Monkey Business

Make way. Royalty is coming.

Obey. Though some say your welcome's overstayed.

***

Fly high, while you're still able —

In time your wings will surely touch the ground.

When you're uncrowned and on your way down.

— А я тут прогуливался поблизости, — тихий смешок. — Дай-ка, думаю, заскочу: вспомним прежние времена с товарищем. Посидим. Выпьем по чашечке чая, чат? — Ну-у… э-э-э… Демьян выглядел крайне встревоженным. Предательские бусинки пота проступили на его лбу. Он даже словно враз растерял всю свою любовь к долгим монологам — как и вообще способность связно разговаривать — едва лишь стоило Обезьяну взглянуть на него. Манки моргнул. — Ну, что с тобой? — Почти искренне. — Я уже думал, сейчас ты похвастаешься мне своей новенькой аппаратурой. А то в переписке не так давно столько рассказывал, столько рассказывал! Чату тоже будет здорово посмотреть. — «Чату?..» — с упавшим куда-то в пятки сердцем промямлил Демьян. Ему уже давно хватало и чужого опыта, чтоб понимать, что, когда слишком много человек в интернете внезапно узнают о твоей настоящей личности… это редко может закончиться чем-то хорошим. — О, я ещё не представлял тебя более подробно, — лукавая улыбка, — но они знают, что ты мой хороший знакомый. Ответом для Манки стал только тихий и долгий выдох. Огромная обезьянья лапа уже выжидающе легла на ручку той самой двери. Пальцы сомкнулись на небольшом кругляше и с небывалой осторожностью повер- — Стой. НЕТ! — Что такое? — Манки всё-таки немного удивился подобному приливу эмоций со стороны своего обычно спокойного знакомого. Он вопросительно приподнял бровь. Одна его рука по-прежнему осталась лежать на дверной ручке. Пока что он ещё не вышел из спокойного амплуа. Брови Обезьяна медленно поползли вверх, а другая рука — со снимающим смартфоном — неспешно направилась на явно взволнованное лицо «боевого товарища». — При всём моём уважении, но ты сейчас заходишь ко мне вот так, ни с того ни с сего, средь бела дня… — И что? Когда у нас бывало иначе?! — А я-то ведь так тебя даже и не спросил-с… хозяин ещё, называется. Какое пиво ты будешь? — О как, — от неожиданности Манки даже отпустил ручку, оставив несчастную дверь в покое. Его тонкие губы растянулись в хорошо заметной усмешке. — А порази меня. — Тогда пройдёмте на кухню-с, — Дем сделал приглашающий жест. — И кстати, — пока Демьян спешно рылся в холодильнике, снова заговорил Обезьян, ногтем свободной руки ковыряясь в своих идеально-ровных, острых зубах. Он стоял за спиной своего школьного друга и широко улыбался. — Чат не заметил подвоха, так как вы с ним пока мало общались. Но я-то вижу. Плечи Демьяна дрогнули. — Ты сегодня какой-то слегка необщительный. Где твои излюбленные лекции про всё подряд? Что, любимый попугайчик заболел? Вы бы его только видели, чат: о-очень красивый засранец. Где же он, кстати? — После твоего последнего визита Капитан Попкинс умер, — донеслось до чутких обезьяньих ушей едва слышное. И весьма обвинительное. — Эвона как! — Манки лениво переминался с пяток на ступни и обратно, засунув руки в карманы брюк. — Перекормил мальца, значит. Жалость какая, — добавил он безразлично. — Вот оно, твоё чёртово пиво, — после недолгих раздумий Дем отправил назад по стоящему рядом столику жестяную банку объёмом где-то 0.5. На этикетке красовалась обнажённая русалочка. Пойло прискользило прямиком в заботливо подставленную обезьянью лапу. — Этот вкус больше не изготавливают. Эта баночка — тот ещё раритет, она последняя. Наслаждайтесь-с. Раздался звучный пшик. Манки открыл банку, от души хлебнул и деловито причмокнул, утирая губы тыльной стороной ладони. Сладкое. Он проглотил. — Один вопрос, дружище. — Да? Чего ещё изволишь? — Усталое. — А с чего ты решил, что именно этот вкус? Демьян ответил, не взяв даже секунды на размышления: — Потому что он сейчас — единственный в своём роде, естественно! Как я тебе уже говорил-с. Другого такого нет, а ещё он столь приторный, что аж зубы сводит, и лично меня уже в самом начале моего с ним знакомства, помню, потянуло блевать. Не самое удачное смешение вкусов, как на мой скромный взгляд. Но этим отчего-то он только сильнее нравится молодёжи… хотя, она обычно берёт всё, глядя на пёструю этикетку. И даже почти не интересуется тем, что ожидает внутри. — Вот оно что, — Манки понимающе хмыкнул. Кивнул. — Ну-с?.. И я ведь угадал? — Выжидающе. — Знаешь… — М? — Пей эту бурду сам. Баночка под ошарашенным взглядом хозяина отправилась аккурат в мусорное ведро. Почти полная. Обезьян сладко-сладко потянулся. — Я люблю, когда бухло вышибает из тебя слезу. И пью для того, чтобы прочувствовать его до конца. До самого дна. Этот осадок, который остаётся совсем напоследок, когда тебя проняло… замешанный на вкусе собственных слёз и соплей… когда по-настоящему бросает то в жар, то в дрожь. — Глаза у Манки неожиданно загорелись, пока он, чуть подавшись вперёд, как зачарованный, всё продолжал и продолжал говорить. — Когда ты больше уже просто не можешь, но продолжаешь пить. Тупо из принципа. И оно в итоге бодрит тебя, как ничто другое! Кофе? Да выкини на помойку эту срань. Энергетики? MDMA? Пф-ф. Знаешь? Попробовав один раз, тебе больше уже не захочется, никогда в твоей ёбаной жизни. Никогда. Твои внутренности будут гореть, будто в аду, но ты обязательно придёшь снова. И попробуешь, чтобы по-новой испытать эту боль. Вот, что такое по-настоящему хорошее пойло, как по мне. — … — Поэтому — нет, милый мой, дорогой друг! — Манки изобразил манеру своего товарища изъясняться. — Приношу свои соболезнования! Вы проиграли. Снова вместо ответа — молчание. — Ну, а теперь позволь же, наконец, взглянуть… что ж там у тебя в комнате? Или правильнее всё-таки спросить: «кто там»? — Н-но- Не спрашивая разрешения и даже не оставшись послушать робкие возражения хозяина, Обезьян уже направился обратно, преодолевая расстояние, разделяющее их с целью, решительными семимильными шагами. Он резко повернул ручку и распахнул дверь в ту самую комнату. Его встретил только порыв холодного ветра в лицо. Из настежь распахнутого окна. Манки довольно долго оглядывался, словно бы не доверяя своим глазам, но… за исключением дорогущей техники, обильно стоящей внутри, во всём помещении было пусто. Ничего. Ничего и никого. — Ты доволен? — рядом, как ни в чём ни бывало, уже появился Демьян. Манки же вместо ответа резко отключил трансляцию, убрал свой смартфон в карман и гневно сжал кулаки. На скулах стали двигаться желваки. — И чего переполошился. Вот видишь? Их здесь нет. Медленно-медленно, словно в страшном сне, Обезьяна поворачивает голову на звук его слов. Физиономию Манки украшает победоносная усмешка. — Ой.

