Во всем виноваты альфы

***

      После того дня в парке оба альфы потеряли сон и покой. А причина тому была одна — Ким Хонджун. Джунмин продолжал опасаться взрослого и вспыльчивого омеги, а Юнхо…       Затея с засадой закончилась печально. После слов Юнхо об истинности, пришедший в себя Хонджун оставил глубокий укус на руке Юнхо, вырываясь из крепких объятий. Минутное замешательство дало фору для побега, в прямом смысле этого слова. Потому что, наплевав на возможное смущение младших, Хонджун немедленно появился из кустов и скомандовал Минджэ немедленно заканчивать пикник и ухаживания.       А потом Хонджун уехал. Из города или из страны. И забрал сына с собой.       Юнхо обивал пороги. В магазине, где работал Хонджун, ему сказали, что владелец продал свой бизнес в срочном порядке. В квартире самих омег тоже не было. Юнхо приезжал несколько вечеров подряд, пока не понял, что они уехали окончательно.       Единственное, что мог рассказать Юнхо пожилой омега-сосед, что, скорее всего, омеги уехали к старшему брату Хонджуна, но где он живет — никому не известно.       Так и остались оба альфы одни, без своих вторых половинок.

***

      Юнхо бездумно листал новости на планшете, краем глаза наблюдая за поникшим сыном. Джунмин с пропажи Минджэ сильно похудел и почти не выходил из дому. В школе были каникулы, даже этот факт не доставлял Джунмину радости. И Юнхо его отлично понимал: у него самого на душе было серо и уныло, как в самый дождливый день.       — Что будешь сегодня делать? — поинтересовался Юнхо.       Джунмин даже не поднял головы, продолжая крутить в руках оторванную пуговицу от школьной формы.       — Джунмин? — повторил чуть громче Юнхо.       — Ничего, — понуро ответил альфа, продолжая держать самую дорогую ему вещь.       — Это же принадлежало Минджэ? — указывая взглядом на вещицу, спросил Юнхо.       — Его, — отвечал Джунмин безэмоционально, не поднимая головы.       — Понимаешь… — уже начал было Юнхо, но Джунмин с грохотом вскочил из-за стола, перебивая отца.       — Нет, не понимаю! Это ты во всем виноват! Зачем ты поперся к папе Минджэ месяц назад? Зачем ты ему рассказал про наше свидание? Папа тоже ушел из-за тебя! Твои вечные упреки так достали, что он собрался и бросил нас! Никто не виноват, что папа не был твоим истинным, которым ты грезишь всю жизнь. И дядю Хонджуна ты тоже, наверное, в чем-то упрекал, что он так взбесился, забрав у меня Минджэ. Ты вечно все портишь! — выкрикнул Джунмин, не задумываясь, что его отцу так же больно, как и ему, и вышел, оставляя Юнхо одного на кухне.       Понимая, что испортил сразу троим людям жизнь, начиная с момента в парке, Юнхо винил в произошедшем только себя. Ему нельзя было так сразу кидаться на Хонджуна с признаниями, нужно было поговорить в более спокойной, благоприятной обстановке. Но радость от встречи с истинным, которого он ждал столько лет, затмила его разум. И теперь строптивый омега сбежал от него, прихватив и первую любовь его сына.       Юнхо уронил лицо в ладони, обессиленно взвыв. Хонджун настолько надежно спрятался, что он не мог найти даже ниточки, чтобы напасть на след.       Ким Хонджун просто исчез, сменил номер, стирая любую зацепку и упоминание о себе. Социальные сети Минджэ также были удалены, не давая шанса детям даже общаться. А телефон младшего так и остался у них в квартире.       Ничего. Ни следа.       А ведь Юнхо даже не знал имени старшего брата Хонджуна. Юнхо вообще ничего не знал о Хонджуне. Кроме того, что он его истинный и у него до предела обостренное чувство отцовства.       Телефонный звонок немного отвлек Юнхо о мыслях о его омеге. «Сон Минги» высветилось имя на экране дисплея.       — Да, Минги, привет, — устало ответил Юнхо на звонок друга.       — Я нашел! — выкрикнул радостно Минги.       — Кого нашел? — ни сразу понял Юнхо.       — Чонхо!       — Кто это? — удивился новому имени альфа.       — Отец Минджэ.       — Что? Отец Минджэ? — выкрикнул на всю квартиру Юнхо, подскакивая с места. На звуки радостного голоса отца и знакомого имени, на кухню влетел и Джунмин, который все равно собирался извиниться перед отцом за свое поведение.       — Ты ж знаешь, что Хонджун, забрав документы сына, не оставил номера телефона. Единственный, кто остался, — это Чонхо. Под предлогом, что мне нужно отправить характеристику на Минджэ, он с радостью сообщил мне школу куда перевели его сына.       — Говори уже! — Джунмин прислонился ухом к телефону отца, ожидая вместе с ним ответа.       — Он в родной провинции — Кёнгидо.       — Спасибо Минги, буду должен. — Юнхо сбросил звонок, сразу обнимая сына.

