Дневник Тома

Запись N

«Седьмое октября. Постепенно, моя жизнь начинает обретать свой ритм. Ритм быстрый, сумбурный, но все еще ритм. Я начинаю привыкать к положению многих дел. Это трудно, но у меня нет выбора, кроме как подчинится обстоятельствам. Самое трудное для меня сейчас, это проводить эксперименты и искать Икс. Я иногда думаю над тем, что все, что я делаю бесполезно. Что я где-то ошибся. Но никто не может опровергнуть или напротив подтвердить мои мысли. Это страшно, меня не покидает паранойя и чувство надвигающегося отчаяния. Я не вижу в этих опытах ничего хорошего, я каждый раз ощущаю себя убийцей, палачом. Каждый раз, когда я сажусь за продумыванием сценария, я долго смотрю в даль, чтобы понять свои мысли. В теории все казалось проще, намного проще. Если бы я был более острожным. То тот первый клон не выжил, но я тогда побоялся его проверить. Я испугался сопротивления. Мой первый эксперимент вышел через чур жестоким, я понимаю злобу того клона. Мне следовало быть более предусмотрительным. Но сейчас я ничего не исправлю. Убить первого пока возможности нет, да и если революция настанет избавиться от всей его шайки будет проще и быстрее. Единственное, что хоть немного, но успокаивает мою совесть, это то, как я провожу эти опыты. Я считаю, что никакого спектакля не нужно, клоны в начале ни о чем не подозревают, но чем больше событий, тем страшнее им находится рядом. Я стараюсь их заболтать, провести по локации так, чтобы им не было страшно. Я считаю своим долгом подарить им быструю и безболезненную смерть. В глубине души, я надеюсь, что клон даже не понял, что произошло. Это трудная работа, но необходимая. В конце концов, это все еще клоны моего друга, я не могу наслаждаться пытками. Они этого не заслуживают. Клоны сами по себе похожи на детей, глупые, доверчивые и всепрощающие. Меня это раздражает и цепляет одновременно. Однажды, весь этот кошмар закончится, однажды я перестану делать все то, что я делаю. В конце концов, все станет одним трудным периодом прошлого, который я прошел. Так ведь?"

Запись N

«Десятое октября. Я не могу себя сдерживать. Этот тупой клон, он провоцирует меня с самого начала. Я хотел быть хорошим, но он меня раздражает. Грязный воришка! Ничтожный ребенок! Он делает слишком мало, чтобы позволять себе такую наглость! Все началось вчера утром.... Утро в компании БобСок. Будильник прозвенел в шесть утра. Томас неохотно открыл глаза, взял с тумбочки очки и направился в ванную. Умылся, принял холодный душ, запил таблетки. Сверив планы на день, Томас пошел на кухню, готовить себе крепкий кофе и завтрак. Компания выделяла средства на тех, кто оставался в здании БобСока на ночь. Выделялись средства на продукты первой необходимости. Продукты, из которых получались хоть и не шикарные, но питательные блюда. Томас пользовался благами компании, как мог. Его ланч бокс был достаточно большим, чтобы поместить два приема пищи. В первом отсеке, Том положил отваренный рис с мясом и бульоном. Второй отсек был под салат, котлету с гречкой. Третий был для мелочей: пару конфет, хлеба и салфеток. Все было размещено в отдельные отсеки, ничего никогда не проливалось или смешивалось. В одном боксе были обед и ужин блондина. Время на готовку всех таких блюд приходилось выделять два раза в неделю. Ученый считал этот процесс своеобразным отдыхом, но зато вкусная и сбалансированная еда всегда под рукой. Те же фрукты и овощи он замораживал в морозилке, крупы выделялись компанией. Только мясо нужно было покупать, но и это не было большой проблемой. Обычно, Томас на неделю готовил какую-нибудь крупу и соус. А дальше дело за малым, украшать все так, чтобы не надоело. В готовке Томасу помогали дроны, которые значительно упрощали