***

— Я посмотрела расписание на телефоне. Ближайшая электричка — через десять минут! Если пойдём быстрым шагом, мы вполне на неё успеем, — мрачно отчеканила Эрика, то и дело нервно оглядываясь по сторонам и ожидая подвоха. — Там-то я и попробую, пока едем до дома, в спокойной обстановке выложить это видео. Парочка шла быстрым шагом по направлении платформы. Дом Демьяна им пришлось экстренно покинуть с обратной стороны, через окно (благо, был первый этаж), и вот теперь они держали путь, что называется, огородами. Кажется, снегопад кончился. Дорога была почти чистая, а погода на чуть заснеженной улице стояла на удивление безветренная. Когда двое покидали свой дом рано утром, термометр показывал лишь небольшой минус. С того времени мало что изменилось. — Обидно только, что нам куртки у него дома бросить пришлось, — зябко обхватывая себя за плечи, тихо проговорил Курт. — Да и ушли мы от него как-то совсем уж невежливо. Потом надо будет вернуться… — С букетом цветов? — … — Воспринимай это, как стратегическое отступление, а не как побег. В доме один на один с разгневанным Обезьяном мы бы просто не выжили, поверь мне. Плюс, ты хотя бы убегаешь, в чём из магазина пришёл — в ботинках! Я же вот вообще вышла в домашних тапочках, — попробовала девушка, кажется, успокоить товарища. Она с сомнением глядела на забавные розовые шлёпанцы, красующиеся на её ногах. Хотя бы сидят по размеру, на том спасибо. Самая подходящая обувь, чтобы бродить по зиме в деревне! — Недаром я тебе говорила надеть перед дорогой свитер. — Полезный оказался совет, — Курт улыбнулся, выпуская в мрачное небо белое облачко пара и радостно поглаживая ладонью свободной руки тёплую ткань рукава. В другой пятерне он крепко держал сумку с ноутбуком. Снова. Кажется, процесс загрузки им всё-таки пришлось приостановить — самим бы из всего этого выбраться, для начала. — Наши ключи, паспорта и бумажники тоже у меня. Здесь, — Эрика демонстративно пошлёпала свою висящую на плече дамскую сумочку с артом из какого-то аниме. — Первым делом тот странный парень вызвал у меня единственное очень яркое чувство: недоверие. Я решила перепрятать наши личные вещи поглубже и поближе к себе, чтобы он не смог ничего обшмонать или стырить. — А в благодарность за твою проницательность, если на каком-нибудь участке дороги станет вдруг сложно идти — только попроси: я понесу тебя! — Знаешь что, давай… — М? — …давай пока вот без этого. У меня есть свои ноги. И они вполне неплохо работали, когда я их в последний раз проверяла. Курт немного поник, по-прежнему стараясь не сбиваться с быстрого шага. Беглецы, между тем, уже вполне благополучно пересекли территорию Демьяна и оказалась на ближайшем к нему (со стороны вокзала) участке. Это был тот самый давным-давно заброшенный дом, который двое видели ещё с виадука. Вблизи постройка словно выглядела ещё гораздо больше, ещё куда безобразнее, ещё намного-намного неуместнее в этой сладенькой зимней сказке. Чего только стоили частично обвалившаяся внутрь здания крыша и тьма щерящихся в сторону незваных гостей выбитых окон. За версту стоял затхлый запах с нотками чего-то копчёного (видать, дом когда-то горел), а почти весь задний двор оказался завален строительным и не только мусором. На тех же редких пятачках, где его всё же не было, из серо-бурой влажной земли росла какая-то высокая пожухшая трава, вроде борщевика. — Отвратительное место, — зябко поёжилась Эрика, проходя мимо одного из подобий окон. Ей вдруг почудился чей-то сверлящий спину взгляд на себе. — Да ладно, мы с пацанами и не в таких гуляли! — озорно улыбнулся ей Курт во все свои тридцать два. — Вот же вам делать нечего было… ты серьёзно собираешься клеить этим девчонок, да? — А что, лучше не стоит? Осторожно пробираясь по очередной куче мусора, Эрика призадумалась. А после всё-таки, с заметной горечью, вдруг сказала: — Этот парень… Демьян или как его… очень сильно рисковал там сейчас, выигрывая для нас время отхода. Только он ведь сам недавно говорил, что старается не влезать во все эти разборки? Он просто наблюдатель. И тогда я вовсе не понимаю, почему. Зачем он сделал для нас то, что сделал? Я не верю в какую-то особую людскую исключительность с нашей… с моей стороны. — Этот крендель с порога нам дал понять, что не так прост, как кажется, — Курт деловито кивнул. — Я полагаю, у него есть какие-то свои, давние счёты с Манки. И решил он их вот так, через нас, свести. Типа как, знаешь, в каждом же классе был какой-нибудь забитый ребёнок, которого с подачи главного хулигана травили все, кто только ни попадя? — Я как-то не особенно следила за жизнью своего. Болела много, — уклончиво отозвалась Эрика. — Но мне любопытно, откуда ты столько знаешь. — Да так… слышал просто… кхм-кхм, — Он снова смог вернуть себе важный вид. — И я считаю, что в школьной жизни нашего с тобой нового друга Манки мог быть этим самым лидером хулига- …Курт согнулся пополам из-за внезапно прилетевшего удара в живот. Нападение приготовили оттуда, откуда не ждали. Двое появились на свет из зияющей темноты пустого дверного проёма. Очень хорошо знакомые двое. — Видел ты, как я его ушатал только что? А, Жека? Видел?! Та-а! Ша-а!!! Прям' настоящий Ван-Дам, мать твою! — Всё не мог нарадоваться своей ловкости бритый тип. — Жек? А, Жек? — Заткнись, Васян. Голова от тебя и так весь день пухнет. Зеленоглазый блондин задержал свой мутный взгляд на испуганной Эрике, затем медленно-медленно перевёл его в сторону Курта: — Здарова, виделись. Один мой хороший друг просил забрать у вас кое-что. — Так что эту милую штучку мы уничтожим прямо на месте! Вот та-ак. Шустрый Вася оперативно выхватил сумку с ноутбуком из разжавшейся ладони Курта и уже замахнулся, взяв ту поудобнее в обе руки, чтобы одним пафосно-ловким движением, подобно Манки, разломать содержимое о свою заранее подставленную коленку. — СТОЙ! — нервно, с надрывом закричала Эрика, вытянув руку. Другого шанса для настолько шокирующего удара в спину сразу двум своим главным обидчикам, как и другого ноутбука, у неё в обозримом будущем больше не будет. А пойди они прямо сейчас обратно, за новой копией видео, Манки и его друзей это точно не обрадует. — Назови хотя бы одну причину этого не делать, — нагло отозвался гопник, чьи глаза уже игриво блестели в ожидании новых «задорных шалостей». Мгновения улетали, словно песок сквозь пальцы. — Вам ведь… вам ведь велено избавиться от видео, которое там хранится… — кое-как пропыхтел Курт, уже более-менее восстановив дыхание и всё ещё держась за живот. — Любыми способами. Я говорю правильно? Жека демонстративно вытянул открытую руку, как бы призывая товарища пока что остановиться: — Допустим. — Значит, Манки каким-то образом про это узнал, — собеседник с заметными сомнениями оглядел двоих парней. — Тогда вопрос. А что он знает про флешку? — Так видеодоказательство есть ещё и на флешке?! — Вася растерянно почесал голову, выронив ноутбук на пожухлую траву. Курт вместе с Эрикой задумчиво переглянулись: разумеется, никакой флешки и в помине не было! Но вот её упоминание выиграло им пару секунд. Блеф сработал. — Жека? Жека? — Василий озадаченно крутил головой, не понимая, что ему теперь делать. — Жень? Про флешку-то нам ничего… — Какого чёрта ты ещё ведёшься на его россказни?! — Огрызнулся тот. — Даже младенцу понятно, что эт- …что там именно должно было быть понятно младенцу, Вася так и не узнал. Потому что речь товарища прервалась смачным: «хрясь!». Это Курт его ударил аккурат в зубы, не щадя своих сил. Евгений утёр кровь с прокушенной губы, тут же став мрачней тучи: — А вот за это ты мне ещё отдельно поплатишься, сучонок. Убью. Вася, между тем, тоже не тратил зря времени — ловкий, жилистый, почти на две головы выше неё, он схватил и повалил зазевавшуюся Эрику носом в лежалый снег. Руки несчастной девушки мгновенно оказались скручены у неё за спиной, а на её ногах обидчик сидел, нагло усмехаясь во всю свою глупую рожу: — Полицейский захват, дамочка! Я это в одном фильме про бандитов видел. Как тебе?! Не шути с Васей. Теперь ты мне всё расскажешь, что знаешь. Или я тебе руку сломаю, — он одарил жертву своим хищным оскалом, в котором явно не хватало пары-другой зубов. ... ... ... Обмен стремительными ударами и тычками продолжается, даже когда Курт понимает, что поле их с Евгением сражения незаметно для него сместилось внутрь полуразвалившегося здания. Обоих обдаёт запахами гари, пыли и запустения. Краем глаза молодой человек успевает отметить, что Эрика находится в откровенно отчаянном положении — ведь постоять за себя перед вторым типом эта хрупкая девушка явно не в состоянии, и одному только дьяволу известно, какие непотребс- — Эй! Слышишь?! На меня смотри! — слишком уж яростно вопит Жека, и Курт невольно пропускает ещё один удар: прямо в челюсть. Его немного пошатывает. Попытка оторваться от назойливого противника не удаётся. — Гене не понравится, как мы здесь с тобой цацкаемся. — Кому?.. Курт моргает. — Тч. Нужно было не слушать того идиота, а выполнять нашу работу тихо и быстро… — сквозь зубы ругается Женёк, продолжая активно обмениваться ударами. Их силы, вопреки тому, что у Евгения есть преимущества на полголовы по росту и также немного в плечах, почти равны. Но Жека чуть-чуть быстрее. Он успевает нанести парочку точных ударов по корпусу, пока Курт ещё думает. Последнему приходится стремительно переходить из атаки в защиту, когда двое оказываются в просторном, залитом светом от заходящего зимнего солнца и заваленном мусором зале. — Что ты там пиздел про дурацкую флешку?! — между делом откровенно негодует Евгений. Он уже тяжело дышит. Ещё один удар Курта приходится почти в цель, но Женёк уворачивается. — Боец из тебя, прямо скажем, на троечку, Баки. А девочка и вовсе защититься не сможет. Ты отдашь её мне. — К-кого? Флешку?.. — …н-нгх. Евгений пропустил весьма болезненный удар прямо по носу. Вот только и сопернику радоваться пока было рановато: бок Курта разорвался приступом ноющей, жгучей боли. — Простите, что слегка подзадержался, народ. Как там сейчас принято говорить? Я подсяду? Позади стоял ухмыляющийся Манки. В кулаке он сжимал монтировку. — Убегая, ты забыл свою верхнюю одежду, герой. ... ... ... — Будешь говорить, только когда Васька тебе разрешит. Поняла меня, девка?! Эрика, почти придавленная лицом к сырой земле, промолчала. Обидчик продолжал восседать на ней, как ни в чём ни бывало. — Я сказал, поняла?! — громче повторил гопник. — Ты же сам запретил говорить. — Разве? О. — Вася чуть-чуть смутился. — А теперь разрешаю. Прости. — … — Ты ответишь сама, что это за мутки вы затеяли там вместе с хахалем? Или мне тебя как следует допросить?! — Бандит выкрутил её руку. Было довольно болезненно: девушка стиснула зубы, чтобы не разреветься из-за мгновенного прилива эмоций прямо на месте. Не столько из-за боли, на самом-то деле, сколько из-за жалости к самой себе. Вдохнула и выдохнула, приведя себя в некоторое подобие спокойствия. Кажется, получилось. А после, как и велено, начала говорить. Тихо и чётко: — О, и о чём же именно ты так хочешь услышать? Попрошу поконкретнее. Может быть, про номер статьи в законе, по которому у тебя теперь есть реальная ответственность перед кинутыми тобой на деньги вкладчиками? — злобно усмехнулась она. — Это уголовно наказуемая история, если ты не знал. — Э-это были добровольные пожертвования в мой адрес! Кто там был кинут?! — нервно заёрзал Вася, ответив сорвавшимся голосом. — Слышать подобное от человека с заблоченным платным каналом под названием: «Вася Капер: Лёгкие Советы Поднять Бабла — от Бомжа до Дубаев» очень забавно. Ещё забавнее только вспоминать про тот случай в октябре прошлого года. Что же там такое произошло, м-м-м? Дай-ка подумать? — Вася весьма ощутимо вздрогнул. — Разбойное нападение в состоянии алкогольного опьянения? Твоему другу дорогого стоило вытащить твою грязную задницу. — Заткнись, наглая сука! — он замахнулся. — Ты просто не можешь столько знать, всезнайка вонючая!.. — О-о-о, ну давай, вперёд. Смелее. Ударь слабого. Побоев-то ведь у тебя ещё в послужном списке не было. А можем и изнасилование добавить, если ты хочешь? Но только учти: на зоне таких не особенно любят, не по понятиям это. И тогда-а уже, — Эрика едва сдержала переполненный едким ядом смешок. — Твою потную жопу из котла не спасёт даже Манки. Со всем его могучим влиянием. — Я-а-а… я п-просто… — тут Васян начал всхлипывать. — Больше не вмешиваю в это Геныча! Мне его выговоров и за те разы хва-атит, до сих пор всё ноет, как вспомню- — А? Эрика удивлённо моргнула. А уже в следующее мгновение ощутила, как тяжкий груз покинул вдруг её хрупкую спину. Более никто не придавливал несчастную девушку к влажной и скользкой земле. Она неспешно поднялась и начала осторожно отряхиваться, пристально глядя, как её недавний обидчик аккуратно удаляется прямо в кусты. — Я просто вспомнил! Мне тут… оказывается, в магазин надо. Забыл докупить кое-что очень важное! Посиди, пока пацаны не придут. Я ненадолго. Им скажи, что позвоню, как доеду! Как же легко ты сломался, клоун. Эрика пристально смотрела, как типок удаляется. Деловито потёрла озябшие руки, выпустив небольшое светлое облачко ввысь: — Ф-фух. Одного вынесла. Хорошо иногда быть душнилой. ... ... ... …А вот её соратник не мог, увы, похвастаться подобными достижениями. Когда Эрика пулей влетела в просторный зал заброшенного здания, пред ней предстал неравный поединок двоих против одного. И это было далеко-о не в пользу последнего. Единственное, что сейчас мог делать Курт — это уворачиваться. И то — с переменным успехом. Она вдохнула в грудь побольше воздуха, надеясь вновь вернуть грозные нотки в свой дрожащий голос, и мрачно произнесла, глядя на одного из нападавших: — А, то есть, тебе мало статей за растление малолетних на своих стримах, а также за хранение и употребление запрещённых веществ? Решил ещё нападением с нанесением особо тяжких сверху приправить — чтоб цифры отсидки уж точно красивые были, да? — Сумку с злосчастным ноутбуком Эрика уже держала при себе, вместе с той, что покоилась на плече. Манки растерянно застыл, занеся монтировку. Словно старательно пытался понять — к нему или не к нему только что обращались. Мгновения раздумий с его стороны длились очень недолго. Он чуть наклонил голову набок: — Мне похуй. …И снова его оружие с размаху просвистело в считанных миллиметрах от куртовой головы. — Серьёзно, дорогая, тебе лучше просто отдать этому человеку то, что ему нужно. — Миролюбиво улыбнулся, глядя на неё, Жека. От его улыбки, от этих чуть сощуренных зелёных глаз повеяло холодом могил. — Не доводи до греха. — ... Эрика сама ещё толком не понимала, почему все её инстинкты, глядя на этого человека, настойчиво шептали своей хозяйке бежать, да при том как можно быстрее и дальше. Даже Обезьян, вооружившийся монтировкой, не вызывал рядом с ним в ней подобного трепета. — И если уж пошла такая пьянка, то что же ты выяснила про меня, Эрика? Дрожащие ноги сами вдруг сделали шаг назад, затем ещё и ещё. Девушка нервно попятилась, спотыкаясь. …потому что ничего. Нет, не так. Ничего. Как и выражение его лица, смотрящего в её сторону — он для неё был пуст. Абсолютно. Евгений, в отличие от Васи, крутившегося там чуть ли не с самого начала, не появлялся на более ранних стримах самого Манки, не был никак известен в широких и не очень кругах сомнительных дружков