О (не)родительской любви

Восемнадцатилетие подарило тебе заветный «билет» в новую жизнь: перед тобой, как и перед многими повзрослевшими ребятами, встал вопрос о дальнейшем образовании или ином виде деятельности. Каждый должен был найти дело по душе, и ты, давно всё решившая, с нетерпением ждала, когда сможешь договориться с Кадзухой, чтобы он помог тебе с отплытием в Сумеру. Ты стала настоящей девушкой и была очень красива — вся в отца, и это изводило Чжун Ли до дрожи. Он смотрел на тебя, и разум мутился: хотелось взять тебя за руку, как в детстве, хотелось слышать от тебя ласковое слово «папочка», но чем старше ты становилась, тем больше ты закономерно отдалялась. После Син Цю у тебя было ещё два парня, но с обоими отношения оказались столь непродолжительными, что Чжун Ли даже не удостоился чести узнать их имена. Кажется, тебе наскучило пытаться найти родственную душу, и ты решила посвятить себя более высоким идеалам — заняться наукой и принести пользу обществу. Поэтому с наступлением конца весны, когда приближалась пора вступительных экзаменов, ты вдруг заявила Чжун Ли, что уплывёшь в Сумеру, если поступишь в Академию. Как гром среди ясного неба это чёткое утверждение поразило твоего отца в самое сердце. Отпустить для него было почти равноценным тому, чтобы потерять тебя. Больше не иметь возможности увидеть тебя, обнять, поговорить с тобой… Нет, этого он не сможет вытерпеть. — Но зачем? — искренне не понимая тебя, спросил Чжун Ли. — Я хочу получить образование. — Ты можешь стать, например, юристом и здесь. — Я бы хотела обрести самостоятельность и жить отдельно от тебя, — вдруг честно и уверенно заговорила ты. — Я… могу купить для тебя дом. — Не надо. Я хочу быть как обычные, нормальные девочки. Чжун Ли не впервые, но единожды за довольно долгий срок столкнулся с тем, что ты начала проявлять характер против него. Он словно не знал, что делать с этим, и некоторого рода злость и фрустрация начали подталкивать его к немного необдуманным поступкам. Отец приблизился к тебе. — Да разве ты ненормальная? — он осторожно коснулся твоих плеч. Ты юрко увернулась и избежала его объятий. В тебе стали закипать все те скрываемые столько лет чувства обиды, грусти и отторжения. Отец испортил тебя и твою жизнь, и ты была готова ненавидеть его за это. Так, по крайней мере, тебе казалось: что он сделал тебя «неправильной», неспособной любить других мужчин, несостоятельной по жизни. Но объяснить это отцу казалось невозможным. — Ты не поймёшь, — коротко и, как показалось Чжун Ли, пренебрежительно бросила ты. — Я-то и не пойму? — в странном оцепенении переспросил Чжун Ли. — Тот, кто воспитывал тебя? — Ты и есть источник моих проблем, — выпалила ты, но, увидев помрачневший взгляд отца, хрипло ахнула. Спустя какое-то время непрерывного зрительного контакта Чжун Ли задал ещё один вопрос, но, скорее, риторический: — Вот значит как? Он стал приближаться к тебе, и ты не знала, чего он хотел. Ты, перепуганная, взбежала по лестнице на второй этаж и закрылась у себя в спальне. Замка в твоей комнате, конечно же, не было. Твоё сердце как будто перестало биться, когда ты услышала мерные шаги поднимавшегося отца. Ты налегла на дверь, чтобы удерживать её своим весом, и положила ладонь на ручку. — Веди себя, как взрослый самостоятельный человек. Открой дверь и поговори со мной, — почти приказывал Чжун Ли. — Н-нет… — Почему? Не хочешь объяснить своё поведение? — Уходи, — ты пыталась придать своему голосу твёрдости, но трепет всё равно был слышен. Во всяком случае, Чжун Ли точно понимал, что ты боялась его. — Я хочу поговорить с тобой и понять, что случилось. — Ничего! Я просто хочу побыть одна… Чжун Ли дёрнул ручку, чтобы убедиться, что ты действительно держалась за неё. Как он и думал. — Я не обижу тебя. — Почему ты хочешь зайти? Это моя комната. — А почему ты не открываешь? Разве я давал тебе повод бояться меня? Ты нервно сглотнула. Либо признаться и выяснить всё сейчас, либо так и продолжать врать. Но твоё терпение, кажется, лопнуло. — Давал, вообще-то, — немного огрызнулась ты. Чжун Ли выпрямился перед дверью, словно готовясь выбить её, но в итоге просто громко и несколько раз постучал. — Я не собираюсь разговаривать о таком с дверью. Открой. Ты нервно повернула ручку. Отец выглядел всё ещё немного злобно, ну или так тебе подумалось. Сейчас между вами не было никаких