процесс и сокращали время. Позавтракав кашей и тостом с яйцом, ученый пошел работать. Свой ланч он оставлял уже в своем микрохолодильнике в кабинете. Оставлять в общей кухне желания не было, боялся, что украдут. Томас сел за рабочий стол и начал работу. И снова: документы, бухгалтерия, заявки, письма и другое. Ученый так приноровился к подобному, что утро для него стало своеобразной приятной рутиной. Никто не тревожит, работники не копошатся, за окном поют птицы и светит солнце, в чашке горячий кофе. Ничего лишнего. Сегодня должен был прийти Одиннадцатый. Томас не особо ждал этих встреч, уж слишком хлопотно с ним было. Томас был не плохим учителем, он хорошо объяснял, показывал, разбавляя интересными фактами. Но объяснять все ребенку было немного труднее, на ученого будто давила дополнительная ответственность, которой и так было предостаточно. «Клон придет через пару часов, нужно подготовить вопросы...» -думал Том, заполняя таблицы на ноутбуке. День не обещал нервотрепоки или что-то в этом духе, простой документационный день, каких было много. Томас планировал выполнить пару своих задач по работе и быту, выслушать клона и заняться разработкой экспериментов, но день ему подготовил новые сюрпризы. Примерно в двенадцать дня в кабинет постучал сотрудник. Его взгляд был обеспокоенным, а запыхавшийся внешний вид говорил о том, что до кабинета пришлось немного пробежаться. - Что случилось? - из-под лобья спросил Томас, который явно не ожидал визита работника. - Простите за беспокойство, мистер Спикер, но дело крайней важности. Приехала проверка! Они проверяют документацию, безопасность, выплаты и всю мебель за которую вы платили из государственного бюджета. Вас просят подойти для осмотра здания. - Что? Быть не может, она должна быть только через два дня. Тц... Хорошо, я сейчас буду. –пробормотал ученый, вставая с рабочего места. Блондин не боялся проверок, он все делал на совесть, не забирая лишнего в карман. Единственное, чего он боялся, это следов выживших клонов. Ученый очень не хотел, чтобы из-за них возникли проблемы. Клоны имели привычку все ломать и воровать. Особенно камеры. И хоть, Томас недавно вставил и починил все обратно, быть уверенным на все сто, что ничего не сломано, он не мог. Томас ушел и кабинет стал пустым. Весь этаж опустошался из-за внезапной проверки. Коридоры стали тихими, только звуки работающих кондиционеров и вентиляционных труб не давали им утонуть в мертвой тишине. Часы пробили пол первого. В вентиляционных проходах послышались звуки ползанья. Как хорошо, что данный грохот не слышит проверка. И вот плохо закрытая решетка слетела и детские ножки спустились на пол. Клон осмотрелся, как хорошо найти проход, который сразу переместит тебя в кабинет твоего союзника. Не нужно пробегать камеры или боятся прийти не туда из-за однообразия серых коридоров. Кабинет Томаса был выполнен в минималистичном, но строгом стиле. Черный стол, за котором сидел блондин, дорогое и мягкое офисное кресло, белые шкафы, заполненные документами, доска с планами и таблицами. Но часто Флэша впечатляло именно огромное окно в форме рамы. Томас часто закрывал все шторами, но, когда их не было, Флэш часами мог смотреть на город за окном. Все эти высокие здания, огни, звуки машин и крики людей внизу. Вся эта музыка города была так приятна мальчику. Он хотел бы хоть разок погулять за стенами БобСок, но понимал, что никто ему не разрешит, даже если он будет ну очень хорошим мальчиком. Люди очень привлекали клона. Они ему казались необычайно умными и индивидуальными. Они отличались друг от друга почти всем: внешностью, характером, голосом, одеждой. Для клонов даже такие мелочи были роскошью, они все имели одинаковые лица, кудрявые волосы, голос