Обезьяна. Не вёл свою интернет-деятельность, о которой было бы хоть что-то известно. Человек просто объявился вдруг на нескольких последних трансляциях, словно из ниоткуда. На одной из них он как-то случайно обмолвился, что ради этого даже оставил свой город. «И поэтому теперь мы с Манки просто обязаны подружиться!» — сначала это было добавлено больше, как шутка. А после так оно и случилось. Самоисполняющееся пророчество, если хотите. — Что, не знаешь? — В пару очень стремительных, семимильных шагов он приблизился, грубо схватил Эрику за руку, а после вдруг вдохнул полной грудью запах её волос. — Грустно, очень грустно, если так. ... ... ... В отличие от товарища, Манки в момент столкновения с ним лицом к лицу не показался Курту настолько же гибким и изворотливым. Он не пытался начинать каких-нибудь мудрёных речей, чтобы отвлечь оппонента, никоим образом не суетился. Ему это всё было без большой надобности. Почти все посланные в Обезьяна удары мгновенно находили свою цель — живот, грудь или руки. Вот только не было здесь поводов к радости: кулак всякий раз словно врезался в камень. Казалось, его смазливое лицо было единственным, что Манки действительно защищал от ударов, всякий раз делая блок руками при малейшей попытке попасть туда. Да только и попасть туда было не очень-то просто. А едва зазеваешься и начнёшь долго целиться — как металлическая хреновина с силой прилетит по тебе! И пара подобных заминок в совсем ещё недавнем прошлом могли б стоить Курту жизни, зазевайся он хоть чуть подольше. Или, во всяком случае, головы. Потому что использовать грязные приёмы и нападать исподтишка Обезьяна любил. …А ещё он неторопливо загонял Курта в угол — медленно, но уверенно готовясь отрезать противнику всякий путь к отступлению. Многочисленные удары по-прежнему сыпались на тело Манки, только это было, по ощущениям, примерно то же, что драться с танком. На кулаках. Обезьян всё продолжал наседать: — Будь милым мальчиком и уж если не отступишься, то хотя бы поясни, решились ли вы с подружкой провернуть то самое, о чём я думаю, у меня прямо под носом? — Манки задиристо показал Курту язык, оттянув одно веко. — Не подумай, ничего личного. Просто... мне до жути интересно, за что я буду тебя убивать. Оппонент лишь позволил себе чуть-чуть выдохнуть, кажется, первым заметив безобразно свисающую с потолка огромную доску у себя в зоне досягаемости. Одно из того совсем немногого, что осталось от обвалившегося пола второго этажа, судя по всему. Курт с силой потянул её на себя. Получается! — А это ты у своей дорогой подруги спросишь! Уже совсем скоро, — удар небывалой мощи обрушился Манки на голову. Доска разломилась напополам. Обезьян чуть покачнулся и застыл, резко опустив руки. Был ли это ступор из-за неслабой силы удара прямиком по голове, или причиной тому — простое осознание, что хоть раз, но даже он может оказаться отчаянно близок к ненавистному проигрышу? Правую половину лица заливала бегущая из пробитой головы кровь. — Завтра… — Манки неспеша размял плечи, немного покрутил шеей из стороны в сторону. Внутри что-то звучно хрустнуло, несколько раз. — …утром будет болеть. ... ... ... Одной рукой негодяй с силой прижимал к себе Эрику, а вот другой, свободной, пытался дотянуться до её ноутбука и отобрать. Пока что выходило у него откровенно не очень. — Стой смирно, маленькая, — с жаром шептал он в самое её ухо. — Я ведь не хочу тебе навредить… — Обидно, — грозно прорычала она, от души двинув макушкой ему по зубам. — Потому что я тебе — очень. Жека потерял контроль над ситуацией, невольно позволив Эрике вырваться. Примерно в это же самое время Курт созерцал перед собою оглушённого Манки. — Ну?! Долго стоять будем? — поторопила его девушка, явно призывая бежать. Она выбрала местом «аварийной эвакуации» ближайшее к ней окно. Эрика нервно взглянула на смарт-часы на своей руке. — До отбытия электрички остаётся четыре минуты! Нам нужно как следует поднажать, если не хотим тут с ними остаться. Ходу-ходу-ходу!!! Время неумолимо бежало вперёд, но, если учесть, что до конечной цели им всего пара каких-то частных домов по прямой и виадук на другую сторону оживлённого шоссе… можно сказать, оно у беглецов ещё было. Его как раз может хватить впритык, если двигаться быстро. Одним необычайно ловким прыжком Эрика оказывается на улице. Прохладный ветер в лицо тут же радушно встречает её, растрепав волосы. Какое-то жалкое мгновение — и Курт повторяет за ней. …Мир кружится перед глазами, и на секунду молодому человеку кажется, словно его затягивает в какую-то бездну, глубокую и безжалостную. Укол тупой ноющей боли резко простреливает скользнувшую в яму ногу. Это приземление вышло не самым приятным: мир кружится перед глазами, пульсируя болезненными вспышками на краю сознания. — Оп! — Рядом с упавшим тотчас же оказывается Манки. Кровь всё ещё заливает добрую половину его лица, но Обезьяна выглядит здоровым и полным энергии, как никогда ранее. — А вот и я, ребята! Соскучились?! Курт резко поднимается, чтобы скорее отступить в сторону, но прострелившая ногу боль мгновенно заставляет приземлиться обратно. — Ой-ой, кто-о ж мог это предсказа-ать? — Сочувственно щёлкая языком и чуть покачивая головой, Манки поигрывает с монтировкой. — Олени на колени! Либо вы отдаёте мне, наконец-то, искомое, либо последствия твоей маленькой дерзости не понравятся тебе… ещё больше. — А как насчёт третьего варианта?! — вместе с грозным возгласом Эрики в лицо Обезьяны направляется хорошая такая струя из перцового баллончика, добытого в дамской сумке. Глаза Манки мгновенно краснеют. — Знай своё место, сука. В сжимающую злосчастный баллончик ладонь сразмаху прилетает уже знакомая монтировка, отправив чудесную баночку в долгий-долгий полёт незнамо куда, но вместо неё подарив хозяйке новый, разрывающий сознание, приступ боли. Собравшись выругаться, Эрика невольно прикусывает язык. Однако, есть и свои плюсы. Сколь бы непробиваемым Манки ни был, подобная атака исподтишка подействовала даже на него. Он начал протирать глаза и закашлялся, на время лишившись своей легендарной боеспособности. Вот только сколько у них ещё есть его, этого самого времени? — Не дыши пока что. Тебе не стоит долго находиться под этим облаком, — Эрика вытянула из-под зоны атаки боевого товарища и помогла ему встать. — Мы выиграли у них немного времени! Пойдём скорее отсюда. Нам нужно торопиться! …Сказать-то легче, чем сделать — и, кажется, с ногой всё было гораздо серьёзнее. Ибо, оставшись без помощи девушки, сам Курт в какой-то момент не то, чтобы вообще не смог идти… но очень сильно хромал и почти сразу же едва не упал. А двигался он теперь крайне и крайне медленно. Каждый новый шаг отдавался болью в подвёрнутой ноге. Казалось, что Курт ощущает на себе каждый камушек, каждую выбоинку на деревенской дороге. Эрика процедила что-то сквозь зубы и постаралась посильнее приобнять молодого человека, помогая ему идти и не давая заваливаться. Нужно хотя бы попытаться сохранить темп. — Не думал, что всё будет настолько фигово, — пропыхтел парень, болезненно морщась. — Не бери в голову. Когда ещё тебе выпадет нахаляву пообниматься с любимой стримершей? — отозвалась она, явно тоже не без усилий. — Многие бы отдали целое состояние за такую возможность. Шевели ножками. — Пф-ф. Сколько мы прошли? По ощущениям, с километр? Нога болит адски, — пожаловался Курт. — Не гони так, прошу тебя. — Мы протопали полтора дома и… мы едва плетёмся. Блин. Рука болит — жесть. Словно не хватало слов Эрики, со стороны платформы раздался гудок пребывающей электрички. Радости не прибавляло и ещё одно обстоятельство. Курт сглотнул, нервно оборачиваясь назад: — Я их вижу.

