Лекарство от бешенства.

— Отведи меня к ней. — С чего бы? — Ями подозрительно приподнял бровь. — Что? — спросила она, нахмурившись. — Ты её фанатка? Преследуешь? — Что? Я… нет! — Тогда зачем? Не пытайся мне сейчас втирать, что вы родственники или знакомые. Я знаю всех из окружения шипастой принцессы, и тебя в этом списке точно нет. — Я и не собиралась, — возмущённо проговорила она. — Но она знает меня, наверное… “Ведь помнит же?” — И каким образом? Её лицо сделалось тучно хмурым. И правда, с чего я решила, что она тоже меня помнит? — будто только что вспомнив, что в этом мире ничего не бывает так просто, она приуныла такой вероятности. Он сделал шаг назад. Мей почувствовала запах его маны; в нос ударил терпкий аромат рома, табака и еловых шишек — неожиданно приятное сочетание. Но запах его маны, и даже запах его тела, звучали иначе. За десять лет, что королевство провело в режиме отшельника без входа и выхода для посетителей других государств, у него появился собственный аромат — как у дома, который со временем пропитывается запахом хозяев. Для других это оставалось незаметным, запах как запах. Но Мей обладала острым нюхом, способным отличать даже малейшие изменения в воздухе. Жители и королевство насквозь пропитаны смрадом. Привыкшая к этому тошнотворному могильному запаху, мужчина ощущался ей как белая ворона. Но странным казалось сейчас даже не это. Воздух вокруг был другим. И будто током пронзило, она ошарашенно начала осматриваться. В порыве гнева ей не пришло в голову сделать это сразу после того, как очнулась. Это явно было не королевство Брильянта. По крайней мере потому, что запах здесь был совсем другой — в нос бил не смрадный аромат, а приятный, сладкий, такой давно забытый запах весны. Она невольно закрыла глаза, втягивая побольше этой сладости; ноздри приятно защекотало. Чёрт! — разозлилась на себя за невнимательность. Это было не Брильянтовое королевство хотя бы потому, что большая и шикарная палата сильно отличалась от загаженных клеток и адских лабораторных подвалов, в которых она провела последние десять лет, пока её сознанием и телом никто не управлял. Всё вокруг было чистое и светлое. Через большое окно проникало много света, виднелись башни дворца и развевающиеся флаги королевства на крышах. Мей задумчиво отпустила голову: она не помнила, как попала сюда. Память обрывалась в определённый момент и дальше шла, как в тумане. Из раздумий её вывел внезапный голос Ями: — Ты чего затихла? — внимательно наблюдал он за её странным поведением. Надо будет попросить провести осмотр на наличие травм головы, — подумал он, хотя, ему ли говорить о странностях… — Как я сюда попала? Это… не королевство Брильянта. — Ты ничего не помнишь? Мей задумалась. В памяти мутно всплывали обрывочные картинки последних воспоминаний. Нет, она помнила всё, но расплывались лишь воспоминания после того, как покинула главную столицу. Ями выдохнул: придётся объяснять более детально. — Ты еле живая валялась у границы. Я принес тебя сюда, подлечил, отмыл, а ты вот так со мной. — Он театрально состроил обиженную физиономию. Мей хмыкнула: Если б не решётка, уже собирали бы с пола по частям. — Ты помнишь, как оказалась у границы? — уже серьёзно спросил Ями. Он был уверен: тут что-то не так. Крови на её теле и одежде было слишком много. Судя по словам магов-медиков, сама она не потеряла бы так много крови, следовательно, она принадлежала ещё кому-то. Она могла быть там? — мысль напросилась сама собой. Мей отвела взгляд, не зная, что ответить. Воспоминания о том, как она оказалась здесь, не хотели проясняться, а говорить о том, что было до того, как они пропали, она сомневалась. Но потом, будто опомнившись, она подобралась и снова хищно посмотрела на него. Хоть это и не было Королевство Брильянта, доверия он не вызывал. — Меня в чем-то обвиняют? — недовольно покосилась она на решётку. Достаточно времени провела в них, чтобы они вызывали внутреннее отвращение. — Если будешь вести себя как хорошая девочка, уберу, — в глазах Ями заплясали