и даже мысли. Только одежда была разной и то не у всех. Флэш с трудом возвращался домой после Диктора. У ученого всегда был порядок, все имело собственную структуру и чистоту, а дома... Дома почти всегда было темно и грязно. Нет, они не жили в свинарнике, но сравнивая два места, предпочтение отдавалось кабинету. Так же дома всегда не приятно пахло, а именно смесью земли и бензина. Часто пахло железными трубами или гарью из-за старшего брата, который всегда что-то мастерил у себя. Вентиляция была забита вековой пылью и грязью, поэтому со своей задачей не справлялась, а наоборот, делала только хуже. А еще дома было тесно. Чем больше становилась команда, тем труднее было дышать. В одной маленькой комнатушке жили уже четыре клона. У каждого был свой уголок с вещами, но это не означало, что твою вещь не мог взять кто-то другой просто потому что. Комната существовала чисто из-за спальных мест. Сами тоненькие и скрипучие матрасы отдавали странный запах. Это не было удивительно, их нашли там же, где и все остальное в доме - на помойке. Вся команда просто молилась на то, чтобы матрасы были без вредителей, но проверять все будто боялись. Находится дома для мальчика было подобно аду. Если он все-таки оставался, то уде к вечеру у него болела голова, неприятно тянуло в груди и подкашивались ноги. Все из-за воздуха. Выйти из злосчастного бункера хотя бы на пару часов, было благословением. Флеш сбегал часто и на долго. Не важно, ночь, день, утро. Такая распущенность выработалась сама собой из-за того, что его никто не искал. Все было будто все равно. Главное не сбегать в дни обсуждения революции, в остальное время делай что хочешь. Скоростной будто проснулся из собственных мыслей. Он стоял у окна добрые сорок минут, а диктора все еще не было. Становилось скучно. Как жаль, что у него нет никаких игрушек или безделушек, которыми можно было бы себя занять. Обычно, он из прищепок для белья делал себе куклу и играл, но всегда за подобное сильно влетало и забирать их на улицу строго запрещено. Оставалось играть только руками, разыгрывая диалог. Сев на пол (т.к. сесть аза кресло смелости у Флэша не хватило после прошлого раза), клон стал разыгрывать сценки руками, представляя их живыми - Мисс Пим вы сегодня такая хорошенькая, я в восторге! - Как мило с вашей стороны мистер Пан. Я рада, что вы заметили мои новые духи, я сделала их сама из цветов...магнитолы. - Что же...пойдем тогда в кино? - Это было...было бы не плохо. Я должга...должна посмотлеть свое ласписание и назначу вам..тебе встлечу. Как насчёт вечела субботы? - Да, мы поедим вкусного супа в кино и попьем котлет из лиса. - Поедим... Игра, это инструмент к познанию мира, особенно для ребенка. Любой ребенок нуждается в развитии в воображения и социальных навыков, будь то общение или мастерство в чем-либо. Обычно дети подражают взрослым, беря их манеру разговора и поведения, видя в них примеры для подражания. Посредством игры ребенок сам того не понимая учится жить в обществе, учится думать и фантазировать. Учится быть человеком. Конечно. Все дети разные: кто-то любит больше рисовать, чем играть в куклы или машинки, а кто-то напротив увлекается сказками и играми в дочки-матери. В любом случае все эти виды развития благосклонно влияют на ребенка. И Флэш не был исключением. Флэш сам того не зная, начал развитие самого себя. Он внимательно следил за диктором, за его жестами, за его речью и эмоциями. Мальчику очень хотелось научиться говорить так же красиво и лаконично, как и диктор. Говорить так, чтобы все не могли тебя перебить. Говорить так, чтобы даже неинтересная научная статья захватывала внимание слушателя. Ну и конечно же, Флэш хотел говорить красиво, чтобы его как минимум понимал сам