***

      — Как мы собираемся их найти? Мы не знаем адреса, только школу. А сейчас каникулы, — Джунмин, рассматривая новый город за окном автомобиля, заваливал отца вопросами.       — В этом районе есть несколько цветочных магазинов.       — И?       — В одном из них должен работать Хонджун.       — В городе полно цветочных магазинов, почему этот район? — не понимал логики отца юный альфа.       — Потому что теперь Хонджун будет контролировать каждый шаг Минджэ, а лучше всего это делать, если находиться рядом, — улыбнулся сыну Юнхо.       — А что мы будем делать, если дядя Хонджун нас выгонит? Я опять останусь без Минджэ…       — Все будет хорошо. Доверься мне хоть раз, — Юнхо погладил его по голове.       Первые пять магазинов не принесли результатов. Оставался один, последний, а вместе с ним —единственная надежда найти сбежавших омег.       Но каково было разочарование, когда и здесь они не нашли Хонджуна.       — Давай объедем все цветочные в городе! — настаивал младший альфа, пока Юнхо раздумывал, как поступить дальше. — Отец, — одернул за плащ альфа.       Юнхо повернулся к сыну, который застыл, пялясь в одну точку.       Проследив, куда так завороженно смотрит Джунмин, Юнхо заметил знакомые лица.       — С ним другой альфа, — рыкнул младший, едва не сорвавшись прямо на проезжую часть. Ноздри Джунмина трепетали, в глазах загорелся хищный огонь. Дело запахло схваткой.       — Это его дядя. Не заметил, как он похож на Хонджуна? — чуть успокоившись, улыбнулся на реакцию сына Юнхо. Зря Хонджун переживает насчет его сына, который едва не вцепился во взрослого альфу рядом с Минджэ.       — А теперь подойдем и поговорим с ними. Не спеша, дипломатично, как взрос… — не успел Юнхо даже закончить, как Джунмин уже звал своего омегу так, что вся улица слышала его.       Минджэ тоже услыхал свое имя, даже сквозь толпу и гудящий по сторонам город. Счастливый, он замахал руками, привлекая к себе внимание, и уже хотел броситься навстречу. Однако был заботливо оставлен своим дядей, который зло поглядывал на взрослого альфу.       — Думаешь, дипломатично получится? — наклонясь к отцу спросил Джунмин.       — Если у его младшего брата-омеги такой взрывной характер, страшно представить, что там за альфа, — приветственно кланяясь и махая рукой неполному составу семейства Ким, ответил Юнхо.       Долго удерживать Минджэ не получилось, и, пока дети обнимались, старший брат Хонджуна прожигал в Юнхо дыру взглядом.       — Чон Юнхо, — протянул первым руку будущему, по его мнению, родственнику Юнхо.       — Я знаю, кто ты, — не ответив на рукопожатие, вскинул голову альфа. — Зачем приехал? Забирай своего сына, и проваливайте отсюда.       Юнхо даже не удивился «доброжелательному» настрою по отношению к нему старшего брата Хонджуна.       — Мне бы поговорить с Хонджуном, — настаивал на своем Юнхо.       — Он не хочет.       — Значит, мы никуда не уедем. Пока Хонджун не захочет со мной поговорить. И его, кстати, не заберу, — большим пальцем он указал на Минджэ и Джунмина, которые ни на секунду не отлипали друг от друга.       — Дядя Бомджун, ну пусть они поговорят... Юнхо — хороший альфа. Такой, о котором папа всегда мечтал. Пусть он хоть раз в жизни позволит себе быть счастливым, — неожиданно вцепился в рукав куртки дяди Минджэ.       Под молящим взглядом своего племянника, Бомджун все-таки сдался. Зная своего младшего, который ловко сбежал от всех проблем из Сеула, другого шанса у Юнхо поговорить с ним не будет.       — Вот адрес, — Бомджун показал точку на карте города в навигаторе телефона, — и ни слова, что это мы сдали его. А его, — он показал на младшего альфу, — так и быть, забираю с собой.       Минджэ радостно запрыгал, обнимая дядю, а Юнхо сорвался с места, усаживаясь за руль и заводя мотор.

