Часть 1. Новое дело Винчестеров
8 апреля 2024 г., 21:15
«Дом стоит на окраине города, на нейтральной территории между двумя мирами. Дом серый спереди и жёлтый с внутренней, дворовой стороны. Он щетинится антеннами и проводами, осыпается мелом и плачет трещинами»
В директорском кабинете двое. Акула сидит за своим столом и сочувственно кивает. Женщина напротив вертится, вскакивает, покусывает носовой платок, шуршащий в её когтистых руках. Акула немного брезгливо, но заинтересованно смотрит, как платок взмывает к носу, выполняя свою функцию, а затем снова и снова становится жертвой белоснежных зубов. Директор уже мало прислушивается к словам гостьи, он понял все сразу, он не раз это видел и принимал. К тому моменту, как Акула начинает в уме высчитывать сколько денег куда уйдет, гостья заканчивает свой рассказ. Рыжеволосая, остроносая, («весьма симпатичная», - невольно отмечает Акула) выжидательно смотрит на мужчину. Тот откашливается и начинает причитать, что он бы с радостью принял двух ее пасынков, но в Дом не принимают здоровых, такова уж их политика. Женщина понимающе кивает. «Сколько?» В коридоре четверо. Рыжеволосая, плача, обнимает двух мальчиков, отталкивает, поправляет их прически, и затем снова обнимает. Мальчики молча терпят. Женщина истерзанным платком смахивает с младшего мальчика видимую лишь ей пылинку. Акула невольно кривится. Женщина, в последний раз обняв мальчиков, убегает, всхлипывая. Трое смотрят ей вслед. Акула, хлопнув по карманам, спрашивает их: «Поговорим?» И заводит их в свой кабинет.***
- Эй, Дин, смотри, что я нашел в документах Летописцев, - раздался голос Сэма. Дин, не отрывая взгляд от телефона, нехотя подошёл к брату. Он ставил рекорд в игре, ещё чуть-чуть, и он сможет обогнать Каса, который, по мнению самого Дина, поставил свой рекорд совершенно случайно. - Что ещё? Сэм молча ждал. Вздохнув, Дин поставил игру на паузу и посмотрел на бумаги. Неровный почерк, обесцветившиеся буквы, проваливающиеся строки не выдали ему никакой информации. Дин укоризненно посмотрел на Сэма. - Издеваешься? Тот ткнул в понятную только ему строчку и прочитал: - «Дом-интернат, построенный в 1*** году»... - Каком-каком? - поморщился Дин. - Ты разбираешь тут цифры? - Нет. - И я нет. Так что, заткнись и слушай. Дин дал Сэму лёгкий подзатыльник. - «Его воспитанники признаются, что иногда с ними происходят странные вещи. Подробностей выяснить не удалось в связи с пропажами и смертью детей» Дин наконец разобрал почерк. В документе так же говорилось о призраках, непонятных звуках, массовых галлюцинациях. - Я нашел некоторые газетные вырезки, - продолжил Сэм. - Из всего, что я понял, там случаются страшные вещи с периодичностью в семь лет. И последний раз... Дин прочитал данную Сэмом газетную вырезку почти семилетней давности, посвященную бойне подростков в доме-интернате, и снова поморщился. - Что-то тут нечисто. Надо проверить. Сэм кивнул. - Станем воспитателями? - продолжил Дин. - Или учителями? Нам нужен круглосуточный доступ в здание. - У меня есть идея получше. Мы не просто получим полный доступ к зданию, но и сможем узнать все подробности непосредственно от детей. Дин озадаченно почесал голову. И его осенило. - Нет. Нет, нет и нет, Сэм. Никакой Ровены в нашем доме, никакой магии и никаких заклинаний!***
