Расслоение

      Тот день был обычным четвергом. Семилетний Ларри, расположившись на полу гостиной, увлечённо играл в пластамассовых солдатиков. Эшли, сидящая на тогда ещё приличного вида кресле, наблюдала за ним с не меньшей сосредоточенностью. Тот рассредоточил все свои войска на два лагеря и сейчас с громогласными «пау-пау!» сталкивал их в кровопролитной бойне. Половина от общего количества солдат уже лежала замертво, а Ларри, величественно возвышающийся над человечками, продолжал вести столкновение не на жизнь, а на смерть. Эшли не нравились такие игры. Неоправданно жестокие. Да ещё и такие шумные, просто кошмар! Ей хотелось забиться под кровать, спрятаться от своего новоиспечённого братца в самом дальнем углу дома, но тот бы сразу начал её искать. Уходя на работу, Лиза всегда оставляла его за главного, а Эшли приходилось торчать с ним целый день. Не то чтобы перспектива проводить бóльшую часть погожих летних деньков в четырёх стенах с этой молчаливой девчонкой прельщала самого Ларри, но у него, в отличие от Эшли, хотя бы имелись свои игрушки. Впрочем, Эшли привыкла долгими часами сидеть тише воды, ниже травы.       Когда Ларри с боевым кличем запустил снаряд (полый внутри шарик) в десяток войнов, Эшли уткнула личико в стёртые до крови колени. На них уже образовалась твёрдая корочка, царапнувшая кожу щёк. Захотелось отодрать её от греха подальше, но Лиза строго-настрого запретила ей этого делать, сказав, что иначе раны будут заживать очень долго. Эшли и не помнила свои колени без царапин, синяков и содранной кожи. Казалось бы, жила в доме Джонсонов уже больше двух недель, но всё никак не могла избавиться от привычки ныкаться под кровати, столы и прочее, ползая по неровному полу на вдоволь настрадавшихся коленях. Лиза не торопилась отучать девочку от этого, просто терпеливо ждала, пока та сама не поймёт, что находится в безопасности, что ни её, ни Ларри боятся не стоило. И действительно — Эшли постепенно, размеренно привыкала к ним.       Тихо всхлипнув, она вновь подняла широко распахнутые глаза на Ларри. Он тоже смотрел на неё. Все солдатики у его ног оказались повалены кто на спину, кто на бок.       — Чего пялилишься? — возмутился мальчик, смахнув отросшие пряди с лица. Одного переднего зуба не хватало, а соседний успел отрасти только наполовину, создавая довольно забавную картину.       Эшли испуганно поджала губы и развернулась к нему спиной, ткнувшись коленями в спинку кресла. Если не хочет, то пялиться она, конечно же, не будет.       За спиной раздался шорох, но Эшли послушно на него не реагировала. Вдруг Ларри, подойдя совсем близко, снова заговорил:       — Ну чего ты? — облокотился о подлокотник, опустив на него непричёсанную голову, тем самым пытаясь разглядеть выражение лица Эшли. — Обиделась?       Та опять ничего не ответила. Хотелось вскочить с места и убежать как можно дальше, но неизвестная сила примагнитила её к этой конкретной точке.       — Ну и ладно. — безразлично фыркнул Ларри, но двигаться не торопился. — Ты голодная?       — Нет. — наконец хоть что-то произнесла она, правда, настолько тихо, что Ларри показалось, будто ему послышалось.       — Скоро мама придёт. Она обещала принести что-нибудь вкусное.       Эшли эта новость несказанно обрадовала. И дело было не в «чём-нибудь вкусном», а в том, что после того, как Лиза возвращалась домой, Ларри почти сразу же убегал на улицу и не возвращался до темноты, пока во всём доме оставались лишь Лиза да Эшли. Такой расклад девочке нравился в разы больше.       — Да ладно тебе, хватит обижаться. Хочешь, я тебе свою конфету отдам? Ты только маме не говори, что я тебя обидел.       — Не хочу.       — Что за упрямая девчонка! — невозмутимо взобрался на кресло, где едва хватало места двум детям. — Эш, а хочешь, я разрешу тебе пользоваться моими карандашами?       Заинтригованная Эшли искоса взглянула на него:       — Хочу.       — Тогда бери. — преувеличенно добродушно улыбнулся Ларри, сверкнув зияющей дыркой во рту. — Но с условием, что не расскажешь маме о том, что я тебе нагрубил.       На самом деле Эшли и не собиралась ябедничать на него, но раз уж обстоятельства так сложились, грех был ими не воспользоваться. По крайней мере теперь ей было чем скрасить времяпрепровождение с Ларри и не мучить себя наблюдением за его чудаковатыми играми.       Тот четверг стал первым шагом на пути становления их дружбы. А вместе с ним между братом и сестрой наконец появилось нечто общее — рисование.       