В четыре руки

Что бы ни случилось, солнце всегда здесь,

и оно всегда выйдет и засияет снова.

The_13th_battalion

«Breaking and Entering Apartments, Hospitals, and Hearts with Naruto Uzumaki»

°

24 апреля 2023

Четырнадцать миллионов шестьсот пять возможных вариантов будущего — четырнадцать миллионов шестьсот чертыре способа проиграть. И лишь одна… Лишь одна возможность победить. Чуть больше семи миллионых процента — поговорим о шансах. Он чувствовал металлический вкус крови на языке; ощущал, как пепел и пыль, витающие в воздухе, щекотят ему нос. Он чувствовал, что его сердце замедляется, ударяя по клетке из рёбер всё реже и реже; буквально всем телом ощущал приближающийся холод, пусть и подходящий не особенно тёплой в этом году весне, но совершенно не сочетающийся с пылом сражения и огнём пожара, окутавшего комплекс. Камни Бесконечности — разноцветные волшебно-инопланетные побрякушки — всё продолжали шептаться о чём-то. И он — тот, кто никогда не хотел находиться так близко к ним; тот, кто держал их сейчас; тот, кто никогда не желал слышать их шипящие, рычащие, стрекочущие и пищащие голоса — слышал их. Он слышал внеземные колдовские стекляшки; то прекрасно понимая английскую с разными акцентами и китайскую речь; то узнавая слова из норвежского, датского, шведского или исландского языков; то вырывая из разговора тибетские и непальские напевы; то и вовсе теряясь в незнакомом звучании, судя по всему, инопланетной речи. А Камни всё говорили и говорили, заглушая задушенный слезами голос Питера, с лёгкостью перекрикивая шёпот Пеппер и всхлипы Роуди, усмиряя даже звон и шум в ушах. Они продолжали говорить; всё никак не отпуская его; не позволяя ему в последний раз услышать тех, кого он любил; держа его в своём мягком, но но всё же плену — холодном и одиноком. Боль, что раньше пронзала его руку, распространяясь по телу, как яд по венам; боль, которая раньше казалась нестерпимой; боль, что была намного сильнее всего, что он когда-либо испытывал — отступала. Как волны постепенно отходят от берега во время отлива, боль медленно покидала его, сменяясь таким желанным оцепенением, но оставляя наедине с нежеланными, такими громкими и пугающим голосами. Он умирал. После всего, через что он прошёл, после всего, что он сделал, чтобы дойти до этого момента, он умирал. Он умирал, чтобы остальные жили; он умирал, а они оставались в живых, оставались на этой маленькой голубой планетке, которая неслась в космосе, кружась вокруг жёлтого карлика. Он умирал и считал это вполне честной сделкой. Но всё же… Всё же… Он хотел кричать, ему нужно было — необходимо — закричать. Он хотел, так хотел, не отомстить за Землю и миллиарды погибших в момент первого щелчка, а защитить их. Он желал, чтобы Вселенная была в безопасности с самого начала, а не просто оказалась окутана шлейфом из пуль и заклинаний в конце — когда было уже поздно. Ему хотелось бы увидеть свою семью снова целой, хотелось бы снова спокойно поговорить с друзьями без нависающих над миром потерь и горя. Он хотел жить ради своих родных и близких, а не умирать за них. Но было слишком поздно — история никогда не терпела сослагательного наклонения. Всё было так, как было. Он оборвал свои мысли, не смея гадать, что было бы если. Слишком опасно было загадывать желания, когда Камни Бесконечности, со всеми их невозможными возможностями, со всем их своенравием и со всем их осквернённым за миллиарды лет существования в мире умом всё ещё находились у тебя в руках. Он закрыл глаза, перестав теперь не только слышать окружающий его мир, но и видеть его. Он закрыл глаза, слыша и чувствуя под кожей жужжание шести разноцветных побрякушек: реальности, принесённой Тором и Ракетой из Асгарда 2013 года; силы, украденной Роуди и Небулой из 2014; души, ради которой Романофф пожертвовала жизнью в 2014; времени, принесённого Халко-Беннером из 2012; разума и пространства, украденных у Гидры и Мстителей в том же году. Он закрыл глаза, убаюканный гулом колдовских внеземных стекляшек, и снова открыл их, разбуженный, словно вторым будильником ранним утром, ярким светом. Всё вокруг вихрилось зелёным и оранжевым, красным и синим, жёлтым и фиолетовым. Не было ни одного клочка пространства вокруг него, который не светился бы одним или несколькими цветами Бесконечности. То, что происходило вокруг него, было похоже на красочное представление, устроенное Стивеном, когда он объяснял им с Питером, что же такое Камни Бесконечности; но, в отличие от того мирного момента, то, что происходило вокруг него, никому не подчинялось и никем не контролировалось. Или мир, или он сам — или, быть может, они оба — кружился. Точно карусель, раскрученная слишком сильно, мир продолжал вертеться и кружить его, никак не замедляясь. Не существующий Творец словно всё не мог решить, куда же отправить этого несчастного смертного, который жил будто второсортный злодей, а умер, точно глупый герой. Если бы он мог, он бы поставил на ад — всё же плохого в его жизни, по его собственным ощущениям было больше. И как бы он ни старался, как бы ни стремился исправить свои поступки или хотя бы перекрыть их чем-нибудь хорошим, у него никогда не получалось — что бы он ни делал, всё равно он оставался скорее злодеем, чем героем в глазах землян в целом и ЩИТа с Мстителями в частности. Он всегда был «Железный человек — да, Тони Старк не рекомендуется». Ух ты, оказывается это всё ещё расстраивало его, даже после всего того, через что он прошёл. Цвета перемешивались, сливаясь в единые белые, будто бы созданные из чистого, только что выпавшего снега, стены. Стены отодвигались от него, словно отброшенные от него действием центробежной силы, и мир постепенно начал замедляться. Несуществующий Творец похоже наконец-то сделал свой выбор.