***

«Геныч, Жендос, извените. Чот прибалел чутка пака бегол. Заразить баюсь — пайду домой, буду лечится».

Евгений тут же убрал свой мобильник обратно в карман, выходя на порог заброшенного дома и с явной досадой цыкая. Его взбесило даже не столько обилие грамматических ошибок на одно предложение текста — человек что, ушёл работать на завод сразу после начальной школы?! — сколько сам факт: — Тч. Он, блин, сейчас это серьёзно?! Он же, блять, был здесь! Вот только что. — Сразу видно: ты попросту не знаешь нашего Васю, — донёсся до Жеки усмехающийся голос Обезьяна. О друге Манки почти всегда говорил только со светлой улыбкой. — Он всегда чем-то напоминал мне этакого бродячего кота, знаешь. Папин бродяга, мамин симпатяга. Приходит и уходит, когда ему заблагорассудится. Может наглеть и даже под дверью нассать, когда пьяный — пришлось тыкать мордой однажды — а может внезапно подобреть и одаривать мелкими подношениями — бесполезными, но очень миленькими. Ещё, кажется, у него тоже когда-то был стригущий лишай. «Идиоты. Я позвал вас сюда не для того, чтобы вы так бездарно их упустили». Судя по сжатым в районе пояса нервно подрагивающим разбитым кулакам, его собеседника подобный ответ не устраивал. Но Жека отчаянно старался не потерять лица. Он почти полностью взял себя под контроль к моменту, когда вышел на звуки голоса. — Тогда мы дальше будем ловить девку вдвоём? Ну, то есть, э-э-э… с её ноутбуком. — Евгений уже запасся добытой заблаговременно здесь же какой-то металлической палкой. Которая так хорошо лежала в руке! Он понял, что осёкся, и уже было собрался добавить, что просто не считает горе-компаньона Эрики, особенно в его нынешнем положении, такой уж серьёзной угрозой. Но этого не потребовалось. Около окна Манки отчаянно протирал покрасневшие из-за перцовки глаза снегом не первой свежести. Он умывал лицо. — Взгляни на себя! Если тебе плохо, думаю, в нынешнем их состоянии я смогу и один- Обезьяна жестом приказал ему остановиться. — Не стоит. Твоё дело снимать: следи, чтобы всё самое вкусное попадало в кадр! Чат будет очень доволен. — А?.. — Давненько же у меня не было хорошей такой уличной драки. Знаешь, я даже почти не заскучал. — Манки глядел на него, пристально, немного наклонив голову. Из покрасневших глаз по-прежнему бежали слёзы. Он звучно шмыгнул носом и широко улыбнулся. — Но ты, Женёк, видать, товарища совсем уже не уважаешь. Если на полном серьёзе считаешь, что я могу проиграть калеке.

