О чём мечтают астронавты?

☆

      Многие считают, что звёзды падают. Правда, непонятно откуда. Точнее, откуда как раз таки понятно — из космоса, а вот куда они потом приземляются — неясно. Задачка посложнее бинома Ньютона. Но Кристофер не планировал её решать. Он живёт свою размеренную и спокойную жизнь автомеханика, пока однажды на голову ему не падает звезда.       Звезда-то с сюрпризом. Но не пиньята с конфетами. У звезды есть две ноги и руки, одна голова. В общем, звезда эта — человек.       А точнее астронавт. Из НАСА. Пока Кристофер, кряхтя, тащит его на горбу, успевает разглядеть и нашивки.       Капитан Ли Феликс. Ого! Капитан! Сколько же ему лет, раз добрался до высокого звания? Выглядит совсем юным, разве что взгляд, которым он одаривает его прежде чем вырубиться, уставший. Такой взгляд обычно у лысых дядечек в супермаркетах, которых дома ждёт пятеро детей и жена со скалкой.       В начале мая, когда ночи стоят еще холодными, а утром на траве встречает роса, капсула Феликса приземляется к Кристоферу в огород. Шумно, звонко, ярко, со вспышкой и скрежетом металла. Клубнику жалко.       Глубокой ночью Кристофер спит и видит во сне Феррари. Внезапный хлопок, точно лопнувшая шина, его выдергивает из грёз и сонным, с одним тапком на ноге, заставляет выбежать на участок.       Он еле успевает, чтобы поймать в свои объятия выпавшего из капсулы Феликса и не позволить тому разбить нос. Из-за скафандра ноша оказывается неподъёмной. Приходится в буквальном смысле волочить бедного астронавта по земле. С горем пополам они вваливаются в гостиную. Один — запыханный, другой — без сознания. Но на этом их приключения не заканчиваются. Следующая станция — снять скафандр.       У Кристофера через два квартала своя автомастерская. Не просто же так ему снилась Феррари. Как обращаться с железными органами, он знает, а как вытащить человека из скафандра — нет. Проблемы, как известно, решаются по мере поступления. Кристофер находит какую-то кнопку, соединяющую шлем с костюмом, нажимает и, отстранившись, замирает в ожидании. Когда долгожданный щелчок раздаётся, он дрожащими руками стягивает шлем.       Симпатичный. Правда, всё лицо в пыли, веснушках и разводах из-за пота; на переносице и скуле ссадина, но в целом жить будет. Видимо, Феликс совершил экстренную посадку. Так старался выжить, что аж взмок. С костюмом Кристофер возится дольше, чем с шлемом, но снимать второй, облепляющий все тело как вторая кожа, не решается. Подытоживает, что, когда Феликс проснётся, лучше пускай сам разденется, чтобы случайно не предстать перед ним извращенцем.       Кристофер относит его в свободную комнату, открывает окно, чтобы Феликс ещё больше не вспотел, ставит на прикроватную тумбочку стакан с водой и молча уходит.       Уже внизу, ворочаясь на тесном диване под пледом, он долго не может уснуть. Всё думает: нужно ли было загадать желание или примета работает только со звёздами?

☆

      Второй раз за неполные сутки Кристофер просыпается от внезапного грохота. Теперь звук напоминает ему упавший мешок с картошкой. Феликс, судя по всему, проснулся и не понял, где он находится.       — Доброе утро… — хриплым голосом говорит Кристофер, когда поднимается на второй этаж и заходит в комнату к Феликсу.       — Я жив? — Он лежит на полу и стеклянными глазами смотрит в потолок.       — Вроде того, — помогая подняться, подтверждает Кристофер.       — Спасибо, — благодарит Феликс, когда тот протягивает ему стакан с водой. — Не подскажешь, куда я упал?       — Австралия. — Немного подумав, Кристофер добавляет: — Сидней.       — Ого-о… — тянет Феликс.       — А где должен был?       — В Бразилии.       Теперь наступает очередь удивляться Кристоферу.       — Что будем делать дальше? — интересуется он, сдвигая шторы на окне, чтобы солнце не лезло в глаза.       — Ждать.       — У моря погоды?       Феликс смеётся:       — Сынмина.

