Турнир

      Она ненавидела эти ощущения и эмоции. Она ненавидела, как у нее внутри все волнуется, как цветы на весеннем ветру, когда он на неё смотрит.       Влюбиться в Бога — это надо было ещё постараться.       До дрожащих пальцев и до адреналина в желудке, который даже во время боя был под контролем, до сухости во рту и глупой улыбки на лице — это было глупо.       Милина смотрела на сестру и думала, кто же этот счастливчик.       Китана старалась не думать о Лю Кане кроме как в деловых вопросах, касающихся развития их мира. Чем больше она отнекивалась от своих мыслей, тем чаще просыпалась одна и с зудом в голове.       И между бедер.       Принцесса откидывалась на подушки и хотела задушить себя во сне, лишь бы не страдать этими мыслями. Каждый раз её сон кончался тем, что Лю Кан, такой всеми обожаемый и любимый Бог Огня, Защитник Земного Царства, обнимал её, держал за руку, пока его губы касались собственных.       На Китане не было лица.       — Дорогая, что случилось? — спрашивала у неё Синдел, когда принцесса из раза в раз молча смотрела на тарелку с блюдом во время обеда, но всё не приступала к еде.       Девушка рассеяно улыбалась и брала приборы, всё ещё головой витая там, где ей не приходится страдать.       Снова к ним приехали послы с других земель, и, конечно же, Синдел, Милина и Китана должны были там быть при полном параде. Умгади помогали королевской семье в сборах.       Сердце Китаны трепетало, когда она смотрела на Милину и Таню. Жутко хотелось такого же. Их взгляды, еле заметные улыбки и мягкие касания — словно это было чем-то до жути интимным, и Китана каждый раз отворачивалась, не в силах смотреть.       Когда она, в праздничном платье и в полном убранстве стояла подле матери и принимала улыбкой и протягиванием руки, для поцелуя, её взгляд тёк сквозь всех, кто приходил и уходил, а наличие Умгади рядом, что подсказывали ей и представляли каждого рядом, не помогало.       Стоило принцессе отвернуться, как перед ней возник Лю Кан.       Его белые глаза смотрели на девушку, и она ощущала, словно он залез по локоть в её душу, переворошил там всё и, ничего не найдя, вылез, оставив за собой беспорядок и полный хаос.       — Принцесса, — он кивнул головой в приветствии, пока Китана стояла, замерев на месте, — могу поинтересоваться, почему Вы выглядите такой опечаленной?       — Лорд Лю Кан, — она поклонилась в ответ, убирая руку, что всё продолжала быть на весу на автоматическом движении, но её запястье, что было тоньше, чем божье, в разы, было остановлено самим Богом, — не стоит волноваться, все в поря….       Она не подумала бы, что его губы такие горячие. Они коснулись костяшек, на секунду задержавшись и опалив кожу дыханием, а затем исчезли.       — В таком случае, не смею Вас отвлекать и задерживать. Надеюсь на Вашу аудиенцию позже.       Как ноги унесли Китану во внутренний двор — она не поняла.       Поняла только то, что с лица катились слёзы, смазывая макияж и капая на одежду. Она скатилась спиной по дереву, садясь на землю и, дав волю чувствам, залилась молчаливыми слезами, что прерывались на вдохи.       На неё накатилось всё и сразу. Плакать только из-за Лю Кана было мало и глупо, потому она, раз уж выпал случай, расплакалась обо всем, что тревожило ее сердце.       О Лю Кане, о сестре, о матери и королевстве, о своих обязанностях и о чужих губах. Слезы текли, усталость и злость снималась с каждой новой слезой, и ей становилось легче дышать. Мозг очищался, грудь расправлялась, головная боль уходила.       По крайней мере, Китана окончательно приняла свои чувства и уже не убегала от них.       Когда она подняла голову, перед ней сидел, сложив ноги по-турецки, придворный колдун, чуть наклонив голову вбок.       — Принцесса, могу ли я пои—       — Нет, — отрезала девушка быстрее, чем Шан закончил свои слова.       Цунг хмыкнул и отвернулся. Наколдовав и достав из портала несколько платков, он протянул их ей, не смотря на девушку.       Их пальцы столкнулись, Китана забрала платки из рук, даже не вытирая лицо, а лишь комкая их в руках, снова начиная плакать.       — Вы…Вам точно не нужна помощь?       Китана промолчала, закрывая лицо рукой, пытаясь не дрожать в плечах.       — Посиди со мной.       — Вы простудитесь, если будете тут сидеть, подумайте о своем здоровье. Всё-таки ночь, а Вы на сырой земле.       Китана улыбнулась, понимая, что это даже не шутка и ей не смешно; ещё чуть-чуть и начнется истерика.       — Что же так Вас вывело на эмоции, Принцесса? — Шан встал, подавая руку, чтобы Китана за неё взялась и они ушли со двора, — или может быть, кто? — она взялась за его ладонь, вставая и стряхивая платье от травы и земли. Платки остались в руке.       Китана молчит, даже на колдуна не смотрит. Идёт с ним рядом, плечо к плечу. Шан не торопится, подстраивается под девушку и то, что она медленно идёт — ноги поражаются судорогой от долго сидения.       А ещё всё это время они шли, взявшись за руки. /       То, что Китане кто-то нравится, было и так понятно; лишь слепой этого не заметит. Да и Цунгу было иногда скучно, так что смотреть, анализировать и запоминать чужие действия — было развлечением из высших.       То, что это Бог, стало понятно после.       — Так что, принцесса, не хотите поговорить? Вы сама не своя в последнее время, все Вами обеспокоены.       — Это не твое дело, визави, — отвечала Китана.       Шан хмыкал и улыбался уголками губ. Китану это жутко раздражало.       Бесило. Вымораживало. Хотелось ударить его так, чтобы он упал, отплевывая кровь и смотрел на неё снизу вверх.       Показать ему место.       В какой-то момент, во сне, мысли продолжились. Она огладила его по нижней челюсти, садясь на корточки напротив, заправила волосы за ухо и потянулась вперёд.       Сон оборвался тогда, когда между их губами было пара миллиметров, а она ощущала чужое дыхание на своей коже. Принцесса проснулась, смотря в потолок и, сдавленно вздохнув, перевернулась на другой бок, сразу засыпая. Но сон повторился.       Китана перестала понимать себя и списывала всё это на сильный стресс в канун чемпионата между Внешним Миром и Земным Царством.       Чемпионы все были очень способными, улыбчивыми и милыми, а как Лю Кан о них отзывался…О Рейдене Китана слышала впервые, но то, как он на неё смотрел, вызвало лишь улыбку, которой взрослые старшие женщины одаряют молоденьких юнцов, что приходят к ним с букетами цветов.       Принцесса зачастила на рабочее место к Шан Цунгу, наблюдая за тем, как его руки ровно и четко нарезают корни, перемалывают семена и крошат листья. Как его пальцы отмеряют порошок и пыльцу, перемешивают растворы. Как он ругается, когда делает неправильную дозировку, когда раствор горит, не срабатывает.       И как он устало смотрит на неё.       В его взгляде было много эмоций, что конкретно было в нем — неясно. Усталость, лёгкая безнадежность и что-то ещё. Тяжёлое.       Как он щелкает костяшками, закатывая рукава; как дрожат его руки после долгой работы; как видны вены на предплечьях.       Пальцы. Ловкие и крепкие, что так аккуратно и мягко обращались с пробирками и ножами, так же мягко протягивали Принцессе руку из раза в раз, чтобы она спустилась вниз, в лабораторию.       — Что-то случилось? — нарушает тишину Шан, когда Китана подошла поближе, смотря из-за плеча, — Вы снова выглядите грустной.       — Нет, я просто серьезная.       Цунг снова хмыкнул. Между ними была лишь пара сантиметров, её грудь и руки почти касались чужой спины и плеч, чтобы удержать равновесие, стоя на носочках. /       Цунг курил. Ему как-то на каком-то мероприятии предложил Джонни, и Шан не отказался. Так и повелось, что у Кейджа был пожизненный карт-бланш на контакт с колдуном.       Поджигая край сигареты огнем, мужчина сел, откидываясь назад на стуле. Бедра автоматически раскрылись для баланса, Шан чуть скатился ну стуле вниз, одной рукой оставаясь на спине стула.       — Вы не против?       — Что это вообще, колдун?       Шан, вдохнув и выпустив дым, сел поровнее, смотря ну девушку снизу вверх — она опиралась бедрами об край стола, скрестив руки на груди.       — Яд. Не более.       — Зачем ты делаешь то, что тебя убивает?       — А Вы?       Китана замерла, смотря в чужие глаза с улыбкой. И то, как чужой взгляд скользнул на её губы.       Цунг понял ее чувства быстрее, чем она сама.       Китана за пару мгновений пересекла расстояние между ними, в то время как Шан успел моментально встать.       Конечно, он знал, это же Шан Цунг.       Его губы казались такими странными, совсем не похожими на Лю Кана. Они были не такие горячие и потресканные — мягкие, чуть теплые, словно визави и правда был хладнокровным пресмыкающимся. Они мягко и почти неслышно скользили по её губам, словно это не она сейчас целовала колдуна так, словно завтра все исчезнет.       Сигарета осталась лежать на чашке Петри, пепел падал на колонию бактерий внутри, сжигая её.       Шан держал ее лицо, перемещая руки на талию, прижимая к себе. Китана жмурилась, понимая, что от чужих касаний вся кровь начинает кипеть, медленно и тягуче, как лава, стекаться в пах.       