Никто не узнает

Наконец-то наступает зима. Холодный воздух ударяет Сиына в лицо, как только он выходит на улицу. Сегодняшний день вполне обычный, почти как любой другой – учеба, учеба, учеба. Никто его не беспокоил и даже не пытался заговорить. Все хорошо. – Ты так простудишься. Сиын сначала чувствует, как вокруг шеи обматывается шарф, и только потом видит лицо человека, который это делает. Ан Сухо. – Я в порядке, – отвечает Сиын, пытаясь снять шарф. Он мягкий и пахнет им. Сухо всегда к нему добр, но Сиын полагает, что, наверное, он чувствует обязанным так себя вести, потому что Сиын лучший друг его младшей сестры. Сухо ловит руки Сиына в свои, не давая ему снять шарф. – Ёнъи меня убьет, если я позволю тебе вот так ходить по холоду, – улыбается Сухо. От этого зрелища внутри Сиына разливается тепло. – Тогда она может прийти и отдать мне свой шарф, – тон Сиына холоден, как воздух. Ёнъи не стоит заставлять Сухо что-то делать вместо себя. Так или иначе, с Сиыном все в порядке. Он снова собирается снять шарф и вернуть его, когда подходит друг Сухо – Бомсок. Сухо закидывает руку ему на плечо, и Сиын чувствует укол в сердце, который пытается игнорировать. – Вот, забери его обратно, – но слова остаются без внимания. Сухо и Бомсок уже уходят. Он смотрит им вслед, чувствуя себя по-идиотски с этим шарфом в руках. Вместо того, чтобы пойти после школы домой, Сиын решает зайти к Ёнъи. Она болеет, и он хочет ее проведать. И заодно воспользоваться этой возможностью, чтобы вернуть шарф Сухо. Ничего особенного. По дороге Сиын заходит в аптеку, а потом идет в квартиру, которую теперь знает, как свои пять пальцев. Они с Ёнъи познакомились два года назад, когда она наступила Ёнбину на ногу и плюнула в него за издевательства над Сиыном. Это стало началом первой настоящей дружбы Сиына. Когда она обнаружила, что ее новый лучший друг практически живет один, она стала постоянно приглашать его к себе. Так ее бабушка и Сухо тоже стали частью его повседневной жизни. Ничего удивительного, что бабушка открывает дверь в считаные секунды. Она тепло улыбается Сиыну и как обычно спрашивает, как прошел его день. Поначалу он чувствовал себя странно, когда взрослый проявил к нему настоящий интерес, но теперь более или менее привык. Он пожимает плечами, не спрашивая, тут же отправляется мыть посуду и рассказывает ей о предстоящем экзамене. Она внимательно слушает, пока готовит горячее. – Ты останешься на ужин? – как и всегда спрашивает она. Сиын знает, что на самом деле это не вопрос и отказаться нельзя. Он кивает, вытирает последнюю тарелку, берет пакет и, извинившись, идет в комнату Ёнъи. Прежде чем войти, он стучит в дверь один раз, а затем дважды. Енъи сидит на кровати, окруженная использованными салфетками, на ноутбуке на паузе фильм. Сиын при виде этого зрелища с отвращением морщит нос. – Ты выглядишь жалко, – говорит он вместо приветствия. Ёнъи наконец смотрит на него покрасневшими глазами. Она похожа на зомби. Сиын не двигается ни на дюйм, внезапно пожалев о своем решении. Он не хочет заболеть за несколько дней до экзаменов. Особенно учитывая его слабое здоровье, которое он презирает больше всего на свете. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает она вместо того, чтобы дерзить в ответ, как обычно. О да, она очень больна. С того места у двери, где он стоит, Сиын кидает ей пакет из аптеки. Возможно, он слегка переборщил, когда покупал лекарства, но это такие пустяки, если его подруга сможет почувствовать себя лучше. Она ошеломленно смотрит на него, а потом открывает пакет и смеется над тем, что он набит под завязку. – Я всего лишь простудилась. Я не умираю! – ее смех переходит в кашель, и она тянется в пакет за лекарством. – Но спасибо. Она улыбается ему между приступами кашля. Сиын стоит, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Ему