О (не)родительской любви

Яо Яо была действительно хорошей подругой: она видела и догадывалась, что с тобой что-то происходило, но ты словно бы не доверяла ей и не могла рассказать обо всём. Посоветовавшись с другими девушками насчёт твоего состояния, она решила: так не может продолжаться дальше. Яо Яо напрямую спросила тебя о твоих проблемах. От ответа ты изобретательно уклонилась, но, в сущности, не соврала — тебе действительно было одиноко. Хотелось найти «своего» человека, как и всем нормальным девчонкам, ходить на свидания, разговаривать по душам, а на самом деле — сбежать от отца и его режущей по разуму гиперопеки. Ты вновь, как в далёком детстве, овладела «актёрским мастерством»: глубоко разбитая внутри, ты ярко улыбалась; шутила, пытаясь подражать милейшей манере речи Яо Яо; стала чаще одеваться в платья и юбки, желая подчеркнуть свою женственность и привлечь внимание парней. И в конечном итоге у тебя всё же получалось — Яо Яо знакомила тебя с кем-то, ты узнавала новых людей сама. Ты ходила на различные молодёжные встречи, а однажды даже чуть тайно не уплыла в другую страну на корабле под названием «Алькор», когда тебя познакомили с замечательным и интеллигентным Кадзухой. Тебя штормило от одной компании к другой, как пустую бочку в море. И тем не менее достоинства ты не теряла, все романтические взаимодействия — только после того, как вы договаривались стать парой. Чжун Ли был в тихом, отчаянном бешенстве. Он, безусловно, понимал, отчего с тобой происходило это всё. С натянутой улыбкой, но ненаигранным беспокойством отец интересовался твоими отношениями с другими людьми. И каждый раз говорил, что Яо Яо «портила» тебя. Ты надрывно смеялась, играя роль задорной подружки для всех, включая отца. Чжун Ли видел твою фальшь насквозь, а оттого только больше раздражался и нервничал. В его глазах ты стала выглядеть «продажной», будто ты навязывалась этому миру в попытках найти хотя бы кого-то, кто приютил бы тебя, как побитую собаку. Так и было. Но иногда маска ложных убеждений слетала с твоего кукольно-театрального лица. Прячась под одеялом, чтобы отец не услышал твоих сокрушённых воплей, ты рыдала, измученная мыслями и отсутствием хотя бы кого-то, кому ты могла бы рассказать обо всём, что произошло с тобой. Тебе было всего семнадцать, а казалось, что ты существовала целую вечность. И сколько бы ты ни пыталась заводить романтических отношений, тебе каждый раз не удавалось, и ты постепенно разочаровывалась в парнях, словно повидала их по всему свету. Чем больше было свиданий, тем хуже становилось твоё ментальное состояние. Никто не понимал тебя и твои рассуждения, многие парни казались тебе глупыми, несуразными, неорганизованными, некрасивыми. Дружеские, приятельские отношения построить для тебя не составляло труда, но открыться душой кому-то казалось почти невозможным не то из-за того, что люди были неподходящими, не то потому, что ты в принципе не была теперь способна на искренность. Твоё сердце, подобное отцовскому, стало покрываться каменной коркой извращённых жизненных установок. Любовь, ненависть, папа, партнёр, друг, любовник, подруга, сплетница — образы смешивались в голове, бесчисленные лица сливались в одно, у которого были золотые глаза. Неуловимый поток поисков себя приостановил один учтивый юноша. Ты даже не знала, как ты с ним познакомилась, и, скорее всего, не запомнила его имени. Лишь потом, спустя какое-то количество прогулок и встреч, ты поняла, что он из себя представлял. Твои способности к психологическому анализу людей закономерно притупились. Его звали Син Цю. Молодой представитель торговой гильдии «Фэйюнь», который едва ли был старше тебя, он почему-то, в отличие от многих других парней, даже не пытался тебе понравиться и стать твоим партнёром. Интересно, но этим он тебя, кажется, и зацепил. Вы просто гуляли и разговаривали едва ли не обо всём подряд. Он не задавал никаких философских или психологических вопросов, даже не пытался выяснить у тебя ничего про родителей, за что ты была ему очень благодарна в глубине души. Впрочем, кто в Ли Юэ не знал твоего отца? С Син Цю у тебя сложились довольно неплохие отношения как дружеские, так и романтические. Он был сведущ во многих делах, но знал недостаточно много, как Чжун Ли, он красиво и элегантно одевался, но его стиль заметно отличался от стиля Чжун Ли, он умел поддержать диалог на любую тему, но тебе казалось, что он не понимал тебя полноценно, в отличие от Чжун Ли. Да почему, в конце концов, ты всех своих партнёров сравнивала с папой? Подсознание издевалось над тобой или так делают все девушки? Но Яо Яо спрашивать ты не стала. Не то из-за убеждения, что она тебя не поймёт, не то из-за того, что в глубине души ты не хотела доставлять проблем Чжун Ли. Всё ещё играя роль «хорошей дочери», ты иногда рассказывала