О чём мечтают астронавты?

☆

      — Да отвали ты уже от меня, жучара!       На ярком дисплее планшета высвечивается крутящийся на стуле Хёнджин. Сынмин прищурившись, поправляет на переносице очки, пытаясь разглядеть, на что так активно тот бурчит. Робот нарезает вокруг Хёнджина круги, жужжит и по форме напоминает металлическую тарелку со встроенным моторчиком. Он мигает то синим, то красным огоньком, пока Хёнджин пытается отмахнуться от него, как от назойливой мухи.       Губы Сынмина трогает едва заметная улыбка, когда он представляет в руках Хёнджина мухобойку. Чудо в перьях. Сказочное недоразумение. Как же ему повезло с ним.       — При… — Хёнджин наконец-то отвлекается от робота и, переведя взгляд на экран, в удивлении замирает. — Вау. Неожиданно. Тебе идёт.       Робот продолжает гудеть где-то на фоне, но Хёнджин не обращает на него никакого внимания.       — Правда? — робко уточняет Сынмин, играясь с отросшими волосами на висках.       — Честное космическое!       Хёнджин чешет затылок, и Сынмин понимает — не врёт. За столько лет, проведенных вместе рука об руку, он выучил каждую его невербальную привычку. Приятное дополнение, которое порой говорит намного громче и больше, чем любые слова.       — Я боялся, что тебе не понравится... — отводит взгляд Сынмин. Напрашивается на ещё один комплимент. Почему бы и нет?       — С ума сойти! Это всё, — Хёнджин обводит пальцем силуэт Сынмина на экране, — ради меня?       — Ну… — Сынмин куксится. — Ты как-то сказал, что мне бы подошёл блонд… Вот, я и решил попробовать.       — Прям так и сказал? — ухмыляется Хёнджин.       — Слово в слово.       — Мило. Не думал, что ты воспримешь всерьёз мои слова.       Сынмин закатывает глаза, на что Хёнджин шире улыбается.       — Я уже говорил тебе, что ты — невыносим?       — Почти каждый день. Но за это ты меня и любишь. — Хёнджин горделиво выпячивает грудь, демонстрируя на безымянном пальце золотое кольцо. То поблескивает в приглушенном свете камеры и радует сразу две пары глаз.       — О, да. Определённо за это, — тянет Сынмин, качая головой.       — За что ещё? Просвети.       — О боже, только не начинай. А то ты не знаешь!       Хёнджин отзывается хриплым смехом:       — Как же легко тебя смутить.       Сынмин хмыкает. И правда. Хёнджин умеет провоцировать.       — Я скучал, — внезапно признается он.       В повисшей ненадолго тишине слова звучат очень звонко и близко. На мгновение Сынмину кажется, будто Хёнджин сидит рядом с ним. Время вокруг них замирает. Они остаются только одни в этом мире, и лишь где-то на периферии жужжит слабый моторчик, пищат приборы, мигают разноцветные кнопки. На деле их разделяют сотни километров. Вечность. Волосы Хёнджина неестественным образом плавно развеваются, и Сынмин, встряхнув головой, возвращается снова в реальность.       — Я... — Сынмин мнётся. Ему всегда было трудно признавать очевидное. Их язык любви отличается. Хёнджин — слова, Сынмин — время. — Тоже. Много работы?       — Хоть жопой жуй. Все хотят успеть в срок. Оно и понятно. Многих на Земле ждёт семья. Спим и видим, как вернёмся домой. Мечтаю пройтись босиком по траве. Надоела эта консервная банка. — И в качестве доказательства Хёнджин стучит кулаком по приборной панели. Та глухо урчит на обидчика. «Жук» пролетает над ухом Хёнджина и монотонным голосом просит (рекомендует) прекратить.       — Быстро ты переобулся, — фыркает Сынмин, наблюдая за тем, как робот снова исчезает из поля зрения, — а раньше что говорил? Моя пташка, моя девочка. И всё в таком духе.       — Я бы посмотрел, как бы ты заговорил, находясь черт знает где целый год.       — Поэтому-то я и здесь. На Земле.       — В конце концов, это был мой осознанный выбор, — сам себя обнадёживает Хёнджин. — Давай сменим тему. Как там поживает твой огород?       — Огурцы в этом году подвели, зато помидоры сладкие. Вчера салат нарезал.       — Вкусно?       — Очень. Когда вернёшься, приготовлю тебе.       — Расскажи ещё. — Хёнджин закидывает ноги на кожаный ремешок — в невесомости без вспомогательной опоры такое положение трудно принять, — а руки за голову. Поза «готов слушать тебя хоть вечность». Забавно как «вечность» между ними часто перекликается.       — Например?       — Всё что угодно. — Хёнджин вытаскивает одну руку и загибает пальцы: — О доме, рассветах, книгах, быте. О тебе. Как там дела у Джисона? А Минхо? Он решился? Или все-так же мнёт сиськи?       — Сколько у нас времени?       — Я не просто так пропадал весь месяц. — Хёнджин поигрывает бровями, а затем переводит взгляд на часы. — У нас целых три часа!       — Отлично. Тогда завари себе кофе и слушай.