интересно, дома ли Сухо или все еще на подработке? Он задается вопросом: стоит ли спросить? – Я знаю, что ты боишься заболеть, – наконец говорит Ёнъи после приема лекарств. – Не волнуйся, я понимаю. Сухо дома, если вдруг хочешь потусоваться в его комнате. Впечатляет, что она всегда знает, о чем думает Сиын. Иногда он подозревает, что она может читать мысли. Это предположение заставляет его вздрогнуть. Будет лучше, если она останется несведущей в некоторых вещах. – Хорошо, – кивает он, в последний раз взглянув на лучшую подругу, прежде чем развернуться и выйти. Она уже сняла фильм с паузы. Сиын несколько раз бывал в комнате Сухо. Когда он приходит, они часто тусуются втроем до тех пор, пока не становится поздно или пока их не зовут ужинать. Сухо старше их всего на год, и брат с сестрой хорошо ладят. Сиын чувствует, как потеют ладони, когда он подходит к приоткрытой двери. Он слышит голос Бомсока еще до того, как подходит вплотную. Его захлестывает волна разочарования от мысли, что они не останутся наедине. А еще потому что он, похоже, не очень нравится Бомсоку. Рука Сиына зависает над дверной ручкой, но тут резко открывается дверь. Сухо, слишком увлеченный разговором с Бомсоком, не замечает его, из-за чего они сталкиваются. Сухо ловит его за запястье, чтобы не дать упасть, и быстро извиняется. Они обмениваются неловкими взглядами, и Сиын смущенно отводит глаза. – Я собираюсь принести попить, хочешь чего-нибудь? – Сухо улыбается, снова возвращаясь в приподнятое настроение. Сиын качает головой, и Сухо быстро уходит. Сиын несколько секунд смотрит на Бомсока. Тот сидит там, где обычно сидит он – на кресле за столом. В итоге Сиын устраивается на полу среди кучи, как он надеется, чистой одежды. Никто из них не пытается заговорить, оба ждут возвращения хозяина комнаты. Они слышат его еще до того, как он входит. Сухо кричит Ёнъи, что если она тоже хотела пить, ей следовало попросить раньше. – Откуда я могла знать, что ты собираешься на кухню? – кричит она в ответ простуженным голосом. Сиын бросается, чтобы открыть дверь для Сухо – как он и думал, его руки заняты. Тот благодарно улыбается, а затем несколько секунд пристально смотрит на Бомсока. И хмурится, пока расставляет на полу банки. – Почему ты здесь сидишь? – ворчит Сухо на растерянного Бомсока. А потом подходит и начинает теснить его, придерживая за плечи, пока тот не садится на кровать. – Ты сел в любимое кресло Сиына! Сиын замирает, и в сердце снова разливается это глупое тепло. Он запомнил. Он беспокоится. Он не двигается, пока Сухо не встает позади и, нежно придерживая за плечи, не заставляет его сделать шаг вперед и усесться в кресло. Он пытается игнорировать, как пристально на него смотрит Бомсок. – Итак, что привело тебя в комнату хёна? – спрашивает Сухо, найдя место на полу, где можно сесть. Все его внимание сосредоточено на нем, и Сиын не может сдержать легкий румянец, окрашивающий щеки. Он это ненавидит. – Не хочу, чтобы Ёнъи меня заразила, – признается он, отводя взгляд, смущенный таким пристальным вниманием. Сухо понимающе кивает. Он знает о здоровье Сиына, но никогда не комментирует. В отличие от всех остальных в школе, кто пытается его доставать. – Я здесь, чтобы тебя защитить, – улыбается Сухо, но потом меняет тему, переключая внимание на своего друга. В основном они говорят о вещах, которых Сиын не понимает, например, о людях, которых он не знает или о спорте. Время от времени Сухо пытается вовлечь его в разговор, но ему приятнее просто слушать. Позже к ним присоединяется Ёнъи, выглядящая так, будто пришла прямиком из ада. Она мало ест и мало разговаривает, что для нее очень несвойственно. Сиын предполагает, что завтра она в школу тоже не придет. Когда они заканчивают есть и убираться, на улице уже темно. Перед сном бабушка целует всех в щеку. Сиын машет