Турнир

      Стекло разрезало ладонь, кусочек впился в мышцы, почти проникая до сухожилия. Цунг и бровью не повел, вытаскивая окровавленный кусок из ладони и выкидывая его в ведро.       Это была уже пятая пробирка и третья чашка Петри, что трескалась и взрывалась в ладонях колдуна.       Он раздраженно вздохнул, отойдя от стола и, зажав сигарету губами, закурил, смотря на свой рабочий стол.       У него не получалось создать раствор. Чего-то не хватало, чего-то очень важного. Он перерыл все книги, все записи, обратился за советом к Дамаши — молчание.       А ещё думать не получалось по очевидным причинам.       Китана сидела в его голове так прочно, словно ей там и было место предназначено с самого начала.       Её руки, губы и глаза. Шан думал о них целенаправленно перед сном, и неосознанно постоянно. Мысли о Принцессе были как шум на заднем плане.       — Доброго утра, — голос коснулся уха, мужчина резко обернулся.       Она стояла позади, смотрела на него невыносимыми глазами, от которых сводило горло и хотелось цвести взгляд.       — Доброго, — отвечал колдун, снова затягиваясь и отходя обратно, — как самочувствие у Вашей сестры?       — Неплохо, она начала есть, — отвечала Китана, подходя ближе, обнимая визави со спины, — я бы тоже хотела поесть.       — Вы не завтракали? — странно, обычно, насколько Шан понимает, за завтраком у Принцесс и Императрицы есть время для обсуждения насущных и личных вопросов, так как во все остальное время Синдел занята, а Милине надо как можно больше отдыхать лёжа.       Принцесса оставила вопрос без ответа, скользя руками по мужскому торсу, забираясь под форму и накрывая руками грудь, сжимая.       Ей померещилось, что его кожа была сухая и горячая. Раскалённая.       — Китана, — предупреждение.       — Я же тебе не мешаю. Работай дальше, — не ответ, приказ. Губы коснулись шеи, провели за ухом и до выпирающего позвонка на спине. Руки ползли вниз, пока губы не прекращали целовать.       У Цунга дрогнули пальцы, он сжал губы и нахмурился.       — Ты специально сюда пришла?       Смешок. Он так давно не слышал, как Принцесса смеялась.       Развернувшись и взглянув в чужие глаза, Шан вздохнул, понимая, что горячее и обжигающее нечто стекает вниз, в пах. Его руки держались за край стола.       Игривые или…весёлые? Тяжело было понять, нравится ли Китане ситуация или ей просто забавно заводить мужчину. Она смотрела в его глаза, и, потянувшись вперёд, оставила незаметный след на уголке губ от своей помады.       Ладонь сжала уже почти вставший член, думать расхотелось.       Это всё перешло в то, что она сидела на столе, пока всё было спешно сдвинуто в сторону, и её ладонь, переплетаясь с его пальцами, скользила по члену, запоминая и подстраиваясь под его желания и темп.       Молчание прервалась вздохами и еле слышными низкими стонами, которые тонули в женских губах.       Руку окропило, пришлось самому искать салфетки и как-то убирать все это, волнуясь, чтобы костюм принцессы не запачкался.       Китана, сидя на столе с грязными руками подумала, что не ощущает себя так противно. Да, все ещё неприятно, но не так, как было.       Сидя в объятиях и ощущая чужие поцелуи на висках и на лбу, Принцесса подумала, что ей не нужен никто больше. Его достаточно. /       Временами ей казалось, что она покрывается змеиной чешуёй. Руки и бедра были всё чаще и чаще холодными, а глаза стали смотреть тяжело, гипнотизируя своего собеседника.       Неужели это передалось от Шана? /       Лю Кан заглянул ближе к вечеру. Точнее, он прибыл, чтобы обсудить с Синдел возможные варианты заключения мирного договора между двумя царствами, но то, что он хотел увидеть Принцессу — можно и опустить.       — Доброго вечера, Принцесса, — окликнул её негромко мужчина, ровняясь с ней, — очень рад тебя видеть.       — И Вам доброго вечера, Лорд Лю Кан, — ответила Китана с лёгкой улыбкой, — Вы же пришли не просто так, да? Всё таки, уже вечер, я направлялась к себе, — в голосе сквозил намек, — одна.       Китана ощущала себя с каждым словом все лучше и лучше. Словно с нее падали оковы, что не давали ей дышать и думать, расправлялись крылья и в голове становилось тихо.       Она сходит с ума?       