Колесо Фортуны

Как прекрасно лето на Сицилии. Остров в это время становится сильнее всего похожим на весёлую женщину, одетую в яркого цвета — прямо как гроздья, потяжелевших от своей спелости, винограда на лозе — платье, оставляющее за собой аромат созревающего базилика и садов, не скрытых за низкими заборами жителей. Волосы у этой женщины вились бы прямо как волны Средиземного моря, бьющиеся о скалы сутками напролет, веками вытачивающие жёсткий гранит своей мягкостью. А характер… Прямо как ритм здешних танцев, передающихся из поколения в поколения, становящийся все лучше и лучше с каждым из них, звучнее и красивее. Тяжело было бы передать всю эту историю целой, так вышло, что человеческий разум просто не способен осознать всю восхитительность этого места до её сути. Но есть множество искусств собирающих собой целую картину живности этого места; не будь на острове чувственной прозы, ароматных садов, буйного моря и поражающей своим видом Этны — воображаемая женщина обязательно была бы размером прямо с громоздкий вулкан — то невозможно было бы и передать хотя бы часть восхищения, испытываемого Юрой в этом месте. Экстаз для эстета, прямо рай на земле, если понятнее. — Кончай уже любоваться, — и вот, обязательно же надо кому-нибудь испортить его сентиментальный настрой. Юра смотрит в зеркало заднего вида и встречается с колким взглядом Хан Тена, изучающего что-то в ноутбуке — или делающего вид; всё-таки, имитировать рабочий вид он правдоподобно умел, не Юре ли об этом знать. — Солнце-е-е, ты так зациклен на мне, что не можешь и пяти-и-и минут просидеть без комментариев, — беззлобно тянет Юра, перебирая между пальцами сигарету, обращаясь уже нормальным тоном к персоне слева, — Курить можно? Пару минут назад он визуализировал то, насколько прекраснее стала бы Сицилия, обратись она в женщину, которых Юра очень любит. Что же, сейчас ближайшая к Юре женщина — это Хевра, но этого описания наверняка недостаточно для Вас. Для понимания всей ситуации. — Окно откройте, тогда будет можно, — в привычной манере на «вы» (как же он натерпелся этого от Хан Тена, вы не представляете!) отвечает женщина, следя за дорогой. Куда они едут — вопрос хороший, а излишняя закрытость и нежелание Хевры делиться лишней информацией с ним… с ними обоими? — не имеет значения — его слегка начала раздражать. Но этот минус перекрывает то, что Хевра умеет ездить на механике. Что может быть лучше женщины, умеющей ездить на механике? Сам Бог не дал бы ясного на этот вопрос ответа, потому что и женщина, и механическая коробка передач — вещи, созданные им в состоянии полного вдохновения; шедевры, выточенные не просто из ребра чьего-нибудь скелета, а лучшими инструментами всей Поднебесной. Однако, больше Бога такое вдохновение никогда не посещало, так что единственными в мире сокровищами останутся не наследие Чингисхана; завещание, обнародованное после будущей смерти Елизаветы Второй; и даже не результаты выборов Президента США предстоящего два тысячи двадцатого года, а только женщины и механические коробки передач. Юра достает из кармана на груди той самой цветастой рубашки, купленной ему в день знакомства с Хеврой, ту самую зажигалку, купленную первым делом у аэропорта этого острова. Слишком много тех самых: драгоценных вещей, если быть конкретнее, он с собой носит. А что, если Хевра уже повезла их на какую-нибудь миссию по ограблению банка, после которой от рубашки останутся одни клочья, а от зажигалки одно колёсико? Ну уж нет, Юра обязан сохранить такие памятные, первые во всех ситуациях вещи. Прямо как ту сотню долларов, которую ему заплатил Хан Тен за первое задание в Таиланде. Перед глазами проносятся фестивали, кражи денег у местных картелей, наркопритоны, на которых Юре обещали отрубить руки и… Много другого. Лучше не вспоминать Тайский уикенд, ради Бога, не надо портить перекур! Наёмник скалится шире, видя то, как изгибаются черты лица от отвращения у Хан Тена, вызванного сигаретным дымом. Только он собирается что-то сказать съязвить, как Хевра тоже достает пачку сигарет — гораздо дороже, чем у Юры — и собирается присоединиться к перекуру, пока они стоят в пробке. Открывшийся рот резко закрывается, надо же! Меркантильная сучка. — Прости, куплю тебе респиратор с первой зарплаты, — Юра подмигивает ему в зеркале, а во взгляде Хан Тена почти прямо читается от чистого сердца пожелание идти пойти нахуй. Да он бы с удовольствием, вот только пусть Тен сначала покажет на чей конкретно ему опускаться, а то Юра и понять неправильно может — выслушивать потом жалобы о том, зачем он, во имя Господа, соблазнил какого-нибудь священника, когда надо было ограничиться лишь монашкой с большим бюстом. В прочем, Юра не то чтобы мечтал когда-то испытать такой опыт. Однажды в детстве он посмотрел фильм ужасов про дьявола, натянувшего — в прямом смысле — лицо Святого Отца в какой-то глухой деревне, где из Церкви взял и устроил Дом Разврата, чтобы без затруднения соблазнять бедных монахинь, искушая их ради плоти и крови; ну и как же без секса? Свою первую психологическую травму, полученную от просмотра такого — откуда в их доме вообще взялся диск с этим содержимым? — он пережить не успел, потому что его застала родная мать за просмотром триллера в формате порно или же порно в формате триллера. Увиденных сцен эротической расчлененки было достаточно, чтобы Юра стал бояться ходить в Воскресную школу, но недостаточно для того, чтобы мозг стёр эти воспоминания навсегда ради спасения психики. Это был не просто плохой фильм, это был полный пиздец! Юра рад тому, что тот диск, вероятно, давно погребён заживо, и надеется, что никому этот клад не удастся никогда раскопать. Он бы и в нынешнем возрасте скорее всего отказался повторить просмотр, а другие… Что же, маньякам скорее всего зайдет, даже очень. Это плохо, вдохновляться ещё на подобный экспириенс в реальной жизни, а Юре на это смотреть. Хан Тен, если перестанет строить из себя суку, мог бы с удовольствием посмеяться над аморальностью сюжета, реши он ему это показать. Так, стоп. Наемник чуть беспокойно оглядывается назад, уставившись в чужой профиль, как какой-то маньяк. Ловит злой взгляд и отворачивается, делая вывод: не похож. Информатор точно дьявол в овечьей шкуре: хорошие люди не сливают плохим людям информацию о других людях за деньги, чтобы потом такие как Юра не сдохли с голоду от безработицы, и им продолжали поступать заказы на убийства тех несчастных, кому просто не повезло; кем слишком заинтересовались. Но нет, Хан Тен ни капли не похож на священника из того фильма — тот не был азиатом. Рост тоже не подходит, как и цвет глаз. Короче, показалось. — Юра, — этот тон он уже слышал: его Хевра использует только тогда, когда… всегда? Боже, да у нее эмоциональный диапазон кажется мизерным, но и слишком огромным одновременно, чтобы успеть раскрыться за все сорок минут, что они за всю жизнь успели провести вместе, — что произошло в Царево? Приплыли, блять. Только не Царево, сотрите Юре память об этом эпизоде на Юго-Востоке Болгарии, он только смог избавиться от насмешек своего альтер-эго в голове, внешность которого напоминала не свою собственную, а одного китайца, которого он лично бы прирезал и сделал чучело на память. А после забить гвоздем в стену, как в охотничьей лачуге, по соседству с другими представителями парнокопытных с рогами. — Со всеми деталями, — уточняет Хан Тен, видимо желая полностью проникнуться чужим провалом и ткнуть Юру, как котенка, во все ошибки, сделанные им позавчера. Ещё и нравоучений ему не хватало со стороны этой ханжи, да лучше услышать критику со стороны Хевры, — хоть он понятия не имеет, кто она вообще по роду деятельности — чем от информатора, чьё количество перестрелок по пальцам пересчитать возможно будет. Просто потому, что в каждой из них обязательно присутствовал Юра. В главной, блять, роли. Потому что кое-кто раньше совершенно не умел держать язык за зубами, что в принципе и не изменилось, хотя бы по отношению к Юре сейчас. Последняя затяжка сигареты оставляет не большее, чем горечь на языке, и Юра, совершенно не заботясь об экологии острова, бесстыже выбрасывает окурок в окно, прочищая горло.

