук понял, что парень, несмотря на свой феминный образ, позиционировал себя как абсолютного доминанта. В его сферу умений входили флагеляция (стегание по телу плёткой), шибари (Чонгук присвистнул), ролевые игры (сантехника вызывали?), воплощение фетишей, связанных с подчинением клиента в той или иной форме, и даже... целомудрие. Мозг Чона слегка коротнул, и он пошёл за определением в соседнюю вкладку. Оказалось, эта практика подразумевала сильное возбуждение без полового контакта и достижения оргазма. — Ну и нахер оно нужно? — задумчиво пробормотал под нос Чонгук, возвращаясь к анкете, — Какой смысл тогда вообще лезть в это болото? Хотя, ещё раз взглянув на фото с чувственно приоткрытыми губами и взглядом сверху вниз, он, в принципе, мог представить, как какому-нибудь "большому начальнику" могло приспичить поцеловать ножки такому... господину. Чонгук полез в отзывы, коих накопилась не одна сотня. Кошкозавр1999: "Самый незабываемый опыт в моей жизни. Рекомендую". Пиво_с_чесноком: "Отличный профессионал. Пять звёзд. Поставил бы десять, но некуда, а жаль". квадратный_н0лик: "Лучший анал, который у меня был. Мужики, кто переживает за своё очко — не бойтесь. Сделает всё по красоте". нечестивый_профитроль: "Кончал дальше, чем видел. Парень просто бомба. Такой актёрище пропадает". Министр_не_твоих_собачьих_дел: "Идеален для тех, кто хочет почувствовать себя жалкой мокрой сучкой. Ножки огонь. Прибор только большой, в жопу больно". штаныВполосочку: "Вызывал для супруги, разнообразить сексуальную жизнь. Оформил по полной и её, и меня. Пять звёзд". Чонгук уронил планшет на колени и уставился в пустоту охреневшим взглядом. Будь это просто рандомный мужик, которого он видит впервые, его бы даже не тронуло никаким образом. Похихикал бы и закрыл страницу с лёгким сердцем. Но он видел его. Он знает, как его зовут на самом деле. Знает, как он выглядит на самом деле, без корсета и парика. Ким, мать его, Тэхён. Служащий сметного отдела их фирмы, работающий на полставки всего три дня в неделю. И вот теперь Чонгук, заправленный охуенно ценными знаниями об альтер-эго своего коллеги, сидит и пялится на него поверх монитора. Если бы ему, не показывая фото, сказали бы, что один из сидящих в этом офисе работяг торгует телом, и попросили предположить, кто именно, о Киме он подумал бы в самую последнюю очередь. За исключением друзей, конечно. Просто Ким Тэхёна за его спиной, посмеиваясь, коллеги называли "молодым дедом", и отнюдь не из-за наличия у него внуков в столь цветущем возрасте. Он одевался, как самый настоящий дед. Мешковатые штаны в уродскую клетку, полосатые рубашки с латками на локтях, вязаные жилетки, очки эти... Он даже ходил как дед — горбился, шаркал ботинками, кряхтел, когда садился... Никто не обращал на него особого внимания. Ким Тэхён будто сам стремился слиться со стеной и отгородиться от внешнего мира стёклами очков и густой чёлкой, щекочущей кончик носа. Он почти ни с кем не общался, а с кем и общался — так только по работе. Никто не знал о нём практически ничего — из какой он семьи, есть ли у него девушка или жена, куда он ходит после работы, чем увлекается. Взгляды соскальзывали с него, и он жил в своём замкнутом мирке, один на один со своими мыслями... Но после лицезрения его анкеты Чонгуку так порвало шаблон, что он не мог думать больше ни о чём другом. И вот он таращится на то, как Ким Тэхён подшивает распечатанные ведомости, шмыгает носом и параллельно шарит в кармане под жилеткой в кошмарную жёлто-коричневую клетку, ища носовой платок, и просто не может поверить, что где-то там, за пределами этого офиса, для кого-то он — "самый