☆

      Тот самый Сынмин говорит по телефону ждать три дня, а еще что-то кричит и ругается благим матом. Феликс скомканно с ним прощается и бросает трубку на матрас. Смотрит на Кристофера побитым щенком, извиняясь.       — Я, как ты понял, не из местных. Поэтому… — Он ковыряет пальцем подушку, бегая взглядом по комнате. — Могу перекантоваться у тебя?       Кристофер, махнув рукой, соглашается. Ну не выбросит же он его за дверь?       — Чувствуй себя как дома. Только, прежде чем падать, предупреждай.       — С неба?       — С кровати.       Феликс так ярко улыбается, что Кристофер невольно жмурится.       За завтраком они знакомятся ближе. Всё-таки три дня сосуществовать с незнакомцем — такая себе идея. Феликс рассказывает, как так получилось, что он упал не там, где изначально планировали на Контрольном пункте, Кристофер молча его слушает, перекладывая бекон из своей тарелки в чужую.       Феликс уплетает за обе щёки. Соскучился по нормальной еде. Кристофер не то чтобы хорошо готовит, но ему приятно слышать восторженные комментарии о своей стряпне.       — Я могу попросить тебя об одолжении? — робко спрашивает Феликс, когда доедает весь завтрак.       — Смотря что. — Кристофер всё-таки не благотворительный фонд. Помочь-то он не против, но только в разумных ценах.       — Поможешь мне выйти на улицу?       Кристофер сначала удивляется, хлопая глазами, а потом, вспомнив, откуда Феликс упал, находит его скромную просьбу очаровательной.       — Конечно. Если хочешь, можем съездить до мастерской.       Феликс от радости кидает кружку в сторону. И тут же извиняется, позабыв, что на Земле нет невесомости.