Сон о том дне показался самым приятным и спокойным событием в жизни Эшли за последние лет шесть точно, что никак не вязалось с её общим состоянием. Каким бы безмятежным сон ни был, как бы сильно ни хотелось застрять в этом моменте на долгие годы, Эшли проснулась с чувством сильнейшей тревоги, рвущейся из самого нутра. Непонятно, откуда она взялась, но факт оставался фактом — сердце билось в полыхающей огнём груди с такой силой, что едва не раскрошило рёбра. Пальцы потрясывало, потому Эшли сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в сухую из-за низких температур кожу. Откинула одеяло, в эту секунду сравнимое с многотонным железным панцирем, и перевернулась набок, чтобы посмотреть на Ларри. Он крепко спал, премило уткнув нос в угол подушки. На полу перед ним был рассыпан пепел и бычок недокуренного косяка. В комнате до сих пор стояли легко уловимые нотки травянисто-сладковатого аромата.       Тихо ругнувшись, Эшли с трудом поднялась с кровати, влезла на подоконник и приоткрыла форточку. Ледяной ночной воздух ударил в самый нос, грозя к чертям заморозить слизистую. Хотя, судя по едва-едва светлеющей линии горизонта, можно было сделать вывод, что воздух этот был уже утренним. Примерно прикинув, что сейчас было около семи утра, Эшли закрыла окно и вернулась в чуть проветренную постель. Не то чтобы хоть сколько-нибудь клонило в сон, но лучше спать сквозь силу, нежели торчать тут наедине с собой. Она боялась этого. Боялась своих мыслей, не единожды возвращающих её на кривую дорожку. И мысли эти было почти ничем не перебить.       Сквозь сон Ларри прохрипел что-то невнятное и поплотнее закутался в одеяло. В эту секунду он был так похож на себя в прошлом, ещё не познавшего все «прелести» этой жизни. Ещё улыбчивого, не знающего бед, кроме идущего по телевизору нелюбимого мультфильма.       В попытке окончательно унять постепенно спадающую тревогу Эшли вжала кончики ногтей в плечо. Удивительно — помогло. И она вновь погрузилась в царство грёз.       Но, судя по всему, царство это было придумано с целью мучить людей кошмарами. На этот раз приснилось не доброе воспоминание детских лет, а настоящий ужас, полный почти физически ощутимой агонии. Эшли во сне сама себе вырывала вены: протыкала кожу острыми ноготками, вытягивала несущие кровь сосуды, голыми руками рвала их, покрытая литрами собственной крови, желающая поскорее избавить себя от страданий. От каких страданий? Почему таким образом? Рвущую Эшли вены ответы на эти вопросы не интересовали. Её тело охватила адская невыносимая боль, не сравнимая ни с чем, что ей довелось испытать за годы жизни, но она продолжала беспрерывно разрывать плоть, не прилагая к этому никаких усилий, до тех пор, пока вконец не обескровила измученное тело. С ног до головы она была покрыта вязкой алой жиждкостью, с мрачными шлепками капающей на пол с кончиков спутанных волос.       Во второй раз проснулась с приглушённым вскриком. Сбившееся и участившееся дыхание мешало попаданию в лёгкие необходимой дозы кислорода, но Кэмпбелл далеко не сразу осознала, что начала задыхаться. Вся вспотевшая, она из последних сил избавилась от цепких лап одеяла, вспорола вчерашние ранки на бёдрах так, что на коже выступили бусинки крови, которые тут же размазались о простынь, потому что девушка вскочила на ноги с завидной скоростью, едва не потеряв координацию в пространстве.       Чувство удушения исчезло. Эшли упёрлась ладонью в тумбочку. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Всё хорошо. Она в порядке.       За окном уже рассвело, к тому же Ларри в комнате не наблюдалось. Это не могло не радовать, ведь так никто не стал свидетелем её минутной слабости. Вместе с ним исчезла и горстка светлого пепла. Слабо хлопнув себя по щекам и придав более-менее сносный вид, Эшли бросилась прочь из спальни, не желая и далее оставаться в этих стенах. Сейчас те ассоциировались разве что с вчерашним днём и этой ночью — с отходняком от одного-единственного употребления после долгой завязки.       Наспех умывшись прохладной водой, смыв красные разводы с ног и со всей тщательностью почистив зубы, чтобы хотя бы мятный привкус во рту заставлял чувствовать себя самую малость свежо, Эшли словила себя на мысли, что ей до ужаса хотелось выпить холодного пива. Не лучшее начало дня, но это, как бы иронично ни звучало, помогло бы придать трезвость сознанию. Окончательно убедившись в неумолимой важности столь живительного напитка, она направилась в сторону кухни, ступая по непрогретому полу босыми ногами.       