***

Когда Курт подумал, что ещё кошмарнее, ещё нелепее и болезненнее его уход от настигающих неприятелей быть теперь ну просто не может, он не учёл одно. Лестницы. Вот где начинался самый кромешный ад. За каждый его крохотный, ведущий наверх и полный отчаянных усилий, шаг этот грёбаный Манки со своим приятелем успевали уже сделать пять, если не больше. Это при том, что они не особенно торопились. Медленно брели в сторону своей жертвы. Медленно, но очень верно. Сердце колотилось, как бешеное. Каждая ступенька будто отдавалась новым выстрелом в больную ногу. За три чёртовых пролёта, ведущих на виадук, он едва не упал целых четыре раза, и ещё пару раз очень болезненно (гораздо больнее обычного, боль простреливала где-то над пяткой) умудрялся наступить на самый край ступеньки. Хорошо, что хоть верная Эрика всё это время была рядом и неустанно поддерживала своего друга. Вот оно, казалось бы — наконец-таки, ровная поверхность! Более никаких ступеней. Самое время выдохнуть и идти дальше. …Электричка неторопливо подъезжала к платформе по другую сторону. — Если мы поторопимся, — выпалил бедный Курт, превозмогая отдышку и упорно продолжая движение. — То- — Лестница, — с побледневшим, точно посмертная маска, лицом тихо ответила Эрика. — Что, прости? — Если у тебя столько времени ушло на то, чтобы наверх подняться… то как ты вниз собираешься? И тут уже двоим, застывшим наверху над шоссе, и без дальнейших объяснений стало понятно, что дальше так продолжаться не сможет. То есть, это конец. Совсем. Им вместе никогда не попасть на эту чёртову электричку, не перейти на другую сторону. Игра, которую они начали с Манки, обречена на провал. Она уже проиграна. — Тогда я останусь тут, — тяжело выдохнул Курт. — Что? — Теперь уже пришёл черёд для Эрики удивляться. — Бери с собой ноутбук! Одна ты даже, может быть, ещё вполне добежишь. Если на мелочи размениваться не будешь. Просто… задай им жару, — он едва не заплакал. — Добей их. Выложи то проклятое видео. А уж я задержу. ... ... ... Она рванула к чёртовой электричке, позабыв обо всём. Потом будет время пожалеть его! Да и себя тоже, по-хорошему. За то, что вообще во всё это ввязалась. Девушка прижала к себе чёртов ноут, точно любимое дитя. Шаг, шаг. Ещё один шаг. И ещё. Ведь так с ней всегда было! Постоянно. Ногти невольно царапали мягкую поверхность ладоней. Единственный путь прочь отсюда, к верной победе, уже вовсю манил распахнутыми дверями. Народ на платформе неспешно втягивался туда. Наконец-то! Лишь подождите ещё немного. Выход, ради которого проделано столько усилий и потрачено столько нервов, уже просто- «Слабая, слабая девочка Эрика, правда же?» — опять вдруг зазвучал в голове голос матери. Такой дребезжащий и раздражающий. Вечно какой-то надрывный. Она так его ненавидела. — «Самая хилая в классе. Ткни её кто-нибудь, она тут же развалится. Пока не начала расти грудь, вообще ж за паренька принимали? Никто-о тебя во дворе не жалел. Никто…». Она вдруг осадила саму себя, прервав мерзкий внутренний голос: — Хватит этого. «Но если так оно и есть? Ты такая плакса. Только взгляни на себя». Эрика застыла прямо посреди платформы. Люди раздражающе таращились на неё, обходя с разных сторон. Какой-то небритый тип и вовсе локтем толкнул, ей же было... банально не до этого. Её всю колотило. — Я не собираюсь ни перед кем оправдываться. «Правильно! Лучше забейся обратно в свой жалкий угол. Строчи оттуда гневные комментарии, как всегда делаешь. А мужские разборки оставь тем, кто на это способен». — … «Садись уже в свой чёртов поезд, не создавай затор». ... ... ... — И почему… ты вернулась? — спросил Курт как-то оторопело. Он прислонился спиной к перилам — здесь, по-прежнему наверху — и еле дышал. А Обезьяна, между тем, уже поднимался по лестнице. — У меня не так уж много людей, с которыми мне по-настоящему комфортно. — «А тех, чьё присутствие рядом начисто заглушает рёв моих внутренних демонов — и того меньше». — Я не готова ими разбрасываться. Ты прости. В повисшей вокруг «переправы» тишине электричка хлопнула дверями даже слишком отчётливо. — Всё. Теперь наш поезд ушёл. — Она устало выдохнула. — Во всех смыслах. — Только… что мы можем им противопоставить? — тупо спросил Курт, стараясь переварить всю ситуацию. — Оставшиеся руку и ногу? Эрика улыбнулась. Улыбкой приговорённого человека. — А во-от и папочка! — Манки, наконец-то, поднялся, щерясь во все свои тридцать два зуба. Их, как и всегда, было двое: он и его верная монтировка. — Стой тут. Курт, заслонив собою девушку, собрался было двинуться к их главному обидчику, но сразу оступился и едва не упал, сквозь сомкнутые от боли зубы втягивая воздух. — Игры закончились, девочки… — Обезьяна неспеша приближался, положив палку за спину и точно бы желая растянуть верный миг своего триумфа. Эрика лихорадочно оглядывалась по сторонам в поисках ну хоть какой-то зацепки. Это похоже на страшный сон. Думай, думай! Да, ты не особенно сильна, но это-то у тебя вполне хорошо получается - думать. Не сдавайся! Должно же здесь быть ну хоть что-то полезное… Должно же, правда? Однако, ничего уже больше не пришло в её светлую голову. Все свои козыри она давно выкинула — убеждение на этого типа не сработает, а перцового баллончика больше нет. Да и деваться им с мостика особенно некуда. Внизу лениво двигалась цепочка машин. Если только- — Какое же счастье. Есть-таки одна идея, — тихо сказала вдруг девушка. — М? — Только ты не будешь сейчас ничего спрашивать, а просто повторишь за мной! Обещаешь? Курт удивлённо кивнул. Времени на расспросы больше нет. А уже в следующее мгновение Эрика ловко перелезла через перила мостика и… расставив руки в стороны, прыгнула в проезжающую аккурат под ними фуру с песком. Благо, из-за больших пробок на этом участке дороги машины сейчас двигались еле-еле. Хоть ему оно и давалось гораздо больнее, парень постарался повторить вслед за ней. Да, оно потребовало явно куда больше усилий. Но второй попытки точно не будет: Манки спешил сюда. — Что же ты будешь делать! — Вместо своего уходящего неприятеля Обезьяна умудрился сгрести в воздухе лишь пустоту. Он обернулся к подошедшему и снимающему всё действо Жеке и покачал головой. — Это начинает раздражать меня, чат.