физических преград, и он в любую секунду мог схватить тебя и что-то сделать. Эта мысль не давала тебе покоя, шипя как змея где-то в укромном месте. — А теперь рассказывай о том, почему ты избегаешь меня. Слова застряли в горле, как ком из наворачивающихся слёз. То, что случилось (а случилось ли и не было ли и правда просто сном?) с тобой однажды ночью, нельзя было охарактеризовать, как адекватное событие. И строгий, приказной тон отца не располагал к дружелюбной беседе. Но ты рискнула сказать правду. — Ты… трогал меня, — тихо проговорила ты, стыдясь, оказывается, саму себя за то, что это случилось с тобой. Словно бы виновата в произошедшем была именно ты, а не он. Чжун Ли промолчал. Глупо было бы отрицать правду. Он касался тебя и, более того, хотел этого. Но признание заметно испортило бы отношения, так что он решил притворяться и дальше. — Когда такое было? — «играя» дурака, спросил отец. Ты начинала не без причины злиться. — Когда мне было шестнадцать. Ты пришёл ко мне ночью и убаюкивал меня, как в детстве, а потом, когда я уснула, лёг рядом. И я бы не проснулась, если бы ты не начал… — ты запнулась от стыда и горечи. Чжун Ли прекрасно помнил то, о чём ты рассказывала. Он ещё тогда подумал, что разбудил тебя, но надеялся, что всё-таки этого не случилось. Однако же теперь, когда всё встало на свои места, он осознал тяжесть своей похоти и одновременно искренней неродительской любви к собственной дочери. Непоправимая, казалось бы, ситуация становилась острее с каждой секундой. Чжун Ли, как будто испытывая твою стойкость, упорно молчал. — Почему ты ничего не говоришь? — надрывно спросила ты, едва сдерживая слёзы. Холодный взгляд отца леденил душу. Его золотые, мрачные глаза не врали в отличие от его рта. — А что ты хочешь услышать? — Что… этого не было. Ты смотрела на отца, чувствуя, как внутри твоей грудной клетки колотилось от страха измученное сердце. Губы дрогнули, а на глаза снова навернулись слёзы. Чжун Ли молчал. Ты нервно попятилась к кровати, на которой всё и произошло, и рухнула на неё, едва дыша от ужаса. Ты не сводила взгляда с Чжун Ли, но он не делал вообще ничего, кроме того, что стоял и смотрел в ответ. В своей статичности он пугал даже больше. Ни утешения, ни извинения — Чжун Ли словно не сожалел о содеянном, о том, что травмировал тебя на всю оставшуюся жизнь. Ты сокрушённо прошептала: — Как ты мог… папа? — Ты уверена, что хочешь знать ответ? Голос отца не звучал злобно, скорее, подозрительно нейтрально. Как будто он для себя давно всё понял и что-то решил, а ты теперь лишь следовала заранее прописанному сценарию. Чжун Ли знал, что ты ответишь «да». Это и услышал. — Я люблю тебя. Не как отец. Твой взгляд «забегал» по комнате в поисках защиты. Но рядом не было никого и ничего, что могло бы спасти тебя от насилующей душу привязанности Чжун Ли. Ты вскочила с кровати, собрав остатки собственной воли. — Так не должно быть. — Я ничего не могу поделать. Сердцу не прикажешь. — Неужели наша родственная связь совсем ничего не значит для тебя? — Она лишь укрепляет чувства. Мы отлично понимаем друг друга и… Но ты дерзко перебила Чжун Ли, сама не ожидая такого от себя. — Это абсурдно и неправильно! Неужели ты не понимаешь? — Ты называешь мою любовь «абсурдной»? — спросил Чжун Ли тяжёлым низким голосом. Ему совсем не нравилось направление, которое приобретал диалог, как и тебе. — Ты ведь сам сказал, что она не отеческая. — Что же с того? — Мне казалось очевидным, что папа не должен любить дочь, как партнёршу, — чётко произнесла ты. — Что мне сделать, чтобы изменить это положение? Ты остолбенела от шока. Чжун Ли буквально говорил, что готов совершить что угодно, чтобы добиться желаемого. И ты, понимая, что он имел в виду, всё равно ответила, как было угодно лично тебе. — Отпустить меня в Сумеру. Не будет меня — не будет любви. Чжун Ли рассмеялся, но совсем не от веселья. Его смех был нервным, он приблизился к тебе, но всё ещё держался на расстоянии. — Если бы всё было так просто, моя милая… Ты тяжело вздохнула, попытавшись войти в положение отца. Тем не менее ты не хотела, чтобы его одержимость тобой приобретала всё более страшные оттенки, но понятия не имела, как остановить этот процесс душевного гниения. А Чжун Ли явно не был настроен на то, чтобы позволить тебе учиться в Академии… Но ты всё равно уехала на вступительные экзамены.