Игра на очко

На следующий день Джисон был все такой же бесячий и все так же язвил. Не долго песенка играла. Чан же в отличие от него был по-особенному тихий, потому что опиздюлился сначала днем, после того, как Хан увидел сообщения, а потом еще и вечером, когда альфа, придя домой понял, что как придурок пялился на омегу. Хотя, в принципе он всегда этим занимается, но не настолько очевидно, по крайней мере так хочется думать. Хенджин сам того не замечая украдкой поглядывает на противоположную команду, пытается разглядеть различия между сегодняшним и вчерашним Джисоном и понять, нет ли у него брата близнеца. Вчера Джисона можно было терпеть, даже сидеть с ним рядом. Сегодня же это сделать было просто невыносимо, потому что, кажется, пубертатка вернулась и теперь все встало на круги своя. Хенджин так и остается малышом Хван-и, а Джисон все все так же достает омегу. Хоть что-то стабильно. Хенджин думает, что в качестве благодарности за его щедрость и великодушие, ведь он выручил бедного альфу и теперь его команда вынуждена делить зал, Джисон должен не обращать внимание на омегу как минимум неделю. Но Хан так совершенно не считает, поэтому петушиться, бросает двузначные взгляды, подмигивает и вообще думает, что он самый видный альфа и Хенджин должен только от одного его вида потечь. Но вместо того, чтобы потечь, Джин устает закатывать глаза, и кажется, приобретает такой навык, как разворачивать глазные яблоки на триста шестьдесят градусов. Всю оставшуюся неделю и еще несколько дней после, Джисон все также продолжает крутиться в поле зрения и совершать “ супер смешные и непредсказуемые” действия, к которым Хенджин, если быть честным уже привык и обращает внимание то ли по инерции, то ли чтобы не было скучно жить. Также, он благодарит, - на всякий случай, а то мало ли что, - всех богов мира за то, что новый график тренировок продолжает соблюдаться и поводов для того, чтобы пересечься с альфой становятся крайне мало. От этого становится чуть легче, хотя Хван засыпает и просыпается с мыслью о том, что он обязан выиграть спор. Но как он поступит, когда выиграет - еще не знает, его тешит факт того, что его задница не достанется никакому альфе. А если и достанется, то Хенджин вероятнее всего будет уже стар и мертв. Феликс все так же шутил шутки про дрочку на Джисона и каждый раз, стоило ему увидеть альфу впадал в безудержный ржач, а Чонин с Хенджином делали вид, что не знают кто этот сумасшедший. Конечно же одним Феликсом не обошлось и он нашел себе друга по разуму в виде Чана, хотя вероятность сдружиться с Джисоном у него была гораздо больше. Такой союз был удивителен для всех, в том числе и для самого Ликса, который сам не знает как так получилось. По его словам они сошлись на том, что Хан и Хван два придурка, которые не могут вечно что-то поделить и в силу характера “меряются членами”. Поэтому с недавнего времени Чан стал неотъемлемой частью их общества во время отсутствия Хана. Чувствует Хенджин, что совсем скоро в их скромную компанию вольется и он и тогда Хенджин будет плакать горьким слезами, потому что иметь в своем окружении несколько Феликсов сразу может кончится дай Бог, хотя бы нервным срывом, а не койкой в психушке. На самом деле, Хван был очень даже не против общества Бана. Он оказался очень спокойным и приятным альфой. Но ровно до того момента, пока не увидит Ликса. Их дуэт образовывал нечто гармоничное и в то же время взрывное. Ликс всегда был тем, что несет в себе бурю эмоций, а за ним плетется смерч из безумных идей. Чан же, как ранее упоминалось выше был достаточно спокойным, мог поддержать любую безумную идею и вообще все что угодно, но только не голодовка и недосып. Поэтому, альфа является самым подходящим для Ли компаньоном. И Хенджин будет очень рад, если кто-то сможет приглядывать за этой бестией, во время его отсутствия. Совсем, как за котом во время отъезда хозяев. Почти с такими же словами мама Ликса отрывала от сердца сына и отдавала на попечительство Хенджина, когда Феликс заявил о том, что уже взрослый и хочет жить отдельно. Тренировки надоедают слишком быстро, также, как приторный торт. Студентов даже освобождают от пар и загоняют в зал, чтобы те трудились в поте лица, а потом приходили домой и единственное чего хотели - это рассыпаться на атомы по разным углам комнаты. Из-за соревнований появляются долги, которые Хенджин пытается всеми усилиями разгрести и сдать в положенные сроки, потому что получить зачет автоматом все еще хочется и можется. Именно по этой причине он спит по четыре часа в стуки, пишет конспекты и дорисовывает работы. Феликс