Дьявол

Осеннее солнце всегда кажется чуточку теплее. Перед зимними холодами так и хочется урвать каждый луч, поэтому группа младших школьников уговаривает классную руководительницу на небольшой поход в горы воскресным днём. Небольшая шебутная компания из пятнадцати детей, гружённая рюкзаками с провизией, карабкается на вершину горы вдоль ущелья. Подъём хоть и короткий, но довольно крутой, так что они делают небольшие передышки каждые пятнадцать минут и уже к обеду оказываются на месте. Склон с этой стороны горы довольно каменистый, с редкими вкраплениями невысоких кустов и деревьев. Разложившись на поляне, ребятня перекусывает приготовленными заботливыми родными обедами и запрещёнными и спрятанными на самом дне рюкзака снеками. По планам они должны резвиться на горе до четырёх часов, а потом им предстоит путь обратно. Несмотря на то что дети довольно шумные и непоседливые, они в свои десять уже весьма ответственные и воспитанные и не разбредаются, как стадо баранов, по всему склону, к великому облегчению молодой учительницы. Но в каждой бочке мёда найдётся своя ложка дёгтя. Так и здесь трое неразлучных друзей, воспользовавшись моментом, бочком-бочком сваливают за ближайший куст со скучнейшей, по их мнению, игры в крокодила. Уходят кустами по-пластунски и метров через двадцать переходят на бег. Их цель — небольшое плато на самой вершине, куда не пускают молодняк по причине крутого обрыва. С него открывается потрясающий вид на город и их родную школу у самого подножия с одной стороны и на узкую каменистую дорогу к вершине — с другой. Обычно здесь полно туристов, которые приезжают ради красивых фотографий, но сейчас никого нет. Ребята дурачатся недолго, минут десять, пока их отсутствие не заметили. Изучив всю площадку, излазив каждый камень, они уже собираются возвращаться, как один из них замечает чуть ниже по склону дикую яблоню. Она высокая, с мелкими яблочками, которые так и манят, и ребята решают, что просто обязаны их попробовать. Но достать до яблок не получается, а по лысому стволу не забраться, и принимается коллективное решение искать палки, чтобы сбить плоды. Как назло, подходящих деревьев мало, одни мелкие кусты, но тут одному из них улыбается удача. Недалеко от дороги стоит довольно ветвистое дерево, а рядом старый высохший куст. Идеальная палка находится сразу, и счастливчик со всех ног бросается обратно, но спотыкается и падает, разодрав ладони. Причина неудачного падения определяется сразу — лаковая белая туфля. Запах алкоголя и пота забивает ноздри, и Хёнджин морщится, осматривая небольшую кухню. Тарелка подгоревшего риса на столе, пустые бутылки в углу и куча грязной посуды в раковине. Типичный бомжатник — мечта социальных работников. — Честное слово, командир, — икает тело, сидящее за столом. Хван уже минут пятнадцать пытается поговорить с неким Хону, тем человеком с камеры. Но пьяное тело еле двигает языком, постоянно сбиваясь и выводя Хёнджина. — Я не уйду, пока ты не скажешь, куда она пошла потом, — нависает над ним Хван. Пока ему удалось вытрясти только название забегаловки, как-то связанного с жабами, где тело осталось нажираться, а Солли, оплатив всю эту выпивку, но сама не выпив и рюмки, покинула заведение и исчезла. — Да не вру я. Честное слово даю, не знаю, — продолжает икать тело и выпивает полбутылки вина разом. По комнате расползается запах кислятины, и Хван окончательно теряет терпение. — Где ещё она могла пить? — Хёнджин хватает тело за ворот футболки. — Говори, или поедешь со мной в обезьянник. Ты последний, с кем её видели, понимаешь, что это значит? — Что мне пиздец, командир? — Именно. Вспоминай! Тело перестаёт икать, и Хван отпускает его. Ещё несколько глотков открывают второе дыхание. — Обычно мы сидим в «Косматой жабе», но есть ещё одна рюмочная, — выдаёт тело и радуется своему же озарению. — Как пить дать, она пошла туда, командир. — Где это? — Забегаловка недалеко от вокзала. Её хозяйка — кровожадная жаба Чи, никогда не наливает в долг… — Название рюмочной, — перебивает его Хван. — Ааа. Так нет у неё названия. Ей дед моего друга заправляет, мы его дедом Чоном зовём… Кое-как выпытав адреса, Хёнджин решает начать с забегаловки. Внутренняя чуйка подсказывает, что в жабе ему рады не будут. Тем не менее через полчаса он уже там. Хозяйка, действительно похожая на нечёсаную жабу, оказывается вьетнамкой с минимальным словарным запасом. Кое-как объяснив, что ему от неё нужно, Хван с удивлением обнаруживает, что заведение буквально набито камерами. — Клиент не платить и драться — я звать вас. Объяснение устраивает Хёнджина полностью, и он довольно быстро получает доступ к камерам. Отмотав до нужного места, он видит, как тело умудряется выпить две бутылки соджу за пять минут, пока Солли разговаривает с хозяйкой и возвращает долг. На наружных камерах видно, как Солли выходит, поворачивает налево и переходит через перекрёсток. Прокрутив карту города в своей голове, Хёнджин понимает, что рюмочная находится совершенно в другой стороне. Тихо ругнувшись, Хван всё-таки решает доехать до рюмочной деда Чона, понимая, что просто тратит время. Как и ожидалось, в рюмочной Солли не видели уже давно, а про камеры не слышали вовсе. Настроение падает окончательно, и Хёнджин несколько раз пинает колесо своей машины, пока пытается дозвониться до Со. Тот берёт трубку, и, судя по сонному голосу, Хван его разбудил. Обменявшись информацией и пожелав другу, который решил завалиться спать в девять вечера, спокойной ночи, Хёнджин устало растекается на водительском сидении, прикрывая глаза буквально на пару минут. Бессонная ночь и ранний подъём сделали своё дело, и Хван проваливается в сон. Его будит громкая музыка из проезжающей мимо тачки, и он резко вскакивает, ударяясь о крышу. Голова начинает болеть ещё больше, тело замёрзло, и Хёнджин морщится, потирая затёкшую шею. Достав телефон, он несколько раз включает его и выключает, надеясь, что у него глюки. Хван проспал пять часов. За окном полтретьего утра, а телефон ломится от сообщений Феликса. Блондин отправил ему с десяток эсэмэсок, но, видимо, устал печатать и последним сообщением отправил голосовое. «Сладких снов, Хёнджин. Надеюсь, у тебя всё хорошо», — гласит трёхсекундное сообщение, и Хван прокручивает его несколько раз, наслаждаясь спокойным и сонным голосом с хрипотцой. Захотелось немедленно поехать к дому Феликса и остаться спать прямо в машине, но главное, чтобы как можно ближе к блондину. Хёнджина остановило только то, что утром он получит люлей от того же блондина, а расстраивать и злить Феликса совершенно в планы не входило. Написав смс с извинениями и пожелав доброго утра, Хёнджин едет домой в надежде нормально доспать. Но, лёжа в постели в три утра, он не может отделаться от воспоминаний о вчерашней ночи и нежном первом поцелуе, которые сразу же отзываются чем-то тягучим внизу живота. Феликса хотелось. Не завалить и трахнуть, а завернуть в одеяло, уложить под бок и обнимать. Хотелось оставлять невесомые поцелуи на ключицах и тонких запястьях, хотелось смотреть в глаза-кристаллы и ощущать тепло тела рядом. Ощущать, прикасаться, сминать, целовать, гладить, прикусывать. Ладонь сама скользит вниз под одеяло и обхватывает полувставший член, но Хёнджин мигом одёргивает руку и встаёт с кровати. Как бы ни хотелось, дрочить на невинного Феликса кажется неправильным. Выпив ледяной воды и успокоившись, он возвращается в кровать и в четыре утра наконец-то засыпает. Как ни странно, утром он чувствует себя весьма бодро и даже не клюёт носом на планёрке, в отличие от остальных. Получив волшебный пинок от Чана, они с Со принимаются за работу в два раза усерднее и к обеду заканчивают проверку камер с перекрёстка и у въезда в лес. За выбранное время от трассы до леса и обратно проехали десятки машин, не совершая никаких задержек по пути из пункта А в пункт Б. И снова тупик. Остаётся надежда на результаты вскрытия, но Хёнджин селезёнкой чувствует — это ничего не даст. Остаток дня проходит спокойнее, а вечер и вовсе превращается в потрясающий: после смены к нему приходит Феликс и буквально похищает к себе домой. Хёнджин не особо сопротивляется и уже в восемь вечера ужинает рисом с овощами, заботливо приготовленным блондином, искоса поглядывая на весьма подросшего Стивена. Оба говорят мало, в основном о прошедшем дне. Хёнджину очень хочется поговорить о ночи звездопада и повторить все поцелуи, но Феликс какой-то задумчивый и молчаливый, и Хёнджин решает не спешить, списав всё на трудный рабочий день. А Феликсу только на руку. Ночь под звёздами была прекрасна, но утром было так стыдно за поцелуи, что пришлось притворяться спящим, пока Хёнджин собирался на работу. И сейчас ситуация такая же. Для Феликса это всё непривычно, он не знает, как вести себя в паре, да и не чувствует себя в паре. Хёнджин не предложил встречаться, никак не обозначил, что они теперь вместе, несмотря на то, что почти в любви признался, а сам блондин спросить слишком стесняется, вот и жуёт свой рис молча, иногда поглядывая на предмет воздыханий. Да и у Хо просто так совета не спросить, Хёнджин наверняка разозлится, если он ему расскажет. Так что ужин проходит практически в тишине. Несмотря на дикую усталость, у них хватает сил досмотреть дораму и половину шоу про собак. На моменте с каким-то пуделем Хёнджин всё-таки засыпает на плече у Феликса, который держится до последнего, хотя у самого глаза уже слипаются. Блондин продержался недолго и, поставив на всякий случай будильник на своём телефоне, а не на злосчастном шаре, мирно засыпает у Хёнджина под боком, обнимая его руками и ногами, как коала. Первое, что видит самостоятельно проснувшийся утром Хёнджин, — это сонную моську и приоткрытые губы. Несколько минут Хван просто лежит и смотрит, но желание поцеловать берёт верх, и он практически касается губ блондина, когда слышит незнакомую мелодию. Найдя телефон Феликса, он вырубает будильник и никак не может понять спросонья, зачем тот его поставил. Но после проверки своего забота со стороны блондина умиляет ещё больше, ведь Хёнджин не получит по жопе от Чана за опоздание. Быстро собравшись, он встаёт на колени перед кроватью, кладёт голову на руки и несколько минут любуется спящим блондином, пока тот не просыпается. — Привет, — шепчут губы, и Хёнджин конкретно залипает. — Хёнджин? — Доброе утро. Спасибо за будильник. И спасибо, что это не шар, — улыбается Хёнджин и гладит светлые волосы. — Не за что. Ты завтракал? — Не успеваю. — Успеешь, если не будешь пялиться на