***

      По адресу, указанному Бомджуном, обнаружился небольшой дом в традиционном стиле, огороженный хлипким забором, обычный такой, с небольшим двориком. Не слишком ухоженный, видно было, что здесь давно никто не жил. Пройдя через незапертую калитку, Юнхо не обнаружил вообще никаких признаков жизни в доме.       Тихо. Слишком.        Он постучал пару раз в дверь. Однако ему никто не открыл.       Пока он заглядывал в окна, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь внутри, Юнхо поймал себя на мысли, что Бомджун мог его обмануть, дав самый случайный из всех адресов, но в этот момент наконец-то открылась дверь, и Юнхо застыл столбом от насыщенного цветочного аромата, тут же до отказа заполнившего ноздри, легкие, всего его.       — Бомджун, я же просил не приезжать пару дней, — полусонный Хонджун, завёрнутый в одеяло, вышел на крыльцо, лениво зевая.       Даже на таком расстоянии Юнхо задыхался от его запаха. Даже растерялся на мгновение. Неужели Хонджун перестал принимать препараты? Или это он нарочно?       В носоглотке щекотало незнакомым сладким ароматом, Юнхо опасался, что сходит с ума, настолько это ощущение вытеснило в одно мгновение весь здравый смысл за скобки. Так вот что это такое, что такое — истинный и его, его запах...       Наверное, затем и перестал принимать блокаторы — зачем ему в этой глуши препараты, достаточно ведь запереться в доме на время течки, так?..       Еле совладав с головокружением от запаха, Юнхо слегка прокавшлись, привлекая внимание Хонджуна.       Сонливость как рукой сняло.       Ошарашенный, Хонджун только успел повернуть голову, как Юнхо сразу бросился к нему.       — Хонджун, — стискивая в своих объятиях, не стесняясь выцелововал его лицо Юнхо.       Хонджун попытался вырваться, но этот раз Юнхо держал крепко.       — Как ты меня нашел? — уворачиваясь от поцелуев бормотал Хонджун.       — Тебе нельзя находиться на улице, — внезапно осенило Юнхо, и он оторвался от Хонджуна, тут же заталкивая его обратно в дом.       Стоило двери закрыться, как Юнхо, ввалившийся следом за Хонджуном в полумрак тихого дома, чуть не свалился от густого запаха.       Разлохмаченный и невыспавшийся, Хонджун в пижаме сейчас выглядел очень горячо. Хотя что бы на нем ни было сейчас надето, он во всем выглядел бы горячо. Для Юнхо — точно.       — Я пойду, — опираясь о стену плечом, осипшим голосом проговорил Юнхо. Если он сейчас не уберется отсюда, то натворит дел, за которые Хонджун его никогда не простит.       — Так зачем ты приперся? И куда собираешься? — удивленно спросил Хонджун, рассматривая альфу, едва ли не размазанного по стенке. Он и сам был впечатлен произведенным эффектом и, кажется, его и самого начало накрывать.       Особенно если вспомнить все эти бредни про «истинного». Хонджун нервно сглотнул. Кажется, утро выходного дня пойдет не по намеченному плану.       Юнхо дышал тяжело, рвано, и Хонджун с каждым вздохом понимал, что пути обратно не будет — альфа не уйдет, пока не случится то, что и должно.       Хонджун страдальчески сжал губы, чувствуя, как становится влажно и прохладно между ног, как скользит по ноге вниз капля смазки. — Домой? — теряя остатки здравого смысла, бормотал Юнхо, продолжая вдыхать цветочный аромат кожи, губ, безошибочно чувствуя, как увлажняются нотки, углубляясь.       Хонджун, насколько было возможно в его положении, старался не теряться окончательно. Ему нужно сейчас же выгнать альфу со своей территории и выпить блокаторы.       Выгнать.       Выпить.       И все встанет на свои места.       