жужжит над ним, как назойливая пчела и твердит о том, что нельзя так издеваться над своим организмом. Хван и сам прекрасно знает, давно не маленький мальчик, но поделать ничего не может. Голова идет кругом из-за резко свалившегося на нее“снега”, омега становится более раздражительным и в последние несколько дней температура тела стабильно держиться на тридцати семи градусах, из-за переутомления. Все начинает напоминать огромную серую вязкую массу и даже начинает не хватать Джисона, который, как все же оказалось добавлял хоть немного красок. Будни Джисона тоже не отличались особой красочностью. Единственное, что облегчало его состояние, так это то, что он забивал на долги. Сдать он их всегда успеет, а вот здоровье поберечь надо, тем более недосып и переутомление хорошей роли не сыграют. Теперь, после тренировок Джисон нагло сваливал с пар, поражаясь Чану, который оставался еще на занятия. И каково было его удивление, когда он лицезрел причину этого в лице Ли Феликса, который между прочим является хорошим другом Хенджина. И теперь Чан каждый вечер, будто невзначай рассказывает о том, как сильно ухудшалось состояние Хвана, которого Хан не видел уже несколько дней так точно. До этого они могли видеться хотя бы между тренировками, когда передавали друг другу ключ или же на совместных занятиях. Теперь же, Хван по какой-то причине предпочитает оставлять ключ на вахте, а новый график и вовсе не позволяет тренироваться вместе. Джисон бы конечно хотел увидеть сие чудо в живую, но от этого будет не горячо, не холодно, хотя бы потому что Хан даже не имеет права наставить омегу на путь истинный или прочитать лекцию. Хван все равно не послушает его, если даже Феликс не справляется.

***

По всем законам подлости течка, о которой Хенджин совсем забыл, наступает диким возбуждением, течной задницей и усилившимися феромонами, за два дня до соревнований. Вместе с этим состояние Хенджина становится совсем не стабильным, а Феликс просто не в состоянии спать со старшим в такой интимный период, переезжает в зал, вынужденный спать на диване. Что-то неладное Хван чувствует еще тогда, когда с него снимают мерки, чтобы подшить корпоративную форму. Омега рядом порхает вокруг него, почти всего оборачивает сантиметром и записывает что-то в блокнот. Хван обязан оставаться до конца мероприятия, пока вся команда не пройдет ту же процедуру что и он, поскольку является капитаном. Сидя на мягком и таком удобном диване, Хенджин чувствует еле заметное тянущее чувство внизу живота и даже не обращает никакого внимания, почти засыпая. Из дремы его вырывает копошение. Все начинают собираться, а значит наконец-то можно идти домой. Хван вылетает из аудитории самый первый, сталкиваясь с Джисоном глазами. Он кивает альфе в знак приветствия и спешит покинуть здание университета, молясь о том, чтобы Хан не вздумал идти за ним. От чего-то не хочет, чтобы тот видел, залегшие под глазами синяки и уставший вид. По-любому стебать будет. Стоило прийти домой, как течка дает о себе знать в полной мере. Возбуждение накатывает стремительно быстро, усугубляя все положение. Это создает множество проблем, которые расхлебывать придется только самому Хенджину. Стоя в душе под струями воды, Хван смотрит на свое возбуждение, которое не хочется трогать, хотя член стоит колом, а сзади чувствуется, как понемногу выделяется смазка, а запах концентрируется, забиваясь в ноздри. -Блять, - выдыхает Хенджин, обхватив плоть плотным кольцом из пальцев. Парень прислоняется спиной к плитке, чтобы было удобнее. Та холодит кожу, покрывая ее крупными мурашками, а может это от того, что Хенджин сразу набирает быстрый темп. Пальцы одной руки скользят к колечку мышц, чтобы набрать смазки. Он размазывает ее по члену, тяжело вздыхая, в голове никаких мыслей, лишь образы. Образы Джисона. Сейчас, как никогда Хенджин ощущает на себе все инстинкты омежьей сущности и то, как рядом не хватает альфы, хотя течка только началась. Течки Хенджина всегда проходили довольно спокойно за исключением скачущих гормонов и сильного возбуждения. Он никогда не испытывал боли, стоило всего пару раз довести себя до оргазма пальцами и все как-то устаканивалось и шло на спад , из-за чего Ликс ему всегда завидовал. Но сейчас он всем нутром чувствует, что этот раз будет большим исключением. Ладонь все также быстро двигается на члене, выбивая тяжелое дыхание из легких. Смазка начинает течь сильнее, вниз по бедрам и Хенджину так хочется, чтобы ее кто-нибудь слизал. Обжег своим дыханием кожу, провел языком, прикусил, выбил бы из Хенджина стоны, которые рвутся наружу, но