Игра на очко

-Пизде-е-ец, - тянет Хенджин, крутясь у зеркала. -Он тебя сожрать пытался или что? - беззлобно спрашивает Ликс, рассматривая тело старшего, что все покрыто следами от укусов и расцветающими в багровый цвет синяками, - Боюсь представить что с твоими бедрами, если на груди такой пиздец. Хенджин оттягивает резинку белья, оголяя тазовую косточку, на которой красуются бутоны меток. Он чувствует себя Беллой Свон из “Сумерек”. Не хватает, чтобы сзади подошел Джисон с фразой : “Что я с тобой сделал? ”. А Хенджин бы начал закрывать эти отметины, потому что видел в этом лишь плод их любви. Но, если бы Джисон все же оказался Эдвардом, то далее следовало бы : “Я даже выразить не могу, как мне жаль”. Но Хану было не жаль. Зная его, он долго смотрел бы следы, водил бы пальцем и целовал каждый настолько искренне залечивая, что все тут же бы прошло. Джисон бы с горящими от восхищение глазами смотрел на картину, размером во все тело, которую нарисовал собственными губами. А все потому, что Хенджин позволил, отдался в альфьи лапы, желая почувствовать нечто неописуемое, которое не чувствовал уже совсем давно, но не забывал никогда. -Судя по твоему довольному лицу тебе понравилось, - хмыкает Ли. Хенджину и правда понравилось. Очень. Все было настолько желанно, осторожно и невозможно хорошо, что просто не могло не понравится. Хенджин даже остался на ночь. Написал Ликсу, что будет ближе к обеду и всю ночь и большую часть утра делил кровать с Ханом, позволял себя обнимать и трогать там, где вздумается, потому что хотелось, чтобы это не заканчивалось. Но всему приходит конец и даже такой незабываемой ночи тоже. -Мне очень понравилось, Фель, - улыбается Хван, - Я чувствовал себя просто, как в сказке, а мое сердце трепетало так, что готово было разорвать грудную клетку и отдаться Джисону собственноручно, потому что он оказывается настолько бережен, что точно сохранил бы его, - Хенджин улыбаться еще шире и сразу хочется громко кричать от того, что он чувствует, как тело пылает, а голова кружится. -Наконец-то ты признаешь, что он тебе нравится, - Феликс откидывается на подушки, убирая руки за голову. Улыбка с лица Хвана тут же сползает. Он хлопает глазами и открывает рот, как рыба в попытке возразить, но вырывается лишь застенчивое : -Кажется, да, - омега тупит глаза в пол и стремительно одевается. Чувствует, как горят кончики ушей от смущения. Феликс настолько сильно рад за друга, что даже стебать его не хочется, но из рта все равно вырывается : -Твоя дрочка на Джисона оправдана, не переживай. Хенджин кидает в него футболку, а младший только заливисто смеется, стараясь укрыться от ударов, которые Джин наносит все той же футболкой. Чонин заходит в комнату совершенно неожиданно и застает странную картину : Хенджин в одном нижнем белье со штанами на плече и бьет Феликса, который очень старается защищаться, но из-за смеха у него плохо получается. -Я, кажется, не вовремя, - неловко произносит Ян. Омеги поворачиваются одновременно, замирают на пару секунд, и отмерев Хван тут же начинает жаловаться: -Чонин, он меня обижает, - омега тыкает пальцем в Ликса. Чонин ведет взглядом по телу омеги и может только удивиться количеству отметин на теле, что совершенно без стеснения щеголяет в одних трусах. -Видимо, даже не стоит спрашивать, как все прошло. Вижу, что все очень даже. -Ой не начинай, - омега закатывает глаза, - Меня отъебали во все щели и я очень доволен. Даже не смотря на то, что это был Хан. -Значит не зря я рассказал ему, что ты на него дрочил. -Ты сделал что?! Ян Чонин, ты не жилец.