Царево.

Двумя сутками ранее.

В помещении жарко. Из разряда кондиционера — здесь только маленький вентилятор на кассе, за которой стоит совсем сопляк. Не заметь Юра наличие татуировок на его запястьях, подумал бы, что он восьмиклассник. Юра не стремится пройти в кафетерий, прямо на пути туда сворачивает резко влево, в сторону холодильников. В первую очередь потому, что хочет пива, а во вторую — какого хрена Хёну здесь забыл? Он ожидал увидеть в лице водителя Volkswagen кого-нибудь из Ливии, старых друзей, которых кинул посреди миссий, потому что работал на врагов, заплативших первее, либо самого агента ЦРУ, которые хрен знает что могли бы с него потребовать. Хотя нет, догадки имеются, но Юра озвучивать их даже в мыслях не станет. Кто угодно, сука, мог бы тут оказаться, но не отпрыск китайской наркобаронши, который знатно им — не Юре лично, однако — подпортил уикенд в Сеуле однажды. Тен тогда неделю валялся с пулевым ранением в бедро. Ублюдок должен был уже успокоиться, нет? Юра не в курсе этих семейных разборок, но раз ему мешают сделать дело, за которое заплатят, то ему становится плевать, как и любому наемнику, на всякую справедливость. Даже если Тен заслуживал повешения за какие-то грехи, Юра не позволит этому случиться, пока денег нет у него в кармане. Да и вообще, вряд-ли он когда-то позволит кому-то, кроме самого себя, пристрелить этого паршивца. Всё же, живым он ему больше нравится, даже когда ненавидит. — Чому пиво тепле? — Юра понадеялся на то, что студент поймет украинский. На болгарском разговаривать он не умеет, даже пытаться не станет, проще так. Если же не поймет, то придется перейти на язык насилия, а пугать ещё вчерашнего школьника Юра желанием не горит. Он же не Хан Тен, ненавидящий детей и подростков. По взгляду видно, студент понял. Пусть садится, пять за урок. — Електричеството слабо, хладилниците не работят — на болгарском объяснил парень, продолжая втыкать в телефон. Что же, наемник понял. К сожалению. Юра захлопывает холодильник, ощущая последнее разочарование в своей жизни. Хуже отсутствия пива может быть только его теплый вариант: удовольствие для тех, кто не чувствует вкуса, иначе какой мазохист сможет пить эту хрень по своей воле? Юра, конечно, курит, но сигареты ещё не выжгли его вкусовые рецепторы настолько, чтобы он примкнул к этим самым мазохистам. —… думаешь тебе заплатят за это? — ему кажется или рядом была английская речь? —… послушай, ты. — не кажется. Вот только нихера не слышно, а вырванное из контекста Юре не сдалось. Насколько громким может быть маленький вентилятор этого дурака на кассе? Вот куда девается вся электроэнергия — на ебучий воспроизводитель шума против Юры, подслушивающего чужие разговоры! Тен как в воду глядел, выбирая такое место, чтобы никто не слышал планировавшийся разговор наемника с Цифу. —… зря ты в это полез, Хёну. Юра проходит по рядам маленького магазина, заглядывая со спины студента — это он понял, заметив зубрёжку парня каких-то контурных карт и месторождений — в экран компьютера, проверяя наличие работающих камер. Что же, ему повезло недостаточно: из четырех работают целых две. И все они расположены в кафетерии, парой метров левее. Хорошо хоть Цифу постарался, выбрал тот столик, на котором камера создает нещадные помехи. Вот же умница. Юра не хотел бы вмешивать в свои разборки бедного студента. Всё-таки, дело не в нем, что пиво теплое, а встречу с Цифу Хан Тен назначил именно здесь, и не он виноват в прибытии ебанного гостя, с которым разбираться без дополнительного магазина в Беретте — слишком рискованно. Была бы воля Юры — выпнул бы он этого несчастного на ближайшие минут пятнадцать, на время разговора с товарищами, а после — вернул бы, целого и невредимого. Честное слово. Но когда рядом проносится свист пули, отскочившей от полки с чипсами, Юра понимает, что обеспечить чужую безопасность теперь точно не сможет. — Пуснете— — Pod stołem, idioto! — Юра кувырком бросается через кассу, схватив за собой ещё и визжащего студента, который от страха выронил телефон прямо из рук; его Юра хватает и успевает толкнуть подошвой в другой конец магазина быстрее, чем парень успел бы взять, — Прости, но менты мне здесь нужны меньше всего. Юра говорит на всех языках, коряво составляя фразу. Студент больше не понимает. — Отпустите! — неожиданно на русском; Юра шипит, когда его руку кусают и едва не заезжают в скулу локтем. Строптивый же попался. Матерясь, наёмник вырубает студента ударом об стол быстрее, чем тот успевает доставить проблем. Юра знает, что он обязательно дышит и обязательно выживет. Ему ещё спасибо должны сказать за то, что он парня нокаутировал! Молодняк толку не знает в том, как вести себя во время перестрелки, а лишний грех на душу брать не хотелось бы совершенно. Юра понятия не имел, как скоро появится возможность исповедоваться, а вот сдохнуть судьба ему благоволит хоть в следующую минуту! Разве за это время он успел бы покаяться, отправив запрос на небеса об устранении его персоны из черного списка Рая? Его бы там с радостью встретила любимая тётушка, верившая, что её хорошенький племянник станет учёным мужем. В аду же ему делать нечего, пока там нет Хан Тена и всей его поганой семейки. — Скотина Довконт! — рявкнул по-русски голос блядины Гао Хёну, иначе его никем не назовешь. Вот без него в ад Юра точно не сунется, хуй там! Он не злопамятный, но этот братец Хан Тена — самый заебывающий его из всех остальных восьми! — Надо же, почти без акцента, — хвалит его Юра, скрипя зубами, потому что все, во что когда-либо вмешиваются в его жизни китайцы, всегда идёт по пизде. Без иных вариантов. Абсолютно. Пуля разбивает какую-то из банок с жвачками, стоящих на полке сверху. Осколки сыпятся на пол дождем, создавая ещё больше шума. — И я предпочитаю фамилию Атаев, не будь сукой Хан Теном и запомни! — эффекта такой лёгкой провокацией он не добился, но знает, что Хёну приложил титанические усилия, чтобы на упоминание старшего брата не отреагировать. Точно такие же усилия прилагает Юра, чтобы не взорваться прямо сейчас, ведь свиданка с Цифу напрочь испорчена! Наемник не мог нарадоваться, узнав, что Тен не рассказывал брату, кто именно приедет забрать у него кейс. Как устроил бы самому симпатичному китайцу с высвеченной в тёплый блонд стрижкой