меня. — Тогда ты мой завтрак, — шепчет Хёнджин и оставляет лёгкий поцелуй на розовых губах. — Проводить тебя? — Не вставай, не нужно. Я позвоню тебе, ладно? — Хорошо, — отвечает Феликс и улыбается, пока Хван не скрывается за дверью. Но как только он слышит шум двигателя, на него снова накатывает тоска. Может, Феликс старомоден, может, пересмотрел слишком много романтических комедий, но эта неопределённость его пугает. Возможно, это не современно, но Феликс очень ждёт чего-то типа «будешь моим парнем»? Или, может, «давай встречаться»? И Феликс бы обязательно ответил «да». Он очень хочет ответить «да». Хоть он сначала и не понимал своей тяги к Хвану, теперь окончательно удостоверился, что ему нравится парень. Нравится обнимать его, целовать, делить одну постель и прижиматься во сне. И Феликс надеется, что это действительно взаимно, что Хёнджин признался ему в чувствах не под влиянием момента, а действительно искренне. А пока приходится терпеть невидимые когти недоверия, терзающие неопытное сердце. Феликс вздыхает и зарывается в одеяло в надежде поспать хотя бы до обеда. Обеда, о котором Хёнджину приходится только мечтать, ведь в его желудке только пара чашек поганого кофе из автомата на работе, который он всей душой ненавидит с каждым днём всё больше и больше. В участке непривычно тихо. Все на патрулировании, Чанбин уехал смотреть камеры по возможным путям Солли после рюмочной, а Хван только что сдал отчёт Чану и намеревался выйти перекусить. И только стоило ему дойти до машины, как его зовёт дежурный. — Детектив, детектив Хван! Хёнджин оборачивается на еле дышащего дежурного и молится, чтобы ему не подкинули ещё работы. — Детектив, у нас труп. Кажется, — слегка тушуется под сердитым взглядом дежурный. — Так кажется или труп? Определись, я вообще на обеде. — Труп. Звонила учитель младших классов. Её ученики нашли тело в горах. Прямо на южной смотровой. — Неужели больше нет никого, ну правда. Мы с Со и так зашиваемся, — с мольбой смотрит Хван. — Думаю, вам будет интересно. У неё кистей нет. Хёнджин, уже тянущий ладонь к ручке машины, замирает на месте. — Повтори, — разворачивается он к дежурному. — Кистей нет, детектив. — Ясно, свободен, — вздыхает Хёнджин и набирает Со. Путь в горы занимает полчаса. Хёнджин не стал ждать Чанбина и выехал сразу же, возглавляя кортеж из служебных машин. На вершине их встречает толпа перепуганных школьников во главе с учительницей и пара машин родителей, которые каким-то чудом уже здесь. Хёнджин недовольно хмыкает, ведь разбираться с родителями ему хочется в последнюю очередь. Когда Чонин и его команда подготавливают оборудование, все следуют за тремя мальчиками. Учительница остаётся присматривать за классом и дожидаться родню остальных детей. Ни о каком самостоятельном спуске вниз не может быть и речи. Когда Хёнджину сказали, что на горе труп, он уже предполагал, что увидит. Он думал, что после Солли ничего страшнее не будет. Не тут-то было. Хван даже сначала не понял, что перед ним тело. Раздувшееся, почерневшее лицо с червями в глазницах и носу, обглоданные руки и ноги и отвратительный запах. При виде этой картины поёжились даже самые бывалые. — Это, блять, что, — морщится Хёнджин и отступает на пару шагов назад. — Боже, какой ужас. Давай иди пока отсюда и предоставь это нам, — Чонин отпихивает Хвана подальше и даёт своим людям команду работать. Хёнджин, готовый выблевать из желудка то, чего нет, забирает мальчиков и возвращается к остальным. Игнорируя все вопросы родителей, он отводит детей к скорой помощи, где уже ждут медики и психолог. Слава богам, как раз подъезжает Со, и Хван сразу же ведёт его ближе к месту преступления, которое оцепляют лентами. — Так что там? Почему не даёшь взглянуть? — Со вытягивает голову и пытается хоть что-нибудь разглядеть за спинами криминалистов. — Подожди, не мешай им, — одёргивает его Хёнджин. — Всё не так просто. Это тело не свежее. Ему минимум неделя, а то и две. — Сколько? А это точно наш случай? — Да. Глаза отсутствуют, конечности тоже, насчёт языка не знаю. Но тело в таком состоянии — кошмар просто. Его то ли звери покусали, то ли что. — Звери? — Тело буквально обглодано. Может, собаки бродячие, может, ещё кто. — А тело ребёнка? — Рядом ничего не было. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Звери могли утащить? — Ещё как могли. Это же пиздец. — Полный, — соглашается Хёнджин. — Может, пока с ребятами поговорим? — Пойдём. Машин прибавилось. Всё больше и больше родителей прибывало за своими чадами. Переговорив с ними и записав данные, они опускают детей по домам. Остаются только родители мальчиков и учительница. — Кто из вас нашёл её? Расскажете нам, как всё было? — Хван садится перед ними на корточки. — Я нашёл, — подаёт голос один из ребят. Он не выглядит напуганным, скорее просто ещё не осознал. — Я споткнулся об это. Из кармана выуживается белая лодочка на невысоком каблуке и отдаётся в руки Хёнджина. — Думаешь, это её? — интересуется Чанбин. — Не думаю. Да и она довольно потрёпанная, смотри, — Хван передаёт туфлю Со. — Она минимум несколько лет тут провалялась. Может, она лежала прикопанная, и её звери вырыли? Вся в земле. — Всё может быть, — поднимается Хёнджин. Поговорив с детьми ещё немного и опустив их по домам, они возвращаются на место преступления. Со достаточно было задержать взгляд на трупе буквально на секунду, как он моментально зеленеет. — Давно я такого не видел. — Вот и я про то. Тело успело знатно разложиться, а это значит, что Солли не вторая, — соглашается Хван. — А третья. — Или четвёртая. Они молча переглядываются. В городе завёлся серийный убийца, а они пока ничего не могут сделать. — Если тело переместили так же, как и в других случаях, значит, убийца должен был припарковаться как можно ближе к краю площадки. Давайте тут тоже оцепим, — руководит Чонин, выгоняя несколько человек за пределы ленты. — И дорогу тоже осмотрите. — Что там, Чонин? Есть чем поживиться? Или весь стейк достался собакам? — машет ему Со. — Чанбин, прекращай в конце концов, — хмурится Хван. — Что? Уже и пошутить нельзя? — У нас тут трупы невинных женщин и нерожденных детей, какие шутки, — вскипает Хёнджин. — Извини, милый. Я тебя, конечно, люблю, но если мне захочется пошутить, я пошучу. — Имей хоть каплю уважения к жертве. Или тебя научить манерам? — Хван хватает Со за шиворот и цедит сквозь зубы. — Ну давай, научи меня манерам, — злится Чанбин и смотрит с вызовом. — Или, может, найдёшь уже свой способ бороться со стрессом и ужасами нашей работы, а? Я вот свой способ нашёл, пусть он       мне и самому не по душе. — Успокойтесь, два петуха, — проходит к ним Чонин. — Вы на месте преступления, имейте совесть в конце концов. Со, отойди подальше от Хвана. А ты, Хёнджин, начни успокоительные пить, вечно взвинченный! — Ладно. Извини, — Хван отпускает Чанбина и протягивает руку. — Извиняю, бывает, — Со жмёт в ответ. — Ну реально, шути про себя. Достало уже. — Буду стараться. Ну или уши затыкай. Что там, Чонин? — Как дети, ей-богу, — качает головой Чонин. — Итак. Жертва — женщина, на вид не старше тридцати. Отсутствуют кисти, язык и глаза. Впрочем, ещё и ухо, часть голени и груди. Укусы похожи на собачьи, да и так тело только неопытные псы могли потрепать. Судя по разложению, она лежит тут дней десять. Со стопроцентной уверенностью могу сказать, что над ней поработал наш убийца. — Тогда где тело ребёнка? — Тело отсутствует, но оно тут было. В метре от женщины обнаружены следы крови и плаценты. Кисти, язык и глаза тоже отсутствуют. Полагаю, это звери постарались, но я уже послал людей прочёсывать окрестности. Будем надеяться, что хоть что-то найдётся. Хотя бы кости. — Чёрт, — ругается Хван и устало трёт глаза. — Какие-нибудь вещи есть? Документы, телефон? — Ничего. Так что опознание на вас. Никто не заявлял о сбежавших или пропавших беременных женщинах, да ведь? — У нас не было такого, — на минуту задумывается Со. — Если только она не жила одна. И если она вообще местная. Так, ладно. Я беру камеры в округе, а ты, Хван, езжай к Джисону, может, что вместе нароете. — Ладно, вали давай, — Хёнджин хлопает по спине Чанбина на прощание. — Как думаешь, кому она могла принадлежать? Хван протягивает Чонину туфлю. Возможно, от неё никакой пользы, но это пока единственное, что у них есть. — Слишком старая. Не её. Но я заберу в качестве улики, посмотрим, что можно узнать. Мы будем готовы к перевозке минут через десять. — Хорошо, буду в машине. Солнце палит нещадно, и Хёнджин прикрывает глаза ладонью, наблюдая, как чёрный мешок заносят в морг. Заходить туда не хотелось. Хотелось найти Хо, взять нормального кофе и чего-нибудь съестного, а не вот это вот всё. Тяжело вздохнув и поблагодарив ребят, Хван идёт к Джисону. Ящики в стене и запах уже не так пугают. Джисон с интересом осматривает тело, точнее всё, что от него осталось. — Что за сволочь так постаралась? — говорит Хан, смотря на Хёнджина. — Надеюсь, ты дашь мне ответ на этот вопрос. — Это займёт больше времени. Но то, что над ней поработал наш маньяк, могу сказать почти со стопроцентной гарантией. На первый взгляд кажется, что кисти рук отгрызли, но вот здесь видно ровный срез. Тоже могу сказать и про язык с глазами. Да, почерк тот же. Это определённо наш клиент, — Джисон поднимает глаза на Хвана, но смотрит как будто сквозь него. — Хёнджин. В его голосе беспокойство, и Хван недоумённо оборачивается. На пороге стоит Феликс в уютном голубом спортивном костюме и небольшим рюкзаком за спиной и во все глаза смотрит на труп. — Чёрт, Феликс, что ты тут делаешь? Не надо тебе на это смотреть, — Хёнджин хватает его за руку и пытается вывести в коридор. Но Феликс не трогается с места. Наоборот, он подходит к столу ближе, и по его щекам начинают течь слёзы. — Феликс, пожалуйста, — Хёнджин удерживает блондина, всё ещё надеясь увести, но тот отбрасывает руку. — Сыльги? Это Сыльги? — Феликс смотрит на Хана, но тот только растерянно смотрит то на труп, то на Феликса. — Ты её знаешь? — Я… знал, — Феликс зажимает рот ладонью, сдерживая всхлипы. — Феликс, давай выйдем, умоляю. У Хёнджина всё же получается утащить блондина в коридор и усадить на стул. Феликс в шоке, у него трясётся всё тело, кружится голова, сердце бьётся как бешеное, а в глазах туман. Он как будто не замечает Хёнджина рядом и начинает плакать ещё сильнее, судорожно вздыхая. — Феликс, ты как? Поговори со мной, — Хван присаживается рядом. — Что ты вообще тут делаешь? — Приехал покормить Хо, — подаёт голос Джисон. — Я пойду найду