***

Новость о том, что команда Джисона собирается отмечать свою небольшую, но очень значимую победу, конечно же взбудоражила Ликса. И конечно же не взбудоражила Хенджина. Не то что бы он был против подобных тусовок, алкоголя и шумной музыки. Нет. Просто провести лишние пару часов в кровати безоговорочно побеждали. Но не в этот раз. В этот раз почему-то хотелось пойти, хотя бы посидеть в каком-нибудь углу со стаканом сока и пить его весь вечер, пока Ликс уговаривал бы его пойти потанцевать и поорать песни, текста которых никто не учил, но почему-то знают. И в этот раз Хван даже не против тащить пьяного Феликса домой, потому что знает, что за него это сделает Чан. А еще он знает, что на всем этом сомнительном мероприятии будет Джисон, который собственно и отправил приглашения обоим омегам, потому что хотел избежать кучу незнакомого народа. Хотя, Джин уверен, что людей и без этого будет много. Но это не отбивает никакого желания идти, как происходит обычно, потому что, где много людей, значит есть вероятность встретить какого-нибудь мудака, который начнет приставать, особенно, когда есть выпить и курево, на которые можно свалить своё отвратительное поведение и каждый хочет оторваться по полной и совсем не обращает внимания на окружающих. Хенджин все теребил картонку приглашения и забавлялся тому, что Джисон решил сделать по-старинке. Омега метался между “идти” или “не идти”. Сомневался, вздыхал и вообще уже готов был разорвать картонку и наотрез отказаться, хотя бы потому что это издевательство какое-то приглашать того, кто проиграл на торжество, того кто выиграл . Но Хенджину было вообще плевать на это, он задумался об этом факте всего лишь единожды и запихнул его куда-то в ящик с бумажками, которые никогда больше ему не понадобятся. Больше всего страданий и метаний приносил тот факт, что Хван хотел пойти из-за Джисона. Хотелось его увидеть, услышать этот громкий смех и увидеть улыбку, при которой верхняя губа пропадала, а еще хотелось пошутить над альфой, но совсем по-доброму, чтобы не было обидно. Но больше всего омега хотел вновь побыть рядом с тем чутким Ханом, который был очень интересен в разговорах, и поговорить на этот раз не про волейбол и кошек, а про что-нибудь более серьезное. Например, что между ними происходит. На первый взгляд их отношения стали более нейтральными, приветливыми и даже хорошими, но если копнуть глубже, то оказывалось, что в этом всем кроется нечто большее. По крайней мере так думал, Хенджин, потому что сам чувствовал что-то. Не только раздражение, но и трепет, когда вспоминал ту ночь, а еще желание испытать это вновь, оказаться в крепких руках альфы и не абы какого, а именно Джисона. Это желание бесило больше, чем сам Хан, потому что оно заполонило всю голову. Не оставило ни малейшего участка, который не был бы пропитан им. Хенджин стал слишком задумчивым после того вечера, чаще стал спотыкаться об углы, не так хорошо слушал преподавателей, да и в принципе окружающих. Сначала Ликс только стебался, да строил глазки, но когда даже спустя трое суток омега все так же ходил, как зомби, то он просто не выдержал. Психанул, ударил Хенджина по лбу и сказал : -Тебе просто настолько сильно нравится Джисон, что аж бесит. И оказался прав. Конечно же Хван далеко не сразу принял этот факт. Ему понадобилось пройти все стадии принятия. Первым было отрицание и омега хмыкал, когда думал об этом, потому что такой, как Хан по природе нравится ему не может. Дальше шел гнев, и он выпал как раз на ту ситуацию, когда он пытался выбросить приглашение. Во время стадии торга Хенджин думал, что все пройдет и это дело времени, но слишком быстро отбросил эту мысль и стадия депрессии подкралась очень стремительно. За депрессией шло принятие. Оно далось Хвану тяжелее всего. Глубокой ночью, когда Ликс под боком видел уже пятисотый сон, Джин же никак не мог уснуть и все думал, думал и думал. Сначала он пытался сделать так, чтобы Хан начал вызывать отвращение, но вместо этого понял, что не готов видеть рядом с ним другого омегу, потому что скребущее чувство начинало давить на горло, а брови хмурились сами. Тогда Хенджин и понял, что не только проиграл свое очко, но и влип по самые помидоры. Немыслимо было осознавать, что какая-то одна ночь, секс с тем, кого даже рядом с собой, как друга представить не мог, перевернул все с ног на голову и открыл глаза на многое. От этого было досадно, хотя бы потому что Хенджин, тот кто всегда уверен в своих действиях и не уверен в альфах, теперь сомневается сам в