смешинки. — И скажи, пожалуйста. — Уголки губ поползли вверх в наглой ухмылке. У Мей заскрежетали зубы. Издевается, козёл. Я тебе эти решётки горизонтально в жопу запихаю… — она сделала глубокий вдох, стараясь унять пар, и слабо кивнула. — А «пожалуйста»? Девушка предупредительно гавкнула. — Ладно, и так сойдёт. Я с тобой нянчиться не буду, как те парни, — напомнил про медиков. — Буду рубить сразу, так что веди себя хорошо и будь умничкой. Он отозвал заклинание, следя за каждым её движением, чтобы ничего не выкинула. Когда клетка полностью исчезла, Мей ощутила, что снова может дышать полной грудью. Клетка, казалось, перекрывала кислород. Она начала тянуться, разминая части тела, как кошка. Конечности приятно отзывались; Мей хотелось мурлыкать от удовольствия, но она сдержалась. Ями, наблюдавший, как она разминалась по палате, внимательно следил за её движениями, подмечая спортивное и подтянутое тело. Такое тело можно было обрести только долгими и упорными тренировками. Когда грязь смыли, картину можно было спокойно рассмотреть во всей красе. Обтягивающий белый комплект — майка и шорты — подчёркивал все прелести фигуры девушки. Видимо, одна из медсестёр одела её в свою одежду. Взгляд Ями скользнул по плоскому животу, груди третьего размера, упругим бёдрам и ягодицам. Начала задом крутить — любой мужчина засмотрится, если не импотент, — оправдал он своё откровенное разглядывание. Но ещё он ощущал от неё огромную ману, которую не почувствовал, когда нашёл её впервые. Предмет подавляющий ощущение маны? — но при обыске ничего такого найдено не было. По мане она могла сравниться даже с ним. Это наводило на мысль, что её точно не выкинули рабовладельцы, хотя её визуальные данные кричали о том, что она сама может выбросить кого угодно. Так как же она с такими способностями и в таком состоянии оказалась на границе? Вопрос оставался открытым. Погружённый в свои раздумья, Ями не заметил, как девушка уже закончила разминаться. Её голос прозвучал внезапно: — Ты отведёшь меня к ней? — снова возвращаясь к своему вопросу. Ями непонимающе наклонил голову. — К кому? — Шарлотта. — А-а… не могу сказать… — протянул он. — Я не знаю, зачем она тебе нужна, но у меня к тебе много вопросов, слишком много несостыковок относительно тебя. Я не могу… Его перебили. — Я отвечу на каждый твой вопрос, если ты обещаешь, что дашь мне с ней встретиться. Даже если это будет сидя за решёткой, я согласна. — Она выжидающе смотрела ему в глаза с мольбой. Она никогда так не опускалась, чтобы как собака у кого-то что-то просить; гордости ей не занимать. Она не была попрошайкой — воровала, да, но не выпрашивала. Ями молчал минуту, обдумывая что-то. — Хорошо. — Нет, обещай, — твёрдо настояла она. Ями вздохнул, считая это «детским поведением», но всё равно согласно кивнул. — Хорошо. Обещаю. Довольна? Мей принюхалась, как ищейка, и убедившись в чём-то понятном только ей, кивнула. — Я верю тебе. — Ты меня знаешь пять минут, откуда тебе знать, что я не вру? — От тебя пахнет честностью, — честно выдала она. На своей памяти до этого момента она не встречала человека, от которого так сильно пахло правдой. У Шарлотты был такой же запах. Ями спокойно пожал плечами. — Это запах мужчины. — Но внутри с трудом сдержался, чтобы не начать обнюхивать себя. Три дня на границе торчал без душа — конечно, от меня пахнет! — А? Я не про запах твоего тела… Мей снова принюхалась, но тут же пожалела: её лицо исказилось от запаха пота, и она поспешно зажала нос. Фуу… даже скунсы приятнее пахнут. — Что ты знаешь про недавние массовые убийства в Брильянте? — выжидающе уставился на неё. Мей опешила от резкости вопроса. Сразу перешёл к главному, не стал тянуть кота за яйца, — мысленно усмехнулась. В её глазах заиграл сумасшедший огонёк. — Смотри, не улети из своих сапог, командир, когда услышишь правду, — оскалилась она, оттягивая момент. И не без удовольствия, наблюдая его реакцию, продолжила: — Всех. Их. Убила. Я. — отчеканила каждое слово и хищно облизнула губы. На секунду Ями