В гостиной было тихо, зато с кухни доносился ларрин голос. Мало ли с кем тот мог болтать. Возможных собеседников у него было хоть отбавляй, начиная маячевшей вчера у порога Бетани и заканчивая механиком, подрабатывающем в автосалоне в соседнем квартале. Поначалу Эшли удивляла и в какой-то степени смущала… общительность Ларри. Не самое подходящее слово для описания ларриного пристрастия к занятиям сексом с кем только можно, но как назвать это иначе? Эшли ещё лет в шестнадцать, а то и в пятнадцать начала замечать за ним любовь к бесконечным вечеринкам, устраиваемым одноклассниками и знакомыми. Круг его общения, казалось, рос с каждым новым днём. Стоило полагать, что после смерти Лизы всё это осталось в прошлом, но не тут-то было. Ларри только глубже утонул в праздном образе жизни. Не раз, возвращаясь с работы, Эшли натыкалась на разбросанную по дому одежду, среди которой иногда натыкалась то на женское, то на мужское нижнее бельё, при этом неизменно рядышком валялись вскрытые упаковки презервативов. В такие дни она даже не задумывалась о том, чтобы входить в спальню, остаток ночи проводя за просмотром всякой шняги по телевизору, которую обычно крутят в это время. Также нередко Ларри дома вообще не обнаруживался, что значило, что сегодня ночь проводил у одного из своих бесчисленных знакомых.       На то, чтобы привыкнуть к такому, Эшли понадобилось некоторое время, пока она не поняла одну вполне логичную вещь. Ларри так нравилось. Ему такой образ жизни помогал не захлебнуться в горе утраты, остаться на плаву, чего Эшли сделать, к сожалению, не смогла. В его действиях не было ничего плохого, если рассуждать объективно, зато в действиях Эшли всегда находилось что-то неправильное. Ларри смог справиться со страшной зависимостью, в отличие от неё, до сих пор не способной закалить свою волю.       Может, ей тоже стоило начать прыгать в постель к каждому встречному? Ну уж нет, мужиков она на дух не переносила! Дышать одним с ними воздухом уже было крайне унизительным, о чём речь! Тогда, возможно, не лишним было бы попробовать с девушкой?.. Ларри же с другими парнями спит, чем она хуже? Да нет, херовая затея. Как же всё-таки тяжело приходилось гетеросексуальным женщинам в мире, где гетеро-мужчин и мужчинами-то назвать язык не поворачивался. Как девушки вообще умудрялись снисходить до таких отбросов общества?       С головой погрузившись в эти размышления, Эшли шагнула на кухню, без лишних слов проходя к холодильнику. Даже на Ларри и его собеседника не взглянула, настолько хотелось смочить горло холодным пивом. Тем более с ларриными приятелями да приятельницами она общения не заводила. Да и в общем и целом общения с ней удосужились всего-то три человека: сам Ларри, Тодд и одна из коллег по имени Азария, работающая с ней в одну смену и с которой они вместе возвращались по домам, расставаясь на повороте с главной дороги. Они не были очень близки, но с этой девушкой Эшли как минимум разговаривала, а это уже было ого-го каким показателем!       Молча потянула дверцу холодильника за ручку, вытягивая оттуда жестяную банку, приятно охладившую подушечки пальцев.       — Как спалось? — за спиной раздался знакомый голос. Не ларрин, но настолько легко узнаваемый, что его обладатель по месту, занимаемом в жизни Эшли, мог сравниться разве что с Джонсоном.       Не отвечая на вопрос, она шокированно обернулась к мужчинам лицом:       — Тодд. — сорвалось с пересушенных губ. — Почему ты здесь?       Удивление вполне объяснимое: Тодд появлялся в их доме так же часто, как в летнюю жару выпадал самый настоящий снег. Проще говоря, лишь при наличии аномальных условий.       — А почему нет? — загадачно повёл бровью. В его руках дымилась кружка с горячим кофе, которую он тут же отставил подальше от себя, пристально следя за исказившимся лицом Эшли. — Мне что, теперь друзей нельзя навестить?       Услышав то, как Тодд определил их взаимоотношения, Эшли едва не прыснула со смеху. Одно дело, если бы Тодд только её назвал своей подругой, но чтобы Ларри да ещё и так уверенно, будто не было между ними никогда той пропасти, после смерти Лизы разросшейся до таких масштабов, что они в гости-то друг к дружке не захаживали без веских причин. Собственно, сейчас эта самая веская причина наверняка появилась.       