ученый. В своих играх он отыгрывал диалоги, используя слова, что он слышал от ученого. Старался говорить без запинок и быстро, используя выражения самого блондина. Получалось не всегда хорошо, но за игрой все выглядело так просто и весело, что остановится погрустить было невозможно. Дома поговорить возможности не было. Вся команда, чтобы высказать свое мнение, использовала несколько устройств для говорения, которые старший брат нашел и усовершенствовал. По этой причине, большинство общались на языке жестов. Но не на обычном, а на таком, который придумала сама команда. Дома почти всегда было тихо и это совсем не нравилось Флэшу. Клон не заметил, как его игра из тем про красоту и безделушки он начал говорить про еду. Живот предательски заурчал, а мысли о хоть тарелке пресной ложки каши не уходили. Хотелось есть. Мальчик не ел уже несколько дней. А назвать едой огромного таракана с потолка почему-то не хотелось. «Нужно что-то проглотить...» - думал клон, вставая с пола. Мальчик обошел весь кабинет в поисках какой-нибудь конфетки или листика салата, который Томас иногда забывал убрать после обеда. Но все было пусто. Томас как назло все забрал или специально убрал от клона. А голод все нарастал, постоянные голодные судороги и боль в голове стали неприятной нормой. Нормой, которая подталкивала делать ужасные вещи, такие как воровать. Флэш воровал у своих и чужих. Иногда палился, а иногда вину перекидывали на другого. И вроде стыдно, но по-другому нельзя. И сейчас он снова хочет это сделать. Хочет своровать, зная последствия, зная, что Диктор будет так зол, что наказание будет суровым. Но голод будто снимал все предохранители оставляя все на потом. Главное поесть, поесть прямо сейчас. Обойдя все комнату, Флэш не нашел ничего интересного. Неожиданно, его взгляд упал на маленький холодильник, который больше походил на очередной ящик. Подойдя ближе, мальчик нагнулся и открыл коробочку. В холодильнике лежали бутылка минеральной воды, бутылка алкоголя, таблетки и ланч бокс. Последнее и привлекло внимание ребенка. Взяв коробочку в руки на мгновение, Флеш задумался, а нужно ли ему это? Диктор будет в бешенстве, он спокойно его может выпороть или обжечь руки, как делал раньше. Но соблазн и приятный аромат из коробки манил, мысли не клеились, говоря только: съешь это. «Я съем всего пару ложек, он даже не заметит.» - думал Флэш открывая обед диктора. Так и получилось, в начале. Флэш съел пару ложек риса, захватил немного салата и гречу. Он думал остановится, но руки его не слушались, он все ел и ел, пока не осознал, что обчистил весь контейнер. Он будто только моргнул и уже в коробке пусто. Голод быстро уходил, но облегчения не было, наоборот на мальчика напала тревога и страх. Он не хотел есть все, так получилось. Он случайно. Флэш понимал, что Диктор его поймает и нужно признаться сразу. Сердце клона будто остановилось, когда дверь кабинета открылась и послышался знакомый голос: - Одиннадцатый, ты уже пришел? Прости, что задержался, проверка все дела. Эй, что ты у холодильника уселся, замерзнешь. Погоди-ка... Что ты там ешь... Этот пропащий мальчишка съел мой удин и обед! Вот же тварь! Я хотел тогда его за волосы отодрать или еще что похуже. Он не упирался. Не пытался отправляться. Он почти сразу признался. Я был в бешенстве. Не помню, как закрыл дверь кабинета и начал кричать на него, параллельно давая ему подзатыльники и пощёчины. А он стоял. Стоял и смотрел на меня. Глаза были полны слез, но он не убегал. Через пару минут мой пыл охладился. Тяжело дыша, я сел на кресло и стал слушать рапорт. Как же трудно было его понять! Он и так с трудом говорит, а тут он заикается от слез и хнычет. Раздражает. Нужно поставить пароль на холодильник...»