себе. -Хван, ты идешь и это не обсуждается, - фырчит Феликс, копаясь в косметичке. -А может не надо… -Надо, - Ли кидает предупреждающий взгляд и возвращается к своему делу, - Я же вижу, что ты хочешь, просто не признаешь возможность того, что хочешь пойти только из-за Джисона, - Хенджин в ответ тяжело вздыхает, как будто подтверждая слова Ли, - Нет ничего такого, чтобы тебе нравился кто-то, - Феликс поворачивается лицом к старшему омеге, - Если тебе однажды изменили, то это не значит, что так будут делать все. -Ты прав, Ликс, - Хван прикусывает нижнюю губу, - Но я так боюсь. -Чего ты боишься? -Что мне опять будет больно. -Хенджин, - выдыхает Феликс и смотрит так ласково, почти по-отечески, как будто Джин его чадо. Он заправляет выбившуюся прядь за ухо, вплетает пальцы в волосы, - Рано или поздно в любом случае будет больно, но кто сказал, что из-за Джисона. Как я понял, вы тогда прекрасно провели время и ты убедился в словах Чана. На твоем месте я бы пошел и не важно, что будет. Тем более, с нами будут как минимум Чан и Чонин, поэтому ни один мудила к тебе даже не подойдет. А если у вас с Джисоном что-то случится, то значит так и надо, ведь все что ни делается, все к лучшему. Поэтому давай, собираться, время поджимает уже. -Время только два. Нам к девяти, - растерянно восклицает Хван. -Вот именно! Мы пока тебя оденем, уже восемь будет, хотя на тебя что не напяль все равно секси. Феликс был бы не Феликсом, если бы не противоречил своим словам и вместо того, чтобы все же одеть старшего в мешок или предоставить сделать выбор самому, он перерыл не только гардероб Хенджина, но и свой. Конечно же он хотел нарядить Омегу в красный, потому что считал, что этот цвет смотрится на нем просто богоподобно и слишком неотразимо. Еще, Хенджин почти слезно, и стоя на коленях умолял не красить его, но Ликс был непреклонен и теперь он старательно замазывал синяки под глазами, подводил глаза так, чтобы сделать их еще чернее и конечно же нанес какой-то блеск, который противно лип к губам. К половине восьмого приехали альфы, хотя должны были явиться только через полчаса. Чонин аргументировал это тем, что если Феликса не начать торопить уже сейчас, то есть большая вероятность мало того, что опоздать, так еще потом всю дорогу слушать его причитания о том, что надо было все же поторопить, ибо опаздывать омега не любил. Хенджин уже было подумал, что появление альф его спасло. Феликс как-то притих, начал собираться сам и наконец-то отстал от Хенджина, который уже успел съесть весь блеск для губ и пытался почесать глаза несколько раз. Хенджин уже думал начать волноваться и сомневаться, за то время, пока Ли делал что-то со своим лицом. Даже Чонину сказал, что не знает, хочет ли вообще ехать. -Если тебя что-то тревожит, то можешь остаться дома, - альфа обеспокоено осматривает старшего, - Хочешь, я с тобой останусь. Без тебя мне все равно там делать нечего Хенджин даже умилился. Ну, что за альфа такой замечательный. Идея того, что надо забирать его себе со всеми пожитками, а не загоняться о всяких Джисонах в такие моменты начинает расти в геометрической прогрессии. И, кажется, единственное, о чем Хван жалеет, так это то, что Чонин по каким-то причинам не нравится ему, как альфа. Он хороший друг, младший брат, и далее по списку, но только не партнер. Досадно. Ликс хмуриться от услышанного разговора. Поворачивается специально медленно, долго молчит, и вообще, ведет себя, как “строгая мама”, у которой каждая фраза с угрозой и через зубы. -Не настраивай мне ребенка на дурные мысли, - он тут же переключается и вновь начинает водить кисточкой по веку, пока все остальные облегченно выдыхают. Строгий взгляд Феликса от чего-то сложно вытерпеть, - Лучше отдай Хенджину майку, которая на тебе. А сам возьми что-нибудь у него. Феликс не просит, а приказывает. Но мягко так, что это не выглядит высокомерно и не вызывает дискомфорта. Джин всегда поражался его умению водить всех по струнке, да так, чтобы никто не заметил, видимо он в прошлой жизни был правителем. Чонин без вопросов и споров снимает с себя майку, потому что пререкаться с Ликсом себе дороже. Это еще одно умение, которым Хван восхищается. Точно был провителем. Стоит Яну оказаться с голым торсом, как Бан, до этого наблюдавший за тем, как Феликс краситься, оживился и принялся расспрашивать чем младший альфа занимается и куда ходит, раз его тело в хорошей форме и худощавым он не является, хотя с виду очень кажется, что так оно и есть. В итоге альфы решают уйти на кухню, чтобы омеги не прознали