Лю Кан чуть щурится, смотрит на неё. На её глаза, губы и руки. Плечи огибает взглядом, как будто вода стекает по коже, плавит и горячит изнутри.       Девушка старается не вести себя так очевидно.       Она берет его за ладонь, сплетает пальцы, прижимает к своей груди. Умоляет взглядом побыть рядом.       Ну и как ей отказать?       Особенно когда они оказываются наедине, и Бог прижимает её к стене, целуя так, что ноги дрожат. Подняв ее под бедра одним движением, он прижимает Китану к себе, а та, чтобы не упасть, цепляется за него ногами, скрещивая их за его спиной.       Он снова что-то ей шепчет, но в этот раз это был какой-то вопрос, на который она кивает, не думая.       Забыться таким способом кажется самым лёгким и лучшим вариантом.       Лю Кан видит, как она смотрит на зеркало в своей комнате, как тяжело вздымается её грудь и как она горяча там, внизу, прижимаясь близко-близко к члену под одеждой.       Он держал ее на руках как пушинку.       Член между ягодиц ощущался так, словно весил тонну.       Возможно, в ней проснулась совесть.       Рука под челюстью вынудила её смотреть на себя и на него. На них. Китана цеплялась руками за края зеркала, пока поверх её пальцев легла мужская ладонь, переплетаясь пальцами вместе.       Плечи жгло от чужих касаний губ и языка, она пропахла огнём. Когда толчки замедлялись или ускорялись, зрение подводило её, и она видела то Лю Кана, то Шан Цунга.       Каждый раз её глаза горели иначе. Сначала показывался змеиный оскал, затем голодный взгляд драконов, как будто от самой неё, от Принцессы, ничего не осталось.       Она растворилась между двумя сторонами, потерявшись в своих ощущениях.       Потому когда потекло по бедру, она даже не дернулась, а в голове была мысль, что их голоса схожи во время шёпота.       Лю Кан заметил, что на её шее, прямо за ухом, было красное пятно.       — Китана, у тебя… — он коснулся его пальцами.       — Аллергия разыгралась, сегодня слишком много цветочной пыльцы, — соврала Принцесса, даже не думая.       Бог, держа ее под грудью, аккуратно вышел из девушки, пока та пыталась не стонать от излишней стимуляции и усталости.       Она заснула, лежа головой на его груди. Лю Кан гладил ее волосы.       Точно так же, как и он.       Сердце неприятно защемило. /       Цунг, несмотря на все неудачи, все продолжал свою работу над лекарством. То и дело выходя в сад за новыми цветами, пыльцой, травой и корой деревьев — он привлекал к себе внимание.       Все относились к нему с натяжением и опаской. Ему было абсолютно всё равно. Наличие принцессы перекрывало все остальные неудобства.       — Шан Цунг!       Визави обернулся, вставая из-за стола. Увеличительное стекло так и осталось над стеклом с колонией бактерий, которую он выводил уже не первый раз.       — Ого, кто же пожаловал в мою скромную обитель, — его улыбка была больше похожа на оскал, — чем могу быть полезен тебе, о, Бог Огня и защитник Земн—       Удар. Шана качнуло в сторону, кровь потекла в рот, благо зубы остались на месте. Цунг, ухмыляясь, вытер рот запястьем.       — Вот так неожиданность. Чем обязан такому тёплому приёму?       Лю Кан взял его за грудки, поднимая вверх, с яростью смотря в змеиные глаза.       — Ты! Ты всё знал!       — Что именно? — играл на нервах колдун, — ах, так ты о Принцессе. Что же я знал, Лю Кан? Напомни-ка.       Улыбку с губ визави не стерла даже боль в затылке от того, как его больно приложил головой и телом об стенку Бог.       — Да как ты смеешь, — шипел мужчина, придушивая колдуна. Тот лишь улыбался разбитыми губами, цепляясь за руку, что душила его, краснея и синея от недостатка кислорода на глазах.       — Согласись, стонет она шикарно, — еле слышно шептал мужчина.       Как визави оказался на полу, как он уворачивался от ударов и как это перетекло в то, что Шан держал у чужого кадыка лезвия, угрожая перерезать артерии — все слилось в одно движение.       Лю Кан тяжело дышал, зло смотря на мужчину, что сидел на нём и улыбался.       По подбородку текла кровь, волосы растрепались, он держался одной рукой за плечо Бога, пока лезвия проминали кожу до покраснения, от не кровотечения.       — Она тебя любит, придурок, — ответил Шан, с лязгом убирая лезвия обратно, садясь на чужих бедрах более расслабленно, наконец-то переводя дух, — не знаю, как ты этого не заметил.       — О, я-то заметил.       Змея оказалась в ловушке, где её могут испепелить с двух сторон. Лю Кан быстро скинул с себя колдуна, нависая сверху и преграждая все пути к отступлению.       — Меня больше интересует, почему ты? Такое подлое и низкое создание не достойно кого-то, как она.       Шан не мог не улыбаться. Какая же ревность, всё-таки, забавная штука.       — Она достойна кого-то как ты, да? — он поёрзал на месте, вырывая ноги из захвата, расставляя их по сторонам от чужих бедер, — такого сильного, высокого, надёжного, конечно. С большими плечами, — руками визави коснулся плечей и шеи, стекая на грудь, — крепкими руками, да? Выносливого, сильного, чтобы на нём можно было повиснуть и кричать от удовольствия?       Лю Кан молчал, пребывая в полнейшем шоке и ярости. Он не знал, что ему испытывать.       — “Ах, Лю Кан, я вся твоя”, — имитация голоса не прошла успешно, потому что Цунг держался из последних сил, чтобы не рассмеяться.       — Я ненавижу тебя! — прошипел Лю Кан, поднимая его за грудки и снова ударяя головой об землю.       — Да? Что-то я так не думаю, — двинув бедрами навстречу чужим, потираясь своим членом об чужой.       Хватка дрогнула.       — Что…что это за магия, колдун?       Шан улыбнулся, выползая из-под Лю Кана, ожидая, когда он встанет на колени. Плавным движением Цунг толкнул его в грудь и, перекидывая колено, сел сверху.       — Хочешь, я стану ею? — шептал тот в губы.       Лю Кан мотнул головой в замешательстве, сжимая чужие бедра.       Шан направлял свои бедра так, словно ему было предназначено объезжать член, цепляться за плечи и сдавленно стонать в губы.       Словно её и не было.       Может быть, он тоже запутался? Может, Шану было приятно быть с Китаной, потому что она была звеном между ним и Лю Каном?       После того, как Китана возвращалась от Лю Кана, она пахла им. Она несла на себе его внимание, касания и поцелуи.       Бог накрыл рукой два члена, стимулируя их одновременно, и Цунг, не лишая себя удовольствия укусить Лю Кана, кончил в ладонь, сразу обмякая и хватая воздух ртом, как рыба.       “Они одинаково целуются”, — думал Шан, лениво двигая губами, сминая чужие, — “грубо”.       “Они одинаково пахнут”, — думал Лю, поглаживая мужчину по спине, — “отчаяньем”. /       Китану искали уже несколько часов.       Синдел, бледнея от ужаса и паники, рыдала в плечо Милине, пока та поддерживала мать, обнимая ее и успокаивая.       Лю и Шан на время объединили свои силы, пытаясь найти принцессу как можно скорее.       Цунг спустился к себе в лабораторию, чтобы найти одну книгу, в которой есть заклинание, что может им помочь в поисках, но застыл на месте, держа в захвате дверную ручку.       На полу лежала Китана, в руке был пузырек, из которого на пол вылился раствор.       Шан окрикнул Лю быстрее, чем подумал, и они вдвоем подняли девушку с пола.       — Она не дышит, — шептал Бог, держа ее на руках.       — Знаю! Подними ей ноги, голову чуть опусти, и не клади её пока никуда, — Шан метался по лаборатории, пытаясь найти нужный препарат.       Это был не яд, конечно, а всего лишь большая доза снотворного. Ещё бы чуть-чуть и она впала бы в кому, их которой ее мало бы что вывело.       Нашатырный спирт и ледяная вода нашлись не так быстро, но зато подействовали быстрее нужного.       Она очнулась, посмотрела на потолок, на Лю Кана, затем на Шан Цунга, сказала что-то бессвязное и снова отключилась. /       На вопросы “зачем” — она молчала.       Прошла пара дней с того момента, каждый день к ней кто-то заходил. Ей надо было срочно вставать на ноги до турнира.       Приходил Лю Кан, лечил её, держа за руку и передавая свои силы, которых все равно оставалось недостаточно.       По ночам рядом с ней сидел рядом Шан, долго и молчаливо смотря на неё, гладил по пальцам и засыпал, положив руки на кровать и уткнувшись в них лицом. /       Китана сидела подле Лю Кана, переплетаясь пальцами и улыбаясь даже после финала боя против Рейдена.       Шан сидел с другой стороны, смотря на них двоих и отпивая из бокала.       Турнир был проигран. Во всех смыслах.