сюрприз в виде своего лица! Юра всегда был неравнодушен к красоте, это в его крови, не зря же у него первое высшее по искусствоведению? Хан Тен бы сейчас наверняка съязвил, сказав, что сексуальные похождения в рамки искусствоведения не входят никак, только если ещё не придумали раздел порно. В воображаемом диалоге Юра мгновенно ответит, что тот — неуч, скрывающий свой недалёкий ум за этой обложкой дорогих костюмов и напускной вежливости, и что вместо похабного раздела порно, подразумеваемого им, в искусствоведении вообще-то присутствует святая — это образно говоря — эротика. А ведь Юра совсем не скуп на романтику и спит только с теми, кто ему неравнодушен: предложил бы любимому Цифу поездку на берегу моря, ужин в шикарном ресторане с террасой, на которой можно покормить всякую морскую живность, к которой неравнодушна уже его пассия, вино в бокалах под Юрины рассказы о своих странствиях, а если бы Цифу было неинтересно, то он бы обязательно скрасил беседу разговором об искусстве, чтобы получить в конце страстный поцелуй в награду за блестящие знания, летящую на престижный ковёр рубашку, сорванную в порыве чувств, долгие прелюдии… — Бросай пистолет! — эх, вот ничего Цифу не смыслит в перестрелках, раз раздает такие советы. Но за беспокойство о благополучии Юры отдельное спасибо, ему приятно, просто времени это сказать совершенно нет. Ему лишь нужно добраться до блядины Хёну, не словив пулю в плечо, бедро, голень и в другие привлекательные части тела, а таких у него целый список: прям глаза разбегаются, какой кусок урвать получше и продать подороже. Юра думает, что Гао уже опоздал, потому что Тен урвал наемника целым и намерен продать его какой-то важной девахе тоже целым. Блеск, а не жизнь. — Опять таскаешься с Хан Теном по его грязным заданиям?! Юра слышит, что голос переместился на пару метров правее. Он выглядывает с левой стороны из-за стойки и тут же едва не ловит себе пулю в лоб, словно у него там расчерчен крестик, который мгновенно притягивает к себе дуло Гаоского пистолета, словно он читер в каком-то шутере. Не каждый китаец ас в своей игре, однако у Хёну прекрасная реакция. Юра бы поставил его на почетное второе место, после себя на первом, конечно же. Он не нарцисс, но если бы не был на первом месте, то истекал кровью из дыры во лбу уже с десять секунд. — А тебе завидно, что он меня первее нанял? — он-то знает, что Хёну тоже ёбнутый на голову сталкер, который выслеживает Юру не первый год, надеясь, что через наемника выйдет на своего горячо любимого брата, укатившего в Европу (что совершенно являлось табу в китайской традиционной семье), предварительно послав свою семью куда глубже и подальше (что тоже не являлось примером хорошего сына в китайской традиционной семье), — Я тебе не секретутка, ошибся адресом! — Юра знал, что китайцы любят европейцев и белых, но, по факту говоря, это излишнее внимание его уже давно начало злить; даже корейцы к своим айдолам так не лезут, как эти двое к нему! — Burdel po drugiej stronie morza… Юра прикидывает траекторию, по которой смог бы попасть в Хёну хотя бы с 40% шансом. Время поджимает, а он, будучи наёмником со стажем, терминатором Т-800, к слову, не становится, поэтому быстрым взглядом анонсирует себе новость, что таковая отсутствует. Визуализируя табличку с этой идеей, он вынужден поставить на ней такой же визуализированный крест. Разом появляется рядом следующая: «а может, повезёт?», ох уж эти сомнения. Пуля шальная, безусловно, но будь у него чит на бесконечные патроны в инвентаре, то Юра бы уже палил по суке, как из автомата, вместо того, чтоб тут отсиживаться и гадать чей шанс разорвать себе лёгкое пулей выше: у наемника или у блядины с фамилией Гао и по имени Хёну? Повезет ещё, что разорвёт именно лёгкое, а не какую-нибудь артерию, что кровь польет фонтаном. Лишённое чувств тело зашевелилось рядом. Вот, собственно, и шанс Юры вылезти из-под этой стойки, в которую он еле вмещает свои 180+ и тело хилого продавца бонусом. Предыдущая табличка мрачнеет на фоне новой, к которой прилагается банальнейшая катсцена: наемник доносит до ненормального с пистолетом через любимку-Цифу о том, что убьет этого парня, не пожалев его рождённого два года назад сына, которому только-только пора в садик — чистый воды блеф; однако у Юры во всех профилях репутация убийцы, а значит не поверить в то, что он действительно превратит парня в живой щит — крайний тупизм. Тем более, Юра умеет напугать. — Цифу, солнце мое, — наемник говорит громко и четко, обратив на себя внимание самого серого присутствующего в этой комнате; белым себя Юра не представляет, скорее тут два черных игрока, — Не поверишь, но у этого пацана два года назад родился сын! Сколько сейчас платят за потерю кормильца семьи, не в курсе? — Юра, — он назвал его по имени! Юра, как школьница, чувствует себя на седьмом небе от счастья. Хотя, вряд-ли школьницы берут в заложники людей, — Не стреляй в— — В него выстрелю не я, а твой паршивый брат, — вынужденно рявкнул Юра, перебив Цифу. Он надеется, что не оставит перед ним за собой впечатление тирана и тот согласится пойти с ним на свидание в следующий раз, — Сейчас он опускает свой пистолет и швыряет его мне, иначе мозги молодого папочки вылетят, как блядское конфетти! Ты меня понял, солнце? Юра встряхивает в своих руках студента, чтобы тот завизжал в страхе. Придется ему обойтись психологической травмой от наемника и возможным ПТСР, но это лучше, чем в действительности умереть, так? Для полного ужаса парня, он приставляет дуло Беретты ему прямо в висок; холодный ствол должен охладить мозги. Цифу что-то быстро говорит затихнувшему Хёну на китайском. Кстати, что с ним? Не слышно и не видно, не в его духе. Юра что, настолько напугал его этим представлением? Надо же, надо запомнить, что Гао не любит становиться причиной смерти невинных. Хороший козырь для рукава наемника. — Делаешь всё, что я тебе скажу, ты меня понял? — низким голосом наемник обращается к своему заложнику; раз уж студент заговорил по-русски, то затрудняться не стоит с языками, Юра постукивает оружием по макушке парня и тот нервно закивал, — Отлично, поднимайся. Теперь пистолет в руке Юры перемещается к рёбрам, за которыми чужое сердце норовит скоро остановиться. И он слушается, надо же, вот бы