☆

      Кристофер чувствует себя хозяином щенка. Феликс катается по траве и что-то лепечет о счастье. Со стороны это кажется странным, несуразным, но Кристофер находит его восторженные возгласы забавными.       Феликс пробыл на орбите полгода. Ровно сто восемьдесят три дня он ел из тюбика, спал на весу и не чувствовал твердой почвы под ногами. Его восторг от примитивных вещей вполне понятен. Кристофер даже представить себе не может, каково это, находиться столько времени там, где от враждебной среды отделяет только тонкий слой дюралюминия.       По спине пробегает стая мурашек. Кристофер наблюдает за этим взъерошенным пареньком в широкой футболке, доходящей ему до середины бедра, и штанах, которые плотно сидят на Кристофере и свободно на нём, и не понимает, каким ветром Феликса занесло в космос. Он щуплый и хрупкий, как скорлупа. И, судя по поведению, совсем еще юный. Серьёзно. Какой ещё, к чёрту, космос? Кто потерял ребёнка?       Когда они доезжают до автомастерской, Феликс говорит, что ему вообще-то в этом году исполняется двадцать девять. Кристофер давится то ли слюной, то ли кофе, то ли воздухом, огорошенный внезапным признанием.       — То есть, ты старше меня на два года?       — Ну, получается, что так, — хихикает Феликс.       — Не перестаёшь удивлять, маленький астронавт!       — Погоди, это я тебе ещё не рассказал, как мы на станции праздники отмечаем.       Кристофер достает Феликсу что-то наподобие костыля, чтобы тот мог свободно передвигаться по мастерской, пока он работает под машиной. Работу никто не отменял, а нянчиться и развлекать весь день Феликса, даже при всём желании и любопытстве, Кристофер физически не может.       Феликс быстро находит себе занятие. Он попал (упал) в незнакомый город, к незнакомому человеку, всё изучить и рассмотреть не успеет, даже если постарается. Он делает круг почёта по мастерской, разглядывает инструменты, висящие на крючках, запчасти машин и сами машины. Удивляется мастерству Кристофера, когда тот ловко оживляет железного коня.       На перерыве они оккупируют веранду. Кристофер вытаскивает из мастерской два раскладных стула, а из рюкзака — завёрнутые в пищевую пленку сэндвичи и термос с кофе. Пока Феликс жадно набрасывается на еду, Кристофер курит в сторонке и думает, что в принципе ему комфортно с внезапным гостем. Этакий опыт для будущего… А впрочем, неважно для чего.       — Крис, у тебя есть девушка?       Кристофер давится дымом и откашливается.       — Извини?       — Есть человек, которого ты любишь?       — Чего это ты вдруг? — выбрасывая окурок в банку из-под кукурузы, переспрашивает Кристофер.       — Просто… Знаешь, там в космосе, очень одиноко, несмотря на то, что нас в рабочей группе может быть и два, и пять, и даже десять человек. Но ничто не согревает душу, как осознание того, что кто-то ждёт тебя на Земле.       Кристофер стучит пальцем по подлокотнику стула и задумывается. Значит, не всё так радужно, как любят говорить о космосе. Тяжело вот так взять и отправиться неизвестно куда на полгода. Но еще тяжелее, если ты улетаешь и кого-то оставляешь на Земле одного.       — Тебя кто-то ждёт здесь? — снова закурив, аккуратно интересуется Кристофер.       — Нет.       — Родители?       Феликс хмурится и качает головой. Кристофер не уточняет. И без слов понятно — больная тема.       — Девушка?       — Я — гей.       — Ладно. Парень?       — Нет.       — Совсем никого?       — Совсем.       От осознания этого становится грустно. Причём больше всего Кристоферу. Феликс подтягивает под себя ноги и утыкается лицом в колени. Его бы утешить в эти минуты, но Кристофер без понятия, как это сделать, чтоб не навредить.       Да и нужно ли? Вряд ли слова поддержки помогут Феликсу в одночасье. Жалость — это последнее, что можно дать человеку, в какой-то мере сломанному. Ущерб неизбежен. Склеить заново уже не получится.       — Рано или поздно ты найдёшь, ради кого возвращаться домой. Если я правильно понял твой посыл. В конце концов на Земле семь миллиардов человек. Никогда не знаешь, где встретишь того самого.       — А как я пойму, что встретил его?       Капитан. Астронавт. Взрослый парень, который будто заново учится жить. Кристофер не винит его за то, что он задаёт глупые вопросы. Глупый вопрос — это тот, который не озвучили.       — Ты не поймешь. — Феликс хмурится. — Ты почувствуешь, — следом договаривает Кристофер.       Вечером, после того, как Кристофер принимает душ, чтобы смыть мазут, а Феликс — усталость (слишком много потрясений за один день), они плюхаются на диван и смотрят на стареньком пухлом телевизоре фильм. Кристофер предпочитает старые вещи новым, поэтому включает «Джуманджи» на кассете. Запись немного рябит и иногда проседает, но Феликсу нравится, Кристофер видит это по горящим глазам. На контрасте того, что он долгое время пробыл среди высоких технологий, роботов и искусственного интеллекта, потрепанная кассета и фильм из девяностых вызывают у него приступ неконтролируемого восторга и ностальгии.       На середине фильма Феликс засыпает, уткнувшись носом Кристоферу в плечо. Тот досматривает фильм до конца, не шевелясь, чтобы не потревожить хрупкий сон. А после, аккуратно вытащив руку из цепких объятий Феликса, укладывает его на диван и укрывает пледом. Сам выходит покурить на улицу и посмотреть на звёзды. Они так далеко, маленькие точки складываются в незамысловатые рисунки — созвездия. У Феликса тоже есть созвездия. На щеках. Кристофер выдыхает вместе с дымом и понимает, что… Кажется, пора спать.