показалось, что её серо-голубые глаза блеснули кроваво-красным. — Каждого. Лично. Сама. Ями, готовый услышать что угодно — слухи, незначительные факты или описания убийц, — поперхнулся воздухом. Такого поворота он точно не ожидал. Мей широко ухмыльнулась, наблюдая, как меняется его лицо — от нормального до почти падающей челюсти. Он, конечно, подозревал, что она как-то причастна, но думал, что она одна из жертв, которой едва удалось вырваться. Мысль, что хрупкая на вид девушка могла покрошить восемь «Алмазных гениралов», гончих короля и рыцарей знати, звучала как детская байка. Ями собрался, возвращая на лицо серьёзность: — Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? — Вполне. — Пожала плечами. — Я не шучу с тобой! — начал злиться. Ситуация начинала выводить его из себя. — Я с тобой тоже! — холодно отчеканила она. — Тогда мне ничего не остаётся, кроме как снова запереть тебя. Дальше твою судьбу будет решать король. — Я не собираюсь сопротивляться или бежать, — гордо смотрела в глаза. — Только не нарушай своего обещания. — Для неё главное было встретиться с «ней». А что до себя — ей было наплевать. Даже смерть не пугала. В списке её незаконченных дел оставалось только одно невыполненное. — Почему ты так сильно хочешь с ней встретиться? — недоверчиво спросил он. Хочет и с ней свести счёты? — подумал. Мей устало выдохнула. Рассказывать совсем не хотелось, тем более незнакомому человеку. Но если её скоро казнят, какая разница? Мысленно пожала плечами: — Меня зовут Мей. Четырнадцать лет назад я видела такой герб, — кивнула она на нашивку Командира. — На одном человеке, и была девушка, представившаяся как Шарлотта. Не буду вдаваться в подробности, но если бы не она, я бы сейчас кормила червей. Имя Мей мне тоже дала она. Если Шарлотта, которую знаешь ты, и та, которую знаю я, один человек… — Прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Она рассказывала беззлобно своё единственное светлое воспоминание. — Меня не волнует, что вы сделаете со мной. Хоть на органы разберите. Только дай встретиться с ней. Я согласна со всем. Её взгляд бегал по его лицу. — Это уже зависит от того, что решит король, — холодно заключил Ями. Темницы дворца Уже неделю Мей ждала приговор, коротая время в темницах дворца. Ей ничего не стоило выбить прутья и убежать. Но зачем? — пронеслось в голове. В этом мире у неё не было места, которое она могла бы назвать домом. Тогда какая разница, тут или там — всё равно «везде чужая». Король почему-то не спешил с вынесением вердикта. Чего там вообще решать? Всё очевидно — казнь! Очередной раз подкинув камень и поймав его обратно, Мей услышала шаги приближающегося к камере гостя. Она остановила занятие и, лёжа, уставилась на появившегося. — Я смотрю, развлекаешься. — Что у тебя? Можно меня по-быстрому уже убить, а то скоро со скуки сама коньки отброшу, — скучающе пробубнила Мей. — Тебе не нравятся апартаменты? — Ями выдохнул кольцами сигаретный дым в камеру. — Что вы, сэр. По сравнению с темницами Брильянтового королевства, тут пятизвёздочный отель, — с деланным галантством фыркнула она. — Знал, что тебе понравится. Я сам лично выбирал. — Ох… Благодарю, вы так внимательны. Ями усмехнулся: За словом в карман не полезет. — Говори уже. Почему так долго решают? Почему король медлит, всё ведь очевидно. — Вообще-то нет. Ты так и не рассказала причину своих действий. Мей вскочила в положение сидя. — Причин нет. Захотела и сделала, понятно? — Она сама не поняла, почему разозлилась… Две недели спустя: — Если ничего нового сказать не можешь — топай отсюда, я занята. Ями с глухим рычанием в очередной раз проглотил её нахальство, гневно сжав кулаки. — И чем же вы заняты в одиночной камере, юная леди? — усмехнувшись, спросил он. Последние две недели он приходил по несколько раз, задавал вопросы о теракте в королевстве Бриллианта, не получал никаких ответов, и каждый раз всё заканчивалось ссорой — как у собаки с кошкой, чуть ли не до драк доходило. Но Ями умело держал себя в руках и, приложив неимоверные