☆

      — Хочешь сказать, что ты написал книгу про нас?       — Не совсем, но... Можно и так сказать. Основная на реальных событиях, если быть точнее, — объясняет Сынмин.       Идея для книги родилась ещё в прошлом году, ровно в тот день, когда Хёнджина забрали на орбиту. Тогда это казалось сном, дикостью, небылицей. Сынмин даже представить себе не мог, что однажды Хёнджин улетит к звёздам. Это не просто поездка в другой город или командировка. Сейчас Хёнджин находится в нескольких сотнях километрах над головой. Он в невесомости. Там, где заканчиваются границы невозможного и начинается бесконечность.       Современные технологии позволяют решить многие задачи и проблемы. Тем более сейчас, когда покорение космоса стало неотъемлемой, основополагающей частью развития человечества. Что уж там говорить, казалось бы, такие элементарные вещи, как фильтр для воды, материалы, аэрозоли, даже одежда, появились только благодаря освоению космоса. В нынешнее время астронавты буквально считаются небожителями, а их подвиги — восьмым чудом света.       Даже находясь вдали друг от друга, они постоянно поддерживают связь через мессенджеры и видеозвонки. Иногда Хёнджин пропадает на месяц — трудится в поте лица, чтобы быстрее вернуться на Землю, — а когда они снова созваниваются, те недели, что их разделяли, кажутся незначительными, крохотными. Капля в огромном океане. Им всегда есть, что обсудить.       — И какой там конец? Надеюсь, счастливый? — Хёнджин улыбается, но даже сквозь экран Сынмин чувствует эту всепоглощающую тоску. На первый взгляд она незаметная, еле осязаемая, но Сынмин слишком хорошо знает Хёнджина. Из них двоих он хуже всего скрывает свои настоящие чувства. Его взгляд тускнеет, уголки губ подрагивают. Он скучает по дому. Просто боится признать это вслух.       Сначала к одиночеству привыкаешь, а позже, лезешь из-за него на стену.       — Я не пишу трагичные романы, ты же знаешь.       — Сынмин. — Хёнджин серьёзно смотрит на него.       — Да? — Сынмин невольно съеживается под этим пристальным взглядом.       — Как думаешь... У нашей истории будет счастливый финал?       — По-другому и быть не может.       — Рад слышать, — расслабившись, успокаивается Хёнджин.       Снова прилетает «жук» и, как приговор, озвучивает время, отведённое на свидание:       — Старший лейтенант Хван Хёнджин, у вас осталось два часа.       — Как же он меня достал. — Хёнджин закрывает ладонью глаза. — Ц-20, мне кажется я показал тебе, где выход.       — Он милый, — говорит Сынмин, провожая взглядом робота до двери.       — Только когда молчит.       А дальше Сынмин подробно рассказывает о том, как провёл месяц, пока Хёнджин отсутствовал. Тот внимательно слушает, не отвлекаясь. Сынмин не из тех, кто много говорит, поэтому Хёнджин ловит момент, впитывая каждое слово как губка. Когда наступает очередь Хёнджина, он делится проделанной работой на станции, бурно описывает свои эмоции от первого выхода в открытый космос. Говорит, что у них теперь есть совместная фотография и показывает селфи с Землёй.       — Знаешь, здесь, на станции мы часто думаем о том, как вернёмся домой. Что будем делать после реабилитации, какую еду сперва поедим. И всё в таком духе.       — И что ты сделаешь в первую очередь, когда вернёшься?       — Хочу увидеть тебя.       — Как романтично.       — По-другому и быть не может, — вторит Хёнджин. — Кстати. — Он исчезает ненадолго из виду, но его голос все ещё звучит где-то за кадром. Затем он чем-то шуршит — Сынмин это слышит через динамики, — и по ту сторону экрана появляется довольное лицо Хёнджина и пакет с мандаринами. — Спасибо. О большем я и мечтать не мог.       — Пустяки.       — Не соглашусь! Я думаю, что не существует объективной шкалы ценности. Все познаётся в моменте, то есть, в определённой ситуации. Вот, например: то, что тебе раньше казалось незначительным, вдруг у тебя отбирают. Что ты сначала почувствуешь?       Сынмин глубоко задумывается над его словами, стуча указательным пальцем по нижней губе. То, что никогда не волновало, но вдруг обрело смысл, стоило это отнять? Интересная мысль. Где-то Сынмин её уже слышал.       — Ты имеешь в виду «имея — не ценим, потеряв — плачем»?       Хёнджин щёлкает пальцами:       — Бинго!       — Так уж мы устроены — люди. Запретный плод сладок. Мы любим играть с огнём, азарт, адреналин. То что недосягаемо, заставляет нас совершать подвиги.       — И прямое тому доказательство моё пребывание в космосе?       — Именно, — кивает Сынмин. — Хёнджин, как думаешь, если человечеству когда-нибудь удастся полностью покорить космос, что произойдет тогда?       — Это вряд ли, — отрезает Хёнджин.       — Чисто гипотетически, — поправляет его Сынмин.       — Чисто гипотетически человечество просто перестанет существовать.       — Почему так кардинально?       — Представь, что ты лишаешься смысла жизни. К чему это всё приведёт?       Сынмин чуть было не ляпает «к самоубийству», но вовремя одергивает себя и в смягченной форме отвечает:       — К разрушению.       — Верно. К разрушению. А там уже и до полной аннигиляции рукой подать.       Позади Хёнджина открывается раздвижная дверь и снова жужжит моторчик.       — Двадцать минут, — без фамильярности предупреждает Ц-20. Хёнджин цыкает, но в этот раз игнорирует робота.       — Что тебе ещё передать? — переведя тему, спрашивает Сынмин.       — Ты дописал книгу?       — Почти. Осталась последняя глава.       — Тогда её, как закончишь.       — Могу прямо сейчас скинуть на мыло.       — Нет. — Хёнджин качает головой. — Хочу физическую копию с твоим автографом. Буду трогать и думать о тебе...       — Фу, как пошло.       Но Хёнджин игнорирует, мечтательно продолжая:       — …Стану твоим первым читателем. Такая честь! Нам тут куковать ещё три месяца. Будет чем заняться в свободный час.       Сынмину трудно ему отказать, тем более в такой маленькой прихоти, поэтому молча кивает, улыбаясь. Для него это будет не меньшей наградой. Свою книгу он в первую очередь посвятит Хёнджину.       — Эй, Сынмин. — Осталось пять минут. Сынмин уже потихоньку засыпает. Сквозь подрагивающие ресницы едва проглядывается силуэт Хёнджина. Его голос звучит всё тише и тише. — Когда я вернусь, сходим на самое банальное в мире свидание? Кино, фастфуд, прогулка по набережной и поцелуй под луной. Такая глупость, не правда ли?       Две минуты. Сынмин тихонько сопит.       — Ты только дождись меня…       Одна минута.       — Я тебя люблю. Доброй ночи.       Ноль.