все их секреты. Наконец-то, - выдыхает Ли, закатывая глаза, стоит парням только переступить порог комнаты, - Надевай майку и в-о-о-он те штаны, - омега указывает на брюки, лежащие на кровати. -Ты хочешь одеть меня в крокодила или змею, что это вообще? -Какая разница, просто надень это, - Ликс фыркает, подобно ежу и внимательно следит за Хенджином, который, словно послушный ребенок натягивает на себя брюки, но все же ворчит. -Зачем мне все это, если там просто будет тусня с кучей алкашки. Младший омега смотрит с удивлением, мол “дурак?” -Во-первых, ты проиграл, поэтому должен прийти с таким видом, будто это ты и твоя команда опустила Джисона на колени, а не он ебал тебя так, что ты потом сидеть не мог, - Хенджин смотрит в ответ укоризненно, как будто вспоминать его проигрыш запретная тема, - Во-вторых, там опять же будет Джисон. Неужто ты не хочешь покрасоваться там перед альфами, чтобы у того из ноздрей дым шел от ревности. -Нет, не хочу, Фель. Мне это не интересно и внимание альф не является для меня чем-то особенным. И о какой ревности вообще может идти речь, когда нет между нами ничего, - Хенджин натягивает на себя майку Чонина, неосознанно вздыхая запах освежающей мяты и горького табака. -Как это между вами ничего нет, когда на вас посмотришь и только искры летают, и воздух так сгущается, что… -Все, помолчи, - Хван перебивает младшего, выставляя руку вперед. Ли только хитро смотрит, потому что знает, что прав и отворачивается к зеркалу. Волнение все же забирается внутрь организма, стоит сесть в машину. Даже дышать становиться как-то тяжело, со свистом, поэтому омега открывает окно, почти высовывая из него голову. -Залезь обратно, - Ли тянет Хенджина за петельку для ремня, - сейчас поедем и вся твоя укладка распадется. -Да там столько этого геля, что держится намертво, еще неделю отмывать буду, - Джин все же плюхается на место, откидывая голову назад. Он даже не знает что представляет из себя место, в которое они едут, лишь то, что это чей-то дом за городом. От этого становится еще волнительнее, ибо если что-то пойдет не так и он захочет покинуть это место, то на своих двух сделать это будет слишком опрометчиво и не безопасно. Кажется, у него уже паранойя, которая крепким коктейлем смешалась с волнением и теперь отзывается спазмами в желудке, и нервно трясущейся ногой. Еще чуть-чуть и Джин начнет заламывать пальцы, он начинает думать о том, что надо бы пропить курс витаминов группы B, потому что читал где-то, что для нервной системы полезно. Более менее отвлечься получается только, когда они выезжают. Чан тихонечко включает музыку, чтобы не так тихо было, хотя, если где-то есть Ликс, то тихо точно не будет. Хенджина никто не трогает, дают время успокоиться и посчитать количество желтых предметов по дороге. Он несколько раз сбивается, из-за чего шикает, как будто больно, но не сдается, усиленно вспоминает число и продолжает дальше, потому что если остановиться, то точно начнет переживает вновь. Даже не смотря на то, что омега отвлекает себя как может, мысли все равно табуном скачут в другое направление и прям нервируют. Идея того, что стоило остаться дома пригрелась змеей на груди. Стоит только представить, что они бы с Чонином купили бы какого-нибудь шестиградусного ягодного пива, заказали бы чего-нибудь мучного, увалились на диван в гостиной перед телевизором и рубились в игры до утра, звучит гораздо лучше. Феликс посматривает косо. Следит, чтобы Хван не размазал ничего по лицу и в голове отмечает, что надо бы подкрасить ему губы, а то весь блеск как обычно сжевал, пока кусал губы, отчего они еще больше стали похожи на бутоны пионов. Также Ликс замечает, что предплечья старшего покрылись мелкими мурашками, а волоски на руках забавно встали дыбом. Надо было взять хотя бы кардиган для него, а то отправили в одной майке, а ему теперь мерзнуть. Ли снимает с себя бомбер, заботливо накидывая на плечи омеги. Хван улыбается совсем сдержанно, но так очаровательно, что Ликс не сдерживается, касается губами щеки, задерживается ненадолго. Опять его забота ощущается по-отечески, ощущается теплом в груди, тяжести в конечностях от расслабления, даже как-то спать хочется. Джин кладет голову на плечо младшего, прикрывая глаза, чувствует, как маленькие пальчики хотят забраться в волосы, но из-за средства для укладки выходит плохо, поэтому младший бросает эту затею и гладит щеку. Хенджин чувствует себя подростком из американского сериала, полного легкомыслия, опрометчивых поступков, множественных половых связей