В четвертой тихо. Все смотрят на новеньких, которых привел директор. Акула долго распалялся о дружбе и понимании, и, не вынюхав ничего запрещённого и не увидев никого враждебно настроенного, пообещал, что скоро придут Ящики с новой кроватью, и уплыл. Дину первому надоедает этот цирк. Он откашливается: - Мы тут у вас поживем. Недолго. Я Дин, а это... Он не успевает закончить. Раздается хриплый взвизг патлатого паренька одновременно с общим судорожным вздохом. Дин и Сэм недоуменно переглядываются. Отделившись от общей массы, к ним подходит парень со свисающими на лицо волосами. Внимательно приглядевшись, Сэм осознает, что тот слепой. - Вы будете жить с нами, по нашим законам. Дин так и не понял, утверждает тот или спрашивает. На всякий случай решает ответить. - Ну.. Ладно. Слепой больше ничего не говорит. Он лишь поворачивает голову в сторону. Тогда говорить начинает лысый безрукий с протезами. И с недовольным видом. - У нас не приняты имена. Только клички. Вы получите их и будете на них откликаться. Вы не вспоминаете свою прошлую жизнь. Не говорите о том, что происходит в Наружности. Никаким образом не упоминаете то, что происходит за пределами Дома. Если вы этого не сделайте, жизни вам тут не будет. И не потому что мы так хотим. Потому что здесь так принято. Сэм слушает, впитывая каждое слово. Он смотрит на говорящего и никому не понятно, о чем он думает. Дин нахмуривается и наконец пожимает плечами.***
Звонок к ужину застаёт братьев врасплох. Едва успев разложить свои вещи на новенькой двухъярусной кровати, они смотрят, как четвертая, подгоняемая парнишкой, которого все зовут Табаки, устремляется в прихожую. - Что скажешь? - тихо спросил Дин. Сэм промолчал. - Чёрт, так странно видеть тебя четырнадцатилетним. За ними возвращается горбатый парень. - Голодными хотите остаться? В коридоре к столовой на новеньких откровенно пялятся, о них перешептываются и жестикулируют. У Дина зачесались кулаки врезать подростку в ошейнике, что близко к ним подошёл и начал пристально вглядываться. Вся четвертая группа была немного впереди, так что никто не мешал другим внаглую пользоваться этой ситуацией. Внезапно дорогу братьям преграждает рыжий парень в зелёных очках. Широко улыбается. - Новенькие! Добро пожаловать! Как дела у вас, господа хорошие? Как самочувствие? Не хотите ли познакомиться поближе со всеми стаями Дома? Дин дико посмотрел на него. Рыжий парень нервно одергивает свою розовую рубашку. - А у нас, видишь, месявщина вожачества сегодня. Дай, думаю, приглашу новеньких, поболтаем. Внезапно его окликает стремительно подъехавший Табаки. - Рыжий! Это мои бескличные! Ищи себе других! Я даже не посмотрю на то, что ты вожак! Кыш-кыш! Рыжий кривляется, рассыпаясь в извинениях, и снимает шляпу. - Брось, Табаки, какие претензии? Твои бескличные и твои, я разве спорю? Табаки продолжает наезжать коляской на Рыжего. В столовой Сэм размазывал морковное пюре по котлете. Дин с отвращением смотрел на свою порцию, не делая никаких попыток поесть. Горбач переглядывается со Сфинксом. У Лорда такое же выражение лица, что и у Дина. Македонский кормит Толстого, вяло пытающегося сопротивляться. Слепой слушает новоприбывших. Курильщик и Черный с преисполненным достоинства молчанием поглощают пищу. Табаки делает котлетные бутерброды, капая маслом на Лэри. Лэри вопит.***
Казалось, в этой чёртовой комнате никого не научили спать по ночам. Дин сидел на кровати, недовольный тем, что весь план ночью прошерстить здание с детектором ЭМП пошел к черту. Сэм сверху дышал так же яростно, хоть и пытался это скрыть. Новеньких не звали присоединиться к общему игральному бедламу, лишь изредка посматривали на них. От этого Дин бесился ещё больше. Наконец он не выдержал. Вскочил с кровати и, взяв рюкзак, ткнул Сэма. Тот с готовностью спрыгнул на пол. - Куда? - изумляется Табаки, всплескивая руками. Гадальные карты падают на пол и на одеяло центральной кровати. - Гулять. - Коротко ответил Дин. Македонский подбегает и даёт в руки Сэма фонарик. - Не заблудитесь. - Откликается Сфинкс, не отрываясь от шахмат. - У нас есть карта, - бросил мимоходом Дин и исчез в прихожей. Сэм услышал одобрительный возглас Табаки и оборвал его, закрыв дверь. Дом встречает их тишиной.***
