Дневник Тома

Иногда в жизни бывает такое, что каждый день повторяет предыдущий. Одни и те же лица, одни и те же темы, одни и те же проблемы. И кажется, что нет конца этой однообразной рутине, что все вокруг зациклено так, что просвета не видать. Кто-то может сказать, что рутину нужно менять, менять мелкие детали в дне, но бывает, что даже такие мелочи неподвластны человеку. И все по простой и страшной причине, он не замечает ничего плохого в своей жизни, не замечает внутренней тоски и тревоги, которые его изводят. Человек банально привыкает к подобному. И вроде хочется что-то поменять, но как? Один шаг не туда все разрушит, разрушит целую систему, которая так хорошо справлялась со своей работой. И что, что ты постепенно теряешь краски и вкус жизни и сгораешь в таком темпе, сам того не понимая? Это не большая проблема, зато ты многое делаешь на работе, не доставляешь проблем окружению. Всегда можно себя немного восстановить сном, выпивкой, сладким, социальными сетями и короткими видео в ленте. Да, это не стабилизирует тебя полностью, но зато оттянет момент срыва на неопределенный срок. К сожалению, так живут и думают многие в нашем мире и Томас не исключение. Возможно, Томас самый ярый представитель таких людей. В какой-то степени у него не было выбора. Компания и спасение мира, наверное, стоили стольких нервов и здоровья, что клал ученый в свое дело. Он думал о ком угодно, но не о себе. Его день начинался в пять или шесть утра. Он принимал ванные процедуры, завтракал и садился за работу. До обеда он разбирал отчеты, счета и договаривался о мероприятиях. После обеда, который был в двенадцать часов, он шел на совещания, презентации и сборки планов. Вечером он садился за конструкцию экспериментов и загрузки симуляции, проводил эксперимент. Ближе ко сну готовил презентации и осматривал корпус. Ложился спать ученый по-разному, но не раньше часа. И так каждый день в течение года. Ученый часто ночевал на работе, не появляясь дома. Впрочем, его никто там не ждал, поэтому Том так спокойно оставался на ночь в компании. Особенно способствовали ночным переработкам и ночлежкам зоны для сотрудников. Душевые кабины с горячей водой, спальные зоны, зоны для отдыха, кухня. Ну прям отдельный дом! А еще на ночные переработки оставался не только он, но и другие сотрудники. Это по-своему успокаивало. Конечно, такой образ жизни давал о себе знать. Раздражительность, недосыпы, проблемы со здоровьем, проблемы со зрением. Том пытался себя поддерживать витаминами и лекарствами, но даже на обычную простуду у него времени не было. Ученый знал, что рано или поздно такой образ жизни вернется ему бумерангом, но продолжал так жить, ради будущего, ради мира. Как жаль, что таких героических стремлений никто не замечает. Хотя... Почему же никто? Одни все же такие усилия хорошо замечал. Если бы Томасу сказали, что этим понимающим существом станет клон, над которым он ставил свой эксперимент, Томас бы рассмеялся тому в лицо. Но увы, это была вовсе не шутка...