из-за недостаточной стимуляции просто не могут выйти. Омега вжимается в кафель, будто если сольется с ним, станет стеной, то перестанет представлять на месте этого “кого-то” Джисона и то как его кудрявая макушка пропадает между ног. Хенджин вбивается в руку тазом, силясь избавиться от возбуждения и непрошенных фантазий хотя бы на полчаса. Он сжимает член сильнее, стимулируя только головку большим пальцем размазывает предсемя, откидывает голову назад сильнее, стараясь захватить ртом как можно больше кислорода. Ноги начинают покрываться мурашками, все тело сводит судорогой и в руке появляются белесые капли. Стекла в кабинке запотели, и кажется, впитали в себя весь феромон. По ногам продолжает стекать смазка, добавляя еще больше запаха. Феликс, наверное, задохнется, когда зайдет в ванную. Хенджин моется быстро, но старается сделать это как можно лучше. До красноты и кожи и скрипа волос. Просто потому что так хочется смыть “грязь”, которая будто приросла к нему за то время, пока он занимался самоудовлетворением. Выйдя из ванны, Хенджин даже чуть радуется своим поразовевшим от горячей воды щекам. Давно он не видел у себя настолько здоровый и приятный цвет лица. Ближайшие полторы недели им можно будет довольствоваться сколько хочешь. Волосы будут блестеть, кожа станет бархатная - бархатная, а феромон будет таким притягательно-сладким, что сдержаться будет сложно даже омеге. И о каких соревнованиях может идти речь, когда его тело требует альфы. Когда Хенджин требует альфы, правда сам себе в этом очень плохо признается. Но пропустить нельзя не в коем случае. Пропустить равно сдаться добровольно. А Хенджин не может. Пусть сейчас его организм дал слабину, пусть сейчас он не контролирует свое тело так, как обычно, но гордость и принципы какая-то течка не сломает. Поэтому сейчас, смотря на свои румяные щеки, раскрасневшиеся губы и блестящие глаза, под которыми залегли плоды недосыпа, омега говорит себе о том, что он обязан победить, обязан доказать в первую очередь самому себе, что Джисон точно напыщенный индюк, как и большинство альф и что омеги далеко не слабый пол, который должен только течь, да щенков вынашивать. Хенджин хочет доказать и показать всем, что даже не смотря на такие обстоятельства он сможет нагнуть Джисона на раз-два. Единственное, что ему мешает - это строгое правило, прописанное в уставе о том, что омегам нельзя появляться во время течки на тренировках и матчах, то же самое, что и альфам во время гона. -Хенджин, ты чего так развонял? - спрашивает через дверь Ликс, пока Джин натягивает одежду, - Передрочил, что-ли? -Нет. У меня течка началась. Шуршание за дверью резко стихает, а потом слышится сочувствующее протяжное “у-у-у". Феликс прислоняется щекой к двери, но к сожалению Хван этого не видит, может только догадываться. -Ты там заканчивай свои дела, а я пока одеял тебе побольше достану, простыней приготовлю и покушать обязательно, - по тону Ликса сразу можно понять, что он начинает мельтешить и думает, как схватиться за все и сразу. -Спасибо, Ликси, - Хенджин благодарно улыбается, повернув голову в сторону двери, будто младший может это увидеть. Слышиться отдаляющийся топот. Хенджин от чего-то вспоминает про штангу в языке, которая находится там еще со средней школы. Хван высовывает язык, проверяя на наличие пирсинга. Титановый шарик блестит от слюны и Джин понимает насколько по-блядски он сейчас выглядит. Он стоит обнаженный с высунутым языком, мокрые волосы занесены назад, чтобы не мешали, но все же несколько прядей спадает на лоб, щеки все еще имеют розовый оттенок, а глаза застланы возбужденной пеленой. Выглядит это все так, будто он собирается принять в рот член и при этом смущается. В миг проскальзывает мысль о том, а что ощущает человек, чувствуя чужой пирсинг? У Хенджина уже был партнер, но он был до того, как проколол язык, поэтому спросить такое было не у кого. Тем более, что альфы перестали его интересовать с момента разрыва прошлых отношений, а с омегами как-то не складывалось, хотя был у него у него один, но отношения продлились совсем не долго и дальше поцелуев не зашло. Омега быстрее прячет язык обратно, пока не начал думать о большем или о Джисоне. Хотя, какие-то совершенно ненавязчивые мыслишки начали тянуть к нему свои костлявые лапы, чтобы забраться в голову и пустить свои корни. Омега наспех вытирается, надевает шорты, решая, что от футболки не будет никакого толку, ибо она все равно скоро отправиться на пол, из-за повышенной температуры тела. Феликс уже хлопочет на кухне, как-то слишком резво. Нервничает. Ликс абсолютно каждый раз