все заложники этого мира были такими и не рыпались. В глазах парня наверняка читается просьба о помощи. Вот только некого просить. Двое тут с пушками, а Цифу никогда не протягивал руку утопающим, но щас с чего-то запаниковал. Юра поднимается следом, проводя пистолетом по телу, теперь к горлу заложника, прямо по направлению в челюсть. Под этим углом пуля разорвет ткани, благополучно застряв где-то в затылке. Выглядит некрасиво, но это называется иначе на Юровском жаргоне — отличный привет патологоанатому, который будет все это собирать. Наемники трупы не оставляют, если они не несут в себе предупреждения или сообщения обнаружившим. — Напомни, как зовут твоего малыша? — высокий Юра, словно маньяк, нависает над своим заложником, склонившись к его уху. Ожидаемая реакция получена, никто не стреляет, положение дел в его руках. Хёну встречается взглядом с хищными зелёными глазами Юры, он почти не изменился. Вьющиеся волосы тянутся до плеч в стиле каре, ещё сильнее утончая красивое лицо. Наркобаронша просто богиня красоты, раз каждый из ее отпрысков выглядит как ебучий ангел с обложек плейбоя. Да и отцы наверняка не промах. У них у всех они разные — Тен, например, с Цифу действительно являлись братьями: двойняшки от одного отца, им досталась фамилия Хан; а вот Хёну уже совсем от другого, фамилия Гао. Но все они похожи, родство по матери ведь никуда не денется. Как и её худшие черты. — Говори! — пацан в руках уже едва не плачет, а Юра продолжает смотреть в глаза Хёну, который будто бы увидел дьявола. Что-то с ним не то, обычно он не вёл себя так, раньше его хер заставить можно было перестать стрелять, а тут даже Цифу не напрягался со всякими причинами остановить насилие, далёкими от реальности. — Тодор! Его имя Тодор! — отчаянно выдает студент, вынужденный напрягать свой трясущийся от страха в черепной коробке мозг, — Пожалуйста… Я не хочу умирать… Хорошо. Очень хорошо. От Хёну ноль реакции, но Цифу сам выхватывает у него пистолет и снимает магазин. Бросает в сторону Юры и тот с ловкостью ловит его, даже не сдвинув с места заложника. Так и стоит чудовищем. — Не-ет, так не пойдет, — качает головой, — Я просил пистолет, а не магазин, Цифу. Милый Цифу. Смотрит на Юру своими темными глазками в сомнениях. Одет в какую-то шёлковую рубашку цвета ближе к красному — смотрится невероятно, к слову — пуговицы золотистые, сочетаются с цветом волос с непроста; пальцы украшают дорогие украшения, наверняка оригиналы лучших ювелирных магазинов. Светлые волосы собраны в низкий хвост, лежащий на плече. В последний раз наемник видел его ещё с длинным каскадом. Но самое главное то, что в левой руке. Кейс. Тот самый, который нужен был Хан Тену. Тот самый, ради которого Юра тащился в эту дыру, обливаясь потом. Прости, Цифу, но сейчас эта вещь кажется привлекательнее тебя. — Спасибо, — натягивает улыбку Юра, когда ловит разряженный пистолет, — Что с ним? Флешбеки с Афгана? Сказано это было с явной издёвкой. На Афган своих нелюбимых сыновей наркобаронша не пускает, предпочитая ядовитой паучихой вить из них нити по территории Китая, распространяя свое влияние. Все понимают, что дети ей нужны только в роли шахматных фигурок, чтобы сидеть и двигать как ей угодно. Жадная до денег настолько, что заложила бы всех до единого из выродков, лишь бы наркоимперия жила вечно и приносила немереный доход. Вот только сама она вечно не проживет. К чему стараться? Старческий маразм, не более. Завоевать все деньги мира. Её давно пора казнить. Цифу молчит. Больше не хочет с Юрой разговаривать, какая жалость! Он бы встряхнул парня в руках ещё раз, чтобы вынудить свою пассию обратить на себя внимание, но уже достаточно потратил времени: наручные часы показывают 15:32. По расчетам Хан Тена, он должен был выехать из Царево уже двадцать минут назад. К сожалению, не всегда расчеты Хан Тена сочетаются с реальностью этой вселенной. Юра за это ответственность не несёт, отказывается заранее. Иначе пусть информатор платит больше за дополнительные трудности, с которыми наемник тут справляется. — Ключи от Тойоты, — требует снова, — Живо, Цифу. Длинные пальцы тянутся в карман и цепляют кольцо ключа. Спустя мгновение он оказывается у Юры. Спустя ещё одно — в кармане, забитом пачкой евро. Теперь остался кейс. У него нет времени раздумывать над тем, почему он вообще не в машине, а тут. Возможно, из-за Хёну. В этом случае Цифу знал о том, что тот заявится, но не предупредил? Слишком много догадок и никакой конкретики. Сука. Плевать. Главное забрать и уехать. Со всем остальным разберётся позже. Доебется до Хан Тена и узнает всю правду. — Кейс сюда, — Юра показывает разряженным пистолетом на стойку кассы, наплевав уже даже на Хёну, застывшего посреди магазина: похоже, он совсем не здесь в данный момент, осторожничать не с кем (Цифу вообще ему не соперник), — Цифу, мне каждый раз повторять дважды? Жара. Отсутствие пива. Работа, на которую он не соглашался. Всё это нервирует и Юра — честно, не хотел, но пришлось — срывается на заложника, приложив его твердым лбом о столешницу. Цифу тут же зашевелился, подходит ближе и протягивает кейс, оставляя его в досягаемости Юры, опять цепляющегося внешним видом блондина. — Хватай брата и проваливай, — даёт следующую инструкцию и Цифу кривит лицо, явно не привыкший к приказам. Надо же. Но привыкать придётся, особенно если в их далёком совместном будущем Юра захочет попробовать БДСМ, — Без глупостей. Юра не хочет тратить время, потому что знает, что если Хёну окажется в добрых полутора метрах от него, то он не сдержится и убьет суку. А этого делать нельзя. Это понятно любому идиоту, а Юре — тем более. Потому что знает, что этот выродок один из главных исполнителей наркобаронши. Убьешь его — через месяц тебя уже будет пытать самый старший из этой банды: накачает наркотиками, выпотрошит наживую охотничьим ножом, каким обычно потрошат оленьи туши, и начнет жарить кишку прямо на глазах у захлёбывающейся кровью жертвы, а потом сожрёт вместе с дерьмом, как верёвку сосисок. Слухи о том, что тот — отбитый каннибал, совсем не слухи. Тен подтвердил. Он ему верит, потому что насчет своей родословной тот никогда не лжет. Аж тошно стало от воспоминаний. Ебнутая семейка. Просто конченные! Поэтому Юра отказывается отправляться в ад раньше, чем