и всяких интрижек, каждая из которых тесно переплетена между собой. А все потому что, когда машина останавливается возле коттеджа, огорожденного невысоким забором, то не хватает только какой-нибудь музыки на фон, пока они хлопали дверцами машины и в замедленной съемке шли к дому. Именно на таких вечеринках обычно главного героя спаивал какой-нибудь ловелас всея школы, по которому текли все, а на деле он оказывается хуем бумажным, который только и способен на то, что языком работать. Во всех смыслах. По самым типичным жанрам в предложенном алкоголе оказываются наркотики и происходят два варианта событий : либо кто-то спасает главного героя, либо его телом все же пользуются пока он находится под действием веществ, а потом его все осуждают. В самых худших случаях он заболевает какой-нибудь венерической болячкой и вся жизнь катится коту под хвост только из-за того, кто не смог держать свой член в штанах и считает, что контрацепция для лохов, а проверяться так вообще прошлый век. Но это Хенджин уже додумал сам, потому что никогда еще таких фильмов не видел. Чан машет, высоко вскинутой рукой, заставляя обратить внимание на крыльцо. На широком крыльце стоит Джисон, вальяжно привалившись к перилам лестницы. Альфа только появился в поле зрения, а Хенджину уже хочется закатить глаза и цокнуть. Клубок дыма вздымается вверх тонкими струйками, когда Джисон, не сдержав улыбки все же выпускает горечь изо рта. Бан цокает вместо Хенджина и прибавляет шаг, чтобы щелкнуть по сигарете, а после дать подзатыльник. Хороший такой, чувственный. -Ты чего как батя мой, - ворчит Хан, потирая затылок. Выглядит, как пришибленная собака, ей-богу. -А хули ты опять эту дрянь в рот суешь. Лучше бы с членом во рту ходил все время, чем это. -Он разговаривать мешает. -А тебе же полезнее будет, меньше придурком будешь казаться, - Бан кратко поглядывает на Хвана, цитируя его слова. От этого омега не сдерживает улыбки и тоже смотрит на Джисона, подтверждая слова друга. Произносит одними губами “придурок” и ухмыляется так самодовольно и шкодливо. Кажется, уже даже не жалеет, что поехал. Хван не сразу замечает, что музыка в доме не играет так, что ее слышно в радиусе двухсот метров, а стоит зайти, так вообще почти тишина за исключением смеха из гостиной. Джисон бегло рассказывает, что на втором этаже комнаты, имеется два санузла, кухня находится справа от входа и оттуда можно попасть на задний двор. Хенджин его почти не слушает, думает о том, цепляется ли пирсинг за крупную вязку свитера, который к тому же еще и с дырками, как будто моль проела. Омега неосознанно начинает прикусывать штангу в языке, вспоминая темные ореолы с очаровательными бусинами сосков. Во рту начинает накапливается слюна, как при виде стряпни Ликса или сочных персиков, в которых Хван купался, если бы мог. Когда Феликс говорил о том, что мероприятие будет приватное, то Джин бы и не подумал, что настолько. Всего насчитывалось человек двадцать, не больше, хотя обычно такие посиделки насчитывают как минимум сорок. В основном все были из команды Джисона, ведущий играющий состав точно. Еще несколько человек из команды Хенджина, чему тот был не очень удивлен, так как команды общались между собой и даже имели отношения. Остальных Джин не знал, но зато знал Чан, значит можно было быть спокойным. По крайней мере пока никто не начал пить. Стоило только об этом подумать, как вошел Джисон с несколькими бутылками пива, темное стекло которых билось при ходьбе, создавая своеобразный оркестр. -На кухне помимо пива еще куча пойла, поэтому если кто-то умеет делать годные коктейли, то вперед и с песней, - Хан ставит бутылки на журнальный столик перед диваном, оглядывая всех присутствующих. Задерживает взгляд на Хенджине. Рассматривает, как будто в первый раз, заинтересованно, внимательно, почти что так, как в тот вечер. -Настал мой час - восклицает Ликс, раскидывая руки по сторонам, что конечно же привлекает внимание всех. Феликс так радуется тому, что может похвастаться своими умениями, что буквально начинает сиять. Он хватается за запястье Хана, несдержанно и торопливо просит показать где что находится. Он так лучезарно улыбаться, что Хван сам не может сдержать улыбки, а кто-то даже почти бежит с Феликсом на кухню пробовать его мешанину. Но омега знает что делает, хотя бы потому является заядлым тусовщиков, который ценит вкусный алкоголь, после которого не тошнит, поэтому просто считал своим долгом научиться делать коктейли. Даже окончил какие-то курсы, как он говорил “чисто по фану”.