его. Хёнджин кивает и садится перед Феликсом на корточки. — Малыш, поговори со мной, посмотри на меня. Давай же, — просит Хван, и Феликс подчиняется, поднимая голову. — Вот так, молодец. Какого цвета мои глаза, Феликс? — Карие? — чуть погодя отвечает блондин. — А рубашка на мне какого цвета? — Темно-синяя. — Молодец. А стена сзади меня? — Она голубая, — монотонно отвечает Феликс, но потом задумывается. — Нет. Скорее бирюзовая, слишком насыщенная. Блондин отвлекается от слёз, и Хёнджин вздыхает с облегчением. Он не знает, как помочь при панических атаках, но слышал про игру с цветами или количеством, и рад, что это работает. — Умница. А сколько стульев в ряду за моей спиной… Джисон перепрыгивает ступеньки через одну и чуть не спотыкается на последней. В отделение он буквально влетает. Он надеется найти Минхо у стойки или в приёмной, чтобы не бегать по палатам, но его нигде нет. Вспомнив, что время обеда и Хо наверняка в ординаторской, Хан бежит туда, практически влетая в предмет поиска. Хо, не ожидавший прямо сейчас и прямо вот так увидеть Джисона за поворотом, отскакивает в другой конец коридора и роняет какую-то папку. Джисон так и остаётся стоять на месте, подняв вверх руки и тяжело дыша. — Какого чёрта, — злится Хо, но сразу же смягчается. — Сони, ты как? Я задел тебя? Джисон замирает, услышав непривычное к себе обращение и увидев волнение в кошачьих глазах, но через секунду берёт себя в руки и поправляет халат. — Не о чём беспокоиться. Там Феликс в морге. — Феликс в морге, — попугаем повторяет Хо, и его глаза расширяются. — Феликс где? — Да не в этом смысле. В коридоре сидит с Хёнджином. Принёс тебе поесть, а там у нас труп. Пойдём, по пути расскажу, — вздыхает Хан, видя полнейшее непонимание на лице Хо. Они быстрым шагом направляются в морг, и Джисон по пути обрисовывает ситуацию. — Откуда ты знаешь, что он мне обеды начал носить? — не выдерживает Хо, открывая дверь и пропуская Джисона, но тот ничего не отвечает и просто проходит вперёд. Хёнджин всё так же сидит перед Феликсом и что-то успокаивающе шепчет. — Ликс, ты как? — Хо садится рядом и приобнимает блондина за плечи. — Всё нормально. Мне помог Хёнджин. — Спасибо, — шепчет Минхо и помогает Феликсу подняться. — Пойдём. Пусть они тут работают дальше, не будем мешать, хорошо? Феликс поднимается и с разочарованием отпускает руки Хёнджина. — Я потом вас найду, — с грустью смотрит Хван на удаляющуюся фигурку и идёт за Джисоном. Он практически не слушает, что монотонно бубнит Хан, осматривая тело. Тот для него — белый шум. Ему сейчас не тут надо быть, а рядом с Феликсом, и Хван в который раз проклинает свою работу. — Хёнджин, что у вас происходит? С Феликсом. — М? — не сразу отзывается Хван. — Что у нас с Феликсом? С чего такие вопросы? — Ты где угодно, только не здесь. Иди к нему, от тебя всё равно никакого толка. Найду что-нибудь, маякну в смс, ладно? — Ладно, — Хёнджин с облегчением направляется к двери, но на миг оборачивается. — И спасибо. Это очень заметно? — Немного, — улыбается Хан. — Не волнуйся, я не сдам вас Хо. Хёнджин мнётся у ординаторской, не решаясь зайти, но потом оттуда выходит кто-то из врачей, и Хо его замечает. Хван осторожно заглядывает и видит Феликса, лежащего на диване. Минхо сидит рядом и гладит волосы, напевая какую-то песенку. — Заходи, что как не родной, — торопит Хо, и Хёнджин подходит к дивану. — Феликс, ты как? — Нормально, — отвечает ему безжизненный голос, и у Хвана колет сердце. — Будь с ним осторожен, ладно? — просит Хо, забирает стопку папок и выходит в коридор. Хёнджин садится на диван, и Феликс переползает к нему под бок. Хван приобнимает блондина и позволяет холодным ладоням захватить его тёплую. — Голова ещё кружится, — жалуется Феликс и жмётся ближе. — А так всё нормально, правда. — Я рад, — Хёнджин целует его в макушку. Они сидят так несколько минут, пока Феликс не отстраняется сам. Он забирается на диван с ногами и прячет холодные ладони в карманы толстовки. Опухшие глаза смотрят в пол, и блондин больше похож на котёнка со свалки, чем на человека. — Давай. Спрашивай. — Ликс… — Спрашивай. Я готов. Всё хорошо, — твёрдым голосом повторяет Феликс. — Ладно. Ты назвал её имя. Ты её знаешь? Как ты вообще так быстро понял, кто это? — Ли Сыльги. Двадцать два года. Местная. После смерти родителей жила одна, старшая сестра живёт отдельно. Есть парень, Сумин, редкостный козёл. Была на восьмом месяце беременности, ждала мальчика. Моя бывшая одноклассница. Мой единственный друг. На последнем предложении голос срывается, и Феликс шмыгает носом. — У неё есть тату бабочки на предплечье. И ещё одно — на шее. И концы волос практически белые. Это точно она, — продолжает Феликс, а Хёнджин хмурится, ведь на тату совершенно не обратил внимания. — Мы дружили в младшей школе, пока меня не перевели на домашнее обучение. Потом связь прервалась. Я видел её иногда в городе, а мама даже смотреть в её сторону не разрешала. Для неё Сыльги была воплощением греха — постоянные тусовки, выпивка в пятнадцать лет, куча парней рядом. И я маму слушал. А когда вернулся сюда после учёбы, она встала в клинику на учёт, и мы столкнулись в коридоре, разговорились. Она не такая плохая, как говорят все вокруг. Да, ведёт не самый праведный образ жизни, забеременела вне брака, но разве она такое заслужила? Мы снова начали понемногу общаться, когда она приходила на осмотры. Даже шутила, что возьмёт меня подрабатывать нянькой. А теперь её нет. — Феликс, мне так жаль, — Хёнджин целует опухшие щёки. — Спасибо, что рассказал, это нам очень поможет. Ты такой молодец у меня. — Найди её убийцу. Слышишь? — Обещаю. — Спасибо, что помог мне. Я редко ловлю паничку, но сегодня всё случилось так неожиданно и быстро, — Феликс виновато смотрит в тёмные глаза, и лёгкая улыбка касается его губ. — Тебе не за что извиняться, ты чего. Но что ты вообще в морге забыл? — Тебя увидел. Я как раз шёл к Хо, а потом планировал зайти к тебе, ведь ты не завтракал. Феликс поднимается и достаёт из рюкзака два контейнера. Один он оставляет на столике, а второй протягивает ошарашенному Хёнджину. — Ты и на меня приготовил? Феликс, спасибо, — Хван приподнимает крышку и закрывает глаза. Пахнет аппетитно. — Ничего особенного, просто паста с креветками, — краснеет всеми ушами Феликс. — Это буквально ресторанное блюдо. Ты не против, если я поем прямо сейчас? — Буду только рад, если ты всегда будешь есть мою еду. Не то, что Хо, — смеётся Феликс. — Он многое теряет, — Хван с удовольствием уплетает ещё тёплую еду под одобрительным взглядом. — Сейчас доем и отвезу тебя домой, ладно? — Нет, не надо. Не хочу домой. Там тоскливо. И одиноко, — Феликс садится рядом с Хёнджином и протягивает ему салфетку. — Тогда куда хочешь? — Не знаю. Хочу куда-нибудь в лес. Надоел город. — Можем на выходных съездить погулять, согласен? — Согласен, — сияет блондин. — А ко мне поедешь? Квартира близко. Погуляешь по району или телек посмотришь. — Ну давай, — легко соглашается Феликс. Хёнджин увозит его к себе, показывает, как пользоваться техникой, отдаёт ключи и уезжает в участок, предоставив блондина самому себе. Феликсу всегда было любопытно, как живёт Хван, и сейчас он с интересом рассматривает обстановку. Небольшая кухня, спальня с белыми воздушными занавесками и комната, переоборудованная в что-то наподобие кабинета, на одной стене которого висит подробная карта Тхэбэка с отметками. Всё просто, без лишнего барахла типа картин и книжных шкафов. Вроде и нравится, но всё равно чего-то не хватает. Ощущение, что тут и не живут вовсе. Если добавить ярких красок, поставить мягкое кресло в углу спальни и повесить тёмные шторы от солнца, вот тогда было бы идеально, думает Феликс. Побродив по квартире, Феликс решает, что просто смотреть телевизор — не вариант, и начинает думать, чем себя занять. Чем отвлечься от пережитого. Включает какой-то музыкальный канал и проводит пальцем по полке над телевизором, собирая пыль. Решает, что нужно начать с уборки, которая плавно перетекает в стирку и готовку. Он так увлекается, что не сразу замечает, как пролетает несколько часов, и Хёнджин возвращается домой. Тот с минуту стоит в дверях кухни и улыбается, наблюдая, как Феликс подпевает телевизору и пританцовывает, выпекая панкейки. И только когда пропадает звук, Феликс оглядывается, замечая Хвана. — Ой, извини. Я тебя не заметил, — тушуется блондин. — Ты не должен был слышать моё пение. — Ещё как должен. У тебя красивый голос, — Хёнджин подходит и целует в щёку. — Только не говори, что весь день готовил или убирался. — Я так отвлекаюсь, не сердись. Голодный? Надеюсь, ты не против панкейков. — Не против, только руки помою. Панкейки улетают быстро, и уже через десять минут они, объевшиеся и счастливые, растягиваются на кровати. Хёнджин даже не стал переодеваться. Феликс, свернувшись у него под боком, начинает рассказывать, как провёл остаток дня, но в какой-то момент замолкает и засыпает, уткнувшись Хвану в шею носом. Хёнджин думает недолго и, устроившись поудобнее, засыпает следом. Часа через два Феликс просыпается первым и старается тихонько перелезть через Хвана. За окном ночь, свет в комнате выключен, блондин в темноте спотыкается о ногу Хёнджина и с тихим матом падает с кровати. — Феликс? — Всё нормально, — пыхтит блондин и встаёт на ноги. — Прости, я нечаянно. Я домой пойду, спи. — В смысле домой? Ты не останешься? И вообще, как ты себя чувствуешь? Может, мне у тебя остаться? — Хван встаёт и включает свет. — Всё хорошо, честно. Мне на работу завтра. Тебе тоже. Ложись спать. — Тем более оставайся. До неё три шага. — Нет, я так не могу. Мне непривычно спать не дома, прости, — Феликс обнимает Хёнджина и целует в щёку. — И костюм всё равно дома остался. Его гладить ещё. — Тогда пойдём, отвезу. — Нет. Не нужно. По осталась у клиники. Я заберу её и уеду. — Нет уж, хитрый какой, — смеётся Хван и обувается. — Хочешь бежать — беги. Но до машины я тебя провожу, понятно? — Понятно, — улыбается Феликс. Хёнджин, как и положено рыцарю на белом метафорическом коне, провожает Феликса до стоянки больницы, машет вслед и топает обратно домой. Но обратно домой не хочется, и он заглядывает в круглосуточный магазинчик на углу, с удивлением обнаружив Джисона возле одного из холодильников. — Хан, не спится? — О боже, Хёнджин. Нельзя так пугать людей, — хватается за сердце Джисон, чуть не выронив пачку пельменей. — Ну прости, прости, — ржёт Хван. — Я иногда забываю, что у людей нет глаз на затылке. — С работы идёшь? Что-то новое узнали? — Нет. Со