усилия, чтобы подавить желание её придушить, уходил. Мей сильно перегибала границы дозволенного. Хотя… что вообще можно назвать дозволенным в их ситуации? Она хладнокровно убила сотни людей, ни капли не сожалела. Стоит ли тут говорить о каких-то границах? Но Ями почему-то не чувствовал к ней той неприязни, которую обычно испытывают к убийце. Как таковой — никакой ненависти не было. За две недели она ни разу не пыталась сбежать, напасть или убить его — что, впрочем, было бы несложно, учитывая, что Ями не соблюдал ни одной техники безопасности. Она не сопротивлялась, будто приняла любую участь — в обмен на одну-единственную встречу. Он чувствовал скорее то, что обычно испытываешь, когда ребёнок без продыху буянит, капризничает, хамит и грубит — руки чешутся, но злобы нет. То же ощущение у него вызывали и его спиногрызы из отряда. Но даже среди этого хаоса он не чувствовал к ней ненависти. Мей же, напротив, уже принципиально пыталась вывести его из себя — чем только не провоцировала, проверяя, насколько его хватит. И, видит бог, его терпение было на волоске. Ещё одна её выходка — и он не сдержится. — Твои извилины подсчитываю. — Не думаю, что ты умеешь до стольких считать. — Раз, два — расчёт окончен, — она заливисто расхохоталась. — Ты высокого о себе мнения. Зубы Ями заскрежетали. Ему с трудом удавалось подавлять злость. Мей умело выводила его из себя, явно потешаясь его реакцией. — Не затопи тут всё слезами, мне на этом полу спать — и, вероятно, ещё долго жить. — Если не начнёшь разговаривать нормально, я тебя в собственных слезах утоплю. Мей медленно подняла средний палец и показательно прошлась по нему языком. — Засунь себе в жопу. Я смазала. Это был предел. Дымя от злости, Ями сунул ключ в скважину, повернул, и решётчатая дверь с неприятным скрипом открылась. Она неподвижно смотрела, как он тяжёлой поступью надвигается на неё. Адреналин ударил в виски — вместе с ним и интерес: какими же пытками пользуются в королевстве Клевера? «Сказались десять лет опытов и пыток в лабораторных подвалах?» — удивилась собственному предвкушению. Но ни тени страха. Ями наклонился к её лицу. В нос снова ударил запах рома и еловых шишек. Невольно Мей слегка потянулась вперёд, втягивая его. Рука Ями медленно поднялась. — Кишка не тонка? — выдохнула она ему в лицо. И в следующий момент удивлённо распахнула глаза. — Ты допрыгалась, мелкая дрянь. Непослушных девочек ставят раком и порют ремнём. Тебе повезло, что сегодня на мне нет ремня, — его ядовитое шипение обожгло ей ухо. — Ты у меня будешь стоять в углу с поднятыми руками на коленях, пока руки не отвалятся! Она ждала от него чего угодно — и считала это вполне заслуженным. Она ведь так старалась, доступными ей способами, чтобы испортить ему жизнь или хотя бы настроение на весь день. Изобьёт до смерти? Порежет? Отрежет что-нибудь? Или просто убьёт под конец — последнее, к слову, казалось скучным. В королевстве Бриллианта, будучи подопытной крысой, за любой проступок карали плетью — шрамы до сих пор саднили. Лили кислоту на спину, заставляли есть личинок, пить гной, а чтобы жизнь мёдом не казалась — на её глазах убивали сокамерников, таких же детей, как она. Потом заставляли есть приготовленную из их плоти еду. Многие не выдерживали — сходили с ума и кончали с собой. Привыкшая к этому аду, извращений она навидалась вдоволь. Но, вопреки ожиданиям, Ями просто держал её за ухо и отчитывал — как нашкодившего ребёнка. Мей начала вырываться. Почему-то именно эта ситуация вызвала забытые чувства — стыда и неловкости. Она уже хотела заехать ему ногой между ног, но за спиной послышались приближающиеся шаги — судя по звукам, двое. — Ями? — послышался голос Юлиуса. Прибывший король и его советник Маркс недоумевающе наблюдали странную картину. — Всё настолько плохо, что ты уже решил выбивать из неё информацию силой? — усмехнулся Юлиус. С видом полного раздражения от того, что его прервали, Ями выпрямился и неохотно отпустил девушку. Та с глухим стоном шлёпнулась обратно на пол. — Сказку на ночь рассказывал, — размял шею. — Сейчас день.