Заметив реакцию Эшли, Ларри потупил взгляд в угол комнаты, смущённо дотронувшись указательным пальцем до кончика носа. Не нравилось ему осознание того факта, что Эшли для Тодда стала гораздо ближе, чем он сам. А кому понравилось бы? С другой стороны, считать его невинной жертвой обстоятельств тоже было неправильно. В конце концов, мы сами избираем свой путь, выстраиваем свои жизненные принципы и поведение наше по большей части зависит от того, какие выборы мы совершаем. Ларри свои сделал, потому ему приходилось мириться с последствиями. Или можно было попытаться исправить ошибки прошлого, чем он, возможно, и занимался, раз удалось затащить Тодда к ним домой — в место, которое тот слишком преувеличенно воспринимал чуть ли не главным притоном города и обходил стороной. Что могло заставить его перешагнуть через себя?       В последний раз причиной являлась Эшли. Стоило полагать, что ничего не поменялось.       Расценив вопрос Тодда как риторический, Эшли щёлкнула крышкой и с наслаждением утолила навязчивую жажду.       — Спалось, я так понимаю, всё же не очень. — предположил Тодд, пальцем подтянув кружку обратно к себе. Пить не стал, но кофейный пар всё равно вдохнул. Не самый приятный аромат, но уж точно получше невыносимого для него запашка, пропитавшего каждую молекулу в этом доме. Чуть сползающее очки слабо запотели, вызвав в Эшли ещё один истеричный смешок. Нервы ни к чёрту, честное слово.       Эшли вопросительно промычала, но ответить решил Ларри, вклиниваясь в разговор вперёд Тодда:       — Начинать день с банки пива как-то не принято, знаешь. — он стоял возле стола, опираясь обеими руками на спинку стула. Волосы собраны, на удивление, аккуратно, зато внизу чёрной майки красовались коричневые пятна краски, оставленные ещё много дней назад и так и оставшиеся на одежде до скончания времён. Ничего другого от Ларри можно было не ждать: он и порядок — вещи максимально отдалённые друг от друга.       — Тебе ли меня осуждать? — возмутилась девушка, артистично всплеснув руками.       — Я не пью с утра пораньше. — контратаковал он, сложив руки на груди.       — Какой правильный, боже! — намеренно пискляво пролепетала она, в следующее же мгновение напустив на себя чрезвычайную серьёзность. — Как будто бы ты другой хернёй не страдаешь.       — А вы можете оставить эти разборки на потом? — властно пресёк продолжение совершенно бессмысленной перепалки. Он уже и забыл, как это было в прошлом, когда ему несколько раз на дню приходилось выступать в роли примирителя сторон. Брат с сестрой всегда отличались особенной тягой к ссорам на пустом месте, но в то время, когда оба боролись с тяжелейшим чувством потери самого близкого человека, ссоры эти происходило с рекордной частотой. Тодду приходилось постоянно находиться рядом, чтобы ни Эшли, ни Ларри сгоряча не ляпнули ничего лишнего. Да и зная характер Кэмпбелл, можно было не сомневаться, что если бы не Тодд, то одними словами всё бы не ограничилось.       Ларри напыщенно звонко цокнул и наконец сел за стол, откинувшись на спинку стула. Пытался сделать вид, что слова Эшли нисколечки его не тронули, но в компании людей, знавших его как облупленного, сделать это, очевидно, не вышло.       Гневно закатив глаза, Эшли сделала второй глоток, едва не осушив банку наполовину. Претензия Ларри не успела раззадорить её достаточно сильно, потому она быстро пришла в себя, вновь обращаясь к Тодду:       — Зачем ты пришёл?       — Ты не рада меня видеть? — и снова избежал прямой причины своего визита, отвечая вопросом на вопрос.       На этот раз пришла очередь Эшли раздражённо цокать. Конечно, она была очень и очень рада видеть Тодда, тем более в такой тяжёлый для неё период. Он лучше всех умел поддержать её, отвлечь от самоистязающих мыслей, одно его присутствие могло заставить обыкновенно хмурую Эшли улыбаться. Когда ей нужна была помощь, она всегда приходила к нему и тот, не задавая глупых вопросов, эту помощь предоставлял. Но сейчас ситуация складывалась гораздо сложнее, чем повседневные жизненные неурядицы.       