рукой на прощание своей лучшей подруге, и она уходит обратно в спальню. Он просматривает расписание автобусов, надеясь, что хотя бы один еще ходит. – Что ты задумал? – спрашивает Сухо, остановившись позади Сиына и смотрит в его телефон. – Смотришь автобус? Зачем? Сиын изо всех сил старается не выдать никакую реакцию на близость. Он поворачивается в его сторону, почти сталкиваясь с Сухо нос к носу. Неужели он все это время был так близко? Ни один из них не шевелится. Сиын разрывается между желанием сократить дистанцию и убежать куда подальше. Он не делает ни того, ни другого. Вздохнув, он делает небольшой шаг в сторону. – Потому что мне нужно как-то добраться домой. Настает очередь Сухо вздыхать. Сиын пялится на него, смущенный его раздраженным выражением лица. – Но я отвезу тебя домой. Это вообще не вопрос, даже не обсуждается. А как же Бомсок? Вопрос горит на языке, но он его не задает. Ему не приходится этого делать, потому что Сухо хлопает своего друга по плечу и желает ему благополучно добраться до дома. Сиын чувствует какое-то извращенное удовлетворение. Но не признается в этом даже самому себе. Это просто подло. Бомсок ничего не сделал, кроме того, что является самым близким другом Сухо. И, может быть, он часто пристально смотрит на Сиына и случайно толкает его, но все не настолько плохо, чтобы Сиын на него злился. Или он просто пытается себя в этом убедить. Они молча подходят к той стороне здания, где припаркован мотоцикл. Сухо отдает ему свой единственный шлем и, не дождавшись реакции Сиына, выхватывает его из рук и сам надевает ему на голову. Сиын чувствует, что вот-вот потеряет сознание, если Сухо продолжит так тепло ему улыбаться. – Ты такой милый, знаешь? – говорит Сухо, отворачиваясь. Сиын почти уверен, что не должен был этого услышать. Он вздрагивает от холодного зимнего воздуха и вдруг вспоминает, что забыл вернуть Сухо шарф. Он открывает рюкзак, достает его и протягивает Сухо, который уже ждет на мотоцикле. Сухо берет шарф и снова обматывает его вокруг шеи Сиына, как и раньше. – Не можешь сам его надеть? Нужна помощь хёна, а? – шутит Сухо. Сиын закатывает глаза, притворяясь, что его это не задевает. – Бери себе. Если мне понадобится шарф, я стащу у Ёнъи. Сухо очень осторожно обматывает шарф вокруг его шеи, как будто боится, что если он сделает это неправильно, Сиын замерзнет. Его руки задерживаются на куске ткани чуть дольше, прежде чем он откашливается и отворачивается. Сиын, не теряя времени, садится позади, счастливо пряча свое покрасневшее лицо. Руки Сухо на ощупь находят руки Сиына, он берет их и засовывает в карманы своей ветровки. – Так ты не замерзнешь, – оправдывается он. Сиын не жалуется. В конце концов, он всегда должен слушать своего хёна. Они останавливаются на парковке перед жилым комплексом Сиына, и только тогда Сухо снова заговаривает. Он непринужденным движением снимает с Сиына шлем, как будто это самая естественная вещь на свете, и спрашивает, как он завтра будет добираться до школы. Сиын думает, что это странный вопрос, потому что Сухо, скорее всего, знает ответ. И все же он решает ответить. – Я поеду на автобусе. Сухо улыбается. Да, он определенно знает. – Поскольку Ёнъи не пойдет в школу, я за тобой заеду, – говорит он так, словно это не обсуждается. Лицо Сиына не меняется, остается отстраненным, но внутри вспыхивает волнение. – Я рано прихожу в школу, это не вариант. Он думает, что Сухо сдастся, но следовало догадаться, что ничто не изменит его решения. Сухо снова улыбается и прочесывает пальцами волосы Сиына. – Я знаю. Буду к 6:30, тебе лучше быть готовым! Он опускает руки, выпутывает пальцы из его волос и машет рукой на прощание, оставляя ошеломленного Сиына позади. Сиын прикладывает ладонь к груди и еще долгое время после того, как Сухо уехал, чувствует под ней сильные удары сердца.