—Фыркнул Маркс. — Сказке это не мешает, — пожал он плечами. — Капитан, выйдите из камеры. Мы пришли по делу — нужно задать несколько вопросов заключённой, — потребовал Маркс. Ями обречённо выдохнул. Руки всё ещё чесались продолжить начатое, но из уважения к Юлиусу он решил отложить воспитательные меры. Идя к выходу, он угрожающе зыркнул на девчонку, чтобы не расслаблялась. — Иди, иди, пёс, слушайся хозяина! — выдала она, расплываясь в ядовитой ухмылке. — Сука! — Оставь девушку, Ями. Командир быстро вышел из камеры и недовольно, бурча, встал поодаль от Юлиуса. — Мей, у нас есть несколько вопросов к вам по поводу совершённого вами теракта в королевстве Бриллианта. Прошу отвечать ясно и чётко, — сухо зачитал Маркс. — Я уже всё рассказала. Мне. Нечего. Больше. Добавить, — процедила она, выделяя каждое слово. — Вы сказали только, что убийца — вы. — И что конкретно я должна из этого разжевать? Какое вам дело, зачем убила? Для чего? Причин, которых вы хотите услышать, нет. Вечером стало скучно — пошла и вырезала знать королевства, — скучающе развела руками. — Убейте теперь меня, и этот долбанный круговорот сансары замкнётся. — Вы это так просто говорите… — озадаченно пробормотал Юлиус. — Потому что ничего сложного в этом нет. Это вы хотите найти несуществующие оправдания тем, кто их не заслуживает. — Все заслуживают, чтобы их оправдали, — по-житейски сказал он. — Я не верю, что человек может сделать что-то настолько безжалостное без причины. — Мистер король, — Мей изучающе уставилась на Юлиуса. — Вы идиот или да? — Ты совсем берега попутала, дура? — спохватился Ями. Юлиус прикрыл глаза и обречённо вздохнул. — Маркс. — Он посмотрел на советника и утвердительно кивнул. — Сейчас? — Откладывать нет смысла. — Хорошо. Мне нужно немного времени. Маркс распечатал гримуар и шёпотом зачитал заклинание. Мей напряглась — ей казалось, что ничего хорошего это не сулит. В следующий момент у неё закружилась голова, и она поняла, что теряет сознание. Обмякшее тело Мей скатилось по решётке, оседая на пол. — Маркс, транслируй всё, что видишь. — Что вы собираетесь делать, Юлиус? — вмешался Ями. — Хочу заглянуть в её воспоминания. — И чем это поможет? — Пока сам не знаю. Ты тоже останься. Командир облокотился плечом о стену и стал наблюдать. Над головой Мей появилась магическая проекция. Картинка пока была размыта — Марксу нужно было время, чтобы добраться до нужного воспоминания. Это заняло около получаса. Перед глазами мужчин появилось изображение того самого подвала, где для неё всё началось. Один за другим пролетали фрагменты жизни девушки. И с каждым увиденным воспоминанием лица мужчин всё больше бледнели. Прошедшие сквозь десятки битв, ранений и потерь, они почувствовали: в сравнении с тем, что видели сейчас, всё, что пережили сами, — ничто. Кровь стыла в венах. День за днём — пытки. Вся жизнь девочки с восьми лет превратилась в сплошной кошмар. Смерть, боль, страх — вот всё, что она знала. Когда спустя пять часов исследования её памяти очередь дошла до момента резни, Юлиус не выдержал. — Маркс… хватит, — король нервно сглотнул. Для него эти пять часов длились вечность. В свои сорок пять ему, взрослому мужчине, захотелось спрятаться в шкаф с поджатыми коленями, как пятилетнему мальчику. Маркс свалился на колени и опустошённо уставился на дрожащие руки. И вовсе не потому, что израсходовал всю ману — его охватил ужас. Ему это будет сниться в кошмарах. Ями всё это время стоял неподвижно, конечности онемели. Он смотрел на мирно спящую после заклинания Мей. Сейчас она выглядела абсолютно невинной — без ухмылки, без оскала. За всем этим, оказывается, было спрятано столько… Он даже не знал слов, чтобы это описать. Костяшки пальцев хрустнули от напряжения. — Она была слишком великодушна, просто убив их, — процедил он сквозь зубы. — Согласен. Эти ублюдки слишком легко отделались, — Маркс выдохнул. Насилие было ему чуждо, но сейчас он не видел ничего заслуженнее для тех, кого Мей «великодушно» избавила.