Но стоило ему приблизиться к Юнхо, чтобы открыть дверь — просто пройти мимо, — как и он едва не падает… Хонджун не хотел больше ничего. Кроме альфы, который застыл перед ним на полу.       — Мы же об этом пожалеем? —выдавил Хонджун последнее связное, что нашел в сознании.       — Ты же знаешь, как запахи действуют на истинных. Давай я досчитаю до трех, и ты уйдешь, запрешь в комнате дверь. Я чуть отдышусь и уйду, — обессиленный запахом Хонджуна, Юнхо из последних сил попробовал взять себя в руки. — Один.       Хонджун попятился вглубь темного коридора, не сводя немигающих, распахнутых глаз с альфы.       — Два, — у Юнхо зрачки расширяются до размеров радужки, когда он видит, как Хонджун расстегивает пижамную рубашку, сбросив одеяло где-то на середине пути.       Шелковая ткань упала на пол, оглушив Юнхо окончательно. Он словно под действием наркотиков, ловил каждый вздох омеги.       Хонджун зашел в комнату, но звука двери Юнхо не услышал, только тяжелый скрип кровати под телом омеги.       — Три, — едва ли не опережая собственные слова, Юнхо бросился следом.       Первым, что он увидел полумраке спальни, был Хонджун. Абсолютно голый, сидящий на разобранной постели.       Мозг альфы отключился окончательно. Запах истинного омеги, настолько густой, что почти осязаем, свел с ума, оставляя все «потом» за пределами этой комнаты.       — Ты не прогонишь меня после? — с надрывом спросил Юнхо, задыхаясь ароматом цветов. — Мы ведь пожалеем?       — Возможно, пожалеем, но сейчас я не хочу останавливаться, тем более, что связного разговора у нас… не получится, — Хонджун повернулся к Юнхо, склонив голову и лукаво улыбаясь. — Тем более в таком состоянии тебя уже не выгнать из дому.       Юнхо обошел постель, опускаясь на колени напротив омеги.       — Могу остаться? — еще не веря в происходящее, переспросил он, чувствуя, что срыв тормозов — вопрос каких-то секунд.       Хонджун лишь кивнул. Запах альфы выбил из него остатки адекватности напрочь. И остатки самоконтроля. Хонджун теперь понимал бывшего мужа и всю силу притяжения между истинными. Не хотелось ни разговаривать, ни обмениваться колкостями, ни бросаться на чужака, вторгшегося на территорию. Только стонать от одного лишь вида Юнхо.       Разум понимал, что это всего лишь течка, это гормоны так действовали на них обоих. Но так сложно было отказать себе в удовольствии поддаться обычным инстинктам. Пусть Хонджун и пожалеет об этом. Потом.       И Хонджун, впервые в жизни, поддался этим инстинктам. Он хрипло рассмеялся и грубо схватил альфу за плащ, дергая к себе и тут же рывком снимая и отбрасывая. Юнхо и сам поторопился избавиться от него, сразу же накрыв поцелуем влажные губы Хонджуна, впитывая в себя сладкий цветочный вкус. Хонджун чувствовал, как медленно сходит с ума от жара тела Юнхо, от его запаха, от вполне чувствительного возбуждения, упирающегося в его бедро даже через ткань. Он вцепился пальцами за края футболки альфы и потянул вверх, голодно и жадно наблюдая за открывающимся видом крепкого подтянутого тела. Футболка улетела на пол, а Хонджун прижал ладони к мускулистой груди, скользя по ней пальцами.       Стиснув зубы, Юнхо изо всех сил сдерживался, чтобы не подмять Хонджуна под себя немедленно. Старался держать себя в руках, они же взрос…       Обоюдное согласие получено, можно уже притронуться к телу о котором он так мечтал. Но даже затуманенный феромонами разум понимал, что наутро Хонджун вынесет Юнхо мозг, качественно и с гарантией. Слишком уж стервозный омега ему попался в истинные.       Но было уже поздно об этом думать.       