***

Алкоголь течет по сосудам, убивает клетки мозга и расслабляет тело. Заставляет отпустить часть ненужных мыслей, развязывает язык, а еще щеки, из-за него могут пылать и появляется очаровательный румянец на яблочках щек. Но Хенджин, как самая настоящая душнила за два часа выпил всего два коктейля, на первый из которых фукал, потому что был слишком сладкий. На что Феликс щелкнул ему по носу и сказал, что он такой же сладкий, как и Хенджин. Но не все было так плохо, как можно подумать и Джин не сидел все время в окружении Ликса и Чонина, и не анализировал тех у кого подобие аллергии на добавки в алкоголе, которое проявляется тем самым милым румянцем. Все было настолько культурно и почти что не шумно, что даже комфортно. Кто-то даже включал хорошую музыку, под которую руки и ноги сами пускались в движения, отбивая бит, а губы расплывались и сами произносили слова, пусть иногда невпопад, с путаницей слов или кашей во рту, из-за смеха и слишком широкой улыбки. Но зато было весело. Хван почти не вспоминал о Джисоне. Только изредка. Тогда, когда у него с лукавой улыбкой спрашивали было ли у них что-то или спор шуточный. Или, когда его запах был слышен совсем рядом, будто перед носом, но самого альфы не было видно. Несмотря на то, что Хан притаился где-то, в каком-то углу, а может за большим цветочным горшком или он приобрел цвет стен, а может и вообще напольного покрытия. Хенджин не знает. Но зато прекрасно чувствует этот взгляд, который просто нельзя описать, потому что это было бы раскрытием большой тайны, кощунством. Потому что этот взор темных глаз был только для него одного. Только он мог ощутить его касание даже стоя спиной. Глаза Джисона наблюдали всегда : когда омега разговаривал с кем-то из присутствующих ; когда он от смеха бил Чонина по предплечью, да так, что, наверное, оставил синяк; когда Хенджина все же удалось вытащить потанцевать под песню одной из популярных женских групп, хореографию которой Хенджин, Феликс и Чонин учили просто от нечего делать. Этот перфоманс вызвал столько возгласов и восхищенных лиц, что кажется, у малыша Йени появилось еще пару поклонников. После пары троек танцевальных представлений было решено выйти на улицу немного проветрить мозги и подышать чистым, находящимся вдали от города воздухом. Конечно же Джин поддержал эту идею в первую очередь, потому что погода так и располагала послушать пение не только пьяных людей, но и сверчков, и птиц, сидящих на шершавых ветках деревьев, и мурчащих котов, которые уютненько развалились на газоне. Кожа предплечий тут же покрылась мурашками, стоило только выйти на улицу. Непродуманно было надевать одну только майку. Омега даже не позаботился об этом, думая только о своих внутренних переживаниях. То, как Хван ежится от холода Джисон заметил сразу. Прихватил с собой свитшот, который взял на всякий случай, и не прогадал. Оливковый должен понравиться Хенджину, ему он подходит, как и в принципе все, в чем бы он не оказался. Какой-то у него был своеобразный шарм, пьянящая манера делать изо всего прекрасное, потому что и сам является неповторимым искусством. Его красило буквально все. Особенно эта улыбка, из-за которой глаза становились маленькими щелочками, а на одной из щек появлялась ямочка, до того прекрасная, что ее хотелось поцеловать. Хан топчется на месте, не зная, как Джин отреагирует на такую заботу. Он мог посмеяться, отвергнуть, а мог поблагодарить, смущённо прикусить губу и отвести взгляд, робко принимая вещь из рук, а потом кутаться в тепло и вдыхать пряный феромон. Хенджин мог бы пахнуть им, если бы Джисон только поторопился, а не стоял и смотрел на стройный силуэт, освещенный уличными фонарями и красавицей луной. Но