нервничает, когда застает течку Хенджина. Он начинает чересчур сильно заботиться о нем, как будто он тяжело больной. Помимо заботы и нервяка Феликсу очень тяжело переносить феромон старшего, ибо ну слишком уж нравится. -Фель, ты чего так нервничаешь то? Это же просто течка, - Хван подходит ближе, укладывая, руку на спину Ликса. -Да не знаю я, - тяжело вздыхает омега и ставит кастрюлю, которая была у него в руках на столешницу, - Просто, я же сам знаю каково это, поэтому и неосознанно стараюсь заменить тебе альфу, хотя бы заботой. -Ликси, - тянет старший, разворачивая Ли лицом к себе. Он обнимает его за спину, поглаживая по волосам, - Я безумно благодарен тебе, но не стоит так переживать. Подобный разговор у них происходит каждую хенджинову течку. Старший омега повторяет все из раза в раз, а Ликс из раза в раз не слушается и все продолжает трепать себе нервы. От чего это происходит не знает даже сам Феликс. Но теория, над которой омеги размышляли вместе звучит очень правдоподобно. Поскольку Ли всегда говорит, что старается заметить Хенджину альфу в такой интимный период, означает, что он неосознанно берет на себя больше ответственности за омегу и из-за этого начинает переживать. Но это все только догадки, поэтому все еще остается загадкой. -Мне конечно очень приятно стоять в твоих объятиях, но у тебя начинает усиливаться запах, и если ты сиюминутно не пойдешь в комнату, я кстати, там тебе одеяла приготовил, то тогда от тебя живого места не останется, ибо я тебя покусаю. Хенджин смеется от тычков в ребра и с визгом бежит в комнату. На кровати лежит около четырех одеял, и только сейчас, смотря на них до Хвана доходит, что все это время в их квартире одеяла были в свободном доступе, но он мучился и спал с Ликсом под одним. Он усмехается от осознания такого чего-то простого и лезет в ящик стола, забитый всякими бумажками. Среди этой всей груды макулатуры находятся небольшой календарик с котом, где отмечены даты течек Хенджина. Он хотел посмотреть его еще две недели назад, но совсем забыл. Сейчас уже бесполезно смотреть, но для успокоения души лишним не будет. Течка пришла на день раньше, но это является даже плюсом, потому что к моменту соревнований пусть и будет ее пик, но не такой, как во второй день. Хенджин удивляется, как у него не было задержки с таким-то режимом всю прошлую неделю. В низу живота вновь начинает завязывается узел возбуждения, а запах заметно сгущается. Хенджин кладет обратно в ящик календарь и спешит построить гнездо. Хотя, для Хенджина не было никакой надобности в этом, он что с ним, что без чувствовал себя одинаково. Но был в этом какой-то свой шарм, что ли. Этот ритуал просто тешил душу омеге, ему просто нравилось укладывать вокруг одеяла, окружая себя теплом. Среди груды одеял Хван очень неожиданно находит ту самую футболку, которая пропахла феромоном альфы, бережно завернутую в зип-пакет. Хван недовольно хмурит брови. -Феликс, -тянет парень, как это обычно делают родители, когда их чадо что-то натворило. Ликс тут же прибегает с испуганными глазами, будто реально что-то натворил, - Это что? - омега показывает пакет с вещью. -Твоя футболка, - улыбается Ликс, деля вид, что не при делах. -Да ты мисс очевидность. Я вижу, что это моя футболка, но почему она здесь, а не в стирке. -Ну, - Ли чертит носком стопы полукруг, - Я подумал, что во время течки тебе будет легче, если рядом будет запах альфы. -Блять, но не Джисона же! -Да какая вообще разница чей это запах? -Это равносильно тому, что если бы я съел твой любимый йогурт. -Э, нет! Это слишком жестоко и вообще, из разного разряда. Я же не отбирал у тебя то, что ты любишь, а наоборот дал. Хенджин на это лишь моргает с открытым ртом, не в силах что-либо ответить. -Хуйню несешь, - выдавливает из себя Джин, кидая в него этот чертов пакет. Фликс с визгом и заливистым смехом. Ему совсем не жаль. Специально, чертовка. Хенджин прячет этот пакет куда подальше, беря с себя слово, что не воспользуется им. Для полного спокойствия он мог кинуть вещь стираться, но почему-то рука не поднимается. И будет эта несчастная футболка, пропитанная смешанными запахами будет лежать, как старый чайный сервиз, из которого никто никогда не пил, потому что он для особых случаев. Джин тщательно укладывает одеяла по периметру кровати, добавляя еще и подушки. Почему сейчас чувствуется какой-то вкус детства и такая ностальгия накатывает, вместе с воспоминаниями о том, как он с отцом строил домики из всего, что только было под рукой, а папа ворчал на них, потому что нельзя было ни пройти, ни проехать, но все же присоединялся к ним.