незабываемый опыт в жизни". Чонгук оставлял себе небольшую вероятность того, что ошибся. Но вероятность эта уменьшалась тем скорее, чем дольше начальник конструкторского отдела пялился на сметчика. Форма его губ, породистый нос, рельефный профиль... Бляха, а ведь их "дед" нихрена не дед. Почему этого никто не замечает? Ладно Чонгук, он-то парнями и не интересовался, но женщин в офисе дохрена. Неужели никто, ни одна из них... — Хавать идём? Хосок врывается в его размышления с вертухи, буквально выдирая Чонгука из пучины его размышлений. Тот бросает взгляд на часы. Уже обед. — Не, сегодня не пойду. — Чего так? — Хосок удивлённо поднимает брови. Чонгук кривит рот. — Съел вчера что-то не то. Живот крутит. — Может, тебе за таблетками зайти? Какие надо? — Никакие. Само пойдёт. — Точно? — Абсолютно. Хосок пожимает плечами. — Ну, если что — обращайся. А если припрёт — освежителем после себя побрызгай в сортире. — Обязательно, — криво усмехается Чонгук. Ким Тэхён поднимается со своего места и, по обыкновению шаркая, зевая и почёсывая живот под вязаной жилеткой, направляется к кулеру с кружкой в руках. Чонгук следует за ним, стараясь придать выражению своего лица самый нейтральный и незаинтересованный вид. Убедившись, что коллеги вокруг заняты своими делами, он огибает кулер с другой стороны и опирается на баллон. — Привет, — небрежно бросает Чон, пока внутри всё прыгает от волнения. Тэхён даже глаз не поднимает. — Салют. Кипяток льётся в его кружку, а Чонгук кусает губы и гадает, как бы ему растормошить замкнутого Кима. — Эм... Это же ты считал смету для "Дэлим"? — наконец находит он нужную ниточку. — Угум, — так же бесстрастно кивает Тэхён, шмыгая носом. Отлично. — По новым же расчётам, от двадцать пятого? — Угум. "Да чтоб тебя. Как с дверью разговаривать", — с досадой думает про себя Чон, но продолжает: — Ну вот. А я доказывал старику Ли, что это Юджин проебался и отправил не те доки... Вот же ж сволочь жопоглазая... — Да, я слышал. Тэхён забирает кружку и собирается отчаливать обратно на своё место. Чонгук, чувствуя, что рыбка уплывает из его сетей, решается на рывок — делает широкий шаг вперёд и буквально врезается грудью в эту кружку с кипятком, будто бы ненароком, по неуклюжести. Горячая вода брызгает ему на рубашку, неприятно укалывая кожу под ней. Чон ахает. — Боже! — Тэхён поднимает взгляд и уставляется дикими глазами на расползающееся по ткани мокрое пятно, — Прости, пожалуйста! Обжёгся? И... Он наконец-то поднимает лицо на Чонгука. И тот мгновенно забывает и об ожоге, и о неприятно липнущей к коже рубашке. Это действительно он. Все сомнения рассыпались прахом при одном только взгляде. Госпожа Нуар и сметчик Ким Тэхён — это один и тот же человек. — Да ничего страшного, — нарочито беззаботно отмахивается Чонгук, накрывая мокрое пятно ладонью и не сводя глаз с лица, тщетно прячущегося за очками в роговой оправе, — Не горячо совсем. Уже остыло. Уголки губ Тэхёна дёргаются в виноватой полуулыбке, прежде чем он поворачивается и шаркает к своему месту. А Чонгук так и остаётся стоять у кулера, переваривая ситуацию. Подумать только — вот этот вот угрюмый дед, вот этот молчун, из которого каждое слово нужно тянуть клещами... Этот человек ставит других мужиков на колени, заставляет их чувствовать себя "жалкими мокрыми сучками" и целовать ему ноги, подчиняет себе и заправляет им в зад... И хоть Чонгук убедился, что это точно то же самое лицо, эти две картинки упорно не накладывались друг на друга. Но тут в памяти всплывает комментарий: "...Такой актёрище пропадает". Кажется, в этом и есть вся разгадка. И какой же из этих двоих — настоящий Ким Тэхён?