каждый из них. Как бедный Цифу справляется с такой родней и все ещё в своем уме? Хан Цифу хватает за плечо брата, которому совсем плохо. На руках у него перчатки, как типично. Юра даже скажет почему. Он, словно крыса, тащится в любую щель, в которую прикажет ему залезть наглая мамаша, а потому следов оставлять не хочет. Как-будто бы никто не распознает в перевёрнутых верх дном квартирах работу этого паршивца. Отрезать бы, да тоже нельзя. Неприкосновенная блядина. Как же злит. Как только братья скрываются в кафетерии, Юра швыряет студента в сторону. Его уже отпевать можно, выглядит хуже трупа. Наемник сует руку в карман, достает деньги, стянутые резинкой и отсчитывает пару купюр. Студент пытается отползти, когда Юра к нему снова тянется, но ладонь скользит по грязной плитке пола и он неловко падает лицом вниз. Теперь его карман на груди украшают зелёные чаевые, пусть оплатит себе психолога. Если раньше завал сессии казался ему концом жизни, то теперь он знает, что на самом деле было самым близким в его жизни к ее концу. Быстрым шагом наемник удаляется из заправки, нажатием кнопки снимает защиту с Тойоты. Ручка кейса приятно лежит в левой руке, он открывает дверь, кидает кейс на переднее пассажирское сидение, сам падает на водительское и готов выезжать. Время 15:40 — пора убираться отсюда. Ключ зажигания выпадает из рук, спусковым крючком к взрыву это не происходит, Юра просто думает, что он идиот, потому что в попытке словить предмет, носком ботинка он отбрасывает его под капот. Спишите это на сенсорную перегрузку, ради Бога. Нагнувшись за ключом, он проверяет всё ли в порядке с заправкой: ну, вдруг Хёну очнулся, взбесился, перерезал бедняге-студенту горло и кровью на стекле пишет наемнику что-то вроде «иди нахуй», но на всех языках мира. Но стекло чистое, криков о помощи не слышно, как-будто никого тут и не было. Рука Юры задела что-то странное, когда он потянулся под капот. Вместе с ключом он тянет с собой и провод. Осознание прошибает тело током и Юра заводит машину, не закрывая дверь, направляет руль в сторону от здания, давит на газ, разгоняется и вылетает из Тойоты на ходу. Тойота проезжает еще несколько метров и взлетает на воздух. Волна жара отбрасывает наемника на добрые несколько метров, протащив по асфальту так, что рукав рубашки содрало полностью. Болят глаза, но отлетевшего куска тачки в своем животе он не ощущает, а значит жить будет. А вот кое-кто нет. — Сука! — рычит он со злости, когда понимает, что не забрал кейс. Тот остался внутри пылающей Тойоты, оказавшейся заминированной. Его мутит и возможно стошнит, поэтому Юра поднимается с земли, шатаясь тянется рукой к своему пистолету, намереваясь стрелять в панорамное стекло кафетерия. Внутри мелькают фигуры и он целится в ту, что в черной одежде. Стреляет чуть левее — туда куда дернется Гао рукой, чтобы перевернуть стол и скрыться, но тот предугадывает намерения Юры заранее и вместо этого исчезает в право. Кровь бурлит в венах вместе со следующей новостью. Цифу заминировал Тойоту. С Хёну или без его помощи — Юре поебать. Он целится и в светлую фигуру, которая не продумывает свои действия на два шага вперёд и точно не задумывается о чужих. Любимка Цифу — самый отстранённый от дел наркобаронши, поэтому видел в своей жизни мало ужасов. Самый наивный, прямо говоря. А значит сегодня доведенный последними четырьмя уебищными днями своей жизни Юра преподаст ему урок. Кровь заливает глаз и он, тяжело дыша, сплевывает на землю, вставляя магазин в пистолет Хёну. Целится в тварь с двух рук, чтобы попасть наверняка. Убить нельзя. Но про покалечить не было и слова, да? В него стреляют в ответ. Неудивительно, если они с самого начала планировали уничтожить Юру вместе с кейсом и Тойотой, то и запасное оружие спрятали в кафетерии. В моменте Цифу перестает быть любимым из китайских знакомых. Лучше Тена не будет никого, режет сердце горькая правда. Тот хотя бы честен с Юрой, не смотря на весь пиздец, произошедший пару лет назад и то, что они постоянно собачатся, словно престарелая пара. Никакого свидания с Цифу не будет, в следующий раз он снимет скальп этой блондинки и скормит бездомной собаке. Юра стреляет и вскоре все стекла оказываются выбитыми, прекрасный наполнитель для тел двух этих сук. Вот было бы у него больше времени… Как бы Юра не отрицал — взрыв дезориентировал его. Сфокусироваться на цели становится сложнее с каждой секундой. Дым перекрывает обзор, а значит, что Тойота норовит взорваться во второй раз. Её остатки, точнее. И тогда вся заправка взлетит на воздух. Но и уехать без ответа он тоже не может. Дым заполонил пространство. Фигура Юры выглядит как призрак, когда он, сняв с себя рубашку прижимает ее к лицу, проходит прямо сквозь него. Прямо за заправкой стоит еще одна машина. Пустая, поэтому он направляется к ней и приставляет пистолет к замку. Решает потянуть за ручку, чтобы проверить. Оказалась открытой, что же, ему лучше. Даже догадываться не нужно, чей это промах. Он садится на заднее сидение и спустя мгновение из заднего выхода нарисовался Хену с гаденькой ухмылкой. Ликует, что Юра сдох? Ну пусть продолжает, Юра и загробного мстителя сыграть может. Дверь открывается. Раздается выстрел, шипение китайского мата-пожелание смерти. Кровь льется с простреленной руки, а Юра, схватившись за сидения, поднимает ноги, обеспечивая хороший пинок в тело блядины Гао. Чужой хруст ласкает слух, наемник хватает его за голову и впечатывает в кузов, заламывая руки. — Если ты, сука, в курсе, что я Довконт, — тело в руках брыкается, азиатские черты лица кривятся в боли, а отвращение в этих глазах Юрой давно уж игнорируется, — то должен знать, что я ненавижу этого ублюдка, от которого мне это досталось. — Сдохни! — набравшись поглубже воздуха, Гао выворачивается и следом Юру ударяют о кузов, схватив за плечо. В руках у него остается клок чужих волос. Кровь заливает глаза еще сильнее, что снова его тормозит. Мотор машины взревел, Хену подал газу — когда он вообще успел в нее забраться? — но наемник стреляет в шины так, что в скором времени уебку пришлось тормозить, чтобы его не занесло в пожар. Он так сильно хотел разогнаться, чтобы не продолжать схватку с Юрой в рукопашную — которую ожидаемо бы проиграл — что разогнался на полную, а когда колеса разорвало, не