°

5 мая 2012

Мысль о том, что ад существует, приходила в голову Тони и раньше. Существовали скандинавские Боги, по всему космосу были разбросаны камешки, обладавшие властью над физическими и метафорическими понятиями и способные уничтожить Вселенную; настоящих взаправдашних Титанов убило перенаселение; и, кто знает, что ещё находилось в самых далёких — скрытых во тьме или хорошо освещённых, объятых пожарами или окутанных льдами — уголках вселенной. Так что, да. Тони допускал мысль о существовании ада. — До свидания, мистер Старк, — с доброжелательной улыбкой попрощался Капитан-чёртова-Америка, прерывая рукопожатие. — Ещё раз простите, что отклонил Ваше предложение переехать в Башню, — продолжил он, то ли не замечая состояния своего собеседника, то ли интерпретируя его по своему. — Но я хотел бы, чтобы у меня было своё собственное пространство, принадлежащее только мне. Он просто не ожидал, что ад будет так похож на раннее солнечное утро следующего после вторжения читаури дня. — Всё в порядке, — ответил он на автомате, привыкший уже вести себя так, словно у него нет никаких проблем. — Но учтите, что предложение было единоразовым, мистер Роджерс. Стив звонко рассмеялся, не слыша в словах «парня в бронированном костюме» угрозы и воспринимая происходящее, скорее, как очередную шутку. В конце концов, как мог кто-то, тем более сын Говарда, отказать Капитану Америки? Тони посмотрел наверх — туда, где несколько секунд назад исчезли братья-асгардцы — и не мог не поморщиться от яркого света ещё не взошедшего до конца солнца. Небо было таким же ясным, каким он его помнил, а на земле перед ним так же, как он помнил, не было ни следа — только целая плитка, с которой перемещение с помощью тессеракта сдуло всю пыль. Он сравнивал и сравнивал, и хотя всё выглядело точно так, как он помнил, что-то было явно не так. И этим «чем-то» был сам Старк. Он по-другому ответил Роджерсу; он слишком долго стоял на месте, не донимая агентов и позволяя им спокойно уехать; он не торопил Брюса, подначивая поскорее вернуться в Башню; он вообще не предложил подвезти Брюса. — Ты серьёзно? — донёсся до него сквозь плотную дымку мыслей знакомый голос. — То, что ты сказал Стиву? — Вполне, — рассеянно протянул Тони, всё же опустив голову и сосредоточив взгляд на Беннере, который был, очевидно, не тем «доктором Халком», которым был в будущем, а обычным — насколько это вообще возможно — мужчиной. — Я пустил вас всех переночевать в моём доме, потому что это была чрезвычайная ситуация, — он нахмурился серьёзно, нервным жестом потерев левое запястье. — Но я не собираюсь держать двери своего безопасного места открытыми для тех, кто изначально отверг моё предложение. — Справедливо, — неловко заметил учёный, опустив глаза в пол. — Но ты же согласился Брюс, — отмахнулся Старк от переживаний своего всё ещё, несмотря на всю их долгую и немного странную историю, друга. — К тебе это не относится. Халко-Беннер был… Его нельзя было с такой лёгкостью назвать другом. Тони не понимал, как Брюс мог так поступить с другим парнем, как он мог буквально убить и его, и себя, чтобы получить «идеальную» смесь из них двоих. Он пытался, правда. Он спрашивал, но даже сам доктор Халк не помнил, как ему в голову взбрела такая мысль, не помнил, как именно он это сделал. Так что нет, то, что осталось от Беннера в 2023 году не было бы желанным гостем в Башне Старка, но Брюс из 2012 — милый кудрявый учёный, обожающий фиолетовые рубашки, нервным тиком которого было протирать очки ближайшим кусочком