☆

      Следующие два дня пролетают слишком быстро и незаметно. Кристофер живёт будто по кадрам: Феликс, улыбка, восторг, мастерская и снова Феликс. Неожиданно в его жизни появляется кто-то ещё и переворачивает всё вверх дном. После стольких лет одиночества это ощущается особенно ярко.       С Феликсом ему хорошо. Даже как-то спокойно. Он без надобности к нему не пристаёт, лишь просит примитивные вещи вроде помочь подняться или объяснить, как включить кофе-машинку. Постепенно Феликс привыкает нормально ходить, не как пингвин; посуду больше не роняет, в мусорке с каждым днём становится всё меньше и меньше осколков.       В последний день перед отъездом звонит Сынмин и говорит быть завтра готовым к двум часам. Ночью Феликс спускается вниз и предлагает Кристоферу лечь вместе.       Они разглядывают жёлтые пятна на потолке и болтают. В прошлом году шли сильные дожди и крыша протекла. В какой-то момент, кто первым был, Кристофер так и не понял, они переворачиваются друг к другу, переглядываются и молча сокращают расстояние.       У Феликса мягкие губы со вкусом сигарет — перед тем, как пойти спать, они вышли покурить и он выпросил одну, — и чего-то горького, может быть из-за слёз или пиво, которое Феликс пригубил за ужином. Он прижимается к Кристоферу все ближе, будто хочет укрыться от внешнего мира в его объятиях. А после, отстранившись и переведя дыхания, снова льнет всем телом.       Они об этом пожалеют. Им будет больно прощаться. Но никто из них не останавливается. Теперь это становится катастрофически невозможным. Феликс помогает Кристоферу раздеться, между тем оставаясь тоже полностью обнаженным. Они вновь сплетаются в поцелуе и не спят до утра.       Этой ночью Кристофер узнает, насколько Феликс громкий и податливый. Его раскрепощённость и ненасытность не кажется пошлой или безумной. Он просто хочет провести последнюю ночь с тем, кто случайно заменил ему дом.

☆

      Днём Феликса забирает Сынмин. Кристофер бегло с ним знакомится, пожимает руку, зачем-то отдает честь и, попрощавшись крепкими объятиями с Феликсом, сбегает в дом, чтобы спрятать в нём себя и свою тоску.       Проходит неделя, и Кристофер пытается привыкнуть к старому образу жизни. Удивительно, как за каких-то коротких три дня он успел привязаться к Феликсу, буквально свалившемуся ему, как снег на голову. Неделя перерастает в месяц, затем ещё в один и ещё. От Феликса ни слуху, ни духу, да и откуда. Всё, что Кристофер о нём знал, осталось замурованным в стенах его дома. Номерами они не обменялись.       В один из удивительно солнечных дней, какие редко бывают в сентябре, Кристофер просыпается от стука в дверь и благодарит Бога, что это не грохот или скрежет металла. Хватит с него одной упавшей звезды. Вторую такую он не переживёт. Тут бы первую из головы выкинуть.       Не получается. Потому что звезда стоит на пороге с пакетом клубники и перекатывается с пятки на носок. Кристофер трёт глаза, щипает себя за щёку, но Феликс как стоял, так и стоит перед ним.       — Мне дали отпуск. На три месяца, — смущенно сообщает он. — Если ты не против, то я бы мог…       Кристофер резко хватает его за предплечья и притягивает к себе вплотную. Он в словах не силён, но может по-другому сказать, что тоже скучал.       — Ты был прав. — Отстраняясь, говорит Феликс. — Я почувствовал.       — И что ты почувствовал?       — Когда уехал — ничего. А сейчас — будто вернулся домой.       — Я — твой дом? — Кристофер пропускает его внутрь, помогая затащить чемодан.       — Ты — особенный. Ты тот, к кому я хочу возвращаться вновь и вновь.       — Только больше не падай, — притягивая к себе Феликса со спины и утыкаясь в шею, просит Кристофер.       — С кровати? — передразнивает он.       — С неба.       — Не буду, — обещает Феликс. — И прости за клубнику, — протягивая пакет, говорит он.       Звёзды падают из космоса. А приземляются там, где находят свой дом.