Юнхо повалил Хонджуна на простыни и навис сверху, скользя губами по нежной шее, по коже, которая казалась ему слаще всего на свете. Хонджун сладко застонал, когда губы альфы спустились к ключицам влажной дорожкой. Внизу живота свело невыносимой тяжестью. Юнхо покусывал, облизывал и оставлял засосы на коже, стараясь как можно больше отметин оставить, так, чтобы было видно, что это — его. Хонджун зарылся пальцами в его каштановые волосы и сжал голову, тяжело выдыхая. Влажный язык Юнхо коснулся затвердевшей бусинки соска, и омега низко простонал, выгибаясь навстречу.       — У меня только ничего нет, — дрожащим голосом вдруг прошептал Хонджун, обеспокоено оглядываясь.       — Доверься мне, — ответил Юнхо в приоткрытые губы, обжигая их горячим дыханием.       Ответ утонул в очередном стоне удовольствия Хонджуна. Юнхо сдернул с него простыню, которой тот прикрывался в непостижимом для течного омеги приступе скромности, созерцая стройное тело. Длинные ноги, тонкая талия, аккуратный член, прижатый ко впалому животу, с покрасневшей от возбуждения головкой, истекающей смазкой.       Хонджун, весь влажный и горячий, нетерпеливо заерзал, желая продолжения. У Юнхо рот наполнился слюной, а собственный стояк напомнил о себе, болезненно упираясь в ширинку.       Хонджун поднялся, устраиваясь перед Юнхо, широко разведя колени, потянулся пальцами к его джинсам, расстегивая ремень. Юнхо лишь наблюдал за своим омегой, всеми силами сдерживаясь и позволяя ему делать все самому. Молния расстегивается под ловкими пальцами Хонджуна, он цепляет резинку боксеров и тянет их вниз. Хонджун замер, изучая каждый миллиметр тела альфы, чувствуя каждую напрягшуюся мышцу, поглаживая пальцами каждый кубик. Потянулся поцелуем и слегка прикусил кожу внизу живота, тоже оставляя след. Юнхо нахмурился, он глубоко и прерывисто дышал, ощущая губы Хонджуна на собственной коже.       Хонджун развел ноги шире и скользнул ниже, касаясь члена альфы кончиком языка, размазывая по головке, а потом и по всей длине слюну. Горячий язык двигался неторопливо, по всей длине, от сочащейся головки до лобка. Пальцы Юнхо, удерживавшие Хонджуна под затылок, сжали пряди волос, возбуждая омегу. Юнхо стиснул челюсти. Старался сдерживаться, но зарычал — низко и горячо, запрокидывая голову. Но не сдержался, застонал в голос, опустив глаза вниз и увидев, как розовый язык играет с головкой члена. Слюна и смазка поблескивали в тусклом свете на губах.       Юнхо не мог поверить, что Хонджун так легко умел свести его с ума.       Хонджун обхватил головку в кольцо губ, обводя языком и посасывая с откровенным влажным причмокиванием.        — Я так быстро кончу... У меня никогда не было такого омеги, — хрипло простонал Юнхо, притягивая к себе Хонджуна, сжимая в пальцах его подбородок, влажный от слюны. Он поцеловал его, жадно и грязно, восхищаясь собственному вкусу на губах Хонджуна.       Лихорадочное возбуждение, острое до покалывания в кончиках пальцев, витавшее в воздухе и застревающее в горле, достигло пика.       Рука Юнхо легла на поясницу Хонджуна, и омега выдохнул, поднимаясь, прикрывая глаза и утыкаясь лбом в лоб альфы. Он мял пальцами упругие ягодицы, оставляя на коже горящие красные отметины. Юнхо наклонился и поцеловал Хонджуна в плечо, покусывая нежную кожу, вырывая из груди тихие стоны. Вцепившись в крепкие плечи, Хонджун пытался удержаться прямо. Низкий тягучий стон наполнил комнату, когда первый палец Юнхо оказался меж ягодиц Хонджуна. Влажно, скользко, горячо.       