Запись N

«Тринадцатое октября. Наконец-то руки добрались до того, чтобы написать о зачинщике всех моих проблем, а именно лидере этих безмозглых клонов. Имя ему, Номер Один, но одиннадцатый говорил, что они его зовут коротко и ясно Шрам. Как оригинально, Шрам в честь шрама на глазу. Примитивные существа с примитивными правилами. Я повторюсь еще раз, клонов за достойных соперников я не считаю. Я достаточно их изучил, чтобы понимать их психологию и мысли. А, я вынужден согласится, что они знатно портят мне жизнь. Воруют, портят вещи, мешают моим планам. Но я списываю это на их инстинкты к выживанию, не более. По одиночке они не способны к нормальному выживанию, пожатому собрались в одну команду, которая преследует несколько целей. Первая, это свергнуть меня, а вторая выжить. Правда, я слабо понимаю, чем они руководствуются, думая, что после моего поражения они заживут в раю. Столько нюансов, столько тонкостей, в которых они погрязнут! Как минимум у них нет документов, как максимум, они не люди. А значит не приживутся в любом случае в людском мире. Удивительно, как их лидер не понимает таких простых истин. Если говорить о лидере, у меня к нему много вопросов. Начиная о его персоне заканчивая его идеологией, которая управляет командой. Я не побоюсь сказать о том, что Номер Один ужасный лидер, который не понимает всего груза своей ответственности. Не понимает, к чему приведет его план, а приведет он к смерти команды и его самого. Он похож на безответственного ребенка, который очень хотел питомца. Но получив это животное осознал, что питомца нужно кормить, лечить, следить за домом, а не только гладить и играть. У Номера Один нет нормальной еды, базы, там наверняка творится полная антисанитария. Плюс странные тренировки, о которых рассказывал Одиннадцатый. Он вроде пытается быть хорошим лидером и у него есть замашки и качества, которые способны сделать из него замечательного руководителя команды, но... В нем слишком много юношеского максимализма. Он думает, что одна идея способна прокормить команду, но это не так. Плюс, его отношение к Одиннадцатому. Он ведет себя по отношению к нему так, будто одиннадцатый нежеланный ребенок, которого нужно воспитывать из-за государственных пособий. Да, у мальчика есть могущественная способность, но это все. Ребенок в такой команде, это балласт. И я боюсь, представить, как он относится к другим. Хотя...иногда он показывает хорошие качества. Помощь слабым, так же Одиннадцатый говорил, что брат всегда лишнюю еду или лекарства отдает команде. Похвально, но этот герой родился не в той истории. В последнее время он правда очень сильно мешает. Я буду применять меры. Жестокие меры. Мне все равно на его жертвы и ненависть. Этот мальчишка еще не знает на что я способен. Если он каким-то образом выживет, он будет завидовать своим мертвым братьям...»

Запись N

«Тринадцатое ноября. Одиннадцатый пропал. Он уже как неделю не выходит на связь, что заставляет меня немного переживать. Нет, не из-за клона, а из-за того, что в голову лезут неприятные мысли о его предательстве. Может, я был слишком суров и спугнул его? Наверное, мне стоит хоть немного, но сдерживать свою агрессию к нему, ладно крики, но рукоприкладства могли ему навредить. Я отрицаю того, что он мог от меня сбежать, но мало ли. Раньше, у него не было проблем прийти ко мне хоть под утро, а тут ни звонка ни привета. Это странно... С другой стороны, я думаю, что он мог заболеть. На нашей последней встречи он выглядел вяло и слабо. Не улыбался, шмыгал носом, чихал, а самое главное, почти не активничал. На него это было е похоже. Но когда я спросил его о здоровье, он будто оживился. Всем своим видом показывал, что ему хорошо. Я настаивать не стал. Раз не болен, ну и хорошо. Главное, чтобы меня не заразил. Я могу заболеть от любого чиха... Эх. Как же я ненавижу больницы и болеть, мне не передать словами. Если этот мальчишка не появится в ближайшее время, мне придется принимать меры.»