***

— Слышь, кумир подростков. Похоже, всей твоей хвалёной крутости, — последнее слово Жека произнёс явно с небольшой долей сарказма. — всё-таки не хватило, чтобы догнать двоих жалких- — Заткнись. Манки не стал размениваться на хлесткие выражения. Но одного его мрачного взгляда в сторону разбушевавшегося собеседника хватило, чтобы тот невольно осёкся и выпустил из рук чёртову арматуру. Которая с оглушительным звоном стукнулась о перила и улетела в кузов с беглецами. Прямо вниз. Ох, как бы Евгению хотелось, чтоб по дороге, падая, она слёту пробила череп одного слишком много позволившего себе самца оленя. Но, к огромному сожалению, некоторые наши мечты так и остаются мечтами… Несколько долгих мгновений двое лишь молча смотрели, как грузовик с убежавшими медленно покидает место их стычки, лениво отползая от виадука всё дальше и дальше в огромном потоке машин. Кажется, они двигались в сторону города. Неминуемо оставляя злосчастных преследователей позади. — Я ему не проиграю. Жеке показалось, или он только что слышал… что? — М? — Знаешь, — вдруг с ленцой заговорил Обезьян, глядя на ме-едленно ползущие внизу автомобили и облокотившись на перила моста. — Мне папаша в детстве постоянно талдычил, что самое главное для любого мужика в жизни — сделать три вещи. Сбацать себе наследника. Это я в любой момент могу, если надо! — Манки начал загибать пальцы. — Далее. Построить дом. У меня бабла куры не клюют, и сейчас хватило бы уже на парочку квартир в не самом бедном районе. И… ты в курсе, что последнее было? — Что-то с природой, если я не ошибаюсь, — без особого интереса отозвался Женёк. — В точку! Ну, почти. Пройти обряд посвящения на охоте! Прикончить чёртового оленя. Я помню, что в свои четырнадцать так и не смог это сделать: рука дрогнула. А батя ведь тогда домой принёс огромного такого, жирного… ещё потом долго потешался надо мной, «горе-охотничком». Не брал больше на свои попойки с дружками. Только это всё ничего. Скоро камин на даче украсит новая голова, — Обезьян облизнулся. — Прикончи этого урода, — Жека смотрел вперёд, не отводя застывшего взгляда. Он тихо всхлипнул. — Стой… ты чего? Ревёшь, что ли? Смотри на меня, — Манки необычайно бережно развернул лицо друга в свою сторону. — Натурально! Глаза. Глаза-то слезятся. — Ничего подобного. Это грёбаный ветер, — Женёк шмыгнул носом. На улице стоял полный штиль.

***

Пробка не спешила рассасываться. Машина сквозь зимние сумерки неторопливо тащила двух своих незваных гостей в сторону города. Молоточки только-только переставали выводить ритм в ушах. Карабкаться с больной ногой на перила, а после прыгать с них и приземляться — пусть в относительно мягкий песок — даже несмотря на скромную высоту, вышло не самым приятным занятием. Всякий раз, как только Курт уже начинал думать, что больнее от его новой травмы быть теперь ну просто не может, та непременно спешила «удивить и порадовать» своего хозяина. Ещё как может. Спасибо хоть, адреналин здесь помог: остаться в цепких лапах примата обернулось бы куда менее приятным занятием! Даже так. Теперь же можно было чуть расслабиться и прикрыть глаза, дав, наконец, несчастной ноге отдохнуть. Пульсирующая боль медленно уходила. Под мерное гудение двигателя где-то далеко-далеко под ними молодой человек неспешно приходил в себя, водрузив совершенно опустевшую голову Эрике на колени. Девушка тоже потихонечку успокаивалась, изредка поглаживая друга по волосам, да вычищая оттуда песок. Она уже успела расчистить от песка небольшой пятачок у подножия кучи. Там-то они кое-как и устроились. Этот безумный, безумный, безумный день наконец-то заканчивался. — Знаешь, что больше всего меня сейчас беспокоит? — тихо спросил Курт. — М-м? — Мы реально должны этому Демьяну, так сказать, визит извинений. Из-за нас хороший мужик мог пострадать. — Может быть, как раз поэтому ему было б гораздо спокойнее, если б мы больше к нему НЕ приходили? — предположила Эрика. — Но у него наши вещи. — А-а-а. Чёрт. Я редко говорю такое, но… ты прав. — … — Только это уже потом. Сначала, в любом случае, пойдём в травму. Парень блаженно прикрыл глаза. Тело окутывала небывалая слабость, неминуемо навалившаяся после всех тягот уходящего дня: — Толкни меня, когда мы уже доедем… куда-нибудь. А после до его ушей донёсся вдруг грохот. И вой автомобильных сирен. Всё это показалось ему так далеко, далеко. Так неважно. Мелко и незначительно. — А? Эрика всё настойчивее толкала Курта в плечо, возвращая из сладкой полудрёмы: — Не спи. У нас есть кое-какая проблема. — Ты о том, как нам потом отсюда спуститься?.. — Нет, — вой автомобильных сигнализаций становился всё ближе, перерастая в невероятную какофонию. — Всё гораздо хуже. Смотри. Это так походило на сон или на бред затуманенного болью сознания, что на несколько невероятно долгих мгновений Курт буквально выпал из реальности. А потом его всего затрясло. Среди то и дело нарастающего гула сигнализаций, а также криков и ругани разгневанных автолюбителей, прижатых друг к другу пробкой почти что вплотную… по цепочке из машин неторопливо брёл Манки. Он держал в одной руке знакомую арматуру, и даже сквозь весь этот хаос и вой, казалось бы, можно было расслышать протяжный отвратительный скрежет, который издавал металл о крышу чьей-то новенькой «ласточки». Половину его лица вновь заливала кровь, но, похоже, это нисколько не тревожило Манки. Лишённый даже малейших эмоций, обезьян-полудемон молча брёл к своим целям. Как недавно выкарабкавшийся из могилы мертвец идёт на запах свежего мяса. Как несётся за своей добычей гончая, учуявшая след. И не смотри, что он немного пошатывается, или бредёт слишком неторопливо — когда дело касалось следованию «по назначенному маршруту», все, как один, его шаги были верными. Сейчас весь мир для Манки сузился до размеров крошечной точки. И с каждым шагом до неё этот объект в темноте холодного зимнего вечера становился отчетливее, реальнее… неминуемо ближе. Потому что Обезьян никому не проигрывает. Никогда. — Ну и что мы будем делать?.. — тихий-тихий вопрос от Эрики, заданный дрожащим голосом. — Хм? Хватка молодого человека сама-собою невольно сомкнулась на упавшей сюда не так давно железяке. Курт с удивлением оглянулся на сей странный «подарок судьбы». Здесь уже, как говорится, сам бог велел. — Думаю, я смог бы размахнуться посильнее и опрокинуть его вот этим, — Курт взвесил на руках арматуру. Тут машину в очередной раз качнуло на ухабистой местности. — ...если бы сам хоть немного увереннее стоял на своих ногах. В этом-то и проблема. Только вот на размышления времени не было! Обезьяна уже смог уцепиться за кузов и, подобно своим тёзкам из жарких джунглей, уверенно карабкался по нему вверх. Своё импровизированное оружие он сжал в зубах. — Я смогу хорошенько приложить его, даже в таком состоянии, вот увидишь! — уверенно заговорил Курт. — Нужно только оказаться поближе. Ранее, чем это сделает он. И застать гада врасплох! — Один разок ты его стукнешь, а потом-то что?! — схватилась за голову Эрика. — Машину опять тряхнёт, и тогда- — Значит, я сделаю так, чтобы одного раза было достаточно. Я просто вложу всего себя в этот удар, вот и всё! — Мне это не нравится… — Тебя никто не спрашивает, нравится оно тебе или нет! Сколько раз Я был готов помогать тебе?! Подтолкни! — Закончили свои дискуссии, голубки? — Манки уже стоял внутри кузова, с другого борта от них, деловито отряхивая штаны. Он широко скалился, глядя на молодого человека. — Давай, родной. Будет скучно, если ты уйдёшь просто так — наши зрители ждут явно не этого. Покажи-ка мне Воина Света. Он перекидывает металлическую палку из руки в руку. Времени на размышления больше нет. Эрика, скрепя сердце, из последних сил толкает свой импровизированный снаряд прямо по неприятелю. Всё или ничего! Почти в самый последний миг она вдруг вспоминает: — Целься в район запястья левой руки! ОН ТУДА СЕБЕ ВЫСТРЕЛИЛ! Его старая рана должна нам помочь!!! — Будет сделано! — Курт уже летит по направлению к своей цели. Ледяной ветер свистит в ушах. Впереди — одна-единственная попытка, без права на ошибку. Впереди его смертельный враг. — Принеси же мне сегодня мою удачу, обезьянья лапа!.. Широкий замах. Манки не успевает убрать свою руку. И…