рыщет по городу в поисках этого парня, Сумина вроде. А ты? — Ничего, что могло бы помочь. Завтра закончу. А чего тогда не спишь? — Феликса провожал домой. Он у меня отсыпался после пережитого. — Всё нормально? А то вы так быстро сбежали из клиники. Хо ещё полдня бурчал, что ему не доложили. — Всё хорошо. А коту надо запомнить, что если Феликс со мной, значит, он в безопасности. — Он так тебе нравится? — как бы невзначай спрашивает Хан, выбирая рамен. — Да. Как ты вообще догадался, что между нами что-то есть? — Просто я не слепой. И вы так друг на друга смотрите каждый раз, только слюни не пускаете. А сегодня чуть не расплакались оба, когда Минхо Феликса уводил. — Чёрт. Я не думал, что это так заметно. Хо не должен пока знать, хорошо? — Без проблем. И вы уже официально встречаетесь? Всякие свидания, походы в кино и романтические ужины? Или просто кружите возле друг друга? — Всё как положено. Сериал в постели с пиццей считается? — Воу. Это вышка, — тянет Хан. — Я рад за вас. Так ты придёшь к нам на день рождения? — На чьё день рождение, — Хван замирает с бутылкой колы в руках. — У кого день рождения? — У Феликса. Завтра собираемся, — хмурится Джисон. — Ты не знал? — Нет. — Ты точно с нашим Феликсом встречаешься? — Да. Но я не понимаю, — Хван залипает на бутылку, пытаясь собрать мысли в кучу. — Почему он не сказал? Не хотел приглашать? Стесняется меня? Может, Хо боится? — Может, не успел ещё? — Мы разошлись десять минут назад, праздник завтра. — Интересно. Вы не ссорились, ничего такого? Он никак себя странно не ведёт? — Да вроде нет. Я где-то накосячил? — Ну не знаю. Вы вообще как так быстро встречаться начали, вы же только познакомились? — Ну мы несколько раз виделись, потом я увёз его звездопад смотреть. Там всё и случилось. — Вау, вот это романтика. Встал на одно колено, протянул своё сердце и предложил быть вместе навечно? — глаза Хана загораются. — Ну не так всё красиво было, конечно, — улыбается Хёнджин, вспоминая. — Просто он сказал, что я ему нравлюсь. Я сказал, что тоже влюблён. И всё пошло-поехало. Теперь мы вместе. — Вместе, — повторяет Джисон. — Вместе. — Хёнджин, ты кретин, — делает умозаключение Хан и направляется к кассе. — Эй, чего это я кретин, — плетётся за ним Хван. — Что не так? — Феликс, ты мне нравишься, давай встречаться? Так это было? — Ну не так. — Вот именно, — вздыхает Хан. — А я думал, к чему он недавно спрашивал, как понять, что действительно дорог человеку. Ты не спросил, не обозначил границы. — Да кто сейчас спрашивает? Нравитесь друг другу — вы пара. — Я Минхо нравлюсь. Мы пара? — Нет. Чёрт, — до Хвана начинает доходить. — Он тупо ждёт, когда я предложу ему встречаться? — Возможно. Насколько я знаю, Феликс новичок в отношениях, тем более с парнем. Так что, возможно, его это и мучает. Неопределённость. Ты вроде и признался в симпатии, но официально встречаться не предложил. И теперь ты вроде и его, а вроде и нет. А может, кто-нибудь ещё тебе нравится? — Нет, конечно. — Ну так он об этом не знает. Это для тебя всё просто, а он тупо не понимает, как нужно себя вести, как действовать. — Ладно, я понял. Настроение окончательно портится. Пробив товары по очереди, они выходят на улицу. — И что мне теперь делать? — Ждать завтрашнего дня. И молиться, чтобы он пригласил тебя. Там и будешь косяки исправлять. — А если не пригласит? — Тогда придёшь как приглашённый с моей стороны. У нас разница в числах один день. Сегодня у меня, завтра у него, но отпразднуем в один день, так удобнее. — Чёрт, и ты молчал? С днём рождения, Джисон, — кланяется ему Хван. — Спасибо, — улыбается Хан. — На самом деле я не люблю свой день рождения, никогда не праздную. Но тут Феликс настоял. — А тебе будет комфортно? — Нормально. Не думаю, что меня съедят. Даже Хо, — смеётся Хан. — Ладно, я пойду. Поздно уже. Позвони утром, я как раз закончу с Сыльги. — Хорошо. Спокойной ночи. — И тебе. Распрощавшись, Хёнджин медленно движется к дому, переваривая информацию. Если Хан прав, а он прав, у Хвана только один шанс всё не запороть. И как он сам об этом не подумал? Забыл, что у Феликса все представления об отношениях, за неимением простых примеров в виде друзей и родственников, в основном взяты из книг и фильмов. А если он поклонник исторической литературы, когда без ведома маменьки и папеньки даже до портного без сопровождения дойти нельзя было, то тогда дело обстоит ещё хуже. Возможно, руки возлюбленного придётся просить у ближайшего родственника, коим является достопочтенный Ли Минхо… Нет, это уже слишком. Ему о них с Феликсом знать пока рано. А почему, собственно, рано? Завтра нужно решить этот вопрос и рассказать всё Хо. Хёнджин его не боится, Феликс тоже давно большой мальчик. Даже если Минхо будет против, это его проблемы. В конце концов, они взрослые люди и не обязаны никого впускать в свои отношения и слушать чужое мнение. Осталось с этими отношениями только разобраться. Уже возле дома ему приходит селфи Феликса на фоне Стивена с пожеланием спокойной ночи и Хёнджин ещё минуты две стоит у двери улыбаясь как дурак. Найти Сумина было непросто. На съёмной квартире его не было, у родителей тоже. Только к вечеру Со случайно увидел его гуляющим по центру с парочкой друзей. Тот был пьян, но после недолгого, но плодотворного разговора уже сидел в допросной. Но ничего полезного из него добиться так и не удалось. Новость о смерти его девушки он принял за шутку, лез обниматься к наблюдателю и в какой-то момент принял попытку залезть на стол. Порядком устав от пьяного неадекватного тела, Со запер Сумина в обезьяннике, на вполне законных основаниях впаяв обвинение в нарушении общественного порядка. Так что первое, что услышал Хёнджин утром на работе, это отборный мат и испуганные лица коллег. Сумин за несколько часов умудрился докопаться до каждого мимо проходящего, требуя отпустить, а в одного офицера даже умудрился пульнуть ботинком. Он угомонился на повторном допросе и то только после того, как Хёнджин пообещал запереть его на неделю. Чанбина сегодня не было, он уехал в Сеул проводить лекцию для новичков и на фотосессию для очередного агитационного ролика, так что Хван остался за главного. Более-менее трезвый Сумин клялся, что не видел свою девушку неделю, а новость о кончине её и ребёнка повергла его в шок. Он рассказал, что последний раз видел Сыльги живой и здоровой на вечеринке по случаю дня рождения одного из друзей, где они повздорили и она ушла домой. Причём поссорились так крупно, что он неделю о ней не вспоминал. О причинах конфликта он рассказал нехотя. Выяснилось, что Сыльги несколько месяцев назад параллельно с Сумином начала встречаться ещё с одним парнем, с которым они и столкнулись на вечеринке. Закатив скандал и обвинив Сыльги в измене, Сумин ушёл в счастливый запой. По словам Джисона, смерть Сыльги наступила примерно восемь дней назад, а ДНК-тест показал, что частички кожи, обнаруженные под ногтями Сыльги, принадлежат Сумину, у которого на плече была довольно свежая царапина. Тот не стал отпираться и признался, что они ещё и подрались, но клялся, что не убивал. И Хван ему верил. — Может, они и повздорили, но он совершенно не похож на убийцу, Чан. Взгляни на него. Он больше переживает за ребёнка, чем за свою девушку. Не думаю, что он смог бы ему навредить. — Согласен. У него кишка тонка. Нужно проверить его алиби. И где он был на момент убийства других девушек. А пока отпускаем, — вздыхает Чан, смотря через стекло, как Сумин льёт слёзы в допросной. — Ну вот что с ним делать. Если сейчас отпустим, он либо напьётся до смерти, либо повесится. Может, оставим его тут? Хотя бы на день ещё. — На каких основаниях, Хван? — В кого он ботинком попал? Впаяем ещё одно нарушение. Вполне законно. — Сам ему об этом скажешь. И надо найти второго парня. — Да, босс. — Хёнджин, там к тебе пришли, — к ним заглядывает один из офицеров. — И кому я мог понадобиться с утра? — Вот иди и спроси. Я тебе не секретарь. — Офицер Бон, почему вы так грубы со мной, — притворно обижается Хёнджин и дует губы. — Сейчас начальнику пожалуюсь. — В письменном виде, пожалуйста, — подыгрывает ему Чан. — Смешно вам, да? Вот как накатаю жалобу комиссару, тогда и посмеётесь. И вы, шеф Чан, с ним заодно? Он вечно надо мной подшучивает. — А нечего было проигрывать ему в маджонг. Теперь он неделю будет из тебя верёвки вить. Иди лучше продли арест Сумину за счёт ботинка, попавшего по твоей заднице, — смеётся Чан, и недовольный офицер уходит, бормоча про себя проклятья. — Спасибо, шеф, — низко кланяется пунцовый от смеха Хван. — Тебе спасибо от имени всего отдела, что раскусил этого жулика в маджонг. Иди уже, — отмахивается от него Чан, и Хёнджин уходит. К Хвану редко кто приходит. В основном это свидетели, которые что-то резко вспоминали, местные вечно жалующиеся бабки или кто-то из старых коллег приходили проведать родной отдел. Хёнджин надеется, что это кто-то из свидетелей по новым делам, но, к его удивлению, внизу стоит Феликс в джинсовых шортах, бледно-голубой футболке и голубой рубашке нараспашку. Хёнджин честно старается не пялиться на стройные ноги, но выходит плохо. — Привет, — машет Феликс и суёт руки в задние карманы шорт. — Привет. Какими судьбами? Что-то случилось? — Нет, просто соскучился и решил зайти. Я не вовремя? — Ты всегда вовремя. Приходи в любое время, хорошо? — Хорошо, — улыбается Феликс. — Ты обедал? — Нет ещё. Времени не хватает. Тут есть небольшая запара в деле Сыльги, — вздыхает Хван и автоматически поправляет выбившуюся из низкого хвостика светлую прядь. — Что-нибудь уже известно? Я знаю, ты не можешь раскрывать всех деталей, но, пожалуйста. Ради меня, — приглушает голос блондин и смотрит по сторонам. — Феликс, Феликс. Под статью меня подводишь. Хотя каких-то крупных новостей пока нет. От Сумина пользы, как от кота молока. Только дебоширить умеет. Но у неё был любовник, кажется, Ехан. Не знаешь такого? — Ехан? — задумывается Феликс. — Что-то слышал от неё про какого-то чувака, по которому она сохла несколько месяцев назад, но он её отшил. Думаешь, он тут замешан? — Всё возможно. Нужно навестить мальчика. Сумин с превеликим удовольствием слил про него всю информацию. — Ой, я точно не вовремя. Я пойду, пожалуй. Я зачем зашел-то. Ты что делаешь вечером? — Вечером? Я абсолютно свободен, — отвечает Хван и напрягается, надеясь услышать то самое. — Придёшь ко мне на день рождения? Ну, точнее, на наш с Джисоном. У него вчера было, а у меня сегодня, и мы решили немного посидеть, — кусает губы блондин в ожидании