В четыре руки

Но я люблю его.

Я могу и буду сжигать ради него мир.

Засыпать землю твоим пеплом не так уж сложно.

Так что держись от нас подальше.

Не смей снова вставать между нами.

Madarmy

«What loyalty means»

°

5 мая 2012

Он — Стивен, его звали Стивен — снова не знал, где он. Снова он не мог определить где верх, а где низ. Снова он просто висел в воздухе, не зная, не понимая, как сдвинуться с места. И это после того, как он почти поймал своего «другого»! Он был так близко, так близко к тому, кто был его, но теперь снова застрял, снова не мог просто пойти и найти тех, кто принадлежал ему! Стрэндж просто хотел схватить их и никогда больше не отпускать, хотел защитить их и не позволять им уходить от него: не позволять исчезать в белом холоде под сияющим небом, не позволять им замирать в пыли и грязи, не позволять им кланяться на прощание, не позволять им плакать, когда он творит какую-то красивую рыжую магию Но теперь он даже не был в том мире, куда его выгнал зелёный. Теперь всё вокруг Стрэнджа казалось одновременно очень знакомым ему и совершенно неизвестным. Теперь вокруг него был всё тот же мир: всё те же высокие здания, всё те же дороги для шумных страшных штук, всё те же напуганный и уставшие люди. Теперь, когда вокруг него был всё тот же мир, но он сам как будто бы больше не был его частью, он снова не знал, что делать. Сначала его выгнал зелёный — Стивен до сих пор не мог понять, что именно он сделал, раз так разозлил хозяина своего прошлого места — а теперь его, похоже, не хотел видеть и хозяин нынешнего места. Но почему? Потому что он хотел поймать своего «другого»? Или, быть может, из-за того, что зелёный рассказал ему о Стрэндже? Неужели хозяин нового места узнал о нём что-то настолько нехорошее, что теперь собирался запретить ему передвигаться по миру и даже видеть своих «других»? Или, может, он просто не хотел, чтобы Стивен, которого уже однажды выгоняли, находился в его месте? Может, он, не зная точно, за что конкретно его выгнали, не хотел, чтобы Стрэндж что-нибудь испортил или сломал? Он хотел бы знать, почему зелёный выгнал его, чтобы пообещать хозяину нового места, что он больше не будет этого делать. Стивен был грубым и обидел его? Тогда отныне и навсегда он будет таким вежливым, насколько это вообще возможно. Стивен должен был молчать? Тогда, начиная с этого момента, он больше никогда не произнесёт ни одного слова. Или, возможно, Стивену нельзя было задавать вопросы? Тогда с этой самой секунды он больше никогда не усомнится в целях или методах хозяина этого места. Тогда с этой самой секунды он больше никогда не усомнится в том, на правильном ли он месте. Он не знал правил нахождения в этом новом мире, но он бы поклялся в том, что будет их соблюдать, лишь бы ему позволили снова быть там и передвигаться. Хотя… Хотя если подчинение привилам значило, что он больше не сможет видеть своих «других»… Что ж, тогда он отказывался. Он был готов даже пойти против хозяина этого нового места, был готов даже снова пойти против зелёного — хотя зелёный и был его… Его дорогим кем-то — он был готов на всё, если это значило, что он будет со своими «другими». Но для того, чтобы встретиться с ними, ему нужно было, необходимо было двигаться: двигать ногами по серым дорогам для быстрых страшных штук, махать руками, чтобы не упасть… Делать хоть что-нибудь, а не просто висеть снова в воздухе! Место, в котором он находился — мир, но не совсем мир — внезапно дрогнуло, и Стивен закрыл органы зрения специальными складками кожи и сморщил орган обоняния, повторяя за одним из его «других», не желая сейчас ни с кем общаться. Ему нужно было вырваться, а не болтать. Ему нужно было понять, как опуститься к земле, как снова почувствовать ту силу, что была у него под кожей и заставляла чести его тела подчиняться его желаниям. — Мистер Стрэндж? — осторожно позвал его знакомый женский голос, и перед ним заплясали оранжевые искры, словно проверяющие его. — Не могли бы Вы открыть глаза, мистер Стрэндж? — Я не «мистер», — покачал головой Стивен рефлекторно, даже не помня уже, почему ему так не нравится это слово. — Действительно, — женщина резко выдохнула, но он почему-то подумал, что это не звук раздражения. — Тогда не могли бы Вы открыть глаза, доктор Стрэндж? — Ладно, — Стивен медленно наполнил свои лёгкие воздухом и снова выпустил его. Перед ним летала женщина без отростков на голове, обёрнутая в странную жёлтую ткань — у этого определённо должно быть другое название — и мило растягивала губы. Вокруг неё парили красивые рыжие узоры и такого же цвета искры, а воздух вибрировал, как будто приветствую её. Перед ним летала его «другая». Она казалась не совсем ей, как и сам мир, в котором они были, но это точно была она. — О, — удивился Стрэндж, перестав хмуриться. — Я тебя знаю. — Правда?

