Родственная душа и настоящая любовь?

      Лекса такого не ожидала. Совсем.       Она начала работать над документальным фильмом о метках души и родственных душах четыре года назад. Её давно интересовала эта тема и огромное количество противоречий, с которыми она сталкивалась в своей жизни, стали дополнительным стимулом провести исследование. Тогда она откопала старые видео своей мамы и ее родственной души, прежде чем решила, что включение видео с собственной матерью в документальный фильм станет слишком личным.       Однако она сохранила интервью с Томом, который был ей отцом, но навсегда остался лучшим другом для её матери.       — Любил ли я ее? Конечно, любил. Мы просто никогда не были влюблены друг в друга в романтическом смысле. Это было похоже на братскую любовь. Мы пытались встречаться и, ну… ты знаешь… у нас есть дочь… Ну… Потому что мы были родственными душами, и это то, что вроде как должны были делать. Мы жили вместе, и мы были лучшими друзьями и, скорее соседями, чем что-то большее. Итак, когда однажды она пришла домой и сказала мне, что встретила кого-то и влюбляется, что ж, я был рад за нее. — Лекса видела, как неуютно её отцу в объективе, но он делал это ради неё и её мамы. Он всегда был лучшим отцом, которого она могла бы пожелать. — Она была хорошей, помощник местного шерифа. Она сделала ее счастливой. Я спросил как-то её: не собирается ли она дождаться свою вторую половинку? Она ответила, что уже встретила её. И я видел это в её взгляде.       — Почему у нас никогда не получалось романтически? У меня просто никогда не было романтических сексуальных чувств ни к одной женщине, просто я не такой человек. Мне посчастливилось найти Родственную душу, которая понимала меня и принимала. Но опять же, возможно, именно это сделало нас родственными душами, потому что Марта, наша дочь и люди, важные для них, стали моей семьей.       Там же было интервью с Линком и Октавией, которая искала своего соулмейта, только чтобы узнать, что он погиб в автокатастрофе годом ранее. Она взяла интервью у нескольких людей в Париже, Гане, Канаде, Германии, Лондоне, Австрии и некоторых других странах и городах Азиатских стран. Ей потребовалось много времени на изучение разных культур и еще больше терпения, чтобы не бросить это на полпути, ибо было ясно, что не всем понравилось её исследование. Опубликовав даже частично свои выводы она получила долю писем со злобой и угрозами, но также получала и трогательные письма. Например, письмо от женщины по имени Аннабель.       Уважаемая мисс Вудс.       Я наткнулась на ваши работы в поисках ответов, и впервые с тех пор, как я встретила своего соулмейта, я чувствую себя нормальным человеком.       Он меня никогда не привлекал. Он красивый, но когда мы встретились, я была замужем за другим мужчиной. Я люблю его — мы снова вместе после некоторых неурядиц — но я люблю и своего соулмейта. Мы много говорили об этом, и он сказал, что я его тоже не привлекаю. Люди вокруг нас продолжали говорить, что это придет со временем, что поначалу надо немного привыкнуть — это нормально.       Но спустя почти два года я по-прежнему видела в нем только давно потерянного брата. Итак, я решила найти подобное в интернете и наткнулась на ваше исследование.       Итак, я хотела бы поблагодарить вас за то, что заставили меня увидеть, что со мной, с нами, все в порядке.       И если вам нужен кто-то для вашего документального фильма, не стесняйтесь обращаться ко мне. Потому что, если я могу помочь кому-то, кто находится в такой же ситуации, как я, снова почувствовать себя хорошо, я готова это сделать.       Бесконечно благодарна.       Аннабель.       Лекса позвонила ей сразу, после того как прочитала письмо, и сказала, что хотела бы взять у них интервью по скайпу. Они сразу согласились, и это интервью включили в фильм.       Она сняла трейлер, разослала его нескольким компаниям и получила около пятнадцати писем, в которых говорилось, что они не могут его продать.       И одно письмо, в котором говорится, что они могли бы опубликовать его, но при одном условии…       Это письмо в данный момент лежало рядом с ней на заднем сиденье машины, мчащейся к ближайшему населенному пункту, где можно найти аэропорт.       Уважаемая мисс Вудс.       Я была удивлена, услышав и увидев ваш трейлер. Честно говоря, вы выбрали смелую тему.       Мы живем в мире, где люди жаждут встретить свою вторую половинку, и, поступая так, находят настоящую любовь. Но по личному опыту я знаю, что так получается не всегда.       Буду честна с вами, просмотр вашего трейлера вернул мне знакомые чувства. Но это также заставило меня увидеть, что я не одинока в ситуации со своей родственной душой. Вот почему я рада помочь вам опубликовать ваши исследования. Я хотела бы встретиться и просмотреть остальные ваши материалы при первой же возможности.       