Юнхо провел указательным пальцем от копчика до мошонки, другой рукой прижимая к себе дрожащего омегу. Хонджун нетерпеливо задвигался, пытаясь создать трение между животами где был зажат его возбужденный член. Он дрожал в нетерпении, обильно истекая смазкой и требуя уже в себя член. Касаясь губами влажной от пота кожи и тяжело дыша, Хонджун уткнулся лицом в шею своего альфы. Юнхо сводил его с ума одним лишь чертовым пальцем. Ласкал промежность, надавливал — на кольцо мышц, водил по кругу, размазывая вязкую влагу по разведенным половинкам, по внутренней стороне бедер. Под пальцами хлюпало, стыдно и возбуждающе. Омега нетерпеливо выпятил зад, призывно постанывая и впиваясь короткими поцелуями в плечи, шею и грудь альфы.       Юнхо не спеша, нарочно поддразнивая, погладил сжавшуюся дырочку, проникая фалангой внутрь и вызывая у Хонджуна разочарованный стон. Не контролируя себя, он двинулся вслед за выскользнувшим пальцем, желая большего.       — Хватить нас мучить, — выдохнул он, впиваясь в губы альфы грубым поцелуем. Юнхо сразу же перехватил инициативу, кусая за язык и посмеиваясь прямо в губы Хонджуна. Он отлично знал, как довести омегу до нужного, и с наслаждением чувствовал, что Хонджун злился.       Злился, царапал плечи короткими ногтями, кусал губы альфы в ответ и даже порыкивал, как дикая кошка, заводя Юнхо еще больше.       Он безумно хотел Хонджуна, до помутнения в глазах. Но сдерживал себя, готовый наброситься и разорвать свою добычу. Это было невыносимо и прекрасно одновременно.       Юнхо протолкнул в омегу второй палец, наслаждаясь рваным дыханием и дрожащими ресницами. Он развел пальцы в стороны и начал двигать ими внутри, вгоняя все глубже. В комнате разносился звук хлюпающей смазки и шумное дыхание. Хонджун задыхался, насаживаясь на длинные пальцы и ловя разноцветные блики перед глазами и отчаянно желая большего.       Но Юнхо снова лишил его удовольствия, вытаскивая пальцы, полностью покрытые густым и обильно пахнущим омегой секретом. Он поднес их к губам и облизал, не спуская с омеги тяжелого взгляда. От этой картины Хонджун покрылся мурашками, а тяжесть в животе стала совершенно невыносимой.       — Лежать… — приказал омега, толкая Юнхо в грудь, заставляя лечь на спину. Хонджун расплылся в сладкой полуулыбке. Такой соблазнительной и опьяненной.       Он взобрался на Юнхо, седлая бедра, проводя пальцами по крепкой груди. Хонджун плавно двинул бедрами, ерзая на возбужденном члене альфы. Завел руку за спину, обхватил член пальцами и чуть приподнялся, выпячивая зад и водя головкой меж разведенных половинок.       Юнхо чувствовал его всем телом, стискивал челюсти, давя в горле рвущийся животный рык. Хонджун выгнулся, упираясь одной рукой в грудь Юнхо, а другой удерживая член. Ехидно улыбнулся, наблюдая за альфой.       Потом выпрямился, медленно вводя в себя головку. Дыхание сбилось, Хонджун задрожал. Он постепенно насаживался, пытаясь привыкнуть к размерам, отвыкшее от такого тело пронзила легкая щиплющая боль. Хонджун закусил губу и опустился почти на всю длину, выдыхая и упираясь обеими руками в грудь Юнхо. Который тут же удержал его вот так, за талию, впиваясь пальцами и оставляя алые следы.       Вид такого Хонджуна — седлающего его бедра, разгоряченного и сладко стонущего, — ему даже в самых влажных снах не снился. Губы были искусаны, щеки пылали, по всему телу краснели засосы и укусы. Хонджун от макушки до кончиков пальцев теперь пах Юнхо, и лучше этого быть ничего не могло.       Хонджун двигался сначала медленно, привыкая и принимая еще глубже, от чего у Юнхо кружило голову, от этого сладкого жара внутри омеги. Стенки, сжимающие член, и прерывистое дыхание, переходящее в стоны. По телу омеги растекалось чистое наслаждение.       