Они и правда заблудились. Всю ночь Винчестеры бродили по коридорам, даже нашли дорогу в лазарет. Детектор ЭМП словно спятил: где-то на полную вопил, что в здании полно призрачной активности, где-то молчал. В лазарет пробраться не удалось, хотя именно туда им хотелось больше всего. Братья шли, гонимые шёпотом и шиками из-за невидимых дверей. - Ничего не понимаю, - проворчал Дин. - Мы же тут проходили, здесь не было поворота. - Мы не тут проходили, - успокоил его Сэм. - То было дальше отсюда, рядом с растением. Дин облегчённо вздохнул. - Странно тут все. Как в аквариуме плаваешь. - Угу. Под конец ночи Сэм и Дин отважно приняли поражение. Им не удалось узнать ничего, кроме того, что их детектор взбесился. - То есть, в одном месте он пищит, а если ты подходишь к этому месту второй раз, он молчит, - сокрушаясь, сделал выводы Дин. - Это что вообще такое? Что это за место? - Как я и говорил. Узнаем все от детей, - устало потирая глаза, ответил Сэм. Им удалось найти дорогу в группу лишь с рассветом.***
За следующую неделю Сэму и Дину так и не удалось запомнить все правила группы. «Стаи», как их поправляли. Сэм периодически спрашивал время, доводя Табаки до белого каления, а Дин за прошедшую неделю побывал в Клетке три раза. И все за драку. В первый раз он всё-таки навалял тому подростку в ошейнике, что пялился на них в их первый ужин. Второй и третий раз ему упорно пытались донести, что не стоит говорить о Наружности. Ни с кем. Ни при каких обстоятельствах. Дин вообще конфликтовал с парнями в ошейниках. Псами, как их называли. Почему-то именно они были самыми дерзкими. Даже не Крысы с их бунтарским видом. - Наш узник снова в Клетке? - спрашивает Слепой. Мелодия губной гармошки, играющей очередную песню, пронзительно всхлипывает и замолкает. Табаки с обидой смотрит на Слепого. Слепой молчит. Виновато, как показалось Сэму, который непонимающе следил за ними. И только когда Дина стали называть Узником, Сэм понял. Он невольно передёрнулся от названия. Клетка. Постоянно вздрагивает, он не может это контролировать. У него ассоциация с Клеткой лишь одна... - А младший так и бескличный, - говорит Горбач, стругая деревяшку. - Уже неделя прошла. Стареешь, Табаки. На тебя не похоже. Табаки кидает в Горбача подушкой. Сэм закрылся от них книгой. Он не привык слышать о себе в третьем лице. - Не виноват я, что он неопознаваемый какой-то, - жалуется Табаки внимающему Горбачу и сочувственно кивавшему Лэри. Затем шмыгает. Лорд нервно дергается и отгораживается от мира сигаретой. - Отвык я. Маленький он. Поди пойми что у него там в голове творится.***
Дин шел по коридору к группе. Его выпустили из Клетки после ужина. Он сел на диван, находящийся в центре коридора, и вперился взглядом в неработающий телевизор. Дин решил отдохнуть мыслями перед возвращением в группу. Он не мог понять, как относиться к этим детям: с одной стороны, это калеки, которых следовало бы пожалеть, а с другой - жалости они не вызывают, это такие же подростки, как и все остальные. Даже больше. Дин вздохнул. Он устал от своих мыслей, он устал от того, что мало что понимает в этом месте, устал видеть в зеркале восемнадцатилетнего, коим он не был уже давно. Пытался разобраться в себе. Что он хочет. «Изолятор пробивает на рефлексию», - подумал он. Непонятно, как к ним с Сэмом относятся в четвертой. Они оба все ещё ходили без кличек, их не звали в общие посиделки, но когда Дина первый раз собрались «сажать в Клетку», то почти все из группы участливо поделились своими вещами, а Табаки с гордым видом презентовал ему