смог затормозить правильно. Итог: столкновение со зданием заправки, улетел прямо в кафетерий. Быстрая схватка не принесла желаемого удовольствия, но хотя бы так, чем вообще ничего. Азарт испарился уже после удара, потому что ему становится совсем хуево. Наемник плюёт на двух китайцев в здании и направляется к своей машине, попутно стреляя и в шины Фольксвагена, спуская воздух. Это значительно затруднит их побег. Юра выбрасывает бесполезный теперь ключ от Тойоты и вставляет свой в ту машину, на которой приехал. Сразу же включилось радио, но волна сбилась, и вместо Европейской попсы теперь играет классическая композиция 19 века — он узнает с нескольких секунд чертово Лебединое Озеро Чайковского, царство ему небесное. Шины издают визг, когда Юра резко разворачивается и давит на газ, выезжая с этой ебанной заправки. Сегодня на неё упал взгляд дьявола. Какого именно? — сказать тяжело: Хан Тена, за то, что напиздел и все пошло совсем не так, как надо было; Хёну, за то, что нарисовался там, где его, блять, в помине быть не должно было; а возможно взгляд самого Юры, он ведь не святой. Вдруг это карма? Следующий взрыв разрезает тишину глуши ровно тогда, когда Юра был уже в метрах трёхстах оттуда. Прямо под симфонию духовных инструментов на самой интригующей партии, когда кажется, что лебедь расправляет свои крылья и обращается в свою темную изнанку. Словно сцена с типичного боевика: взрыв под классику, ну никто бы не догадался до этого контраста! Но Юра придумывает контраст получше — вместо лебедя наизнанку выворачивает его и содержимое желудка (впервые поел с утра, называется) с кровавыми разводами оказывается на земле под волшебное произведение. Чайковский в гробу перевернулся от такого осквернения его шедевра, за что Юра перед ним обязательно извинится, когда попадет на тот свет. Сегодня умирать он не планировал. — Как-то так, — выдохнул Юра, чувствуя как чешется заживающий на лбу порез. Он словно исповедовался, аж легче стало! Не зря рассказал: больше его душу ничто не тяготит. А вот насчет остальных не уверен. Оборачиваться назад, чтобы получить в лицо от информатора, ему не хочется. Хевра же источает вселенское спокойствие, а возможно это — затишье перед бурей. Хотелось бы надеяться на то, что из этой машины наемник выберется со всеми частями своего тела. — Заправка взорвалась, — а вот и у Хан Тена голос прорезался, шипит так, будто ему залили кислоту в глотку — ты хоть представляешь, какой это ущерб? — да уж, кто бы знал, что Хан Тен подался в экологов? Юра тоже своего рода эколог, между прочим: очищает преступный мир от всяких уродов! А если конкретнее — спасает Европу от китайских мигрантов, которые ведут себя тут как у себя дома. Один из них уже собирался вынести ему мозг, поэтому Юра возвращает все свое внимание к Хевре, не кажущейся сильно потрясенной информацией, выложенной в не очень красочном пересказе наемника. За красочными пересказами нужно было заходить вчера, когда он еще восстанавливал свое разбитое эго, а еще лучше — позавчера, когда он еле донес свою тушу до квартиры, где его ждал ахуевший Хан Тен. Тот нервно перебирает в голове вчерашний день. Вспоминает условия, выложенные перед Юрой как на блюдце, где было расписано, что делать можно, а что нельзя. Тен забывает, что Юре не десять и он давно не ребенок. Хотя, ребенком он, наверняка, был еще хуже. Остаётся надеяться на то, что мать его детские капризы с рук не спускала и отвешивала подзатыльники своему безбашенному сыну. Мысль о том, что безбашенный он как-раз потому, что его в детстве пиздили — Тен игнорирует. — Тебе ведь ясно сказали: не доставлять проблем порту! — он повторяет это ему, как маленькому, но без подзатыльников. Потому что за последние восемь лет Юру успели отмудохать столько раз, что всади ему целую обойму из автомата — желаемого эффекта не произойдет. То, как он воскрес после взрыва в Царево только подтверждает это, как теорема ответ в геометрической задаче. Юру не убить. Получится ещё хуже, потому что практика показала, что у Юры после попыток его убийства вырабатывается патологическая тяга к своим обидчикам. Вот только в отличии от обычных жертв стокгольмского синдрома, он с вполне взаимными чувствами всадит ту же обойму в грудь неудавшегося палача, а последняя пулю обязательно пустит в сердце. Юру не убить. Не всегда эта новость к сожалению Не всегда и к счастью тоже. — Сказали, но ровно спустя двенадцать или больше часов, после того, как заправка взлетела к чертям собачьим, — на лице играют желваки, когда Юра сдерживает себя от того, чтобы не выбить Хан Тену мозги из черепной коробки прямо сейчас, — Прости, что не позвонил тебе с места событий, чтобы спросить: что можно, а что нельзя. Надо же было так испортить настроение, а? Юра смотрит на женщину в надежде, что хоть она его поддержит. Полный игнор, даже не смотрит в его сторону! — Почему вообще каждая твоя операция, даже такая незначительная: забрать кейс и уехать, оканчивается взрывами? — Юра прибавляет громкости к радио, конечно лишь из благих целей выслушать утренний гороскоп на сегодняшний день. Пусть он и на итальянском. Пусть это даже не гороскоп. Главное не слышать вопли этой истерички. Хевра не реагирует ни на то, ни на другое. Сворачивает с трассы на типичные для Италии узкие улочки, решив сократить дорогу, и что-то обдумывает. Слишком долго. Юра принимается любоваться морем. — Не знаю, что было в вашем кейсе, Хан Тен, но лучше радуйтесь, что Юра вылез из этой ситуации живым, — на его месте Хевра бы давно прижала информатора к стене, чтобы разобраться с тем, почему машина оказалась заминирована, — В этой ситуации не по плану пошло все, что могло бы; он был вынужден выкручиваться и сделал все в лучшем виде, на мой взгляд, — женщина пожимает плечами, опуская окурок в пепельницу, закрепленную прямо на панели, Юра даже не заметил сначала, — Вопросы к вашим братьям, в особенности к Цифу, однако это уже не мое дело. «Да, это не твое чертово дело,» — ответил бы Хан Тен, если бы ему не светило работать на эту персону еще ближайший месяц. В реальности он просто кивает, решая не продолжать тему. Но Юра еще обязательно к этому вернется, потому что сейчас, когда пережитые эмоции давно утихли, ему не хочется верить в то, что любимка-Цифу действительно был