Хонджун приподнимался и вновь насаживался, с каждым движением входя во вкус, впиваясь ногтями в грудь Юнхо, откидывая голову назад. Жадно хватая ртом воздух и ускоряя движения.       Юнхо прикрыл глаза и шумно выдохнул. Но и перед закрытыми глазами осталась картинка — синие пряди омеги прилипли ко лбу, голова запрокинута, и глаза блаженно прикрыты. Хонджун впился ногтями в грудь Юнхо, когда тот приподнял бедра навстречу, чтобы при движениях задевать чувствительную точку внутри. Хонджун громко простонал, все активнее двигаясь на члене, хлюпая смазкой, стекающей по возбужденному органу и впитывающейся в ткань простыней. Юнхо поддерживал его под бедра, уже не сдерживаясь и насаживая его на себя до упора.       Хонджун так и не понял, как оказался снизу, а Юнхо навис над ним, широко разведя стройные ноги, толкаясь в истекающую смазкой покрасневшую дырочку. Он лишь вскрикивал, вцепившись побелевшими пальцами в спину альфы, второй рукой сжимая волосы на затылке и притягивая Юнхо ближе к себе.       Но Юнхо не собирался давать ему больше пощады, двигаясь быстро, стремительно наращивая темп.       Хонджуна подбрасывало, он выгибался до хруста позвонков, стонал в самое ухо альфы, оглушая, прижимался всем горячим, покрытым испариной и смазкой телом. Юнхо как с цепи сорвался, как будто никогда до этого момента не трахался. Он упивался сладким горячим телом под собой, вгоняя член до упора. Стоны Хонджуна сами собой перешли в крики, когда Юнхо забросил его ноги себе на плечи и продолжая двигаться без остановки.       Его истинный оказался идеален, как Юнхо и мечтал всегда об этом.       Хонджун, почти сложившись пополам, нашел своими губами губы Юнхо, целуя медленно, покусывая и оттягивая, поглаживал пальцами затылок и стонал в поцелуй при очередном движении внутри. Он уже чувствовал, что приближается к пику и не мог больше сдерживаться. Он зажмурился и до кровавых отметин впился ногтями в спину альфы, сжимая его внутри себя. Тело мелко задрожало, и тягучий стон сорвался с губ. Он излился себе на живот, пачкая обоих, тяжело выдыхая и хватая ртом воздух, утыкаясь лицом в шею альфы.       Юнхо погладил большим пальцем скулу омеги, целуя красные, искусанные губы, продолжая двигаться внутри горячего, податливого тела. Ощущал, что он тоже совсем скоро достигнет своего апогея, стонал в губы, обжигая горячим дыханием, прикрывая глаза и обхватывая лицо Хонджуна руками, целуя и шепча что-то неразборчивое. Он двигался размашисто, уже не контролируя себя, быть может грубо. Но так желали они оба. И получили.       Юнхо выдохнул имя Хонджуна, выскользнув — вовремя, — и тяжело переводя дыхание. Оба, горячие, покрытые испариной, тяжело дышали. Хонджун лежал обессиленный, раскинув руки и глядя Юнхо в глаза.       Альфа оставил на его губах короткий поцелуй и улегся рядом, притягивая его к себе. Хонджун устроил голову на груди Юнхо, переплетая с ним ноги, и устало прикрыл глаза. Он слышал, как сердцебиение альфы постепенно успокаивается, негромко постукивая под самым ухом.       — Мы так и будем детям рассказывать, что во вторую нашу встречу потрахались, не удержавшись под действием феромонов?       — Угу, — зевая, лениво ответил Хонджун на вопрос Юнхо. — А откуда ты узнал, где я? — он поднялся на локте, рассматривая лицо альфы.       — Давай потом об этом поговорим, — Юнхо попытался встать, пробуя избежать разговора.       — Стоять! — рыкнул Хонджун, перекидывая ногу через бедро альфы, и уселся сверху, прямо на вновь твердеющий от возбуждения член.