он не успел. Чонин кутает омегу в свое худи, которое тоже взял с собой на всякий случай. Надевает капюшон, из-за чего Хенджин фырчит , что если Феликс увидит его испорченную укладку, то башку снесет обоим и даже глазом не моргнет. Чонин смеется своим грудным смехом, из-за чего больше становится похож на лисицу, сдувает волнистые пряди, упавшие на лоб. Его большие, оплетенные венами руки прижимают тело омеги к своему, делит с ним тепло, которое так хотел подарить Джисон, но не смог. Настроение уползает так же, как опадает последний пожелтевший лист с дерева: слишком стремительно и безвозвратно до прихода весны. Хочется курить, но он давит это желание, знает, что если Чан увидит, то по шее надает. Он появляется также тихо, как наблюдал за омегой. Альфа делает вид, что его очень интересует игра в настольный теннис, он делает последний глоток и оставляет алкоголь выдыхаться, потому что даже пить больше не хочется. Только курить и одиночество. Хан не уверен, что даже если уйдет на главный, двор, чтобы просто перевести дух, то за ним никто не пойдет. Конечно же сразу пойдут расспросы, совершенно глупые, никому не нужные, и не касающиеся кого-то другого, кроме самого альфы. И почему у людей нет такой же способности, как у Чана, который понимает все с первых секунд и находит настолько правильные слова, что начинает казаться, будто Бан - это отражения твоего сознания, какой-то скрытой версии, той которая говорит правду, но эта правда слишком не устраивает, чтобы ее принять. Хан все же уходит на крыльцо. Точнее, сбегает, пока никто не видит. Желание побыть немного одному, (читать, как покурить), становится настолько не при подъемным, как камень для утопающего. Он жмет на пластмассовую кнопку на зажигалке, она поддается легко: тут же выбрасывает красно-синий огонь. Хан воровато оглядывается по сторонам в поисках Чана, и когда не находит его, а слышит с заднего двора его смех, то понимает, что шансы быть пойманным гораздо меньше, чем он думает. Легкие привычно заполняются серым ядом, который оседает на стенках, а часть все же выходит через рот. Альфа закашливается , потому что слышит шаги сзади, но облегченно опускает плечи, когда замечает Хенджина. Тот встает рядом, заворожено, как ребенок при виде иллюзионистов, смотрит на сизые струйки дыма, что извиваются непонятными, но красивыми узорами, и рассеиваются даже не проплыв по воздуху и метра. Красный огонек становится еще ярче, переливается оранжевым, желтым. Сигарета постепенно тлеет и Джисон, отвернувшись в сторону, чтобы дым не летел на омегу спрашивает: -Волнуешься, что-ли? - хотелось бы спросить в своей привычной лукавой манере, но получается как-то сухо. Омега рядом словно задумывается: переводит внимательный взгляд в сторону, перекатывается с ноги на ногу, как будто становясь ближе с Джисоном, настолько, что запах лимона и мяты отрезвляет не хуже душа. Мята… А еще табак, который сильно отличается от того, что курит Джисон. Он почти не пахнет, видимо потому, что Чонин ещё слишком молод, а свежий табак не пахнет вообще. Слышится нечто цветочное и благородное, утонченное, именно то, что подходит Хенджину, обволакивает его аккуратно, еле касаясь своими широкими листьями. Хан хочет снять эту кофту с омеги, потому что она не его. Потому что Хенджин пахнет другим альфой, хотя от чего-то кажется, что должен пахнуть фруктовым чаем, потому что бергамот, совсем иначе раскрывается на нем, нежели на других, по особенному. -Ага, еще чего, - ерничает Джин, - Все никак не мог застать момент, когда ты останешься один. -Все таки соскучился или хочешь убить меня без свидетелей? - Джисон хмыкает, но понимает, что Хенджин что-то хочет от него. -Мы так и не обговорили тот