ответа. — День рождения сегодня? И ты молчал? А ну иди сюда, быстро. — Хёнджин мастерски играет удивление и сгребает Феликса в охапку. — С днём рождения, солнце. — Хёнджинааа, пусти, тут люди смотрят, — пытается вырваться Феликс, но Хван только сильнее стискивает. — Мне всё равно. Пусть смотрят. Но блондина из плена выпускает, чмокнув в шею. Феликс краснеет от объятий и недостатка кислорода, но сияющие довольные глаза выдают его с потрохами. — Спасибо. Так ты придёшь? — Конечно, приду. — Только без подарков, хорошо? Просто посидим, поедим мяса. Ещё будет Сынмин, так что можешь пригласить своего босса? Они вроде хорошо дружат. И ещё Чанбина, ладно? И Джисон позвал Чонина, так что эта вечеринка будет больше корпоратив напоминать, — смеётся Феликс. — Насчёт подарка не обещаю, но ребят позову. — Спасибо большое, тогда до встречи? Я скину адрес эсэмэской. — До вечера, — машет на прощание Хёнджин и, дождавшись, когда Феликс выйдет из здания, визжит на пол участка от радости. Феликс его пригласил, и Хёнджин не подведёт. И подарок обязательно купит. Но сначала он едет в бар, где Ехан подрабатывает официантом. Тот оказывается высоким красавчиком с малиновыми волосами и тату практически по всему телу, и Хван полностью согласен с Сыльги — за таким не грех побегать. Ехан подробно рассказывает о событиях на вечеринке, небольшой драке и как Сыльги ушла с неё в слезах. Сумин ушёл ещё через полчаса, изрядно напившись. Это мало что даёт, тем более у Ехана стопроцентное алиби, ведь он был на смене в баре, где и проходило празднование. Камеры бара подтвердили слова, но внешние не засекли дальнейший путь Сыльги. Остаётся надеяться на уличные камеры, и Хёнджин устремляется вдоль по улице, периодически заходя в магазины и заведения. Камеры были не везде, но примерный путь Сыльги был выстроен. Она шла вниз по улице, периодически разговаривая по телефону, которого рядом с телом не обнаружили. Хёнджин знал из журнала звонков, что, судя по времени, она разговаривала с подругой и жаловалась на Сумина. Дойдя до конца улицы, она свернула за угол и пропала среди старых складов. Снова тупик. Хван ещё немного бродит среди них в поисках хоть какого-нибудь следа, но ничего не находит и возвращается к бару. Уже сидя в машине, он кидает смс Чану про приглашение Феликса и просьбу ничего не дарить, которую Чан, естественно, проигнорирует. А что дарить самому? Что Феликс любит больше медицины и ежей? Идея с маленьким ёжиком в виде статуэтки отпадает сразу, хоть блондин и оценит юмор, поэтому Хёнджин едет в торговый центр. Облазив все этажи, он так и не придумывает ничего банальнее одежды, наушников или какого-нибудь сертификата. Расстроенный и нервный, он уже идёт к выходу, когда краем глаза замечает ювелирный магазин в углу. Терять нечего, и Хёнджин заходит, бегло осматривая ассортимент. Он привык, что украшения обычно дарят девушкам, но и парни тоже носят браслеты и серьги, так что идея уже не кажется такой дикой, тем более он видел на запястьях Феликса пару разноцветных браслетов, а в ушах тот носил маленькие гвоздики. Подойдя к витрине, он долго разглядывает ассортимент и решает остановиться на тонком серебряном браслете. Классическое кольчужное плетение будет смотреться лаконично и нежно, решает Хван и уже идёт на кассу, как замечает по соседству подвески. Небольшое дополнение добавит индивидуальности, и Хёнджин мысленно представляет каждую подвеску на тонком запястье блондина. На глаза попадается маленькая звёздочка, и Хван ликует. То, что нужно. План созревает в голове мгновенно, и он зовёт продавца. Ему нужно определённое количество звёздочек, но в наличии есть только шесть. Под заказ ждать несколько дней, но Хёнджину нужно сейчас и только сейчас, так что, выяснив, сколько звёзд в наличии в магазине Сеула, он звонит Со. — Чанбин, ты ещё в Сеуле? — Хёнджин наматывает круги по ювелирному, молясь, чтобы план сработал. — Уже домой выезжаю, а что? Неужели соскучился? — Да, конечно. Давай ближе к делу, ладно? Мне нужно, чтобы ты забрал в одном ювелирном кое-что. Это для Феликса. — Не может быть, — кричит Со в трубку. — Я так рад за вас, ребята. Когда свадьба? — Какая свадьба, Со? — вздыхает Хван. — Мне не до шуток. Умоляю, помоги мне. У Феликса день рождения, и я нашёл идеальный браслет, но мне не хватает насколько подвесок, забери их, пожалуйста. И ты тоже приглашён, кстати. — У-у-у, гулянка? Такое мы любим, давай адрес, — радуется Чанбин. — Сейчас вышлю. Собираемся к девяти, ты приехать успеешь? — Думаю, успею. Не беспокойся, я готов на всё ради любви! — Спасибо, буду должен. Попрощавшись с Со, Хёнджин покупает браслет и все звёзды, ещё одну маленькую подвесочку сверху, и отправляется в ближайшую забегаловку обедать. Время — только три часа, но Хвану не терпится подарить свой подарок. Он уверен, что Феликс оценит и точно будет носить. Его скромную трапезу прерывает звонок Чонина. Останки до костей обглоданного младенца были обнаружены буквально в ста метрах от тела Сыльги. Нехорошее предчувствие не покидает Хёнджина после слов о том, что Сыльги путалась с Сумином и Еханом одновременно, и он просит Джисона сделать тест ДНК. После известий о ребёнке аппетит пропадает, и Хван выходит на улицу. Солнце спряталось за тучами, обещая нехилый дождь к вечеру. Хёнджин скептически смотрит на пыльную машину, но решает не ехать на мойку, от греха подальше. Вместо этого он идёт в ближайшую оптику за подарком для Хана. Идея пришла внезапно, пока они говорили по телефону. Хван вспомнил его смешные круглые очки, делающие из него милого пятиклассника, и решил, что хороший футляр будет в тему. Выбор падает на чёрную кожу с выбитым логотипом фирмы. Футляр довольно дорогой, но Хёнджин надеется, что Джисон не сильно разбирается, иначе есть все шансы оказаться в морге немного раньше положенного времени. И только после того, как Хвану всё красиво упаковывают, он со спокойным сердцем отправляется в участок, молясь, чтобы время летело быстрее. К небольшому ресторанчику Хёнджин и Феликс прибывают раньше всех. Хван заехал за блондином, но после разговора они решили отправиться на такси и оставить машину Хёнджина у дома, ведь планируют изрядно повеселиться, а ночевать договорились у Феликса, куда вернутся на такси. Хван до последнего не говорит, что не только бывает тут, но ещё и знаком с хозяйкой заведения, коей является мать Наён, жены Чанбина. Но в конце концов сдаётся и рассказывает, даже обещает выпросить скидку, на что Феликс лишь смеётся. Хёнджин заходит первым и сразу же оказывается в объятьях невысокой сухенькой старушки. — Тётушка Сонхи, здравствуйте, — низко кланяется Хван, и его хлопают по щёчке в знак одобрения. — Джинни, здравствуй. Как ты вырос, скоро до облаков дотянешь, — Сонхи ласково треплет тёмные волосы. — Спасибо, тётушка, но не хотелось бы, — смеётся Хван и стягивает куртку, которую Сонхи тут же идёт вешать. — Видишь? — оборачивается он к Феликсу. — Каких-то два года, и я превратился в Джинни. — Это великое достижение, я согласен, — прыскает в кулак блондин и выходит вперёд. — Тётушка Сонхи, как я по вам соскучился, прекрасно выглядите. — Ой, Ликси, солнышко моё, скажешь тоже, — Сонхи тянет Феликса на себя и целует в обе щёчки. — Лучше скажи, как сам, внучек? — Да слава богам, всё хорошо, работаю. — Давай курточку мне, а сам проходи, всё уже готово. Феликс отдаёт серую ветровку и остаётся в белой футболке и таких же джинсах. Хёнджин во всём чёрном рядом с ним смотрится как демон с ангелом. — Всего лишь пара встреч, и я уже любимый внучек, — шепчет блондин Хвану, проходя мимо. Хёнджин стоит статуей с открытым ртом и полным непониманием, пока Феликс не берёт его за руку и не тянет к столу. Сонхи суетится, ставя на стол тарелки и бокалы, что-то крича своим работникам. — Откуда ты её знаешь? Ты знаешь, что это тёща Со? — Про Со не знал, — удивляется Феликс. — Феликс помогал в доме престарелых, куда поместили мою сестру. За ней был нужен специальный уход, и Ликси очень выручал. Она умерла не так давно, — отвечает за блондина Сонхи и уходит на кухню. — Тебя все знали. Кроме меня, — дуется Хван. Стол с двумя жаровнями заставлен разобранными закусками и бутылками с соджу и пивом. Хёнджин тихонько тырит грибы, пока не видит Сонхи, а Феликс снимает это на видео, пока не видит Хван. Следующим врывается на вечеринку Чанбин, обнимая любимую тёщу и ругая почём стоит свет сеульские пробки. Пока Феликс что-то просит у Сонхи, а потом встречает Хо и Джисона, Хёнджин пальцем подзывает к себе Чанбина, и они отходят в сторону. Движением опытного дилера Со достаёт из внутреннего кармана небольшой мешочек и, подмигнув Хвану, идёт здороваться с новоприбывшими, пока Хван отлучается в туалет, чтобы собрать браслет в единое целое. Закончив, он кладёт его в атласную чёрную коробочку и прячет в кармане. Когда он выходит, за стол уже рассаживаются опоздавшие. Во главе стола сидит Феликс, Джисон занимает место напротив, а остальные рассаживаются по три человека, хотя стол рассчитан на четверых. Поэтому они двигаются ближе к Феликсу, оставляя больше пространства Джисону, и он смотрит с благодарностью, хотя со стороны кажется изгоем. Хёнджин успевает занять место по правую руку блондина, следом сидят Сынмин и Хо. Напротив расположилась ударная группа в лицах Со, Чонина и Чана, причём маленького Чонина практически не видно из-за внушительных товарищей по бокам. Сонхи желает всем приятного аппетита и с работниками уходит, оставив ресторан в распоряжение именинников. Сначала все сидят скромненько, ведь некоторые из них мало знакомы, но после нескольких рюмок расслабляются. Тут и там слышны шутки Чанбина, интересные рассказы из практики Сынмина, даже Джисон не выглядит белой вороной и участвует в разговоре, жуя мясо, которое время от времени подкладывает ему Минхо. Чан и Сынмин поздравляют первые и в качестве подарка обещают заплатить за всю еду и выпивку на столах, чему Чанбин и Хо радуются больше именинников. Тосты звучат по старшинству, и в конце остаётся лишь Хван, так как Чонин в качестве подарка внеочереди поёт песню. Хёнджин никогда не любил публичные речи и поэтому выманивает Феликса на задний двор, пока Чанбин и Хо грабят холодильник с выпивкой, а остальные пытают упаковки с мясом для второго шашлычного захода. На улице довольно прохладная ночь, и совсем не видно звёзд, но лунный свет падает как надо, и блондин в этих лучах буквально сияет. Хёнджин волнуется так, как не волновался, когда делал предложение, а уже немного пьяный Феликс жмётся к нему, приобняв