замешан в покушении на лучшего-мать-вашу-наемника. Стоит резонно отметить, что никто из них не знал, что приедет за кейсом именно Юра. Значит, целью дела было избавиться от чего-то, а от кого-то было уже бонусной функцией. И он даже знает от чего. А еще сильнее расстраивает, что цель была достигнута — кейс наверняка расплавился вместе с содержимым в Тойоте после второго взрыва. — Не ваше дело? А чье тогда? — интересуется наемник, косо поглядывая на информатора, стойко игнорирующего эту прямую угрозу. — Дело с кейсом — поручение от самого Хан Тена, я в этом не участвовала, — поясняет Хевра, не знающая подробностей. Вот так открытие, вопросов к Тену стало еще больше. — Зачем тогда было меня спрашивать? — точно не из простого любопытства, по крайней мере сейчас Юра не видит предрасположенность к сплетням у этой женщины, из всех присутствующих сплетни являлись полем работы человека сзади. — Интересно было узнать, что там произошло на самом деле, пока отец только начинает следствие, — он смотрит в темно-зеленые глаза Хевры, запоминая новый факт. Возможно, ему стоит сложить 2+2, чтобы наконец разгадать её личность. Но Юре лень, раз она за него заступилась, то правда может подождать. Не хочет снова разочаровываться. Проходит минута. Тен печатает что-то в ноутбуке, Хевра проверяет путь на навигаторе: время в пути еще приблизительные десять минут. Пункт назначения Юра разглядеть не успел. — И кто же ваш отец? — и сгубит любопытство лиса, узнать её получше ему все-таки хочется, раз разговор все-таки начался. Специально ради персональных фактов в другой раз, начиная с вопроса о погоде, Юра не стал бы заводить дружескую беседу. С ней не сработает его харизма и природное обаяние. Однако, — Простите уж, сгораю от любопытства узнать, кто произвёл на свет такую красавицу, — стоит попробовать. Смешок Хан Тена позади не сказал ни о чем хорошем. Но он реагирует так на любой флирт со стороны Юры (в независимости от адресата!), поэтому наплевать. Наемник ослепительно улыбается во все зубы, хоть сегодня ему повезет в любви? Хевра сводит тонкие брови и улыбается ему в ответ более закрыто. Следом она ловит взгляд Хан Тена через зеркало заднего вида, словно понимает то, о чем он спрашивает. Юре почти обидно, что в компанию лучших подружек он не включен и секретничают они без него. Но это можно исправить, возможно даже до статуса пере-дружбы; вряд-ли у Юры будут конкуренты на сердце снежной королевы, Тен абсолютно не в ее вкусе! — Дон Сербской Мафии, — Тен щелкает несколько раз мышкой, небось досье уже составил, собирается хвастаться имеющимися данными, — Рихтер Рейнхард, вот его имя. А с нами сейчас прямая наследница всего его добра — Хевра Рейнхард. Твою мать… Отец. Чуть глаза от удивления не выпали. Будь в руке Юры сигарета, она бы непременно выпала из пальцев, прожгла кожаное сидение, а затем Хевра прожгла бы ему голосовые связки за порчу салона, — в первую очередь за это — потому что именно такими методами наказания славится отец этой сумасшедшей. Почему он уверен в том, что она сумасшедшая? Потому что все, кто связаны с мафией (особенно родственными узами!) — не в своём уме! Он уже пожалел даже о мыслях потенциального романа, имеющего возможность быть после первой попытки флирта, на которую Хевра Рейнхард ответила улыбкой! И, по законам мафии — у каждой они разные, вот ещё в чем проблема — наказывать будут в любом случае Юру, в независимости от реакции самой женщины. Теперь он не против ехать в церковь, потому что сейчас — при свете палящего солнца даже сквозь тонированное окно — Хевра больше всего похожа на дьявола со своими красными волосами. Если Юра прищурится, то может даже разглядеть рога, скрытые для атеистов и простых смертных. — Расслабьтесь, все в порядке, — усмехнулась Хевра, — Узнать реакцию отца на это было забавно, жаль, что лично не увидела. Спасибо, успокоила. Юра рад, что не видел реакции ее отца на беспорядок, устроенный в Царево. Ещё больше рад за то, что реакции на его флирт не последовало. Ублюдок Тен рано смеялся, теперь сидит расстроенный, что не увидел сцену его казни. Наверняка уже представил, как сопротивляющегося Юру тащат на эшафот, чтобы зачитать приговор на потеху публике. Он даже точно знает, кто придет на площадь без опоздания и больше всего будет радоваться. Блядина Хёну — он бы ещё сверху заплатил за то, чтобы голову наемника отсекали тупым лезвием, в этом случае требовалось больше, чем один удар, чтобы добить человека. Любимка-(теперь-под-вопросом)-Цифу — на его счёт Юра больше не питал надежд, розовые очки разбились стеклом внутрь; но надеется, что тот хотя бы пустит слезинку. Хан Тен на это зрелище не отреагировал бы — от этой суки эмпатии к себе он никогда не дождется; никто не дождется! Ещё среди толпы мелькнули бы люди в дорогих костюмах, серьезные и опасные — ну знаете же, как в фильмах мафию представляют? — мафиози всех ветвей огромной семьи, чтобы убедиться в смерти посягнувшего на наследницу целой преступной конторы. А еще ребята, с которыми он пересек Вьетнам, пара картелей в целом сборе, сама наркобаронша со своей тучей любовников и… Список бесконечен, а Юра не ведет запись тех, кому насолил. Главное ведь, что они его знают и ни с кем не спутают — Тен подскажет, если что. Пик мафиозных организаций, конечно, закончился с полвека назад, однако это только ухудшает положение, потому что сфера деятельности мафии выходит на новый уровень. Вкратце это значит: работают скрытнее, не так агрессивно, как могли бы; делают дела чище, и слава богу избавляются от трупов; а ещё соблюдают шаткий порядок на разделенной территории, чтобы не разъебать баланс в очередной замес — в этом случае плохо будет всем, поэтому в самих же интересах «людей чести» следить за своими и не позволять больше положенного. Хотя, эти выводы он сделал, судя по происходящему конкретно на Сицилии. У Сербской Мафии навряд-ли даже конкуренты есть, им принадлежит все. А это ведет к монополизации рынка, безграничной власти и всему подобному. Тоже не хорошо. А вообще, весь этот движ не в Юриной компетенции — спросите Хан Тена. Это он жил-не тужил в Болгарии все эти годы, пригревшись на берегу черного моря, а Юра пахал! Срывая сделки наркобаронши в Китае и ближайших к нему островах. Благое это дело, между прочим. Вот