Запись N

«Двадцатое ноября. Вспомнишь солнце, вот и лучик. Одиннадцатый вернулся на работу! Какое счастье! Нет, правда, уведя его на пороге кабинета я даже улыбнулся от неожиданного сюрприза... - Сер, здластвуйте. Плостите, что не прл..приходил. Я болел. - стоя на пороге кабинет тихо говорил клон. Томас в это время стоял около шкафа и искал папку с документами. С самого утра он был на нервах из-за предстоящих проверок. Мысли ученого были снова поглощены работой и делами. Казалось, что в таком стрессовом периоде ничего обрадовать не может, но как же Том ошибался. Визит пропавшего клона окутал ученого легкой волной радости, которую он явно не ожидал почувствовать. Особенно от такой глупости. Том не заметил, как улыбнулся, услышав знакомый голос. Его опасения не подтвердились. Одиннадцатый все еще на его стороне, значит придумывать новые планы нет смысла. Конечно, показывать клону свой положительный настрой ученый не собирался. Будто не замечая клона, Том сел за рабочий стол. Перебирая документы, блондин не торопился поднимать глаза на собеседника. От теплой улыбки, что клон не видел, не осталось и следа. Снова мрачное лицо и холодный взгляд. Через минуту, ученый все таки отложил документы в сторону и сложив руки в замок стал слушать клона: - Болел говоришь? Хм... Это печально. Но я немного разочарован тем, что ты меня не предупредил об этом. Я начал думать, то ты решил сбежать. Кажется, мы уже обсуждали исход событий, если ты все-таки предашь меня. - строго говорил Том, не отрывая взгляда с клона. - Да, сер. Обсуждали. Мне очень жаль, что я...эм...что я подвел вас. Я не мог пледупледить из-за того, что у меня был жал..жар. Флэш говорил абсолютно серьезно, перебирая и исправляя свою речь в процессе разговора. Он смотрел на ученого, не отрывая глаз. Голос был тихим, но уверенным. Томас хотел было уже перейти к лекции об обязанностях клона и тому подобному, но заметил, как клон пошатывался из стороны в сторону. Заметив это, ученый решил проверить свои догадки, встав из-за рабочего места, блондин подошел к мальчику. Взяв клона за подбородок, мужчина стал вглядываться. Все сходилось. Осоловелые глаза, тяжелое дыхание, слабость и хрипловатый голос. - Одиннадцатый, как ты себя чувствуешь, только честно. - строго смотря сверху вниз, сказал ученый. - Чувствую... Ну, температуры нет, кашля нет. Я здоров, сер. - четко ответил клон. Ученый многозначительно кивнул и отошел к шкафу. Достав аптечку, ученый преподнёс клону градусник. «Скорее всего, у него слабость после болезни... Если не принять меры, он скоро снова заболеет. Мне этого не нужно, и так проблем много. Возможно, курс антибиотиков ему поможет...» - рассуждал ученый копошась в аптечке. - Меряй. –приказал Том, вернувшись к клону. Флэш не стал спорить и молча поставил градусник под мышку, сев на диван. Пока температура мерилась, Том поставил чайник и подогрел остатки своего овощного супа, который не успел доесть в обед. Через пару минут градусник пропищал, мальчик протянул ученому результаты и стал ждать его вердиктов. Мужчина тяжело выдохнул и убрал градусник в аптечку. Датчик показывал тридцать пять и пять, пониженная температура объясняла слабость клона. Все, как и думал Том. - Вот горячий чай с лимоном попей и суп овощной. Поешь, после выпей вот эти таблетки. Одна поможет от болей в голове, а вторая будет лечить тебя от твоей болезни. После иди домой поспи. Если не можешь спать дома, поспи тут, но с условием, что у тебя из-за этого не будет проблем дома. - подавая поднос с едой и чаем говорил Том. Флэш лишь слабо кивнул и принялся за еду. Руки клона дрожали, голова гудела. Мальчику была приятна забота мужчины, но отблагодарить даже словом он не имел сил. Горячий суп и чай согревали мальчика. Приятное тепло будто на мгновение заставляло забыть о своем недуге. Впервые за этот месяц он почувствовал себя в безопасности. После трапезы, клон лег на диван и почти сразу уснул, укутавшись пледом. Томас не был удивлен такому исходу, он знал, что клон предпочтет оставаться тут. Чем возвращается в свою холодную семейку. На следующее утро Флэш проснулся весь мокрый. За ночь он хорошо так пропотел. Осмотревшись, клон снова увидел работающего Томаса, который будто не замечал мальчика. - Утро, сер. –более уверенно сказал Флэш, вставая с дивана. - Утро, Одиннадцатый. Как себя чувствуешь? - не отрываясь от экрана монитора, спрашивал Том. - Хорошо, намного лучше, чем вчела. Только голова немного болит. А еще я весь мокрый. - Ты пропотел из-за горячего чая и супа, это хорошо. Остатки болезни скоро будут повержены, и ты полностью выздоровеешь. Иди в душ, но не мойся. Оботрись тёплой водой и тряпкой. Дрон принесет чистую одежду. После придешь сюда, я снова дам тебе лекарства, ты мне расскажешь рапорт и пойдешь домой. Понял? - Да, сер. Спасибо. - кивнул мальчик. На прощание, Томас дал Флэшу три таблетки улучшенных антибиотиков, чей курс составлял всего пять дней. Наказав клону принимать одну таблетку в день, Томас отпустил мальчика домой, напоив перед дорогой чашкой горячего чая... ... Такая забота была далеко не из-за любви. Обычная жажда выгоды, не более. Больной клон, это конец связи и возможное заражение в будущем. И дураку понятно, что никаких лекарств у команды нет. А обычная простуда способна забрать жизнь, если не предпринять мер. Я не собираюсь с ним нянчится, но дать необходимый минимум был обязан, как хороший деловой партнер. Информация, которую передает Одиннадцатый, стоит пачки лекарств, это точно. Но должен признать, его упорство и желание казаться сильнее, чем он есть, меня забавляет, хоть и не прибавляет ему уважения с моей стороны.»