***

Первый день течки был словно сказка. Хенджин нежился в своем гнезде, Феликс стабильно, как по расписанию приносил покушать, не разрешая даже комнату покидать. Младший сидел с ним в гнезде и впитывал в себя феромон старшего. Ближе к вечеру Хенджин уснул весь разморенный разговорами, вкусным кушаньем и теплом. Ночью Хенджин проснулся от того, что был мокрый. Везде. Член болезненно стоял колом, изливаясь предэякулятом, из-за чего на нижнем белье образовалась небольшая капелька. Его задница текла так, будто хотела устроить Всемирный потоп, пачкая постель своей липкостью. Хенджин перевернулся со спины на бок, накрылся одеялом. Откинул его в сторону через четверть минуты и перевернулся обратно на спину, окончательно открыв глаза. В комнате было темно, шторы закрыты, а Ликса рядом нет. Сколько сейчас времени и когда Джин уснул его волнует в последнюю очередь. Все внимание привлекает узел внизу живота. Мокрое белье прилипало к бедрам, создавая неприятные ощущения и холод, который очень сильно контрастировал с температурой тела. Было жарко и холодно одновременно. Все тело немного потряхивало и было настолько чувствительным, что даже пододеяльник, ткань которого всегда нравилась омеге, сейчас царапала кожу, поэтому одеяло было небрежно сбито в ноги. Хенджин чувствует испарину на лбу и шее. Он стягивает с себя шорты, оставаясь в нижнем белье. Его хочется снять тоже, но он не решается. На ватных ногах подходит к окну, открывая его настежь, высовывая часть тела, облокотившись на подоконник. Ветер обволакивает Хенджина и он делает глубокий вдох, чтобы унять дрожь в теле. Холод скребет по коже. Мурашки бегут лошадиным табуном, а соски твердеют еще сильнее. Ночь гладит омегу по волосам, будто успокаивая. Хван вдыхает еще сильные, понимая, что не помогает и он все так же не понимает, что особенного произошло, привычные слабенькие течки стали огромным комом возбуждения. Свежий воздух не помогает даже через десять минут и омега бросает эту затею, обратно забираясь на кровать. Постель приятно охлаждает, из-за открытого окна. Член болезненно пульсирует, а задница течет, так и призывая себя коснуться. Джин не выдерживает, он так хочет получить разрядку, избавиться от возбуждения, которое не дает положительных эмоций, а изводит до изнеможения. Хенджин утыкается головой в подушку, инстинктивно выпячивая зад, прогибаясь в пояснице до хруста позвонков. Боксеры летят на пол, все равно никакого толку от них нет, только мешают. Джин глушит вздох в подушке, когда касается колечка мышц. Он водит пальцами по кругу, чувствуя, как из него вытекает смазка, крупными каплями оседая на подушечках. Хван несдержанно толкает один палец и стонет, слюнявя наволочку от чувствительности. Омега сразу же добавляет второй палец, стонет еще раз, прикусывая штангу в языке. Джин двигает пальцами быстро, под разным углом, вгоняя как можно глубже, чтобы найти простату. Не выходит. Рука начинает затекать, как и поясница. Хенджин досадливо хнычет и впервые желает, чтобы его кто-то взял. Грубо, сильно, не жалея. Чтобы вытрахал всю душу, заставил не то что стонать, а кричать, срывая голос. Как же хотелось альфу. Почувствовать тяжесть чужого тела над собой. То, как его подчиняют себе. И запах бергамота… Если Хенджин утром вспомнит про это, то возненавидет себя. За то, что думает о Джисоне, о его запахе, сильных руках, которые бы так правильно и красиво смотрелись на омежьем теле. Омега чувствует себя настоящим животным, когда почти стонет от того, как трахает себя уже тремя пальцами и трется возбужденным членом об постель. Так еще и думает о Джисоне, которому сейчас готов отдаться полностью и без остатка, лишь бы это все прекратилось. Омега начинает второй рукой быстро водить по члену, кусая губы, чтобы не стонать, потому что стонать хочется не от своих рук, а от чужих мягких прикосновений. От чувства обволакивающего нежности и ласки. От сбивчивых поцелуев не только в губы, но и по всему телу. Он хочет альфу до дрожи в теле, до скулежа в подушку. От осознания этого, омега останавливается буквально на несколько секунд, а после с новой силой насаживается на пальцы руки, которую уже не чувствует. Мышцы сводит, а Джин стонет не в силах держаться. Судорога бьет в ноги, от чего поджимаются пальцы. Белесые капли пачкают простынь. Тело покидает вся энергия, вместе с этим и возбуждение, но не дрожь и жар. Хван валится на бок, пачкаясь в семени, но сейчас плевать. Он дышит загнано и тяжело, чувствует, как капелька пота течет по шее на грудь.