ткани; человек, который ещё не успел сделать ничего плохого лично Тони — был. — Ты не против тогда будешь, если я приеду не сейчас а к вечеру? — неуверенно спросил Беннер, сняв очки, оглядевшись и, не найдя ничего, что можно было бы использовать, как салфетку, нацепив их обратно на нос. — Хотелось бы погулять по Нью-Йорку, убедиться… — Убедиться, что Халк не совершил чего-то непоправимого? — понимающе кивнул Старк. — Не против. Заодно посмотри, где нужна помощь, — он взял сумку Брюса и и закинул её на заднее сидение своей машины. — И что ты сделаешь, когда узнаешь? — Я не Мститель, помнишь? — невесело усмехнулся Тони. — Я предпочитаю защищать и помогать, — он с удивительной лёгкостью, давно уже ставшей такой далёкой, запрыгнул на водительское сидение, перемахнув через дверцу, привычно скрывая под слоем эксцентричности собственную уязвимость. — Именно этим я и собираюсь отныне заниматься. Он завел машину и нажал на педаль газа, выкручивая руль и неспешно сворачивая на трассу, успев даже помахав Беннеру. Негромко рычание двигателя успокаивало, но не настолько, чтобы Старк просто взял и отпустил. Крепко сжав в руках руль, он снова повернул, чтобы добраться до Башни — до дома. Тони умер — в этом не было никаких сомнений. Но вот он здесь, практически медленно едет по почти пустым дорогам, не выжимая газ в пол, потому что это не нравилось Стивену, и сосредоточив своё внимание на вождении. Тони умер, но вот он уже успел изменить день, даже не попытавшись сохранить будущее неизменным. То будущее, ради которого он, Небула и Мстители путешествовали во времени; то будущее, ради которого Стрендж страдал, проживая один за другим миллионы вариантов, проигрывая раз за разом; то будущее, ради которого Старк и умер. Он ударил по рулю и поморщился, зная, что это и то, что он отвлёкся от дороги не понравилось бы волшебнику, но снова ударил по рулю с ещё большей силой. Потому что это больше не было важно, не так ли? Потому что у Тони больше не было друга Стивена, с которым они случайно столкнулись в магазине, и который не особо любил ездить на машинах, напрягаясь, каждый раз, когда садился в авто, даже после всей той колдовской фигни, что с ним произошла. Потому что у Тони больше не было сына Питера, так и норовящего попасть в неприятности, не было дочери Пятницы, слишком дерзкой ради её же блага. Если он правда оказался в прошлом, то у него снова был Джарвис, снова была Ю, но он не хотел обменивать жизни, не хотел. Он устал, так устал. Он не хотел снова, в который раз уже терять. Он надеялся, так эгоистично надеялся, что на этот раз терять будут другие что на этот раз плакать, стоя или сидя перед могильным камнем, будет не он, что на этот раз не ему придётся прятать фотографии и все вещи, что могли случайно напомнить о потере. «Старки сделаны из железа» — говорил маленькому Тони его отец, и он верил. Но взрослый Тони — тот, кто называл себя Железным человеком — научился за годы и понял, что в этом плане он явно с семьёй своей не сочетается. Слишком чувствительный, слишком любящий… Слишком нежелезный, слишком человек. Он оторвался от своих мыслей, снова посмотрел на дорогу и резко ударил по тормозам. На трассу — слава всем Богам, пустую, не считая его собственной машины — вышел, абсолютно не замечая опасности, молодой мужчина. Мужчина с затуманенным взглядом зелёно-голубых глаз, растрёпанными волосами, седыми висками и двухдневной щетиной. Старк остановился в нескольких сантиметрах от него и выскочил из авто, с трудом успев подхватить упавшего навзничь мужчину.