°

5 мая 2012

«Другую» звали Древней. Это имя, конечно, подходило ей, но даже для Стивена оно было странным. С другой стороны она в принципе была странной. Она, не дожидаясь какого-либо ответа на свой последний в разговоре вопрос, просто толкнула его в круг искр, переместил его в белое холодное место, которое — Стрэндж знал это благодаря картинкам зелёного — так любила. Она молча наблюдала за ним и ждала чего-то, чего-то, что должен был сделать именно он. Он, который впервые увидел её не на картинке; он, который даже не знал, как двигаться. — Что? — не удержавшись, всё-таки спросил Стивен, всё ещё пытаясь хоть немного пошевелиться. — Я отпущу Вас, доктор Стрэндж, — женщина растянула губы — кажется, это называется улыбкой — и мягко положила руку на его отростки, словно надеясь их украсть и приклеить к себе. — Если Вы скажете мне, как переместились в прошлое, и почему взяли с собой именно этих двоих. — О чём ты вообще? — он нахмурился непонимающе и сжал зубы, снова и снова пытаясь вырваться. — Я здесь, потому что зелёный выгнал меня, вот и всё. Снег медленно падал, делая белое холодное место ещё более белым, но чуть менее холодным. Он скрывал удивлённое лицо его «другой» и создавал приятную для ушей Стивена тишину; и только тихие завывания слабого ветра да шуршания жёлтой ткани Древней, доносились до его органов слуха сквозь морозную завесу. Холод, который — он только что решил — ему не нравился, свободно проходил под его ткань. Он проникал в лёгкие вместе со свежим, не загрязнённым, как там, где живёт мужчина со звездой, воздухом, заставляя мысли улетать куда-то далеко-далеко. — Я просто хотел встретиться с тем, кто принадлежит мне, — недовольно пробормотал мужчина и наконец-то смог вырваться из невидимых оков, от неожиданности аж отбросившись на несколько… Несколько чего? Как это называется? Он довольно растянул губы и отлетел подальше, когда его снова попытались схватить с помощью рыжих узоров и искр. Двигаться было легко, когда его не сдерживали, но он не мог злиться на Древнюю — всё-таки она его не знала. Она не знала, что он не причинил бы ей вреда, не знала, что он сделал бы что угодно, чтобы она не была не в порядке… Она, как и остальные, кого он хотел заполучить и сохранить, не знала его, но он с радостью бы позволил им с ним познакомиться. — О ком Вы говорите доктор Стрэндж? — О моих «других», — легко ответил Стивен и, осторожно подлетел к ней, погладил её по соединения руки и тела, потому что у неё не было отростков на голове, которые можно было бы растрепать. — Я хочу их защищать. Ему нужно было — так сильно, будто от этого зависил не только он, а весь мир — увидеть каждого из своих «других», необходимо было убедиться, что они не в опасности, жизненно важно было быть рядом с ними. Снег продолжал бесшумно падать, покрывая всё более толстым слоем женщину, которая, наверное, от неожиданности не шевелилась, как будто теперь её схватила и обездвижила чужая магия. — О ком Вы говорите, доктор Стрэндж? — повторила она серьёзно и не радостно, как будто она снова собиралась исчезнуть, как на картинках зелёного. — «Другие», — попытался объяснить мужчина, схватив её за ткань, чтобы она даже не думала с ним прощаться. — Ты, мужчина, обёрнутый в такую же ткань, только бордовую, — он снова растянул губы — ему определённо нравилось это делать — и продолжил говорить, потому что его голос не стал хриплым и даже не стал тише после нескольких слов. — Ещё один мужчина, тот, у которого звезда в груди. Мальчик и девочка, — Стивен сморщил орган обоняния. — Правда они друг о друге не знают… — И вы хотите их защитить? — спросила Древняя недоверчиво, настороженно и, увидев его кивок резко выпустила воздух из лёгких. — Тогда Вам нужно… — она замолчала на секунду, видимо, к чему-то прислушиваясь, и продолжила. — Вам нужно немного отдохнуть и подлечиться, иначе вы можете случайно им навредить. — О, — удивился Стрэндж, перестав хмуриться. — Я не подумал об этом. — Что ж, я подумала, — его «другая» пожала соединениями между руками и телом и заставила искорки встать в круг перед ними. — Я помогу Вам, доктор.