Запись N

«Двадцать четвертое августа. Скоро осень. Воздух все еще теплый, но атмосфера уже отдает осенними нотками. Учитывая, что данная пора года одна из любимейших, я жду начала осень больше всего. Но сейчас немного не об этом. Прошел месяц с того момента, как я начал сотрудничать с тем странным клоном. Как бы странно не было. Но он пока оправдывает мои ожидания. Я думал, что он оплошает достаточно быстро и я смогу спокойно от него избавится, но все оказалось не так просто. Клон оказался способным для своих лет. Он любопытен, смышлёней и как ни странно, ответственен. Он слушает меня с открытым ртом и хоть понимает не всегда, но крайне старается понять. Клон хитер и самостоятелен. Как я понял, его братья или брат о нем сильно не заботятся. Мальчик настоящий беспризорник, не удивительно, что он начал воровать еду. И хоть я такой цели не ставлю, но может за время нашего сотрудничества из него получится что-то слепить? Да, это пойдет в пустое место, но мне хотя бы будет комфортнее работать. Чтобы нож хорошо резал и им было удобно работать, его нужно заточить. В любом случае, месяц, это хорошее время, чтобы посмотреть на работу сотрудника. И, пожалуй, стоит начать с внешнего вида. Клон пришел ко мне полностью грязный и рваный. Я не уверен, что в его семье знают, что такое мыло. Но несмотря на мои опасения, клон радостно идет в ванную каждые две недели. Он очень полюбил горячую ванную и душистое мыло. Так же он научился пользоваться расчёской. Он долго противился, но смирился и научился. Какой молодец, сказал бы я. Не будь мне немного все равно. Одежду я ему поменял, но кажется, его семья это даже не заметила. Кажется, он совсем ненужный ребенок, очень жаль. А с другой стороны, какое мне дело? Это его проблемы, не мои. В задачи клона входит доклад о происходящем в его семье. Какие мысли у их лидера, какое оружие он сделал, черновой план, будущие вылазки и тд. Одиннадцатый справляется не плохо, но...меня смущает уровень его разговора. Понимаю, что он разговаривает без аппарата и все такое, но черт возьми, его так трудно понять порой. Он не умеет спрягать нормально, не знает норм языка, не выговаривает «Р». В теории, если он будет много практиковаться, то его речь улучшится, но у меня нет времени с ним разговаривать. Поэтому этот вопрос пока останется открытым. Впрочем, время покажет. Одиннадцатый мальчик одаренный, не зря же он клон Роберта. В заключении могу отметить то, что пока я доволен. Вот бы еще под ногами не путался, цены бы ему не было.»

Запись N

«Десятое сентября. Есть такие люди, которые не могут без чистоты, без плана, без мыслей пройти и метра. Что же, я один из таких людей. Я безумный чистюля и стратег. Я продумываю каждый свой шаг, мой день заполнен делами поминутно. Да, если резко произойдет событие, при котором планы поменяются, я так же быстро сгруппируюсь. Но это так трудно морально! Ну почему люди думают, что отменить встречу за три часа, это хороший тон? Меня это вымораживает. Я почти никогда не меняю расписание в процессе действия расписания. Это неуважение не только ко мне, но и тем, кто в нем стоит. Это касается не только встреч, но и обычных дел. Но больше всего на свете меня выводят из себя те, кто портит планы в момент или, когда до события остается совсем ничего. Но самое противное то, что, когда я становлюсь причиной переносов. Такая история произошла пару дней назад... Это был обычный будний день. Я завершил сшивание документов по новому изобретению, которое хотел представить наш завод. Наша команда работала над ним достаточно долго, примерно полгода. Не скажу, что это было что-то революционное, но определенно полезное. Само изобретение уже было на выставке, но от нас требовали все документы с печатями. Это занятие не такое простое. Собрать и подтвердить чуть ли не сорок подписей, дело, которое