Запись N

«Двадцать первое февраля. Давно не писал. Давно не работал. Давно нет мыслей. Каждый день похож на предыдущий и я перестал понимать свое окружение, самого себя. Первые звоночки своего бессилия я заметил еще в начале зимы. Выпал первый снег, выпал он ближе к ночи. Он падал медленно, но быстро таял в моих ладонях. Помню, как не хотел возвращаться в помещение, а просто смотрел на небо и хлопья снега. А утром я не мог встать. Не мог заставить себя работать. Хотелось лежать. В первый раз я смог подняться и явится в кабинет, но каких трудов мне это стоило... Я рыдал от того, что не хотел никуда идти. Я гладил одежду и умывался, смотря на свое распухшее от слез лицо. Было тошно от собственной слабости. Но идти все равно не хотелось. Весь день я не мог даже нормально сидеть. Впервые за долгое время я ушел с работы до конца рабочего дня. Я думал, что кафе или улица меня взбодрят, как было раньше, но нет. Я был равнодушен ко всему. К вкусной еде, горящим фонарям, людям, что ворчливо шли домой. Ноги принесли меня к парку, я сел на скамейку и стал ждать чего-то. Мне стала противна даже музыка. Хотелось плакать, но слез е было. Я их будто все «пропил». Думал прикоснутся к бутылке, да тоже противно стало. Ощущение какой-то грязи и запущенности не покидало меня даже в ванной. Перед сном, я думал, что утром все образумится, но нет. Следующим днем я не явился на работу, потом снова и снова. Доку я сказал, что заболел, но по факту я просто не хотел вставать. Я знал, что у меня много работы и дедлайны, но эти мысли не приносили мотивации или прилива тревоги, что раньше. Мне стало все равно. Все равно на мир, на людей, на самого себя. Никто ведь даже не знает о моем подвиге. Я ищу воздух, пересиливая себя из дня в день. И с каждым разом мысли все труднее и труднее. Мне снятся кошмары почти каждый день, я забыл покойный сон. Разговоры с людьми приносят паранойю и стыд. Чувствую себя жалко, при общении хочу или скрыться, или плакать. Перестал понимать и улавливать то, что мне говорят. А любые насмешки переношу на своей адрес... Это ненормально. Самое страшное, что... Я забыл о том, что я хотел написать. И так всегда. В голове туман и полный мрак. Забываю самые простые вещи. Почему в один момент все стало таким бессмысленным? А может оно таким было всегда, просто я был слеп? Как мне быть? У меня нет сил на борьбу. А что если все, что я делаю с клонами и компанией принесет одни проблемы в будущем? Что если после возращения Роберта мир разрушится только из-за меня? Как я смогу жить с осознанием своей вины? Я просто хочу нормальной жизни, я хочу покоя, хочу сам строить свою жизнь без осознания своей никчемности. Пару дней назад снова лег в кровать после бессмысленного дня. Тревожно мысль моя и путалась, и рвалась. Я долго не мог уснуть, даже после успокоительных. И вот, дремота сладкая моих коснулась глаз и пронеслась мысль. Такая шальная и приятная. Я подумал: Вот бы никогда я вновь не просыпался...»