***

Джисон не находил себе места те два дня, что не видел Хвана на тренировках. Чан ему сказал, что омега отсутствует по состоянию здоровья и тогда Хан загнался еще больше. Все таки надо было прочесть лекцию, хотя бы ради своего душевного спокойствия. Непонятная от чего злость бесила, отсутствие Хвана в поле зрения раздражало еще больше, а предстоящее соревнование волновало. Чан все время крутился рядом, стараясь поддержать взвинченного альфу, шутя о том, что ничего с его малышом Хван-и не случилось и сможет он позалипать на длинные ноги и округлые бедра в коротких шортах. А Джисону было вообще не смешно. Пугало беспокойство, которое он не должен испытывать к Хвану, но в то же время отсутствие этих вечно закатанных глаз и кривой усмешки ощущалось очень непривычно. Даже Чонин уловил состояние приятеля, единственным его комментарием на это все, сказав, что оба одержимы друг другом, потому что один дрочит на другого, а другой чуть ли не при смерти от отсутствия первого. Тогда Хан конкретно завис на долгие восемь часов и принял все факты, сказанные Чонином только глубокой ночью. То что Джисон и правда чуть ли не при смерти в отсутствие Хвана далось принять гораздо легче. Проанализировав свое поведение, альфа заметил, что даже разговаривать не хотелось, не говоря о том, чтобы шутить и вести себя привычным образом. А насчёт того, что Хенджин дрочил на него, то это как никак льстит, но вериться с трудом. Пока сам Хван не скажет, а он не скажет, то Джисон не поверит. Хотя признаться честно дает почву для фантазий и даже стеба. Чтобы потешить себя альфа представляет различные варианты того, как он сообщает, что знает его тайну и шокированное лицо омеги. Он даже глупо посмеивается над своей разбушевавшейся фантазией. В университет Джисон приходит в хорошем расположении духа, что сильно радует команду, потому что видеть кислую мину капитана такое себе удовольствие. Чан даже хвалит Чонина за его вчерашний комментарий по поводу дрочки Хенджина, и почти вприпрыжку бежит за Ханом мерить форму повторно. Сегодня команда Хана идёт на примерку первой, и Джисон искренне надеется, что сможет хотя бы на миллисекунду увидеть недовольное выражение лица Хвана, чтобы утро уж точно удалось. Но увидеть Хвана ему удается только за час до соревнований, стоящего в объятиях Чонина, и рядом крутящего Ликса. Джисон хотел было подойти поздороваться и выбесить Хвана, но Чан хватает его за руку и уводит подальше под предлогом того, что случилось что-то серьезное. На самом деле не было вообще ничего, на что Хан покрутил пальцем у виска и ушел обратно с все той же целью, но когда вернулся на прежнем месте никого не было. Хенджин напившись подавителей, - за что ему по-любому прилетит от родителей, если они узнают, - и запихав в задницу тампон, под строгим надзором Ликса отправился в университет на судный день. Все мысли были заняты даже не течкой, а дебильным спором, который, если омега не выиграет, то лучше свернет себе шею. Проиграть Джисону для него равно было позору. Поэтому трясло Хенджина, как шкафчики с посудой при землетрясении. Феликс сопровождал Хвана все время. Пошел с ним на примерку формы и все твердил, как же Джину идет красный, а короткие шорты сидят на нём просто отлично, поэтому большинство придет посмотреть не на игру, а на его задницу, и этим положение никак не улучшил. Все раздражало. Омеги, которые носились вокруг и брали мерки, сверяя все ли точно подшили, хотя Хенджин не заметил совершенно никаких изменений. Раздражали и люди, которые зачем-то украшали зал и те, кто пытался взять у него интервью, которое по-любому потом выложили бы в сообщество университета. Интервью он все же дал. Пришлось. Вообще, он не любил такие масштабные мероприятия, когда внимание большого количества людей приковывалось в один момент, будто в повседневной жизни его вообще не существовало. Приходило слишком много людей. В том числе и родители, которые очень желали поговорить с Хенджином, как с капитаном команды. От всего этого хотелось укрыться за большой и надежной спиной. Слава всем богам, что у них с Феликсом, - который, кстати, убежал куда-то с Чаном, - есть Чонин. Отыскав его стало легче. Хван тут же упал в его объятия, предупредив, что у него течка и он на стену лезет без запаха альфы. Чонин, конечно же, как порядочный молодой человек предложил дорогому другу свою помощь, поэтому Хенджин “присосался”к его шее, как пиявка, выдыхая любимую мяту. Мысленно сворачивая себе шею за то, что подумал о запахе Джисона, который крутился совсем неподалеку, и Хенджин совершенно не желал его видеть. Не сейчас. Не тогда, когда он так уязвим. Поэтому предпочитает оставаться за широкой спиной альфы. Феликс появляется очень вовремя, потому что, заметив Джисона совсем близко и явно намеревающегося что-то да натворить. Чонин отправляет его отвлекать, а не скакать вокруг и твердить, что у Хвана течка, поэтому, если Ян распустит свои руки, то окажется без них. Чем ближе начало, тем больше Хенджин нервничает. Над ним начал даже трястись Чан, который по сути должен быть с Джисоном, а не утверждать Хвану, что тот его еще уделает и очко альфы будет в его распоряжении. Никакие разговоры не помогают. Единственное успокоение он находит опять же в Чонине. Но его запах не такой, как у Джисона и это дико бесит, но нужно довольствоваться чем есть. Отлипать от единственного успокоительного не хочется и не можется, но надо размяться перед игрой, чтобы уменьшить риск травм. Конечно же Ли плетется за ним, строго наблюдая за течной омегой. Пока команда Хвана разминается, омега чувствует на себе внимательный взгляд. Джисон ругает и благодарит