за талию. — Что такое, Хёнджин? — Я хочу тебя поздравить не при всех, — шепчет Хван на ухо, сжимая коробочку в руке. — Только я немного волнуюсь, извини. — Эй, можешь написать мне в смс, если говорить тебе некомфортно, — улыбается Феликс. — Я всё равно знаю, что дорог тебе, и без слов. — Нет, ты не знаешь. Ты не знаешь, потому что я так и не сказал тебе этого, — отстраняется Хван и кладёт ладонь на веснушчатую щёку. — Мы просто признались друг другу в симпатии, но нормально то, что случилось, не обсудили. Для меня первый поцелуй обозначил начало отношений, но не для тебя. Иногда я замечаю твой задумчивый взгляд, как будто ты хочешь спросить и не решаешься, будто боишься всё испортить. Ты чувствуешь себя неуверенно, и, если спросить, вместе ли мы, ты не сможешь дать чёткого ответа, так ведь? — Хёнджин, — опускает голову Феликс. — Если ты думаешь, что мы вместе, значит, так и есть. — Неважно, что я думаю. Важно, что тебе этого недостаточно. Прости, что не сразу понял. В современном мире так уже почти никто не говорит, но, Феликс, ты будешь моим парнем? Феликс поднимает голову и замирает. Он так ждал этого вопроса, но совершенно теряется. — Буду, — еле слышно отвечает он. — А ты моим? — Я весь твой, — шепчет Хёнджин прямо в губы и нежно целует. Феликс тает и подаётся навстречу, вцепившись в плечи. Голова кружится, то ли от спиртного, то ли от прекрасного чувства влюблённости, и он слегка пошатывается, но сильная рука прижимает ближе. Кислород кончается быстро, и блондин отстраняется, дыша, как выброшенная на берег маленькая рыбка. — Феликс? Всё хорошо? — Дай минуту, мне нечем дышать, — смеётся блондин. — Иди ко мне, — Хёнджин тянет Феликса к себе ближе и обнимает, аккуратно открывая коробочку за его спиной. — Это тебе. С днём рождения. Перед носом Феликса появляется что-то блестящее, и он не сразу понимает, что это. Развернувшись немного в сторону фонаря над дверью, он осторожно достаёт браслет из коробочки и перебирает пальчиком звёзды. — Какой красивый, — Феликс, как сорока, разглядывает браслет. — Спасибо, Хёнджин, не нужно было тратиться. — Нужно было, — отвечает довольный Хван. — Я не обещал тебе звёзды с неба, но смотри, на небе ни одной, а в твоих руках целый космос. — Боже, их так много, и они такие красивые. — Это всё твои желания. Что ты тогда загадал. Все девятнадцать. Распахнутые от удивления глаза смотрят на Хвана, а в уголках глаз начинают скапливаться слёзы. — Ты запомнил, сколько их было? Даже я не считал, — дрожащим голосом спрашивает Феликс. — Конечно, — улыбается Хёнджин и, немного повертев браслет в руках, показывает Феликсу подвеску в виде солнышка. — А это наше общее, помнишь? — Помню, — кивает Феликс и заливается слезами. — Я помню. Хёнджин расстёгивает замочек и надевает браслет на левую руку блондина. Феликс всхлипывает и начинает крупно дрожать. Ему признались в чувствах, у него теперь есть парень и значимый для обоих подарок, который он не снимет до конца своих дней. Он больше не чувствует себя одиноким. Червячок, доселе грызший сердце, испаряется. Вся неуверенность из-за несерьёзности намерений Хвана тоже. Феликс утыкается в широкую грудь в надежде успокоиться, но начинает плакать ещё сильнее. Хёнджин ласково гладит его по голове и спине, пока тот более-менее не успокаивается. — Я никогда его не сниму, слышишь? — Феликс тянется к губам. — А я никогда тебя не подведу. Ещё несколько минут они стоят в обнимку, пока их не находит Хо. — Эй, вы чего тут? Вас все обыскались? — Хо с подозрением рассматривает отпрянувшую друг от друга парочку. — Феликс, ты плачешь? Он тебя обидел? — Всё хорошо, хорошо, — блондин еле успевает перехватить идущего на таран Минхо. — Он только поздравил меня. Смотри, что подарил. Феликс с гордостью демонстрирует браслет, и Хо фыркает что-то типа «миленько». Хван с улыбкой наблюдает за братьями, в который раз поражаясь, как они непохожи. — Ладно, пойдёмте, там мясо готово. Да и холодно тут, жуть, — Хо морщится и забегает в тепло. — Не скажем ему? — тихо спрашивает Феликс и берёт Хвана за руку. — Не будем портить праздник остальным. Хо какой-то странный сегодня. Тёплая ладонь оставляет его холодную, и Феликс заходит первым. Хёнджин идёт следом с противным чувством дежавю. Ребята включили музыку годов восьмидесятых и по очереди подпевают. Чанбин с усердием жарит мясо, пока Хо разливает алкоголь по рюмкам. Чан и Ким о чём-то спорят, а Чонин пересел на стул рядом с Джисоном, с которым они по очереди поют. Теперь небольшой ужин больше напоминает посиделки близких родственников, и Феликс с улыбкой наблюдает за этой вакханалией. — Опа, молодёжь нашлась, — ржёт уже пьяненький Сынмин и двигается, давая Хёнджину больше места. — Где вы пропадали, мы вас обыскались. — Он Феликсу браслет подарил, зацените, — Хо привстаёт и пальцами тыкает на руку Феликса. Одобрительный хохот разносится со всех сторон, кто-то даже привстаёт, чтобы разглядеть поближе. — А что, не при всех-то поздравил? Кишка тонка? — ехидничает Хо. — Ты же знаешь, я не очень по речам, — хмурится Хван. — Отстань от него, Минхо, — тихо шепчет Феликс и смотрит в свою тарелку, пряча руку с браслетом под стол. Хёнджин хмурится ещё больше и оглядывает всех. Никому до них нет дела, только Хо с подозрением косится, да печально смотрит Джисон. Феликс сидит грустный и пару раз шмыгает носом, всё так же изучая тарелку и не шевелится. Хван порывается его обнять, но в последний момент одёргивает себя. И только теперь до него доходят слова Джисона. Феликс боится даже не того, что у Хёнджина нет к нему серьёзных чувств и намерений. Феликс боится, что их не примут как пару друзья и даже собственный брат. А Хван — молодец, всячески способствует этому. Взяв себя в руки, Хёнджин встаёт из-за стола, привлекая к себе внимание всех стуком вилки о рюмку. Все смотрят на него, даже Чонин убавляет музыку. — У меня есть для вас объявление. У нас есть, — он смотрит на Феликса, и тот неуверенно встаёт. — Мы с Феликсом встречаемся. С минуту все сидят в тишине, переглядываясь и пытаясь понять, шутка это или нет. Феликс стоит красный как рак и перебирает пальчиками край скатерти. И только Джисон и Со сидят и смотрят с интересом. Первым начинает хлопать Чанбин. К нему присоединяется Хан и Чонин, а дальше хлопают все, а кто-то даже одобрительно присвистывает. И только Хо сидит застывшей статуей и часто моргает. — Долго же вы тянули кота за эти самые, — ржёт Чанбин. — За яйца! — И как давно вы спелись? — звучит ледяной голос Хо. — Минхо, не начинай, — тормозит его Джисон. — Нет, мне просто интересно, — Хо разваливается на стуле и заводит локоть назад, опираясь на спинку. — Недавно, — тихо отвечает Феликс и снова утыкается в тарелку. — Хо, давай выйдем, — Хван выходит из-за стола и направляется к запасному выходу. Минхо хмыкает и идёт следом. Чонин пересаживается к испуганному Феликсу и успокаивает, гладя по спине и что-то шепча на ухо. — Не волнуйся, они просто поговорят, — улыбается Чан. — Мы очень за вас рады, правда. Феликс потихоньку успокаивается и начинает улыбаться, принимая поздравления и советы. Хёнджин не улыбается. Он напряжённо смотрит на приближающегося Хо и сжимает руки в кулаки. Он готов драться за Феликса, если понадобится. Лучше видеть синяки на своём лице, чем потухший и безжизненный взгляд блондина. — Ударишь меня? — смеётся Хо. — Собрался вытряхивать из меня благословение? — Если понадобится, — отвечает Хван стальным голосом. — Зряяя, — тянет Минхо. — Я вообще-то не против. — Не против? — не верит ему Хёнджин. — Тогда зачем эти сцены? Минхо внимательно смотрит, вздыхает и тянется за пачкой сигарет. Курит он редко, но сегодня прям нужно. Он тянет пачку Хвану, и тот, поколебавшись, берёт и себе. Они закуривают и пару минут просто стоят, думая о своём. — Ему двадцать три, а он всё ещё такой малыш, — начинает Хо. — После смерти мамы он остался один. Есть я, но я не всегда могу быть рядом. Он по-прежнему плох в быту, на рынке его традиционно обвешивают, а в аварии не попадает чудом. Он ещё так наивен и молод. — Я позабочусь о нём, не волнуйся. — Я знаю, я знаю. Я хотел вас познакомить на своей днюхе, но потом, если честно, передумал. Я знаю про твои приключения в Америке. Я знаю, как впечатлителен и наивен Феликс. Он как маленький мышонок. Ты бы вскружил ему голову одной улыбкой, что ты и сделал, да? — Извини. Я пытался выкинуть его из головы, честно. Но противостоять твоему брату невозможно, — Хёнджин докуривает и тушит сигарету носком ботинка. — Так что, мир? — Он уедет, Хван. Он уедет весной учиться. И не думаю, что вернётся, ты это понимаешь? В этой дыре ему делать нечего. Отношения на расстоянии — штука дерьмовая, знаешь ли. — Я знаю, — горько ухмыляется Хёнджин и поднимает глаза к нему, вспоминая Майкла. — Я переведусь в Сеул. — Ты переведёшься в Сеул, — хмыкает Хо и тушит сигарету. — А как же родители? Все эти годы поисков были впустую? — Между прошлым и будущим я выбираю будущее, — после небольшой паузы отвечает Хван. — Я не хочу будущего без него, Хо. Минхо внимательно смотрит в глаза, ища какой-нибудь подвох, а потом проходит и протягивает ладонь. — Мир. Они возвращаются обратно, и Феликс сразу же подлетает к Хо. — Что ты сказал ему? — Успокойся, Ликс. Всё нормально, — Хо проходит на своё место. — Всё хорошо, — Хёнджин приобнимает блондина и тянет к столу. Феликс успокаивается, но ребята не выглядят примирившимися, и напряжённые глаза бегают от одного к другому. Все за столом притихают, когда Хо встаёт. — Хван совершенно не умеет толкать речи. Пожалуй, это единственный его недостаток. За новоиспечённую пару. Услышу хоть одно плохое слово в их сторону — убью, — оглядывает всех Хо и залпом опрокидывает рюмку. Феликс удивлённо смотрит на улыбающегося Хёнджина, а потом тянется обниматься. Хван прижимает его к себе и гладит по волосам. — Горько, — кричит Со. — Со, — сердится Хван. — Ну а что такого! Разве молодые не должны поцеловаться в знак искренности чувств? — Со, — Феликс молит его заткнуться. — Ну хотя бы в щёчку. — Со! — строго смотрит Минхо, и Чанбин затыкается под его взглядом. Хёнджин переглядывается с Феликсом, видит в его глазах чёртиков и коротко целует в губы под одобрительный гул и аплодисменты. Когда все немного успокаиваются, застолье продолжается. Ближе к двенадцати все уже достаточно пьяны для хоровой песни, а ещё через полчаса начинаются сопливые разговоры по душам. Феликс и Хёнджин пьют мало, предпочитая контролировать гостей. Подобрав момент, пока рядом никого нет, Хван подсаживается