заняло почти месяц. В этот день ко мне пришел с отчетом клон... - Здластвуйте, сел. Я плишел, как вы и говолили. - зайдя в комнату сказал клон. - Одиннадцатый? Здравствуй, заходи. Я сейчас освобожусь и выслушаю тебя. Подожди пару минут. Ученый отпил кофе и хотел было продолжить работать над папкой, как вдруг телефон зазвонил. Вынуждая ученого покинуть комнату для разговора. Флэш остался один. Он, как хороший мальчик решил посидеть на диване в ожидании и начал рассматривать кабинет. Но прошло пять, десять и пятнадцать минут, а Диктор не возвращался. Флэш стал зевать. В какой-то момент сидеть без дела ему надело, и он подошел к рабочему столу ученого. Он знал, что туда ходить не следует, но скука сделала свое дело. Клон сначала смотрел из далека, он не мог понять, что написано в бумагах. Но вид у них был, как бы сказал сам скоростной «взрослый». Осмотревшись по сторонам, Флэш сел за рабочее место ученого и стал делать вид бурной рабочей деятельности, парадируя Диктора. Это была обычная игра, ничего необычного. Флэш поднимал трубку телефона, имитируя разговор. Брал черновые листы и что-то перебирал, ставя галочку, как подпись, трогал стол и дырокол. Все на столе представляло интерес. Мальчик даже взял пять скрепок и положил их в карман. Разговаривая по телефону и размахивая рукой, клон случайно задел кружку с кофе, что не успел допить Томас. Кружка опрокинулась прямо на документы. Прямо на переставленные подписи. Глаза клона округлились. Сердце забилось. Это был момент осознания. Флэш в панике стал вытирать кофе рукавом, но кажется делал лишь хуже. Он метался по кабинету в поисках салфеток, но найти не мог. Клон вздрогнул и побледнел от страха, когда на пороге кабинета появился ученый. - Одиннадцатый, что ты делаешь у моего рабочего стола? Что за?! Ты чего наделал? - с ужасом воскликнул Томас. Ученый подбежал к столу и небрежно толкнув клона в сторону стал спасать документы и папку. Да, он был виноват, что оставил ее рядом с кружкой. Но все же вина лежит не полностью на нем. Многие подписи удалось спасти, но не все. Как минимум пять экземпляров документов требовали новой подписи и удостоверения. Томас сердито повернулся в сторону клона. Глаза его горели яростью, руки были сжаты в кулак, а дыхание было тяжелым, как и атмосфера в комнате. Он требовал объяснений, очень хороших объяснений. - Что. Это. Такое. Одиннадцатый? - строго спросил Том, смотря в напуганные глаза. Клон почти не дышал, ему было ужасно страшно, его почти трясло. У него не было оправданий. Он стоял бледнее мраморной статуи, глаза постепенно становились красными, а руки сжимали футболку. -Я...Я...Я плосто...иглал...мне жаль. Очень. Плостите. –чуть шепотом говорил клон. - Это все, что ты можешь мне ответить? Ты понимаешь, что ты натворил? Ты испортил важные документы, которые мне были нужны. Из-за тебя у меня будут проблемы, Одиннадцатый. - с каждой фразой повышая голос говорил ученый, не отрывая взгляда от клона. -Я...мне... - Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают, Одиннадцатый и перестань мямлить. Играл? На моем рабочем месте? Ты совсем...берега попутал? Бессовестный гаденыш. На меня смотри, подними глаза, не выводи меня из себя... Клон, по чьему лицу уже катились слезы, посмотрел на ученого, поджимая губы, чтобы не разревется. Он с трудом мой дышать, но он продолжал стоять, ожидая вердикта. - Значит так... Месяц без сладкого, никакой карамельки не получишь, так же никакой еды две недели. Даже не рассчитывай, что я тебя покормлю сегодня. Дома поешь. Ты меня понял? - чуть не крича говорил Томас. - Да, сел...