Язык колдуна проник внутрь, изучая все, до чего мог добраться. Девушка кусала чужие губы, то и дело сдавленно выдыхая, переходя в полу-стон, что тонул в чужих губах. Она комкала ткань на чужих плечах, прижимаясь ближе.       Отрываясь друг от друга, словно девушку кипятком ошпарило, она ошарашенно и удивлённо смотрела на мужчину. Тот в ответ, почти не моргая.       — Никому ни слова.       — Даже ему? — ухмылка украсила губы, визави подошёл ближе, пока девушка взималась в стенку спиной, чуть ли не падая, спотыкаясь об ваши на полу, — неужели Вам нравится не он?       — Шан.       От своего имени визави дернулся, остановившись. Раздался звук, словно что-то быстро сгорело, и перед ней вместо колдуна, что был ростом чуть выше нее, появился он.       — Разве не этого ты хотела? — когда они перешли на ты стало непонятно, да и не так важно, — не его губ на собственных? Не его рук на своей талии? — и он повторял свои слова, близко прижимаясь губами в губы, руками оглаживая талию, — него его языка на шее? И не его любви к тебе? — шеи коснулись губы, целуя и посылая мурашки по телу.       — Шан, молю, перестань, — надрывно, почти переходя в слезы попросила девушка, — ты же знаешь, что нет.       Лю Кан, смотрящий змеиным взглядом, прямо как у Шан Цунга, хмыкнул, превращаясь обратно.       — Китана, разберись в себе, — шепот коснулся уха.       Девушка обняла мужчину за шею, не ощущая рук вокруг себя в ответ.       — Помоги мне разобраться, прошу, я не понимаю себя. Я, ты и он, это все так…. я хочу быть с ним, но это невозможно, но и с тобой..       Колдун хмыкнул. Его пальцы коснулись её спины, щёлкая застёжкой, проводя вниз собачкой на молнии.       Китана вжалась в его шею носом, не зная, что делать. Тело требовало сдаться, мозг не хотел думать о ком-либо, кроме Лю Кана. Она закрыла глаза, представляя чужие руки на своей талии, спине, груди.       Это чужие губы целуют её, чужие зубы кусают кожу и оставляют следы; чужие пальцы трогают грудь, сжимая её и касаясь вставших сосков.       Она открыла глаза, перед глазами все так же был Шан Цунг, наполовину раздетый, что смотрел на принцессу так, словно сожалел о своих действиях, но отчаянно хотел большего. Его хаори висело на поясе, оголяя грудь и живот, шею, плечи и руки.       Проведя пальцами по чужой коже, и услышав вздох, она царапнула чужую грудь, а в ответ чужие пальцы сжались на тазовых костях.       Они уже слишком далеко зашли, чтобы останавливаться.       Как они оказались на кровати, Китана упустила. Но не упустила, как её одежда оказалась, на удивление, аккуратно снята с принцессы и сложена рядом, в то время как со своей Шан расправлялся на ходу. Промяв кровать коленом, он навис сверху, целуя и целуя и целуя.       Как в ней оказались пальцы, как они заменились на член и то, как она царапала чужую спину во время оргазма — всё слилось в одно действие.       Глаза говорили о Шан Цунге, мозг мечтал о Лю Кане.       Визави наращивал темп, окончательно сбившись в ритме, и шептал лишь её имя. Глаза смотрели на женские, пока Китана смотрела в потолок, понимая, что сейчас расплывется и расплачется.       Она потянула руки к Цунгу, и тот незамедлительно повиновался, нависая сверху и снова кусая. Он слишком хорошо понимал, что ей надо, и это её пугало.       Зарываясь руками в чужие распущенные волосы, Китана, пытаясь не задохнуться от приятных ощущений, кончила, зажимая мужчину ногами ближе к себе.       Когда вслед за ней кончил и визави, она лежала, смотря в окно и на луну на небосводе.       — Вы, — начал Шан, пытаясь отдышаться и держа Китану за таз, — Вы кричали, Принцесса.       — Китана. Без титула.       — Ты кричала, — он провел рукой по волосам, что липли ко лбу. Член лежал на влажных складках, а сперма в ночи выглядела как россыпь жемчуга.       — Что я кричала?       Он промолчал. Принцесса обернулась, смотря у чужие глаза.       Сожаление.       Несмотря на лёгкую усталую улыбку, это было видно. Он аккуратно положил девушку и встал с кровати, скрываясь где-то за пределами видимости, через пару минут возвращаясь с салфетками.       — Останься, — прошептала она, ощущая, как её накрывают одеялом. Визави застыл, тяжело вздыхая, и лег рядом. Девушка легла ближе, утыкаясь носом в шею, а колдун обнял ее в ответ, закрывая глаза. /       Как оказалось, её ночью искали все, кому не лень.       От Лю Кана она получила приглашение провести личную встречу за обсуждением важных вопросов на счёт турнира, где должна участвовать Китана.       Глаза говорили о Лю Кане, мозг мечтал о Шан Цунге.