Тем не менее озвучу сразу, что фильму потребуются некоторые изменения. Я хотела бы предложить добавить в историю личный аспект, чтобы все понимали вашу мотивацию, чтобы люди увидели, что это не история злобной одинокой женщины. А так же нужно добавить в историю классическое мнение, но тут я могу вам помочь. У меня есть достаточно ресурсов и прекрасная актриса со «своей историей» на эту роль.       Вы можете связаться со мной по электронной почте или телефону, который найдете внизу.       Анья Лакмэн.       Она прочитала письмо пятнадцать раз, затем отправила его фотографию своему отцу, матерям и Линку и спросила, не было ли это письмо галлюцинацией.       Её отец немедленно позвонил, сказав, что он так гордится, как и Линк, и теперь они очень ждут её возращения домой.       Лекса сидела на заднем сиденье уазика, сгорбившись за своим ноутбуком, редактируя и добавляя субтитры. Поскольку все её средства уходили на путешествия и интервью, а редактирование было длительным процессом, которым она занималась между делом с помощью Линкольна и некоторых онлайн-курсов. На самом деле, интернет не был стабильным в этой части планеты, поэтому большую часть ей всё же пришлось сделать самой.       Итак, теперь, в долгом пути домой из пустынной и прекрасной Монголии, она часами пялилась в монитор, чтобы отредактировать хотя бы часть своего сырого материала, прежде чем мисс Лакмэн увидит это.       ***       Кларк Гриффин ожидала чего угодно в своей жизни, но не этого…       Она давно привыкла к хейту и тому, что слава может принести с собой не только поклонников. Она была хорошо известна в определенных кругах уже давно, но особенную славу получила после выхода сериала про то, как всю цивилизацию уничтожила страшная атомная война. Это был не единственный её удачный проект — она могла бы годиться своей игрой во многих картинах, так как снималась в кино с четырнадцати. Как любой творческий человек, она не ограничивалась только кинематографом: Кларк участвовала в нескольких театральных постановках и даже преуспела в живописи. В общем, Кларк еще не до конца привыкла к широкому вниманию общественности. Именно поэтому, когда этот вопрос всплыл в очередном её интервью, она чуть не вышла из себя:       — Вы больше не вместе с Финном по причине того, что весь мир видел твою метку, Кларк? Ты уже встретила свою вторую половинку?       Метка души большинства людей была скрыта одеждой. Люди, у которых была метка души в месте, которое не было закрыто одеждой, часто прикрывали её косметикой или пластырем цвета кожи. Особенно когда они были на виду у публики. Кларк повезло, что одежда всегда скрывала её метку. Она радовалась, что её метка была практически интимной, но всё равно старалась выбирать свои наряды так, чтобы сохранить тайну, она защищала свою личную жизнь и право на конфиденциальность. Гриффин верила, что между ней и Финном всё по-настоящему. Они так подходили друг другу. Их отношения не были идеальными, но Гриффин не считала Коллинза плохим человеком. Конечно, это было до того, как её мир рухнул.       После окончания их отношений — одновременно с окончанием сьемок, еще до того момента, как Кларк могла их оплакать и рассказать своей сестре, что же в их жизни пошло не так, её метка была опубликована во всех возможных социальных сетях и желтых изданиях. Это случилось в пять минут девятого вечера.       К восьми пятнадцати у неё было пятьсот сообщений от людей, утверждавших, что у них такая же метка.       К восьми тридцати ей пришлось выключить телефон в надежде, что это все ей приснилось.       К одиннадцати часам её сестра Рейвен Рейс в ярости врезала Коллинзу по роже, Кларк узнает об этом позднее, когда будет прикладывать лед к её руке. Рейвен не была ей сестрой по крови, но если бы Кларк могла выбирать… К сожалению, родственников и метки души не выбирают. В общем, Рейвен сбежала с подиума прямо в платье от какого-то известного модельера, потеряв по пути туфли — она была признанной моделью и регулярно позировала для нескольких модных журналов, появлялась на подиумах во время недели моды, — чтобы врезать Финну Коллинзу и утешить сестру и по совместительству лучшую подругу.       К девяти утра агент Кларк сообщила, что они удалили фото со всех ресурсов. Но было уже поздно. Ущерб нанесен, и волны безумцев атаковали социальные сети Кларк. Некоторые приходили к дому, пытаясь показать девушке свои метки и делая её жизнь невыносимой.              Кларк проигнорировала все сообщения о такой же метке, оставив разобраться с этим её агента и службу безопасности. Меньше всего она хотела бы оказаться в одной комнате с безумным фанатом или маньяком только из-за того, что теперь буквально все знали, что за рисунок она носит под сердцем.       Итак, утечка произошла в марте.       К тому времени, когда наступил июнь, это стало старой новостью, а Финн Коллинз принес ей публичные извинения и выплатил приличную сумму — Кларк не вникала, стараясь меньше появляться на публике и сосредоточиться на чем ни-будь успокаивающем. На самом деле она пряталась в своей маленькой квартирке на окраине Лос Анжелеса, притворяясь, что не просматривает новости светской жизни в страхе снова увидеть свое полуобнаженное тело. Её телефон преимущественно молчал, и Кларк была этому рада. Она старалась общаться только с Аньей, лениво подбирая для себя новую картину, хотя её агента закидали предложениями об участии в сотне разных проектов.       