С самого первого дня их знакомства Эшли хотелось выглядеть примером в глазах Тодда. Оберегать его от неудачных выборов и ошибок, которые по неопытности совершила она сама. Встретившись однажды у чёрного входа борделя, она увидела в нём себя и пожелала сделать так, чтобы его жизнь сложилась чуть лучше, чем у неё. А для этого нужно было уберечь его от тех граблей, на которые однажды не посчастливилось наступить ей. В первую очередь — вытащить из чёртового блядушника. И с этой задачей Эшли справилась на ура, но вот от связи с наркотиками спасти не смогла. Радовало, конечно, что принимать Тодд пока не стал, но одна лишь деятельность по производству веществ не сулила ничего хорошего. Да, подобная работа никак не вязалась с его презрительным отношением к наркотикам, но всё упиралось в денежный вопрос. Тем не менее как много варщиков ни разу не ловили себя на мысли, что хотят попробовать свой продукт? Какова вероятность, что Тодда эта непутёвая идея обойдёт стороной? Эшли несказанно переживала по этому поводу, потому пыталась показать ему, насколько наркотики — противная штука, к которой и прикасаться не стоило, на собственном примере. Но она опять сорвалась, в чём признаваться Тодду было ужасно стыдно.       Она должна была быть сильной ради него, но в очередной раз проебалась. Ей не хотелось обсуждать эту щекотливую тему ни с кем, ни с Ларри, ни уж тем более с Тоддом.       Но раз он здесь, значит, этого было не избежать. Её буквально прижали к стенке, не давая шанса даже маленько двинуться в сторону.       Она глубоко выдохнула, снова глотнула пива и мрачно моргнула, когда Тодд задал следующий вопрос:       — Ни о чём не хочешь поговорить?       Ларри поднял до селе опущенный взгляд, исподлобья поглядывая то на Тодда, то на Эшли, словно только и ждал того момента, когда он спросит что-то эдакое. Придурок. Значит, всё-таки всё ему вчера разболтал. Не то чтобы Эшли требовала от него абсолютной секретности — они вообще этого не обсуждали, — но отчего-то почувствовала себя преданной. Чувство это вынудило её злобно покоситься на брата, кое-как сдержавшись от того, чтобы грубо не огрызнуться в ответ на его выжидающий взгляд. Он сделал это для её же блага — именно эта осознанная мысль заставила оборвать пылкий порыв до того, как она успела что-то сказать. Но неприятный осадок никуда не делся. Нахмурив брови, Эшли с громким стуком опустила жестяную банку на тумбочку и обратилась к Джонсону:       — О, так ты всё ему рассказал? Как благородно с твоей стороны!       — А что ты хотела? — угрюмо пробурчал Ларри. Хрипло и как-то неожиданно печально.       — Крупицы уважения с твоей стороны, что ли!       — Эш, ну я же о тебе думаю!       Она даже не попыталась ответить на это что-то остроумное. Правой рукой приобняла себя за плечи и опустила щёку на тыльную сторону ладони.       — Я не хочу это обсуждать.       — Почему? — настороженно поинтересовался Тодд. Эшли уловила в его взгляде неподдельное беспокойство. Нет, гораздо больше, чем простое беспокойство — он по-настоящему боялся за неё.       — Потому что я сама смогу с этим справиться. Нечего вам в это лезть.       — Не сможешь. — с непробиваемой сталью в голосе отрезал Моррисон. — Сколько раз уже не справлялась.       — И что ты предлагаешь? — как-то слишком агрессивно вырвалось изнутри. Так сильно хотелось отгородиться от этих двух мужчин, выпустив иголки наружу и спрятавшись в этом своеобразном панцире до тех пор, пока всё не уляжется. К сожалению, человек на такое способен не был, потому приходилось использовать старый добрый проверенный способ — слова, острые и тяжёлые, бьющие точно в цель. — Не нужна мне ваша помощь. Себе лучше помогите, свои проблемы порешайте, чёрт возьми. Мне это не нужно!       Ларри и Тодд переглянулись. Неизвестно, о чём они успели договориться, пока она спала, но Тодд внезапно поднялся на ноги и сделал к ней парочку осторожных шагов.       — Эш.       — Отстань! — машинально дёрнула рукой, едва не влепив Тодду добротную пощёчину. Тот, явно готовый к такому, даже не шелохнулся.       — Выслушай меня перед тем, как начнёшь возмущаться. Пожалуйста. — и не стал дожидаться её согласия, сразу же продолжая: — Я тут подумал, раз ты раз за разом возвращаешься к одному и тому же, то пытаться перебороть твою зависимость нашими силами бесполезно, всё равно и наши, и твои старания приводят к одному и тому же результату — ты снова срываешься. Тебе нужна помощь специалиста, Эш.       — Что за чушь!       — Не чушь. — раздалось за спиной Тодда. Ларри уставился на неё своим фирменным взглядом, усиливающим действие гравитации в несколько десятков раз. — Рыжий прав.       Не позволяя ей и слова вставить, Тодд продолжал:       — У тебя есть гарантии, что на этот раз всё выйдет иначе? Что ты справишься?       Эшли смотрела ему прямо в глаза, боясь лишний раз шевельнуться, потому что знала, что в таком состоянии способна бесконтрольно не только разбрасываться грубыми словами, но и впускать в ход руки. Тодду вредить ни в коем случае не хотелось. Отвечать на вопрос она не стала: ответ и так был очевиднее некуда.       — Ларри хочет, чтобы ты уволилась…       — Ларри хочет? — вдруг перебила его на полуслове. — А он будет обеспечивать меня до последних дней моей жизни? — пусть вопрос был адресован Ларри, обращалась она всё равно к Тодду.       — Если понадобится, то я готов хоть на две, хоть на три работы устроиться. — с невероятной уверенностью пообещал он. — Эш, только уходи оттуда.       — Мы уже говорили об этом.       — Я тоже считаю, что тебе не стоит там задерживаться. — Тодд поправил очки, спавшие на самый кончик носа. — И дело не только в том, что там тебе открывается слишком лёгкий доступ к наркоте. Многим ли твоё нынешнее место работы отличается от борделя, из которого ты меня так усердно гнала? Я больше не пятнадцатилетний сосунок, позволь я тоже о тебе позабочусь.       Не ожидавшая ничего подобного Эшли умудрилась лишь шепнуть:       — Тодд…       — Я найду хорошего специалиста, обещаю.       — На хорошего специалиста нужны деньги.       — Не парься. — ободряюще улыбнулся. У Эшли, кажется, заболело сердце от этой улыбки.       — Ну уж нет, я буду париться! Вы оба, не смейте тратить на меня свои деньги. Даже не думайте!       — Ты моя сестра, — вставил Ларри. — Мне ни копейки на тебя не жалко.       — И мне. — кивнул Тодд. — Ты сделала для меня столько всего, что я просто не могу не отплатить тем же.       — Я… — прижала два пальца к переносице и надолго замолчала, пытаясь переварить и осмыслить всё услышанное. Нужно было принять хоть какое-то решение, но она ещё не была к этому готова. — Дайте мне время. Я обещаю уволиться, но не сразу. И давайте пока отложим разговор о врачах. Последний раз. Я в последний раз попытаюсь избавиться от этого сама.       — Ты уверена? — Тодд медленно приблизился и опустил руку на её плечо. Эшли вздрогнула, но, на удивление, не сдвинулась с места и руки его не откинула.       — На самом деле нет, но я хочу доказать себе, что справлюсь.       Доверевшись ей, Тодд наконец вернулся за стол и смочил пересушенное горло сладким кофе. Прошло всего три минуты тугого молчания перед тем, как они снова заговорили как ни в чём не бывало. Обсуждали самые обыкновенные вещи, далёкие от насущных проблем, словно вернулись лет на шесть назад, в разговорах ни о чём стараясь спрятаться от реальности. Без сомнений, было тяжело выстраивать былые дружеские отношения, но оно того стоило. Это было необходимо всем троим так же сильно, как и кислород.

***

      Уже стемнело. Температура значительно опустилась, потому Тодд по пути до дома даже не думал вытаскивать нос из обмотанного вокруг шеи шарфа. Бывшие лужи превратились в голимый лёд, который приходилось обходить, если не хотелось упасть плашмя наземь. Рядом шагал Ларри, зачем-то увязавшийся провожать его, аргументировав это тем, что, мол, время позднее, а Тодд ещё слишком юн, чтобы расхаживать в такой час по тёмным улицам. Как будто бы он ни разу не таскался по городу в такой темени в одиночку, ей-богу. Но сопротивляться он, в общем-то, не стал, подумав, что, возможно, у Ларри имелся какой-то разговор к нему. И в этом он не прогадал, потому что стоило им отойти от дома на сотню метров, как тот тут же спросил:       — Что ты думаешь об Эшли? Ну в смысле, — склонил голову набок. — Что будем делать дальше? Просто ждать?       — Она от нас именно этого и ждёт.       — Но мы не будет сидеть сложа руки?       — Не будем. — подтвердил Тодд.       Ларри вытянул из пачки последнюю сигарету и, с трудом справившись с тем, чтобы поджечь её, осведомился:       — Так какой у тебя план?       — Даже если Эшли уволиться с работы в ближайшее время, это не даёт нам стопроцентной уверенности в том, что у неё не появится нового соблазна сорваться. У вас дома постоянно меф да экстази валяется.       — Буду прятать. — заверил его Ларри.       — Ещё бы не прятал. — картинно дёрнул верхней губой. — Но этого мало. У неё сильная психологическая привязанность к веществам. — взглянул на ларрин профиль, прицениваясь, стоило ли ему говорить всю правду или лучше не стоило. Всё-таки дело касалось Сала, а информацию про него и его семью правильнее было бы хранить втайне. Но, наверное, всё же не стоило скрывать правду. — Я поговорю с Салом насчёт этого.       — С Салом? — подозрительно выгнул бровь. — Почему с ним?       — Его мама посещала психиатра. Возможно, у него имеются кое-какие связи.       — М-м, Диана, что ли, эта? А что с ней было? Зачем психиатр?       — А это уже Эш не касается, поэтому тебя волновать не должно. Только никому об этом ни слова, понял?       — Конечно. — ухмыльнулся. Тодду эта ухмылка совсем не понравилась.       — Я серьёзно, Джонсон.       — Я тоже, не переживай. Сейчас на первом месте для меня Эшли, всё остальное… второстепенное. — выпустил в чёрное небо облачко дыма.       Тодд не стал спрашивать, что тот подразумевал под второстепенным, тем более вскоре должен был показаться его дом. Но Ларри соблюдать тишину не собирался:       — Планируешь рассказать голубовласке обо всём?       Тодд недовольно сощурился:       — Не называй его так.       — В чём проблема? — невинно хлопнул ресницами. Захотелось влепить ему затрещину и в кои-то веки вставить мозги на место.       — Всё уж рассказывать не буду, ограничусь основными деталями. Салу можно довериться.       — Доверять кому-то вроде него… — скептично проговорил Ларри, стряхнув пепел на землю.       — Я не зря дружу с ним столько лет. — зелёные глаза с вызовом блеснули в свете уличного фонаря. — Он хороший человек.       — Как скажешь. До встречи тогда.       Небрежно махнув Ларри в качестве прощания и не дожидаясь взаимного взмаха рукой, Тодд скрылся в стенах своего дома.       Переодевшись и недолго посидев в телефоне, скучающе болтая ногами в томительном ожидании, когда обогреватель разогреет промёрзший воздух, Тодд собрался было приготовить себе что-нибудь поесть, но глаза ненароком зацепились за часы. Время подходило к заранее обговорённому созвону с Салом, потому было принято решение параллельно с беседой с ним пожарить яйца и нормально поесть. Иначе потом времени на еду не останется: ночь он планировал потратить на работу в подвале. Занимался этим ночью не столько потому, что его и его соседей волновали характерные испарения (на самом деле всем было плевать с высокой колокольни), просто так было как-то привычнее. Уже много лет подряд он так и работал. Ночью зарабатывал на жизнь, днём — отсыпался.       Как и ожидалось, вызов Сал принял сразу же. На экране высветилось его усталое лицо, в мгновение озарившееся радостной улыбкой.       — Привет. — поздоровался Тодд, поставив телефон на угол кухонной раковины так, чтобы тот не мешался при готовке.       — Привет. — единственным источником света в его комнате выступала настольная лампа, тёплым светом обрамляя бледное лицо. Сам Сал сидел за рабочим столом и грыз колпачок ручки. — Чего такой хмурый?       Моррисон пожал плечами:       — С Эш возникли кое-какие трудности.       — Трудности? — задумчиво переспросил Сал, будто что-то вспоминая. — Ты говорил, что всё решаемо вашими с Ларри силами.       Снова пожал плечами, вытаскивая из холодильника пару яиц:       — Ты не занят?       — Нет конечно. Так, конспекты писал просто, но мне не к спеху, так что отложу на завтра. — отложил ручку в сторону и принялся слушать с превеликим интересом. — Рассказывай.       Разбив яйца в разогретую сковородку и накрыв их крышкой, Тодд встал возле раковины и с какой-то странной озабоченностью спросил:       — У тебя, случаем, нет знакомых психологов? Ну или психиатров? Если честно, я не особо понимаю, к кому нужно обращаться в случае наркозависимости.       Салу было впору удивиться столь необычной просьбе, но он, кажется, чего-то такого и ожидал. Тень его ресниц слабо дрогнула. Он вскинул взор к потолку, пытаясь провести причинно-следственную связь. Между прочим, вышло у него довольно не плохо, потому что в следующую секунду он задал вопрос, попавший в самую точку:       — Эшли когда-нибудь работала со специалистом?       — Нет. — хмуро отозвался он.       — И давно у неё проблемы?       — Лет шесть.       — Тогда, конечно, психолог — лучший вариант. Если будет необходимость, он может дать направление к психиатру. А лучше вообще в специальный центр. Но это не мне решать. — постучал пальцами по столу. — Знакомых у меня нет, мамин врач в этом не специализируется. Да и учитывая то, чем всё кончилось, не такой уж из него хороший специалист вышел. Но найти кого-то более квалифицированного не составит особого труда. Например, у Меган, я уверен, есть какие-то связи. Я займусь этим.       — Можешь не торопиться. — вновь возвращаясь к жарке яиц, сказал Тодд. — Она пока не согласна на то, чтобы заниматься с психологом, но… оставлять её без внимания врача и дальше я уже не могу. Не могу и дальше со стороны наблюдать за тем, как она своими же силами уничтожает себя.       — Я понимаю. Я всегда готов помочь, ты только скажи. — прозвучало с таким спасительным убеждением, что Тодду показалось, будто с его плеч спала целая гора.       — Спасибо, чувак. — поправил очки. — Ладно, давай поговорим о чём-то другом.       Потом Тодд ел, а Сал во всех красках описывал вчерашний разговор с отцом и сегодняшнее посещение музея, крайне эмоционально и негативно отзываясь о тех трёх сплетниках, бесстыдно поливающих Меган Холмс помоями. В перерывах между тем, как жевал, Тодд поддерживающе мычал или выплёвывал короткие ругательства. Наконец с ужином было покончено, и, бросив грязную посуду в раковину до более подходящих времён, Тодд проследовал в гостиную. Упал на диван, с наслаждением вытянув длинные ноги. А Сал всё продолжал щебетать о чём-то несерьёзном, пока вдруг не изменил тон голоса, став поразительно сосредоточенным, чем заставил напрячься даже своего друга.       — Тодд, а ты, — прикусил губу, подбирая наиболее верную формулировку дальнейшей просьбы. — Можешь рассказать мне что-нибудь о Ларри?       Тодд вскинул брови, с сомнением отвечая:       — Я рассказал всё, что тебе нужно знать. Что ты ещё хочешь?       — Да так, первое, что в голову придёт. — с ноткой смущения вымолвил он.       — Сал. — строгости в этом привычном обращении было хоть отбавляй. — Что-то случилось?       — Нет, с чего ты взял? — со смешком отмахнулся он.       — Почему тебя интересует Ларри? Поверь мне, он не тот человек, с которым тебе стоит начинать общение.       — Это ещё почему?       Тодду на мгновение показалось, будто он объяснял самую что ни на есть простейшую вещь маленькому ребёнку, ничего не смыслящего в жизни. Сам не заметил, как снял очки, прижимая ладонь к глазам.       — Потому что он сраный алкоголик, страдающий от сатириазиса.       Ослеплённый какими-то внутренними чувствами, Сал на это заявление лишь едва заметно дёрнул уголком губ.       — Ты преувеличиваешь.       — Тебе-то откуда знать, преувеличиваю я или нет? Не ты с ним ещё с пелёнок знаком.       — Но он не кажется мне таким уж плохим, как ты о нём отзываешься.       — Можешь поверить мне на слово. — настойчиво продолжал он.       — Тодд, понимаешь… — заправил волосы на одной стороне за ухо, но вскоре растрепал причёску обратно, скрывая заалевшие щёки за голубыми прядями. — Мне кажется, что, возможно-о, Ларри мне нравится.       Кажется, Тодд боялся услышать именно эти слова, пусть и понимал, что вероятность довольно высока. Он втянул воздух с таким шумом, что Сал физически ощутил негодование, обуревавшее его в это мгновение.       — Подумай над этим получше. Включи мозги, Сал. Ты же не глупый.       — Я достаточно много думал над этим. Ты даже представить себе не можешь, насколько много.       — Я и не хочу это представлять. — в который раз закатил глаза. — Что ты теперь от меня хочешь?       — Ты можешь сделать так, чтобы мы опять встретились у тебя дома?       — Ну уж нет. — чересчур категорично, но Сал сдаваться уж точно не собирался:       — То-одд, — вымученно протянул он, округлив глаза, словно наивный маленький щеночек. — Мне не так часто кто-то нравится, чтобы упускать такую возможность. Я впервые чувствую что-то подобное, не лишай меня опыта первой любви. — и натянул свою самую обоятельную улыбку, достойную глянцевых журналов. — Пожалуйста.       — О Господи… — простонал Тодд.       — А я Нила приглашу. Поболтаете. — заискивающе предложил он с ехидной ухмылочкой.       С другой стороны… Можно было попробовать. И нет, дело не только в Ниле! С ним, конечно, очень хотелось увидеться, все дела, но-о… Салу действительно нужно было испытать Ларри на собственной шкуре, чтобы понять, кого он из себя вообще представлял. Никакого опыта в этом деле у него в самом деле не было, а выращивать его в тепличных условиях было крайне неразумно. К тому же далеко не факт, что Ларри ответит на его чувства взаимностью, что могло спасти Сала от последующих сложностей в «отношениях» с ним, на корню прервав всякую связь. Да и смотрел он на него так испытывающе, что Тодд просто не мог сопротивляться, и дальше настаивая на своём!       — Уф, ладно! — в конце концов сдался он, не выдержив такого напора (не то чтобы напор был невыносимым, просто перспектива поскорее встретиться с Нилом ослабила его бдительность). — Но даже не смей плакаться мне в плечо, если что-то пойдёт не так, как ты надеялся.       — Спасибо! — радостно хлопнул в ладоши, прямо-таки засияв с головы до ног. — Всегда тебя любил!       Тодд громко фыркнул, морально уже готовясь к тому, что рано или поздно придётся стирать крокодильи слёзы с его щёк.