***

      — Все взяли? Еду? Напитки? Зарядку от телефонов? Планшетов? Ноутбука? Гитары? Саксофона?       — Папа, хватит, — вспыхнул на тараторящего без умолку Хонджуна Минджэ, — мы едем всего на три дня. И да, мы все взяли, дядя Юнхо проверил.       Хонджун нахмурился при упоминании сыном его альфы.       — Ну да, я и забыл. Тогда все, — Хонджун отдал рюкзак сыну, бросая взгляд за его спину, на Джунмина, — следи за ним внимательно, чтобы он ничего не натворил.       Юный альфа лишь кивнул, расплываясь в мягкой улыбке. Но стоило Минджэ выйти в коридор, как Джунмин подошел чуть ближе к Хонджуну.       — Дядя Хонджун, почему от вас так пахнет моим отцом?       Хонджун закашлялся от вопроса любопытного альфы.       — Просто твой отец крутился вокруг меня все утро, вот я и пропах им, — выдавил из себя улыбку Хонджун.       Джунмин лишь кивнул, делая вид, что ничего не понял, и ушел вслед за своим омегой.       Стоило обоим заботливым родителям проводить детей на экскурсионный автобус, как Юнхо накинулся на Хонджуна в машине с поцелуями.       — Твой сын сегодня спросил, почему я пахну тобой. Скорее всего, он догадывается о чем-то, — уворачиваясь от неожиданной ласки, попытался начать разговор Хонджун. Юнхо отстранился, внимательно на него глядя.       — Не думаешь, что пора им рассказать? Год уже прошел.       — Что я встречаюсь с отцом альфы своего сына? Ну уж нет. Давай еще подождем? — хлопая глазками, Хонджун бросил на Юнхо умоляющий взгляд.       — Да, давай подождем до того момента, пока у них не появится братик! — Юнхо завел автомобиль, и они выехали со школьной парковки.       Ему не нравилось, что Хонджун решил оставить их отношения в тайне от детей. Спасало только то, что Бомджун на период течек и гона забирал детей под предлогом отдохнуть от городской суеты, выручая нерадивых родителей.       Юнхо уже давно лелеял мысль забрать к себе омегу, окольцевав и поставив метку. На что слишком независимый Хонджун всегда отвечал отказом, мотивируя это тем, что не может посвятить свое время никому, кроме Минджэ. А теперь и кроме Джунмина.       — Год, Хонджун! Целый год я бегаю к тебе, а ты ко мне! Как подростки!.. После возвращения детей из похода мы с ними поговорим! Это не обсуждается!       Хонджун лишь скривился, передразнивая альфу. Юнхо глубоко вздохнул, он и не ждал никакой поддержки от Хонджуна.       Выбрала же ему природа самого строптивого омегу…       — Подожди, — остановившись на светофоре, Юнхо повернулся к Хонджуну всем корпусом. — Если Джунмин почувствовал мой запах на тебе, а с течки прошло много времени…       — Нет, нет, Юнхо, даже не смей произносить это вслух! — возопил в ответ Хонджун.       — Значит, ты…       — Нет, Юнхо!       — Ну наконец-то! — альфа, несмотря на ремень безопасности, набросился с медвежьими объятиями на Хонджуна, пока тот с трудом пробовал примириться с новой реальностью.       — Ты должен был позаботиться о защите, Юнхо! — Хонджун мгновенно сорвался на крик, разгоняясь до первой космической. Потом так же резко его качнуло в другую сторону, и по щекам покатились слезы. — Это все ты виноват!       Юнхо лишь широко улыбнулся и тронулся с места — загорелся их сигнал. Он слукавил бы, если б сказал, что «случайно» забыл купить защиту в аптеке.       — Детям я не забыл купить. Положил Джунмину в рюкзак, — Юнхо умолк, осознавая, что только что сказал.       — Юнхо-о-о! — Хонджун немедленно прекратил рыдать, краснея от гнева. — Мы едем за детьми в лагерь! Сию же минуту!       Юнхо вдавил педаль газа в пол, стараясь быстрее доставить своего неистового омегу домой. Он точно знал, как его успокоить, но не в машине же...       — Вот так всегда! — Хонджун обиженно сложил на груди руки, отворачиваясь от Юнхо к окну.       — Во всем виноваты альфы, знаю, — тяжело вздохнул Юнхо, скрывая чрезвычайно довольную улыбку.