- шепотом произнёс клон, что уже конкретно так дрожал. -Я не слышу. Повтори громко и ясно. - Да, сел, я все понял. Плостити, я больше так не буду... - Хорошо. У меня нет настроения слушать твой доклад. Ты меня сильно разочаровал. Иди домой. Встретимся на следующей неделе, Одиннадцатый. Иди вон с глаз моих.... Потом Одиннадцатый развернулся и зарёванный пошел домой. Я же пошел обзванивать спонсоров и других сотрудников, чьи подписи пострадали. Ох, и не простое же это было мероприятие. Я всю вину взял на себя, да, наверное, я буду ловить косые взгляды, но и ладно. Про клона никто не должен знать. Вообще, почему эту историю я пишу сюда? А потому что на следующий день на полу увидел рисунок. Детский небрежный рисунок. Кажется, на нем изображен я... Так же на рисунке следы от слез. Одиннадцатый так, наверное, хочет загладить вину или переключить внимание. В любом случае, выбросить как-то жалко, поэтому оставлю в дневнике. Этого гаденыша воспитывать и воспитывать...» Томас всем казался сильным человеком. Многие отмечали его труды и трудолюбие. Другие отмечали его трудоголизм и переживали за состояние ученого, приправляя статьи тем, что после несчастного случая с Робертом, он старается забыться в работе и компании. Другие, те кто относился к Томасу с недоверием отмечали, что такое рвение в работу лишь игра одного актера. Что подобные акты самопожертвования нужны для поднятия репутации в глазах общества. Ведь это прекрасная возможность возродится и показать себя не как «запасного руководителя», а основного. Люди были правы лишь от части. Томас действительно много работал, чтобы не оставаться с собой, чтобы спасти мир, но это не значило, что он хотел занять место Роберта. Может раньше он бы нашел в этой ситуации выгоду, но сейчас для него место в обществе мало представляло интереса. Хоть Том выглядел и знал, что все считают его сильным, сам таковым он себя не считал. У ученого было достаточно комплексов и тревожных мыслей насчет себя. Томас так же отмечал свою агрессивность и вспыльчивость, но это не было удивительным, учитывая его образ жизни, постоянные недосыпы и стресс. Учены любил забываться в алкоголе. Он единственный помогал уйти в нирвану почувствовать долгожданный покой. Алкоголь давал всем эмоциям выйти наружу, чаще всего, это были слезы или сильная ругань в пустоту. В моменты своеобразного запоя, ученый закрывался у себя дома и никуда не выходил. Он не хотел, чтобы его таким видели.

Запись N

«Двадцатое сентября. Мне плохо. Все снова повторилось. Я не продержался ни месяца, как же я жалок. Бросать пить так резко было плохой идеей. Сижу в ванной комнате с бутылкой виски. В последнее время что-то стало прям невмоготу. Так невыносимо плохо. Зачем я вообще это все записываю? Не знаю, просто выговорится более некому. Работа перестала отвлекать от мыслей, я часто стал залипать и будто теряю контроль над собой. Все чаще стал срываться на сотрудников. Как я мог так опуститься на дно? Как я все потерял? Если бы рядом был Роберт, все было бы хорошо... Он бы меня поддержат, помог...обнял в конце концов. Объятия... Как давно это было. Раньше я думал, что это бесполезные телодвижения. Но сейчас я бы все отдал, чтобы просто обнять кого-нибудь. Но кого? У меня нет семьи, нет друзей. Я один и это меня пугает. Я никому не нужен, я... Я скучаю? Да, я скучаю по Роберту. Я не выношу всей той работы, что на себя взял. Я часто ухожу в воспоминания о прошлом. Прошлом, где все хорошо. Если бы я не был таким блядским ублюдочным эгоистом, Роберт был бы сейчас в порядке. О, Роберт, мне так жаль. Как мне все исправить? Еще эти конченые клоны. Как мне все вынести? Как продолжить бороться? Я не знаю. Я ничего уже не знаю. Может я вообще все делаю зря. Я просто хочу вернуть все, что было...» Горячие крупные слезы упали на листы бумаги. Томас поспешно вытер слезы рукавом, размазывая еще незастывшие чернила ручки. Новый глоток из бутылки и новая волна эмоций. Ученый устало посмотрел на запястье со шрамами. Взгляд плыл из-за усталости и слез. Хихикнув сам себе, блондин опустил руку. - Нет, Том. Ты