Сероволчьи очерки

Серёжа скользит кулаком по своему возбуждению, плотно жмурясь – будто, прикрыв глаза, получится себя обмануть и почувствовать на себе чужую руку вместо своей собственной. Он вжимается лицом в подушку, улегшись на живот – пытается поймать ту самую грань смешения удовольствия и дискомфорта, где Олег обычно звереет от возбуждения и, убедившись, что Серёжа достаточно хорошо растянут, отпускает себя и берёт его размашисто и быстро, грубо заламывая и подминая под себя. Сейчас же задействованная игрушка давит на простату под нужным углом, кулак двигается по члену грубовато, с нужной амплитудой – но Серёжа всё равно никак не может подтолкнуть себя к краю и раствориться в удовольствии, не хватает горячего, тяжёлого тела сверху, не хватает любимых мозолистых рук, умеющих ласкать его так правильно, то грубо, то нежно – каждый раз подстраиваясь под настроение и ситуацию. Не хватает прерывистого дыхания, смешанного со сдержанными вздохами – Олег очень редко говорил о своих чувствах, но каждый раз, когда он выдыхал еле слышно, но с ощутимым вожделением, "люблю тебя", Серёжа навсегда сохранил в своей памяти, как самый драгоценный дар. Возбуждение сменяется злостью – Сергей извлекает и отбрасывает в сторону игрушку и резко, механически доводит себя до финиша кулаком, не чувствуя за физической разрядкой никакого успокоения в душе – всё не то и всё не так. Он сам вообще ничерта сделать не может – ни быт вести, ни даже позаботиться о собственном удовольствии. Он вытирает руку куском туалетной бумаги, припрятанным возле кровати, комкает и бросает испачканную бумагу прямо на пол – всё равно идти в душ нет ни сил, ни желания. Кое-кто точно его бы наругал за такое попустительское отношение к чистоте и гигиене. Но этот кое-кто предпочёл вместо их совместного ложа жёсткую армейскую койку, и сейчас растрачивает навыки своих умелых рук на покраску травы и чистку картошки, и Серёжа бесится от одной лишь мысли об этом. Вспышка ярости длится недолго, сменяясь усталостью и тягучей тоской. Он слишком сильно скучает по Олегу, по его теплу и по тому спокойствию, какое он дарит своим присутствием Серёже – и даже по-настоящему злиться на него не получается, за то, что принял это тупое решение, даже не спросив совета. Он бросает взгляд на календарь, чтобы увидеть, сколько ещё холодных и пустых дней ему осталось скоротать, хотя и так помнит наизусть – до дембеля Олега ещё 287 дней, и он, как сентиментальная девица, перечёркивает каждый прожитый красным крестом, приближая момент их воссоединения. Экран его телефона внезапно мерцает синей вспышкой в темной комнате от входящего сообщения, и Серёжа спешит скорее прочесть его. В ответ на откровенную фотосессию, сделанную сегодня вечером, чтобы подразнить Олега, он получает: "А ты провокатор. Очень сексуальный такой, ты знаешь?", и довольно хмыкает от достигнутого результата. Следом почти сразу приходит ещё одна смс-ка: "Я очень скучаю, Серёж. Хотел бы я сейчас быть рядом, помочь тебе. Или хотя бы просто поцеловать и обнять". Внутри Серёжи всё поджимается, и он еле сдерживает рвущиеся наружу эмоции – так мало слов, но так много чувств, заключённых между ними. Но самое главное – что эта жгучая нужда в любимом человеке взаимна, что и Олег тоже жаждет их воссоединения. А значит, Серёжа подождёт, продолжая смиренно перечеркивать дни в календаре.