о своём парне отцу. Бывало, что он спрашивал о твоих отношениях сам, нервно кусая губы каждый раз, когда ты послушно отвечала. Он пытался давать какие-то советы, представляя себя на месте твоего парня и уже прекратив врать собственному разуму насчёт любви к тебе. В целом твои отношения с папой даже стали немного похожими на «нормальные родственные». Внешне ревность Чжун Ли даже почти никак не проявлялась. Но когда ты уходила на свидания, ласково прощаясь и помахивая ему рукой, Чжун Ли сокрушённо смотрел через окно тебе вслед, а после открывал древнее османтусовое вино, которое не давало желаемого эффекта забытия, и иногда выпивал несколько бокалов залпом. Он заходил в твою спальню, открывая шкаф с твоей одеждой, которая насквозь пропахла тем самым дорогим парфюмом, который он покупал для тебя, и долго стоял возле него. Чтобы скрасить своё одиночество, Чжун Ли распылял этот парфюм ещё и над своей кроватью, но ты об этом не знала, потому что заходить в комнату отца боялась в любом возрасте. Всё это происходило вне твоего ведома, а потому хотя бы от какой-то части сумасшествия Чжун Ли ты была защищена. А на свиданиях и других прогулках ты словно становилась совершенно другой личностью с иной жизненной историей. Ты умело врала, рассказывая парню абсолютно не то про своё детство, что у тебя было, ты упоминала мать, которую никогда не видела, ты говорила о том, какой хороший у тебя отец, не зная сама ненавидела ты его или любила. Син Цю слушал, даже не подозревая, что на самом деле творилось с тобой. И никто не был виноват в том, что ты сама невольно закрылась ото всех душой, при этом ища понимания. По возвращении ты даже не чувствовала запаха вина от отца, когда он обнимал тебя. Чжун Ли любовно готовил еду на ужин, не заставляя тебя работать на кухне, и ты подозревала, почему он угождал тебе, но такое внимание мужчины льстило, поэтому ты молча принимала заботу. Потерявшееся сознание редко думало о том, что отец просто не должен так вести себя. Конечно же, за ужином Чжун Ли пытался узнать, как прошло свидание. Он замечал, что после каждой встречи, вопреки лучезарной улыбке, ты возвращалась более задумчивая и менее разговорчивая, словно бы прорезалась истина сквозь гипс намеренно слепленной тобой маски. Чжун Ли явно осторожничал в попытках утешить тебя, потому что хотел доказать тебе свою «правильность», всем своим поведением он словно кричал: «Вот, посмотри, твой идеальный партнёр уже здесь, обрати же на меня внимание, наконец!» Но ты упорно не отвечала на отцовские ухаживания. Может быть, рациональности тебе недоставало в поведении, но рассудок ты ещё не потеряла, чтобы согласиться на романтические отношения с папой, каким бы навязчивым он ни был. Ты упорно убеждала саму себя, что рано или поздно все твои муки закончатся, папа образумится, и вы станете нормальной семьёй. В конце концов столь крепкая душевная связь с отцом едва способна разорваться, и тебе не хотелось терять единственного родственника, несмотря ни на что. Сладкий чай разговорил тебя. Ты видела и чувствовала, что Чжун Ли внимательно слушал, пытаясь из данных ему крупиц информации выстроить образ того парня, с кем ты встречалась. Ты намеренно не называла имени, чтобы Чжун Ли не нашёл его и не начал, например, следить за вами. А ты не исключала, что это возможно. Син Цю был не то чтобы идеально красив, но вполне привлекателен, хотя тебе особо и не нравился внешне. От тебя он тоже, кажется, не был в восторге, но отношения продолжались, и ты особо не жаловалась. Проблема была, правда, в том, что от этих отношений ты совершенно не получала тепла и искренности, о каких мечтала. Всё это напоминало ещё один акт твоего спектакля длиной в жизнь, но не сказкой со счастливым концом. К тому же отец постоянно «подначивал», намеренно и в своих интересах говоря тебе, что этот юноша тебе не пара. Ты начинала сомневаться в принимаемых решениях, задумываться над тем, насколько хорошо тебе было в таких отношениях, и в итоге под натиском Чжун Ли сдалась. Ты рассталась с Син Цю, и несмотря на то, что ты уже переживала отказы и разрывы отношений, этот случай оказался для тебя особенно болезненным. Наверное, потому, что Син Цю лучше всех остальных подходил на роль твоего «освободителя», и, не будь влияния отца, ты стала бы жить с ним и постепенно обрела бы новую жизнь, даже если полностью душевно открыться партнёру не получилось бы. В тот день ты очень скоро разрыдалась, стоило тебе только произнести то, что ты рассталась с парнем. Чжун Ли особенно мягко и приятно постарался обнимать тебя и словесно поддерживать, якобы успокаивая. А расплакалась ты именно из-за того, что поняла: ты собственноручно оборвала нить связи с человеком, который потенциально мог спасти тебя от рабства отцовского вожделения. Но теперь уже поздно что-то менять.