одновременно швей за такие короткие шорты, потому что смотрится бесподобно. Особенно на Хенджине. Который, по скромному и не очень мнению Джисона за эти несколько недель только похорошел или же ему кажется, что лицо приобрело здоровый оттенок с румянцем, губы стали более насыщенного цвета, в глазах блеск, а кожа звездится. Когда Хван все же замечает, то как пялиться альфа, то кидает на него недовольный взгляд, закатывая глаза. Хан радуется предсказуемой реакцией, как малое дитя, и закрыв свою потребность сам начинает разминаться. На арену их выводят за полчаса до начала игры. Хенджин все еще переживает, и кажется, начинает чувствовать, что подавители нихрена не помогают, потому что внизу живота чувствуется дискомфорт. Но не смотря на это все Джин держиться молодцом, старается не трястись, а гордо поднимает голову и внушает всем уверенность на то, что они надерут задницу противоположной команде, а после устраивает групповые обнимашки, для поднятия духа. Первым этапом игры идет жеребьевка, в их случае всеми полюбившиеся камень, ножницы, бумага. Хенджин и Джисон стоят напротив друг друга. Зачем-то пожимают руки, смотрят друг другу в глаза, будто у них соревнования по игре в гляделки. Джисон одними губами шепчет о том, что выиграет, на что Хван только усмехается, выставляя кулак. Играют три раза, по итогу которых выигрывает Хенджин, радуясь своей маленькой победе. Как бы сказал Ликс : “ Это знак, детка.” И Хенджин в него верит. Команды выходят на площадку. Хенджин встаёт на свой законный третий номер, хотя на спине и груди у него красуется белая цифра одиннадцать. Судья дает команду, что можно начинать игру. Хенджин с улыбкой кивает подающему, стоящему за лицевой линией. Подача сделана. Волнение отступает куда-то на неизвестно какой план, игра захватывает с головой и Хван не жалеет энергии, чтобы выиграть первый тайм. Он все еще играет плавно, слово не бегает по площадке, а плывет в водной глади. Джисон в начале игры откровенно говоря плывет вместе с ним, но когда понимает, что Чан на него шикает и всем видом показывает, чтобы тот не пялился на омегу, то приходится перестать. Но все же погружаться в игру полностью и без остатка не получается, потому что желание быть погруженным в Хенджина гораздо выше. Наверное, поэтому он без всяких сожалений отдает победу в первом тайме Хвану, который весь светиться от счастья, что-то бурно рассказывает Ликсу, а тот лишь кивает и придерживает омегу за талию. -Джисон, ты совсем идиот? - Чан садится рядом, - Ты нахуя так пялишься? Я конечно понимаю, он тебе нравится, на него невозможно не смотреть, но давай сделаешь это потом. -Да ладно тебе. Мы их сделаем, - хлопает по спине, жадно глотая воду. Во втором тайме Хан все же сдерживает слово и перестает засматриваться на омегу. Только иногда, когда тот у сетки. Джисон все веселеет, а Хван мрачнеет с каждой минутой все больше. В самый неподходящий момент течка даёт о себе знать. Хенджин чувствует тянущий узел внизу живота, который до этого тянул совсем легко, но сейчас, кажется решил пуститься во все тяжкие за то, что Хван пил подавители и за то, что сейчас на соревнованиях, а не дома. По телу начинает разноситься жар, в глазах переодически темнеет, из-за этого он пропускает подачи. Во время своей же подачи сначала задержал мяч, потом наступил на лицевую линию, потом еще несколько раз теряет мяч и играет уже совсем не, как кошечка. Накатывает раздражение. Бесит буквально все: люди, которые кричат, мяч, форма, противоположная команда, свет и даже собственная команда. Они проигрывают, и Джин это понимает. Успокаивает себя лишь тем, что ребята у него понимающие и будет еще один тайм, потому что выиграть надо три раза. Когда наступает перерыв рядом тут же оказывается Ликс. Он что-то щебечет, но Джин слушает в пол уха, потому что всего трясет, волнение накатывает обратно, а собранности нет совершенно никакой. Но Хенджин не показывает слабости, просто сидит с равнодушным лицом, хотя внутри ураган. -Может поставишь себе замену, - шепчет Ликс на ухо, понимая, что его не слушают. Джин мотает головой и встает со скамьи, потому что перерыв уже закончился. Хван слишком напряжен. Не только из-за течки, но и потому что не хочет подставлять команду. Думает над словами Феликса, но понимает, что за его номер весь запасной состав играет не так хорошо, как даже Хенджин в своем состоянии. Состояние с каждой минутой ухудшается. Смазка начинает течь, а запах усиливается и улавливает это, как минимум его команда точно. Альфы стараются не смотреть в сторону Джина, а омеги лишь сочувствующе переглядываются. У Хенджина получается вывезти этот тайм с небольшим отрывом, после чего принимается решение поменять либеро и доигровщика, потому что альфы. На их место приходят еще двое омег и Хенджину становится спокойнее от того, что он не доставляет большого дискомфорта другим игрокам. В голове одни маты, желание набить Джисону морду и свернуть себе шею, когда омега понимает, что отрыв в счёте слишком большой, чтобы выиграть в третьем тайме. Ликс все еще настаивает на замене, а Чонин сидит слишком смирно и тихо, потому что две ругающиеся омеги, так одна из них еще и в течке цепляется за него, как за успокоительное, такое себе удовольствие. Получать не хочется. Джисон начинает подозревать, что что-то не так. Во-первых, Хенджин тормозит, во-вторых его плавность стала слишком резкой и нервной, что никому показывает никому ненужное волнение. Хочется подойти и как-то помочь, но Бан мотает головой, говоря, что Хвана сейчас вообще лучше не трогать. Хан конечно слушается, но беспокойство от этого не уходит. Впереди еще два тайма. Надо собраться.