☆

      Хёнджин возвращается на Землю через два года. Проходит полную реабилитацию. Как ребенок, учится заново ходить, привыкать к гравитации (пару раз он таки разбивает посуду, но Сынмин говорит, что на счастье); в конце концов есть нормальную пищу — не сублимированную. Возвращение на родную планету становится для него началом новой жизни. Побывав столько времени в космосе, он будто заново начинает познавать мир.       Сынмин навещает его в первый же день прибытия. Много рыдает. За всю жизнь он никогда столько не плакал, как сейчас. Хёнджин, сидя на кровати в глупой пижаме с цветочками, улыбается и тоже едва сдерживает слёзы.       Через месяц они идут на самое банальное в мире свидание. Хёнджин восторженно, как только он умеет, — жестикулируя и не скупясь на эпитеты, — делится впечатлениями о книге, которая давно вышла в свет и стала бестселлером в мире писательства. Они целуются под луной, Хёнджин роняет шарик мороженного себе на штаны, Сынмин много смеётся и больше никогда не плачет.       — Забыл сказать, — отстраняясь, шепчет в губы Сынмин, — я тоже тебя люблю.       — До Луны и обратно? — улыбаясь, спрашивает Хёнджин.       — Чуть больше. Как насчёт вечности?

«Вечность»

Автор: Хван Сынмин.

Посвящается: Хван Хёнджину.

«Я тебя обязательно дождусь».