к Джисону и вручает подарок. — Я знаю, ты не любишь этот праздник. Но прими, пожалуйста. И спасибо за помощь. Джисон разрывает упаковку и долго рассматривает презент. — Хо прав. Ораторство — твой единственный недостаток. А вот проницательность на высоте, — смеётся Хан и достаёт из внутреннего кармана потрёпанный футляр. — Как раз новый хотел покупать. Хёнджин выдыхает. Он рад, что угодил, и, ещё раз поблагодарив Джисона, тащит Феликса танцевать. В какой-то момент Джисон совсем расслабляется и тоже пускается в пляс, а Минхо, словно страж, крутится рядом, не подпуская к нему никого. Вечеринка заканчивается довольно поздно. Сначала отбывает Ким. Потом Чан, утаскивая с собой Чонина и великодушно разрешивший своим людям раньше обеда в участке не появляться. Следом своё такси дожидается Джисон, еле отговорив Минхо его провожать. Расстроенный Хо решает прогуляться до дома пешком, благо идти недалеко. Со, Хван и Феликс уходят последними, проверяя, всё ли выключено и убрав со стола. Чанбин закрывает за ними ресторан и уезжает, вызвав себе такси. На улице свежо, но не холодно, спать не хочется, и Феликс уговаривает Хёнджина пойти пешком. Для пущей мотивации блондин достаёт из кармана бутылку соджу. Они медленно бредут по городу, передавая друг другу бутылку после каждого глотка, много смеются, вспоминая сегодняшний вечер, и договариваются собирать так всех почаще. Хёнджин периодически кидает взор на расслабленного и абсолютно счастливого Феликса и внутренне ликует. Минут через пятнадцать они подходят к перекрёстку, и Хёнджин просит остановиться и передохнуть. — Я и забыл, что твой дом на горе, — стонет Хван. — На машине-то подъём совсем не чувствуется. — У кого из нас ноги длинные, у меня или у тебя, — смеётся Феликс. — Может, наперегонки? — Ну нееет, ты не разведёшь меня на такое, — качает головой Хёнджин и подходит ближе. — Лучше поцелуй меня. Феликс кладёт ладони на грудь и проводит до шеи, медленно приближается, но когда Хёнджин уже тянется за поцелуем, резко отстраняется назад и смеётся. — Дразнить меня вздумал? Хван притягивает его за талию и целует, несильно прикусывая нижнюю губу. Феликс снова смеётся и пытается уворачиваться от поцелуев, но в конце концов Хёнджин кладёт ему одну руку на затылок, не давая возможности сбежать, и сразу пускает в ход язык. Поцелуй выходит мокрым и грязным, и Феликс перестаёт сопротивляться, полностью отдаваясь чужим губам. Они целуются, совершенно наплевав на то, что стоят посреди улицы, наплевав на проезжающие мимо редкие машины. Им не принадлежит весь мир, только этот момент, но и этого сейчас достаточно. Поцелуй прерывается из-за капель дождя, падающих на лоб и щёки. Оба загнанно дышат, возвращаясь в реальность, в которую никому не хочется. Дождь усиливается, принеся с собой холод и окрашивая асфальт в тёмный цвет. Одежда и волосы тяжелеют с каждой каплей, и Хёнджин берёт Феликса за руку. Они медленно поднимаются в горку, даже не пытаясь прикрыться от дождя. Наоборот, подставляют лица под тяжёлые капли. Феликс не хочет домой. Он хочет пить соджу, убегать от Хёнджина и орать в темноту. Хван тоже не хочет домой. Ему в радость бегать за ангелом, кружить его под дождём и целовать холодные пальцы. Но всему есть предел, и в конце концов ангел попадается в лапы своему дьяволу. Хёнджин подхватывает блондина под попу, а Феликс скрещивает ноги за его спиной, обвивая руками шею. — Ты сейчас окоченеешь. Давай домой, — просит его Хван. — Ну ладно, давай, — соглашается Феликс, стуча зубами. Хёнджин подходит к дому, прислоняет блондина спиной к двери и упирается в неё правым коленом, практически сажая сверху Феликса, чтобы не скатился. — Ключи где? Его губы в паре сантиметров от губ Феликса, но целовать не спешит, просто рассматривает лицо блондина, продолжая вжимать его в дверь. — В левом кармане. Правая рука лезет в карман, а тёмные глаза продолжают блуждать по лицу Феликса. — Тут нет, Феликс, — краешком губ улыбается Хван. — Играть со мной вздумал? — Тогда в правом, — улыбается Феликс и любуется пухлыми губами напротив. Хёнджин меняет колено и, придерживая Феликса теперь уже правой рукой, левой лезет в карман. Звенит связка, и через несколько секунд ещё и замок. Но попасть в темноте в скважину никак не получается, что изрядно веселит блондина. — Проблемы, Джин? Я думал, ты мастер. Давай хотя бы на ощупь. — Не играй с огнём, Ликс, — Хван вжимает его в дверь ещё сильнее, и Феликс издаёт тихий стон. Ниже живота обдаёт жаром, и блондин уже собирается тянуться за поцелуем, когда Хёнджин справляется с дверью. — Может, опустишь меня, я и сам способен ходить? — дуется Феликс на неудачный манёвр. — Первым в дом заносят кота, — отвечает Хван и захлопывает за ними дверь. — Занёс. Феликса опускают на пол и сразу же снимают куртку. — Давай сразу в горячий душ, а то точно простудишься. Где у тебя полотенца? — Нет уж, давай ты первый. Подожди немного, я сам всё принесу. Феликс заталкивает Хёнджина в ванную, а сам поднимается к себе за вещами и полотенцами, оставляя на полу мокрые следы. — Твои вещи и полотенце на крючке, хорошо? Феликс смотрит в пол и кричит, чтобы его было слышно сквозь шум воды, но только он успевает повесить вещи на крючок, как его хватают и запихивают в душ под горячую воду. — Не рыпайся, я не укушу, — предупреждает Хван и обнимает сзади. — Стой и грейся. Феликс стоит под душем с закрытыми глазами и мелко дрожит от холода, вцепившись в руки Хёнджина. Через несколько минут телу становится ощутимо теплее, и он открывает глаза. Вода расслабляет тело и трезвит разум, заполняя небольшое пространство ванной густым паром. — Лучше? — через какое-то время спрашивает Хван. — Ага. — Давай снимай всё. Феликс цепенеет и откидывает от себя руки Хвана, когда тот пытается снять с него футболку. — Феликс, одежда мокрая и холодная. Давай снимай, или это сделаю я. Несколько тяжёлых вздохов, и блондин поднимает руки, чтобы Хёнджин стянул футболку, ведь снять её мокрую самому довольно сложно. Хёнджин её сильно выжимает и, отодвинув шторку, кидает в таз у стиральной машины. Он снова встаёт сзади Феликса и тянет руки к ширинке, прижимаясь к его спине своей грудью. И если до этого Феликс гадал, есть ли на Хване футболка, то теперь ему абсолютно понятно, что нет. Смущение перемешивается с возбуждением, и он перехватывает руки Хёнджина. — Можно я сам? — Конечно. Извини. Я отвернусь, хорошо? Хёнджин отворачивается и, судя по звукам, пытается снять с себя одежду. А Феликс не может. Если он сейчас снимет джинсы, Хёнджин может увидеть, как он возбуждён. Блондин лучше на месте провалится. Но делать нечего, и он с усилием стаскивает с себя джинсы вместе с бельём, прикрываясь ладонью. Хёнджин перестаёт копошиться, и Феликс слышит, как отодвигается шторка. — Давай вещи. Перед ним оказывается протянутая ладонь, и Феликс нехотя суёт в неё джинсы, которыми неплохо прикрывался. Снова хлопает шторка. Феликс прикрывается двумя руками, надеясь, что Хван сейчас просто погреется и уйдёт. Но тот и не думает. Он становится к Феликсу спиной, прижимается к нему, запрокидывает голову на плечо блондина и подставляет лицо каплям воды. Несмотря на то что они только с холода, спина у Хёнджина горячая, и Феликса пробирают мурашки от контраста. Хван прижимается только спиной, но если Феликс качнётся чуть назад, сможет ощутить кое-что ниже пояса, поэтому он, наоборот, подаётся тазом чуть-чуть вперёд. Он медленно поднимает руки и проводит по своим мокрым волосам, по лицу, по ключицам, сгоняет капли по груди вниз к животу, немного пощипывая кожу. Безумно хочется прикоснуться к себе и снять это напряжение, но всё, что остаётся, — это стыдливо прикрываться ладонями, стараясь лишний раз не касаться разгорячённой плоти. — Как ты? — раздаётся хриплый голос сзади. — Я уже согрелся, можно я вылезу? — Даже я ещё не согрелся, а он уже согрелся. Не ври, я чувствую, как ты дрожишь. — Ладно, — с раздражением отвечает Феликс. Хёнджину этот тон не нравится, и он оборачивается. До этого он старался не пялиться, чтобы не смущать, но теперь глаз не может отвести. На Феликсе нет ничего, кроме его браслета и веснушек, и это выглядит так сексуально. Хёнджин флангами пальцев ведёт по лопаткам и видит, как Феликс заметно дёргается. — Всё хорошо? — Да, — отвечает блондин, но Хван ему не верит. Он не дурак и понимает, что именно Феликс всеми силами пытается скрыть. — На твоём теле тысячи созвездий. Как это красиво, — шепчет он на ухо и видит, как кожа блондина покрывается гусиной кожей. — Хёнджин, я не могу, — шепчет в ответ Феликс, чуть поворачивая голову. — Я ещё не готов. — К чему, Ликс? — спрашивает Хван, хотя прекрасно знает ответ на свой вопрос. — Ну ты понял. К сексу. Я не готов, прости. — Прости? За что ты просишь прощения, Феликс, я прекрасно знаю, что ты не готов. Ни морально, ни физически, — Хёнджин кладёт руки на тонкую талию и оставляет поцелуй на плече. — Но есть куча других способов получить и доставить удовольствие. — К этому я тоже ещё не готов, — быстро отвечает Феликс и зажмуривается. — Малыш, — вздыхает Хван. — Услышь меня. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. И это не только потому, что у тебя друг работает в морге. Феликс смеётся и немного расслабляется, а Хёнджин перемещает ладони на плечи и легонько их массирует. — Как ты вообще представляешь наш секс? — Хёнджин жмёт немного сильнее, и Феликс издаёт глухой стон. — Ты же понимаешь, что рано или поздно мы об этом поговорим? — Да, я знаю, — вздыхает блондин. — Наверное, я буду снизу? — Почему ты так решил? — Ты себя видел? Я не смогу над тобой доминировать. Никто не сможет, — усмехается Феликс. — Зряяя. Я тоже могу быть послушным котёнком, — буквально мурлыкает на ухо Хёнджин. — Ты? Ты был снизу? — не верит Феликс. Он никак не может представить Хвана снизу. А вот себя под ним — легко. Член дёргается, и он немного давит на плоть, но это возбуждает ещё больше. — Один раз. Такой опыт помогает лучше понять партнёра. Так сказать, побывать в его шкуре. Но, как я и говорил, до этого у нас ещё не скоро дойдёт. Для начала нам нужно изучить друг друга. Что нравится, что нет. — И как мы это сделаем? Вместо ответа Хёнджин проводит пальцами по спине до поясницы, и Феликс тихонько стонет от удовольствия. — Так тебе нравится? — Да. — А так? — Хёнджин опускает ладони на половинки и слегка мнёт. — Нравится, — не своим голосом пищит Феликс. Он прикрывает глаза от незнакомых, но таких приятных ощущений и прикусывает губу. Хёнджин садится на корточки и ведёт руками дальше, проводя ладонями по внешней стороне бёдер. — А тут? — Даа, — стонет Феликс, наплевав на всякое смущение. Хван оставляет поцелуй на пояснице, надеясь, что за потоками воды блондин не заметит его вольность, и поднимается. Но Феликс прекрасно чувствует обжигающий поцелуй и лишь сильнее сжимает пах, получая ещё один поцелуй в плечо и два под ухом. — Ликс, что же ты со мной делаешь, — шепчет в загривок Хёнджин и прижимается давно вставшим членом к ягодицам блондина, держа его за бёдра. — Видишь? Не тебе одному есть что скрывать. — Хёнджин! — Феликс давится воздухом, понимая, чем прижимается Хван к нему так близко. — Я могу продолжить? — Хван перемещает ладонь на живот. — Угу, — мычит Феликс, ибо нормальных слов не осталось, только стоны. Длинные пальцы перемещаются на тёмные соски, слегка сжимают, и для Феликса это последняя капля. Он ахает, откидывая голову на плечо, прогибается в пояснице и кладёт ладони поверх пальцев Хвана, ни то умоляя продолжить, ни то остановить эту пытку. Ему уже наплевать, что подумает Хёнджин, ему хочется эти пальцы везде. — Феликс, ты меня боишься? — Нет, — блондин поворачивает голову и смотрит Хёнджину в тёмные от желания глаза. — Доверяешь? Мягкие губы слегка прикусывают кожу на плече, а пальцы нежно поглаживают чувствительные соски. — Да. В серебряных глазах столько доверия, что Хван дрожит от этого взгляда и нежно целует мокрые от воды губы. — Тогда позволь мне, — шепчет в приоткрытые губы. — Я не сделаю больно. — Я знаю. Пожалуйста, Джин, — просит дрожащий от перевозбуждения голос. Хёнджин целует снова, но уже жарче, переплетая языки и ловя стоны. — Руки на стену, — звучит скорее как приказ, чем просьба, и Феликс чувствует, как собственный член дёргается в предвкушении. Он послушно кладёт руки на влажную стену и позволяет пальцам Хёнджина танцевать на его животе. — Так? — спрашивает Хван и целует в висок. — Ниже, — просит Феликс, и Хёнджин подчиняется. Левой рукой он придерживает голову блондина и жадно целует, а правой поглаживает низ живота в опасной близости от паха. Пальцы спускаются вниз, на покрытый редкими светлыми волосами лобок, а дальше… …а дальше Феликс задыхается и готовится упасть в обморок, когда рука Хёнджина скользит по его члену, размазывая смазку по горячей головке. Он отрывается от губ Хвана и протяжно стонет, опустив голову немного вперёд. Наблюдает, как длинные пальцы глядят головку, как проходятся по всей длине, оттягивая крайнюю плоть, как опускаются ниже, поглаживая яички. Феликсу хорошо до одури. Феликсу хочется кричать и плакать от удовольствия. Он подаётся тазом назад, чуть выгибая спину, и чувствует горячий член, упирающийся в задницу. — Покажи мне, как тебе нравится, — звучит голос над ухом. Феликс накрывает его руку своей и начинает вести, устанавливая темп побыстрее. Хёнджин понимает с полуслова, и когда блондин убирает её, двигает ладонью самостоятельно в установленном темпе, второй рукой сжимая сосок. — Джин, ты… — Что, родной? — А как же ты? Можно, я тебе тоже? — оборачивается Феликс. — Не нужно. Сегодня удовольствие получаешь ты. — Но я так не хочу. Я не хочу один, — шепчет блондин сквозь стоны, словно в бреду. Хван нежно поглаживает головку, размазывая новую порцию смазки, и думает над ответом. — Хорошо, — через некоторое время отвечает он. — Ты можешь мне помочь. Только доверься, ладно? — Хорошо, — мямлит еле стоящий на ногах блондин. — Сдвинь ноги вместе и прогнись немного. Феликс послушно топчется на месте и сдвигает ноги, не оставляя между ними и миллиметра просвета, и прогибается в спине. Хёнджин немного ускоряет темп, а второй рукой поглаживает свой член, оставляя на спине Феликса небольшие засосы. — Блять, какой же ты красивый, — слышит Феликс и чувствует, как в его бёдра что-то упирается. Хёнджин одним движением проталкивает свой орган между белых бёдер и замирает на несколько секунд. У него так давно никого не было, да и трахать чьи-то бёдра тоже не приходилось, так что это новый опыт для обоих. Хван подстраивается под темп Феликса и с наслаждением стонет ему в макушку. А у блондина звёздочки перед глазами, как будто на запястье мало. Член гуляет между его ног, задевая мошонку и добавляя ощущений. Феликс улавливает ритм и самостоятельно толкается в руку Хёнджина и обратно, насаживаясь бёдрами на его член. Собственные яйца тяжелеют, он близок к разрядке и снова кладёт ладонь на пальцы Хвана. Тот сразу понимает и начинает двигать рукой ещё быстрее, доводя блондина до желанной разрядки. Феликсу хватает нескольких движений, и он с хриплым стоном кончает Хёнджину в ладонь. В ушах шумит, а голос охрип, и всё, что остаётся, — это упереться щекой в стену, чтобы не упасть окончательно от переизбытка ощущений, выгибая спину ещё больше. — Родной, потерпи ещё немного, — просит его Хван и ускоряется, проведя рукой по спине блондина. Ладони опускаются ниже, разводят половинки, открывая вид на сжатую нетронутую дырочку, и Хёнджин рычит, двигается максимально быстро, представляя, что входит в Феликса по-настоящему. Если меж его бёдер так хорошо, то как хорошо должно быть внутри этой дырочки, думает Хван и проводит по ней большим пальцем. Хватает нескольких секунд, чтобы он залил тёплой спермой бёдра и мошонку блондина. Феликс чувствует липкость между бёдер и сильные руки, прижимающие его к груди. Хёнджин сгребает его в охапку и дышит в затылок, приходя в себя. Несколько минут они просто стоят под водой, позволяя той смыть следы недавнего удовольствия. — Ты как? — первым не выдерживает Хёнджин, разворачивая Феликса лицом к себе. И Феликсу впервые выпадает возможность рассмотреть его тело. Хёнджин ещё краше, чем он представлял. Мокрые волосы зачёсаны назад, длинная шея, крепкие плечи, широкая грудь и подкаченный живот. Ниже Феликс смотреть стесняется и сразу поднимает глаза. — Хорошо. Мне было хорошо, — шепчет блондин и утыкается в шею, обнимая за талию. — Точно? Прости, я не должен был так поступать, — сетует Хван и заглядывает в глаза льдинки. Феликс затыкает ему рот ладонью и целует под ухом. — Я могу повторить, если ты не расслышал. Мне было хорошо, — повторяет Феликс и убирает руку. — А тебе? Блондин уводит взгляд в сторону, кончики ушей краснеют, а ладони опускаются на собственный пах, прикрываясь. Эйфория ушла, и дикое смущение снова вернулось. — Пиздец как, Ликси. Феликс вздрагивает, когда Хёнджин берёт его за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ликси, — повторяет он. — Родной. Ты прекрасен. Не смей думать иначе. И прекрати меня смущаться, чего я там не видел. Хёнджин гладит по волосам, оставляет поцелуи на щеках, и Феликс расслабляется. Ещё несколько минут они стоят, окончательно успокаиваясь, а потом Хёнджин одевается и уходит в поисках одежды Феликса. Когда чистый, одетый и высохший Феликс касается головой подушки, то мгновенно засыпает, а Хёнджин ещё час убивает на уборку воды в коридоре, стирку и сушку одежды. Когда он приходит в постель, то думает, что сразу уснёт, но не выходит. Блондин спит, свернувшись под одеялом, высунув наружу только нос, и Хван ещё довольно продолжительное время лежит и просто любуется этим котёнком. Уже на рассвете он тихонько отодвигает одеяло и прижимается к тёплому Феликсу. Тот на автомате обнимает его, закидывает одну ногу на бедро, и Хёнджин засыпает, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле. Он просыпается часов в одиннадцать. Один в холодной постели. Место Феликса остыло, и Хёнджин проводит рукой по простыне. Становится интересно, что чувствует блондин, когда засыпает с Хваном, а просыпается без. Чувствует такую же горечь одиночества? Или радуется, что не с кем делить одеяло? Немного полежав, Хёнджин встаёт и спускается вниз, где застаёт Феликса за приготовлением завтрака. Ещё сонный и помятый воробушек в одной чёрной футболке и босой колдует над яичницей. — Ты чего не спишь? — обнимает его со спины Хван и зарывается носом в волосы. — Тебе скоро на работу. Ты почти не спал и вечно убегаешь от меня голодный. Как думаешь, почему я не сплю? — улыбается Феликс и чмокает в щёку. — Не обязательно жертвовать сном ради меня. — Мне больше нечем. Только временем. Иди умывайся, всё почти готово. Феликс со сковородой в руке похож на мамочку, которую лучше слушаться, и Хёнджин покорно идёт чистить зубы. Ленивого утра не получилось, но даже получаса наедине с блондином хватает для заряда хорошего настроения на целый день. На работу откровенно не хочется, и Хёнджин всё порывается позвонить Чану и уломать ещё на пару часиков отгула. Но, вспомнив, что он не один такой страдалец, он берёт себя в руки и через двадцать минут, когда завтрак съеден, Хван, собранный и одетый, сидит на кухне, а Феликс собирает ему волосы в хвост. — У тебя красивые волосы. Ты их красишь? — спрашивает Феликс резинкой в зубах. — Нет, ни разу. Да и зачем. — Завидую. Мои и рядом не стояли. — Эй, у тебя прекрасные волосы. Такие светлые и пушистые. Мне нравятся. — А мне перестали. А если я отращу свой натуральный тёмный цвет, я тебе разонравлюсь? — тихо спрашивает блондин и закрепляет хвост резинкой. — Даже если в зелёный перекрасишься, даже если побреешь череп налысо. Да хоть кудри завьёшь, ты останешься Феликсом. Я с тобой не из-за твоих волос, — Хёнджин встаёт и приподнимает Феликса за талию, сажая на стол. — Но если хочешь, то отращивай. Мне интересно, как это будет выглядеть. Может, ты станешь ещё милее? Хван спускается поцелуями от шеи до ключиц, оттянув футболку, но блондин отпихивает его, хоть и с неохотой. — Ты помнишь, чем всё закончилось, когда ты последний раз вот так был между моих ног? — Я бы с удовольствием повторил вчерашний вечер, — не сдаётся Хёнджин и тянется к розовым губам. — Ты всё равно пойдёшь на работу, слышишь? Мамочка Феликс спрыгивает со стола и ведёт Хёнджина обуваться, чтобы отправить в садик на работу. Хван сдаётся и, пообещав позвонить к вечеру, отбывает в участок. Когда он приезжает на работу, Со сидит у Чана в кабинете и похмеляется кофейком, предлагая его Хвану. Но Хёнджин отказывается, говоря, что его сытно покормил его парень, на что слышит сто шуток Чанбина по поводу скорой прибавки в весе и не пора ли покупать кольца. В который раз убедившись, что Со и кофеин — вещи несовместимые, Хёнджин оставляет их болтать дальше и уходит на своё рабочее место. Только стоит ему присесть, как звонит Джисон, тоже довольно бодрый, и сообщает, что пришли результаты анализа ДНК. Кажется, Сумин сегодня будет особенно громко орать, ведь по результатам ДНК не он отец ребёнка Сыльги.