раз, - омега заламывает пальцы. Волнуется. Кажется, даже Хан перенимает его волнение, крутящиеся в брюшной полости. -Нечего обсуждать, - холодно отрезает альфа и оказывается совершенно не прав. Обсудить стоило многое. Особенно то, как Хван пустил корни во всех полушариях, и как сорняк не хотел уходить, мешал другим мыслям пустить свои ростки. Паразит пожирал все, что не о нём и это все меркло на его фоне, становилось не таким уж и важным, хотя проблем было много и одна из них - это городские соревнования, - Это был всего лишь секс. Не знаю чего ты себе там надумал, но ты для меня такая же течная омега, которая подставляет свою задницу любому альфе. Джисон возненавидел себя ровно в тот момент, когда эта погань вылетела из его не менее поганого рта. Он возненавидел этот хенджинов взгляд, сначала растерянный, а после пустой, почти безразличный. Как же Джисон хотел, чтобы омега не поверил ни единому его слову потому, что тот очевидно и неосторожно врал, потому что не сдержался, не смог справиться с тем колющем чувством. С ревностью не справилась даже сигарета. Хан своими словами осквернял самого неземного для него омегу, его честь и непорочность и чувствовал он себя при этом так, будто его прокрутили через мясорубку. Чтобы окончательно добить себя он с ядом выплевывает: -Мы тут отдыхаем. Я не хочу обсуждать никому не нужную хрень и тебе советую не маяться, а отдыхать. -Хорошо, я понял тебя. Хорошо? В смысле, “хорошо”? Джисон забыл значение этого слова, потому что ожидал совершенно другой реакции. Крики, слезы, истерики и даже побои. Но это пустое выражение лица и опущенные плечи убивали изнутри. Похоронным ударом, после которого Хан готов был упасть на колени и просить прощения стал взгляд полный разочарования. Хенджин глядит на него коротко, с брезгливостью, кивает, в который раз убеждаясь в том, что Хан Джисон тот еще придурок. Хенджин уходит, оставляя после себя запах горького лимона.

***

Чонин накидывает на Хенджина еще одну кофту, отобранную явно у Чана. Найти Хенджина было конечно не сложно, он вернулся обратно на крыльцо, стоило Хану только уйти оттуда, но он был приятно удивлен, когда рядом присел Ян, а на плечи легла еще одна кофта, как будто Хвану было холодно, а не паршиво. Чонин сгребает омегу к себе в объятия, укладывая подбородок на макушку. -Я не знаю что произошло, но ты горько пахнешь, могу предположить, что это связано с Джисоном, - аккуратно начинает Ян, чтобы Хван не вспылил и не послал его куда подальше, - Хочешь, я ему врежу? Хенджин хмыкает : -Не морай об него руки, Йени. Он не стоит того, чтобы твои красивые пальцы прикасались к нему, - он берет руку младшего в свою, прикладывает ладони друг к другу, измеряя разницу и удивляться тому, насколько большая у него ладонь. Пальцы длинные и узловатые, в таких бы только музыкальный инструмент держать. -Я слышу в твоем голосе разочарование. Что он сделал? -Чонин, я же обычный течный омега, да? - Хван отвечает вопросом на вопрос, заглядывает в лисьи глаза, которые скрывает челка. -Если так тебе сказал Хан, то я вырву ему язык с корнем, - почти рычит на ухо альфа, сильнее сжимая омегу в объятиях. -Ответь на вопрос, Чонин. -Хенджин, Хан полный придурок. Ты самый очаровательный омега, которого я только знаю. Да если бы я мог, то весь мир к твоим ногам положил, - альфа так забавно восклицает, даже начинает жестикулировать, что Хенджин просто не может сдержать смеха, доброго такого. -Спасибо, Йени, - рука ложиться на щеку младшего, поглаживая большим пальцем, - Но весь мир мне не нужен, на данный момент только дом, и вы с Ликсом. -Скоро поедем, уверен, Феля уже наклюкался, - Хван начинает смеяться и Чонин подхватывает краткий заливистый смех.