только спасибо вряд-ли кто сказал бы ему на прощание, когда Хевра в одеяниях палача закончила бы его жизнь на немецкой гильотине, дав свободу лезвию. — Так, — выдыхает Юра, думая теперь дважды (да возрадуется Хан Тен) прежде чем сказать свою следующую мысль, — Значит, своему отцу вы на меня не настучите, верно? Не станете же вы— — Не стану, — и вот обязательно перебивать? Юра терпеть не может, когда так делают. Сбивает с мысли. — Я не договорил. — Вы хотели сказать, что не стану ли я избавляться от собственного наемника. Ответ: нет, не стану, — во второй раз повторять тоже необязательно было, он все уже понял. — Эм. да, — без комментариев. Она всегда так будет делать? Ставить Юру в неловкое положение своей странной манерой вести диалог. Можно же было дослушать, а не выставлять его так, словно он воду льет не поделу. Это по части Хан Тена, не его! — Скорее наоборот, — вмешивается информатор с заднего сидения. Он откладывает в сторону ноутбук, разминая пальцы и по-ублюдски улыбается, сталкиваясь с Юрой взглядом; есть в этой улыбке какая-то садистская манера, аж смотреть не хочется, — Похвалит, что ты отвлекаешь её отца от того, что она медленно его смещает. Ах, вот оно что. — У кого-то тут проблемы в стиле «отцы и дети»? — Да, твоя тема. Да это же, блять, Юрина сфера деятельности. Он профессию своей жизни выбрал даже ради этого! Хевра должна была читать его портфолио, Тен 100% предоставил ей такое, прям как анкету на свидание. — Отлично, значит я в деле. Разве можно от такого отказаться? — Тебя никто не спрашивал. И вот опять он начинает, нормально же общались! Не успевает Юра съязвить в ответ, как они резко останавливаются. — Приехали, — Хевра глушит мотор, вынимает ключ зажигания и даже не смотрит на своих спутников, — Дальше пешком. Ветер развеивает отросшую за последние несколько месяцев шевелюру Юры, заметившего приближающиеся к острову тучи. К сожалению, Сицилии придется сегодня промокнуть. Стоит понадеяться, что Рейнхард взяла с собой зонт. Она, между прочим, тоже ходит в костюмах, но не в настолько официозных, как Хан Тен. Рубашка серая и из лёгкого материала, в такой точно не будет жарко. Брюки, облегающие длинные ноги, заканчиваются выше щиколотки. Они задираются при каждом шаге, обнажая часть небольшой татуировки. Интригует. — Куда мы движемся, кстати? — меньше знаешь — крепче спишь, конечно, но не посвященным Юре быть не нравится. Он не показывает этого, как Тен, которому только дай повод скривиться, но это же не значит, что можно вот так бесстыдно пренебрегать его чувствами? Рейнхард, идущая впереди их всех по каменистой дорожке, непринужденно отвечает, что в церковь. Одна её рука в кармане черного матового пиджака, во второй она держит какой-то кейс. Такой же в руке и у информатора. — В церковь? — внутри что-то дрогнуло. Возможно, детская травма дала о себе знать. В самый неподходящий, блять, момент. Он останавливается на узкой тропинке, загородив собой дальнейший путь. — В церковь, — информатор толкает его в спину, заставляя идти дальше, — Грехи свои отмаливать будешь. Так Юра с радостью: давно пора было; но не в качестве шлюхи на ночь для святого отца. Тут он смело уступает место Хан Тену, так сказать. Он ведь упоминал, что его не любят на Сицилии? Пора бы уже знать почему. — Свои не забудь отмолить, — фыркает наемник, смотря на фигуру перед собой. Тен в черной рубашке, в черном галстуке, в черных брюках. Как на похороны собрался, честное слово. Не хватает только черного пиджака, подозрительно смахивающего на тот, который на плечах у Хевры. Да ну, не может быть. Он напрягает зрение, сравнивая фасон, выглядя со стороны как тибетская лиса, высматривающая добычу. Затем облегчено выдыхает, понимая, что показалось. Представить Хан Тена, предложившего девушке пиджак, просто невозможно. Нет, когда нужно, этот парень побудет джентльменом: предложит выпить кофе, сводит на выставку, да даже потрахается наверняка, лишь бы что-то узнать. Меркантильная сучка, исчезающая, как только получает свои деньги или информацию. Но, зная финансы, которыми располагает Рейнхард — Сербская Мафия вам не шутки, он же говорил про монополию? — это она будет предлагать пиджак Хан Тену, угостит его кофе, сводит на выставку и трахнет с удовольствием. Какой ужас! Когда в этом мире начнут мужчины рождаться? Юра бы и за просто так согласился на чашку кофе с Рейнхард… Если бы только это было безопасно. Наемник — самый высокий из всех — чуть наклоняется к Хан Тену, поддаваясь корпусом тела вперёд, шепчет ему прямо на ухо самым интимным тоном из своего инвентаря одно важное уточнение. — На коленях, — Рейнхард, словно услышав, оборачивается назад ровно в тот момент, как он натягивает безобидную улыбку и отстраняется от информатора, рвущегося вырвать ему язык, — Говорю, колени болят. Сильный взрыв был на заправке… Хорошо, хоть не выбило! — Рада за вас, — а вот зелёные глаза говорят совсем другое. Она ещё долго смотрит, прежде чем отвернуться от них двоих. Юра выдыхает, чувствуя, что защемил лицевой нерв, пока так нервно улыбался. Вот, кто тут реальный хищник… Ай! Тен всё-таки ударяет его острым локтем в ребра и быстрее равняется с Рейнхард шагом, когда тропинка расширяется. Для третьего место пока отсутствует; но ничего, Юра и по газону пройтись может, ему не страшно. И не стыдно — зачем вообще таким чувством располагать? Он встаёт по правую от неё сторону, мечтая о чем-то своем. Самой Рейнхард мечтать некогда — у неё впереди важная встреча от которой будет зависеть вся её дальнейшая, можно сказать, жизнь. Если она выбьет себе сделку с Мигелем — пути назад не будет. Разве что смерть. Но и это - лишь попытка обернуть время назад, потому что с её смертью то, что она собирается сделать, не вернётся на свои места. Дела скорее примут еще худший оборот, потому что все стервятники слетятся на ее труп, чтобы забрать каждому свое. И в этом случае отцу не достанется даже её костей. Он бы тогда от всей души пожелал ей сдохнуть во второй раз. Тогда пришлось бы назло ему воскреснуть - все как обычно. Хевра выдыхает свою злость. Справа от неё - очень болтливый, харизматичный и любвеобильный наемник со славой бессмертного. Слева - дьявольски хитрый и лучший информатор с персональном досье на каждого во всей Европе. Что может пойти не так?