УДАР!

После атаки отдача отбрасывает молодого человека на пол. Что-то было не так. Машину опять трясёт. Кровь стучит в ушах. Это ко- Обезьяна стоит над сидящим противником, морщась и с досадой потирая ушибленное место: — Комариный укус. Это всё? Жаль. Мне казалось, ты можешь получше. — Но ведь я ПОПАЛ!.. — недоумевал Курт, отказываясь поверить своим собственным глазам и ушам. Это всё больше и больше напоминало какой-то дикий сюр. — Другая рука, — Манки пожал плечами. — Стоп. — До Эрики что-то дошло. Она вся побледнела. — То есть, ты поменял видео?! — Отзеркалил, — стример поправил её, покачивая головой в наигранном сожалении. — Чуйка подсказала так сделать. Нужно быть повнимательнее при составлении планов! Такие вещи не учитываешь, дорогая… так просмотреть слона в комнате! — Тч! — Всё равно ничего не понимаю… я буквально вложил все силы в этот чёртов удар… — Молодой человек сокрушался, невольно отползая назад. — Ты что, живёшь в ёбаном сёнене, додик? — Манки деловито плюнул себе под ноги. А после засучил рукав куртки в районе места удара. Курт ахнул, заметив до боли знакомый предмет. — Готов плюнуть в лицо следующему, кто скажет, что это — дорогая пыль для понтов. Удар-то выдержали! И даже стекло не треснуло. Часы, и вправду, продолжали свой мерный ход. Как новенькие!.. — Из всего того дерьма, что я повидал, со мною на равных может биться лишь один человек. И это, — тихий-тихий смешок. — прости, не ты. — … — А теперь — пшёл вон с дороги, — Манки болезненно огрел Курта по плечу железной палкой, и тот завалился назад. — У меня есть разговор к твоей подружке-альтушке. Не бойся. — Обезьяна положил оружие на другую руку, любовно погладил его. — Долгим он не будет. Девушка, бледная и дрожащая, прислонилась спиной к стенке кузова. Отступать дальше некуда, биться нечем — казалось, спрячься они хоть на краю света, Манки найдёт их и там. Свой драгоценный ноутбук с единственным в своём роде компроматом Эрика прижимала к груди. — Отдай эту игрушку мне по-хорошему, — он медленно, медленно шёл в её сторону. — И тогда больше не пострадаешь. Может быть. Долгая, наполненная томительной тишиной, пауза. Позади раздался тихий и весьма неуместный смешок Курта. Будто бы молодой человек вспомнил вдруг одну забавную шутку. В такой-то ситуации. — Негоже тебе нападать на беззащитную девушку. Не по-пацански это, — Он сделал ещё одну, довольно долгую, паузу. — А, Габриэль? Победоносную усмешку Манки разом перекосило, едва тот обернулся. — Да как ты… откуда... baise… j’en ai marre! Курт был готов клясться: за все те стримы, что ему показала Эрика, за всё то недолгое время их общения лично… он никогда ещё не видал на лице Обезьяны такой палитры эмоций. Да и никто ещё, наверно, не видел. «Как жаль, что твой излюбленный чатик не узнает про это». Обезьяна мелко-мелко потряхивало. Да, за такой контент они бы с горочкой отвалили. Кто угодно. Ведь здесь, сейчас, на физиономии их дорогого кумира читалось и какое-то наивно-детское изумление, и глупая обида, и моментальный шок, и истинный трепет, и необузданная ярость, и не прикрытый привычными кривляниями стыд, и даже немного страх, и- Он с силой шмякнул железякой о бортик, и та куда-то вылетела у Манки из руки, оставив на машине очень даже заметную вмятину в качестве прощального подарка: — Я… Местный я, слышь, это понятно тебе?! Я, бля, здесь родился и вырос! Чего ещё скажешь, сука? Что ты вообще знаешь обо мне?! Ta mere suce des bites en enfer! Гневную физиономию Манки дико перекосило. Словно он пытался набрать в рот побольше воздуха, да всё никак не мог. А уже в следующее мгновение- — Получи-ка немножко песочка, паскуда! — Огромная пригоршня оного прилетела со стороны Курта прямо врагу в глаза. Это дезориентировало Обезьяна уже окончательно. Он оказался слишком близко к бортику кузова. — Давай, Эрика, вместе: навались! Парень оттолкнулся от дна здоровой ногой, а девушка последовала его совету. Вдвоём они буквально придавили противника к самому краю. Всем своим общим весом. — Merde!.. А после дружно вытолкнули негодяя за борт. — Ловко же мы его с тобой… пропесочили! — весело сказал Курт, перевешиваясь через бортик и выглядывая. — Хах. Это и вправду было неплохо, — Эрика отвесила другу звонкое «пять», поддерживая того, чтобы не вывалился. А после и ещё одно, за хорошее чувство юмора. Парочка дружно смотрела, как, рухнув на проезжую часть, Обезьян медленно озирается, трёт глаза, а после, объезжаемый машинами со всех сторон, крайне заторможенно встаёт, и… но нет, на этот раз уже продолжать преследование ему не позволили: общество весьма недовольных автолюбителей окружило любителя портить чужое. Завязывался долгий и не особенно приятный разговор. Который складывался точно не в пользу Манки и подробности которого счастливые беглецы оставили-таки где-то в бескрайней темноте, за горизонтом. — Ага! И ещё! Да! Вот что бывает, если много манкировать! — радостно крикнул Курт на прощание. — Э-э-м… — Что-то не так? Эрика в ответ скупо пожала плечами: — Иногда следует вовремя остановиться.