куртку. Красивую, конечно, поношенную и странную, но практичную. Дин сейчас сидел в ней и чувствовал себя как много лет назад, когда отец одел его в свою кожаную куртку. Ту самую, которую Дин после исчезновения отца носил не снимая. Тогда она ему была велика и нелепо смотрелась, но он чувствовал себя в ней целым. Так же как и сейчас в этой самой «клеточной» куртке. Много что прошло с тех пор. Многое случилось. Дин вспоминал: потери, обиды, надежды и крахи. Кто-то большой словно управлял событиями, из-за него Дин чувствовал себя как заложник. Заложник событий, заложник образа. Он охотник. Он одиночка. Он старший брат. Неожиданно Дина бросило в жар. Он понял, что не хочет возвращаться туда, где им играются словно куклой. Если они с Сэмом вернутся, это будет означать, что что-то снова произойдет. Хтоническое, апокалиптическое. Что-то такое, что братья вынуждены будут исправлять. Сделают ли они это сами или кто-то их руками, общая картина одна: события ими управляют. Они не властны над ними. А здесь... Дин нутром чувствовал, что здесь свои законы реальности. Что ничто извне не попадет сюда не изменившись. Он изменился? Мысли словно не его. И в то же время его. Просто оформившиеся. Он струсил? Нет. Он думает. Дин Винчестер в теле восемнадцатилетнего Узника сидит в темноте на старом продавленном диване и долго, долго думает. Четвертая встречает его с ликованием. Точнее, только Табаки, Горбач и Лэри. Лорда со Слепым в спальне нет, а Сфинкс вяло машет рукой. Курильщик лишь кивает, Черный на своей кровати и в то же время весь в книге. Так же как и Сэм до того, как увидел Дина. Тот подходит к кровати и садится рядом с братом, спиной облокотившись о стену. Македонский подходит с чашкой и сует Дину в руки. Сэм повернулся к Дину и вопросительно смотрит. - Я устал, - коротко говорит Дин. Сэм кивнул: он увидел это по глазам. Что Дин говорит не об изоляторе. Замкнутое пространство может увлечь мысли далеко за пределы стен. Они дойдут до верхушек деревьев, до облаков, дотронутся до космоса и вернутся звёздной пылью в глазах. Сэм это знает. И поэтому просто говорит: - Я знаю. Когда Дина впервые называют Узником, он вздрагивает. Как они поняли? Они с Сэмом по возможности проверили их всех, никто из них нечистью не является, но такое ощущение, будто они прочитали его мысли. Досконально обследовали каждый уголок его головы. На всякий случай он решает уточнить у Сэма: - Они дали мне кличку, пока я был в изоляторе? Сэм тихо отвечает: - Я так понимаю, да. - А тебе? - А мне нет. Дин хмыкает. Он почему-то заинтересован в том, какую кличку дадут его брату. Что они могут придумать?***
Сфинкс на страже. С самого первого дня, когда их только привели, он учуял что-то неправильное. И решает не упускать их из виду. Они были чужими. Активно чужими. Сфинкс вдруг с ужасом осознает, что начинает понимать Чёрного, точнее, Спортсмена, который научил Хламовных ненавидеть новичков. Осознает и пытается в себе сразу задушить. Они здесь всего неделю. Слишком мало, чтобы привыкнуть. На удивление, младший брат вел себя спокойно. Не по возрасту. Он мало о чём спрашивал, касаемо традиций Дома, но много смотрел. Сфинкс знает этот взгляд. Их изучали. Раскладывали на атомы, выворачивали, объясняли себе, почему так, а не иначе, иногда исправляя то, о чём заранее сделали выводы. Когда Сфинкс говорит об этом Слепому, тот отвечает: - Дом умеет себя защитить. Себя и своих. И всё. Больше от вожака ничего добиться не удалось. Сфинкс хочет поговорить об этом ещё с кем-то, но понимает, что всё бессмысленно. Дом и правда умеет себя защищать, даже слишком. А стае остаётся надеяться, что они «свои» и смотреть. Так же как смотрит новенький. Так, как научил Сфинкса Седой.