не можешь. Это не поможет. Сейчас ты слишком непредсказуем, нужно идти в кровать... Завтра вечером на работу... Завтра придет клон. Нужно... Собраться. - говорил ученый сам себе. Облокачиваясь об дверь. Очередной день подошел к концу. Очередной болезненный день. Завтра лучше не будет. Несмотря на свой нездоровый образ жизни, Томас умел выходить на работу в любом состоянии. Ночь с бутылкой так же не была преградой к работе. Томас просто выпивал перед попойкой специальные лекарства от похмелья и утром чувствовал себя не так убито. Правда, он делал себе маленькое исключение из правил, в десять он шел спать, чтобы проветрится полностью. С сотрудниками он не пересекался в такие дни, говорил, что никого принять не может и все вопросы задавать его заместителю, Доктору из соседнего корпуса. С Доком, так его прозвали в компании, он пересекался не часто. Зато частая переписка и наблюдения за работой не прекращались даже ночью. Док был хорошим химиком. Под его руководством разрабатывались формулы лекарств, удобрения для растений и химические вещества. Док был младше Томаса всего на два года. Он окончил институт с отличием и по рекомендациям самого заведения смог устроиться в БобСок. Еще через пару лет он смог дослужиться до заместителя Томаса. Он много работал ради этого, но после изобретения и открытия лекарства для замедления процесса деменции его заметили Роберт и Том. Однако, хоть Доктор и был замечен двумя учеными и смог даже приблизится к Томасу, большой информацией он не владел. Томас доверил ему краткую характеристику ситуации, но ради этого пришлось подписать договор о неразглашении. В случае его нарушения, у мужчины бы возникли огромные проблемы. Док понимал, что Томас износит себя через чур сильно, но знал, что его слова ничего не сделают. Он пытался, но они с Томасом даже не друзья... - Мистер Спикер, вы снова пили? Вы еле на ногах стоите, может вам, стоит...- пытаясь достучатся до начальника говорил Доктор. - Ничего не стоит. Док, пожалуйста, не трогай меня. Я сам разберусь. Лучше изобрети качественное лекарство от похмелья. Голова раскалывается...- раздраженно отвечал ученый на советы подчиненного. И так было всегда. Томас никогда не принимал советы, помощь и косые взгляды насчет его образа жизни. Будто он сам не знал, что вредит самому себе. Повторение того, о чем ознакомлен приводит к сильному раздражению. Запись N «Двадцать первое сентября. Спасибо Доку, который изобрел средство от похмелья, оно так хорошо действует! Пока мы его просто тестируем, но я в восторге! Голова почти не болит, только сильная сонливость и туманность в мыслях. Но это ничего! День сегодня прошел не плохо, правда глаза болели жутко, но это опять же ничего. Как я и писал, на прошлой странице, сегодня ко мне заглянул клон. Он по-прежнему наказан и еды не получил, но мне кажется его это не сильно беспокоит. История не в этом. Он пришел ко мне сегодня днем, аргументируя это тем, что ночью он не может из-за брата... - Здластвуйте. Сел. Плостите, что так лано, плосто эм...Блат ночью бедет и...как это... смотлит. -входя в дверь, радостно сказал клон. -А? И тебе здравствуй, Одиннадцатый. Значит наблюдает за тобой, ну хорошо. Если у тебя есть то, что мне рассказать, говори. Я послушаю. -не отрываясь от ноутбука говорил Том, печатая текст. - Мы...Ой, то за запах? Спилт? Вы поланились? - закрыв нос руками, непринужденно сказал Флэш. - А...