Когда наступил август, Кларк начала беспокоиться. Потому что её настоящая родственная душа, должно быть видела её метку, верно? Почему она (душа) не связалась с ней? Пыталась ли она? И — даже, если бы она нашла способ связаться с Кларк, проскочив службу безопасности студии, — могла ли она доверять этому человеку?       Беспокойство было с ней все время, в её голове бушевал порочный вихрь. Может, её родственная душа выходила на связь? Может, стоит все перепроверить? А может, она испугалась? Или Кларк не показалась ей привлекательной? Или искренней? Или, возможно, вся эта шумиха была за гранью? Даже для Кларк.       В общем, Рейвен переживала за всю ситуацию не меньше, чем сестра, поэтому она решила отвлечь Кларк от разрушительных мыслей и занять её разум другими вещами.       ***       — Перестань дуться, Принцесса, — говорит Рейвен, бросая последнюю коробку на пол в её гостиной, — давно пора было это сделать. Давай покончим с этим, хорошо? Эта квартира слишком долго пустует, и его вещи хранились здесь почти десять лет, давай, наконец, разберём вещи Джейка?       Кларк тяжело вздыхает и тянет к себе коробку. Она знала, что за квартирой отца присматривают уже давно. С тех самых пор, как её мать вышла замуж во второй раз, наплевав, что её соулмейт погиб, а у нового супруга, очевидно, другая метка и, возможно, она отобрала право на счастье у какой-то несчастной девушки, запудрив мозг своему новому мужу. Боже, Кларк прекрасно знала, что случается, когда ты начинаешь отношения с человеком, который не является твоим соулмейтом. Она видела сотни раз, как разбиваются сердца. А еще она видела своих родителей вместе и прекрасно знала, что такое родственные души.       Итак, Кларк откладывала приезд сюда годами, как и разговор с матерью о её новом браке. И теперь, когда кажется, что весь мир ополчился против неё, она вернулась домой. Одна неделя, чтобы привести старые вещи в порядок и поддаться приятным воспоминаниям о своей семье, а потом все закончится — она снова выйдет из своей раковины. И она будет жить дальше. Будто бы ничего и не было. Всё, что ей надо — немного времени и тишины.       Она находит нечто успокаивающее, доставая из коробок маленькие воспоминания своего детства и юности. Иногда предаваясь ностальгии, вспоминая те или иные моменты. Эти воспоминания приходят так легко, даря счастье и легкую грусть по утерянному времени, пока Кларк не находит это в третьей коробке. Дешевый на вид фотоальбом под названием Лето. Она листает его, и вот оно. На третьей странице.       Это она сидит на песке, рыдая. Судя по всему, упавшее мороженное — самая большая трагедия для неё в тот момент. На взгляд, Кларк бы сказала, что на фото ей года два-три, но это не имеет значения. То, что действительно привлекло её внимание, это девочка лет шести с широкой улыбкой на лице, взъерошенными влажными волосами и озорным блеском в глазах. На девочке только плавки и ровный летний загар: её волосы частично прилипли к макушке, а торс мокрый после купания. Наверное, она в кадре оказалась случайно, потому что машет кому-то за пределами видимости — поднимает руку, широко улыбаясь. За спиной Кларк стоит Эбигейл Гриффин и еще одна красивая блондинка. Мать Кларк увлечена беседой с незнакомкой, не замечая трагедии дочери, но Кларк не обращает внимания на это.       Она замечает маленькую отметину на еще не оформившейся груди девочки — прямо там, где она прячет свою метку. Она смотрит на фото так долго, что Рейвен вынуждена кинуть в неё чем-то не очень тяжёлым.       Точно то самое место и точно это тот же рисунок, как у Кларк.       Её сердце колотится в груди, глаза расширяются, когда девочка улыбается ей с фотографии, и она переворачивает снимок в надежде на большее — на обратной стороне стоит дата двадцатидвухлетней давности, что означает, что сейчас девушке со снимка около двадцати восьми лет, — и под датой написано «лагерь Морские котики».       — Рейвен, — она уже давно стоит перед ней и смотрит на неё сверху вниз с немым вопросом в глазах. — Ты помнишь что-то про лагерь «Морские котики»? — спрашивает она, — мне было около трех?       Рейвен поднимает бровь, а затем качает головой. Рейвен была одного возраста с Кларк и, честно говоря, не помнила момента своего усыновления. Для неё Эббигейл и Джейк всегда были родителями, а Кларк сестрой — той семьей, которая приняла её и любила всегда.       — Не припоминаю, — отвечает она. — Позвоним Эбби, спросим?       — Не стоит её беспокоить, — говорит Кларк, засовывая фотографию в карман джинс, чтобы Рей не увидела, — это не так важно, как её новая семья.       Возможно, у неё все-таки есть Родственная Душа, осталось её только найти.