***

Хенджин уже минут десять, если не больше сидит в полном одиночестве и играет в игру “облысей без смс и регистрации за пять минут”, потому что он тянет волосы так, что, кажется вырвал себе несколько незначительных прядей. Хенджин переживает. Сначала за то, что его команда обозлится и расстроится и вообще перестанет разговаривать с ним, но нет. Многие были в хорошем расположении духа и благодарили за такую насыщенную, пусть и не без казусов игру. Потом, когда Хенджин все же принял тот факт, что на него не обижаются, в полной мере осознал, что он проиграл свое очко, свою течную задницу. Это удручало. А еще возбуждало. Хотя он и так все это время находится в возбужденном состоянии, и кажется, уже сам начинает задыхаться в своем феромоне и даже открытые окна не помогают. Хенджин хочет поскорее уйти домой и плюхнуться в свое гнездо, но он вынужден ждать Чонина, Феликса и в крайнем случае Чана со штанами, которые он оставил в аудитории, где все мерили форму. Дверь открывается, впуская больший поток света и воздуха. Растрепанная макушка выглядывает из-за двери, принося за собой бергамот. Хенджин неосознанно вдыхает поглубже, чувствуя, как возбуждение приковывает к скамейке. Джисон заглядывает осторожно, бегло осматривается и его обеспокоенное выражение лица меняется на ухмылку. -Ну что, Хендышечка, ты проиграл, - мурлычет Хан. -Говорить всем известные факты прям твое. Что еще скажешь? -Скажу, что твоя задница теперь моя, - Джисон все так же улыбается, радуясь. Он проходит в раздевалку, чуть толкая дверь. Альфа вздыхает насыщенный запах омеги и застывает на месте в недоумении. А Хенджину очень забавно смотреть на то, как парень хлопает глазами и крутит шестеренками в голове, - Твой запах… У тебя течка? Дошло. Браво. -Ага, - безразлично кидает Хван. -Ты дурак совсем?, - на это заявление Джин хмурится, - В течку на соревнования? Ты хоть представляешь, насколько это опасно? -А тебе какая разница, Джисон? Ты выиграл спор, поедешь на городские, наслаждайся, а не о течных омегах думай. Хван прожигает альфу взглядом, пока тот мысленно перебирает варианты почему ему может быть не все равно, но на ум приходит только неудовлетворительный ответ. -Это было нечестно, Хенджин. Наши силы не были равны. -Так, разве не этого ты добивался? Хотел же доказать, что омеги слабый пол. Нет. Не хотел. Даже не думал. -Теперь понятно почему ты так играл, - Хан поджимает губы, - Зачем ты пришел в таком состоянии? - Джисон начинает закипать, сам не понимая почему. -А разве я мог не явиться? Если бы не пришел, то без гласно проиграл бы, а тут хотя бы попытался. -Давай обнулим спор. Хенджин смотрит на альфу с поднятыми в удивлении бровями. Чтобы сам Хан Джисон - альфа, который ведет себя слишком самоуверенно, готов обнулить весь спор? Немыслимо. Скорее рак на горе свистнет, чем такое произойдёт. Поэтому Хенджин встает и уверенно подходит к Джисону, нарушая все личное пространство альфы. -Я привык держать слово, Джисон. Если я проиграл, то выполню поставленные условия, - Хан неосознанно приближается ближе, совсем на чуть-чуть, но это расстояние ощущается так остро, что Хенджин перестает дышать. -Ты просто хочешь меня, признай это, - с хрипотцой произносит альфа, наклоняя голову на бок. Хенджин приближает лицо настолько близко, что чувствует чужое дыхание. -Признаю. Я хочу тебя, Хан Джисон.