Ну... Признаюсь, вопрос поставил меня в тупик. Почему-то мне в один момент стало дико неудобно перед клоном. Странное чувство стыда, которое я не испытывал даже перед сотрудниками. Наверное, во мне играет гордость, ведь перед клонами я должен всегда сохранять лицо, а тут меня поймали в таком жалком виде. Плюсом, я был не причесан хорошо, а также одел мятую футболку. Какой стыд! Надеюсь, клон не заметил моего смущения. И ладно вопрос о статусах, я резко осознал, что мне сейчас придется объяснять ребенку, что такое алкоголь, и отвечать на другие его вопросы. Тогда я думал только о том, на что я вообще подписался? - Ну так что? - смотря прямо на ученого повторил вопрос клон. - Это... Знаешь, люди иногда выпивают специальный спирт, чтобы почувствовать себя лучше. Это своеобразное лекарство. Но детям его пить нельзя. И тут не подойдет обычный спирт! А еще я сожалею, что ты меня таким увидел...- отвечал том, перебирая всевозможные вопросы клона. - Хорошо... Но вы выглядите не очень. От вас...голова болит. В миг радостное лицо клона сменилось грустью и раздражением. Аромат алкоголя ударил прямо в голову, из-за чего стало плохо. Флэш взялся обеими руками за больную голову, стараясь пережить резкую боль. Ранее, он таких ароматов не чувствовал и первый раз оказался болезненным. - Оу... Неужели аромат такой сильный? Прости, Одиннадцатый. Вот, держи таблетку. Она поможет в головной боли. Я не подумал. Ммм, так что там с твоей командой? - Вы выглядите, как длрак. Еще с вами находится тяжело. Не зхочу... не надо пить такую длянь. В тот момент я подумал, что клон может быть таким капризным из-за голода. Но он наказан, я не пошел на уступки. Но для себя отметил, что лучше перед приходом клона лучше не выпивать. Он ребенок и важный докладчик. Нужно себя сдерживать, как минимум ради будущего. Не ради себя. - Прости, Одиннадцатый. Я больше не буду. Обещаю. Вот, попей.... Я дал это обещание клону. Нужно соответствовать его ожиданиям. Он глупый ребенок. Он должен видеть во мне только хорошее. Придется сделать план своих попоек, раз теперь со мной рядом клон...»

Запись N

«Первое октября. Наверное, мне стоит обозначить некоторые моменты, касающиеся клона. Я перечитал многие записи и пришел к выводу, что описываю свое отношение к клону некорректно. Он меня раздражает. Очень сильно. По правде сказать, я не люблю детей. Они крикливые, болтливые, задают море вопросов и вообще они до ужаса...странные. Одиннадцатый не исключение. Он невыносим. Он очень гиперактивен. От этого возникает разные проблемы. То он чашку разобьет, то кофе на бумагу прольет. Однажды, он нарисовал свои дебильные рисунки на стене... Стоит ли мне говорить, что я был в бешенстве? В любом случае, со мной разговор короткий. Я любитель старых методов воспитания, а именно: кнут и пряник. Плохо себя повел? Наказан. Да, это не гуманно, но зато действенно. У меня на него не хватает терпения. Я часто на него срываюсь. Он с трудом сдерживает слезы и просит прощения. Я могу на него сорваться по любому пустяку, даже если он задаст более трех вопросов подряд. Одиннадцатый хоть и смышленый мальчик, но знаниями не блещет. Да, он много спрашивает, но я физически не могу ему все объяснить. В порыве гнева, я часто его обзываю «Идиот», «тупой», «сколько раз мне это повторять, чтобы ты своими крошечными мозгами смог запомнить эту информацию?». Тут я каюсь, мне стыдно, особенно, когда я вижу эти растерянные глаза, которые не понимают, что он сделал. Но опять же, я не могу. Он меня выводит из себя. Одиннадцатый вообще ужасный вор, он все норовит стащить, что плохо лежит. Неважно, это хлеб или гайка на столе. По началу я пробовал ему объяснять, почему это плохо, но он не слышал. Пришлось воспользоваться линейкой. Двадцать ударов, трещины на руках и вот воришка несколько раз думает перед тем, как что-то стащить. К сожалению, он все же возвращается к воровству, но и я не брезгую наказаниями. Меня раздражает еще и то, что его воспитанием должен заниматься я. Почему не его братья? Понимаю, не очень любимый собрат и все такое, но до такой степени забить на него, возмутительно. Это еще одно доказательство, что тот дефектный клон мне не преграда. Возможно, мне стоит пересмотреть свое отношение к нему, но пока не могу...»