Жемчужина

      

«Италия — страна мечты, с золотыми плодами, где влюбленные, обнявшись, уходят в благоухающую ночь.»

Эмиль Золя. Страница любви

      

***

      День у Хенджина не задался с самого начала. Крохотные апартаменты на одной из укромных улочек Палермо всегда казались ему идеальными. Но этим солнечным утром в его уютной квартирке не хватало места ни длинным ногам, которые он второпях облачал в любимые затертые джинсы, ни таким же длинным рукам, которыми он в спешке умудрился разбросать по полу два стакана с останками пива на дне, и глиняную пепельницу, доставшуюся ему от Маттео. Хенджин знал, что стаканы стоило давным-давно убрать и помыть, но уж очень не хотелось нарушать хрупкий феншуй его укромного жилища. После тихой попойки еще в прошлый вторник они смотрелись на кухонном столе до того хорошо, словно были рождены именно для этого. Или для того, чтобы быть сброшенными его неуклюжими ручищами, падая жертвой чужого опоздания.       Будильник не сработал, и в этом Хенджин мог винить разве что свой телефон (или самого себя, потому что сигнал-то сработал, но в полудреме он успел отключить его полностью и снова сладко уснуть). Поэтому в свой старенький мерседес шестьдесят седьмого года он запрыгивал через верх, даже не открывая хорошо смазанные, но все равно скрипучие двери. Любимая машинка заурчала под ним сразу же и, просигналив на прощание синьоре Беатриче, что неустанно бдила у подъезда каждого входящего и выходящего, он рванул в сторону отеля Парадайз.       Будучи барменом в таком злачном месте, его смены обязывали к появлению на работе не раньше двух часов по полудню, но Хенджин всегда любил приехать к побережью пораньше, чтобы искупаться в местном бассейне и понежиться на палящем солнце, пользуясь преимуществами своего места работы.       Изменять привычному ритуалу не хотелось и в этот раз, поэтому, нарушая все правила, он летел по исторической брусчатке, не жалея своей старушки, подпевая любимым песням Шакиры и затягиваясь уже второй сигаретой из почти пустой пачки Кент Силвер. Мимо него еще на большей скорости промчался полностью тонированный джип и Хенджин несдержанно просигналил наглому водиле, что не только проигнорировал людей на переходе, но и подрезал его на светофоре. Мини-гонка между ними закончилась лишь у самого побережья, где Хенджин свернул на проселочную дорогу, зная о хорошем месте для парковки прямо у служебного выхода из парковой зоны, прилегающей к отелю.       Сложенную крышу пришлось поднять, потому что на горизонте виднелись грузные тучи, не предвещающие ничего хорошего, и Хенджин уже чувствовал, насколько влажным и душным становится горячий воздух в преддверии отменной летней грозы. Легкая гавайская рубашка неприятно липла к вспотевшей спине, отчего пришлось зябко повести плечами и отряхнуть мягкий воротник. Привычным жестом Хенджин закинул ключи с брелком и маленьким значком мерседеса на нем в карман, и проследовал к незаметному входу, по пути набирая номер Маттео, который и вовсе жил прямо в Парадайзе.       — Buongiorno, bambino. È ora di alzarsi, — в ответ послышалось тихое кряхтение и дверь напротив него тут же отворилась, давая Хенджину возможность рассмотреть довольную рожу его лучшего друга. — Чего лыбимся с утра пораньше?       — Fratello, ты будешь в восторге! Такую бейбу к нам сегодня занесло – обхохочешься, — альфа навалился на него всем телом, закидывая смуглую руку ему на плечо, улыбаясь от уха до уха. К такому настроению Маттео Хенджин успел привыкнуть уже давно, его друга всегда веселила и удивляла любая мелочь, вместе с тем поднимая настроение и самому Хенджину, что привык по пустякам лишь париться, а не улыбаться.       На территории отеля уже было достаточно шумно, — в одиннадцать часов утра как раз заканчивался завтрак, на который собирались почти все жители Парадайза. Обычно после плотного кушанья они разбредались кто-куда, возвращаясь в отель лишь к ужину. Спасибо хоть, что в Палермо действительно было на что посмотреть.       К разношерстым туристам привыкалось быстро, поэтому во всей этой утренней суете Хенджину почти ничего не бросалось в глаза. Почти, потому что кое-кто действительно привлекал все его внимание. У самого входа на ресепшен стоял тот самый тонированный джип, с которым Хенджин успел погонять по городу, и из которого прямо сейчас выгружало свой багаж непонятное нечто. Непонятное настолько, что Хенджину пришлось пережить короткое замыкание из-за которого он завис на месте, игнорируя даже тихий гиенистый смех Маттео, что понимал его ступор полностью. Вот это вот нечто было маленьким, блондинистым и очень хорошо экипированным. В больших разноцветных горнолыжных очках, плотном спортивном костюме для катания на все тех же лыжах и громоздких ботинках с крупными креплениями для лучшей фиксации по высоте всей икроножной мышцы. Что это нечто делало на горячем солнечном курорте в Италии всем зевакам вокруг приходилось лишь догадываться.       Двухметровый громила, сопровождающий лыжника, окинул Хенджина подозрительным взглядом, что сменился на узнавающий, но быстро отвернулся на оклик своего начальства(?), которое не могло справиться ну с очень большой сумкой, что, скорее всего, служила кейсом для лыж (Хенджин в этом не разбирался).       Как именно он стал невольным участником шоу с розыгрышами Хенджину знать не хотелось, поэтому, подтолкнув Маттео в спину, он поспешил в сторону их бара, мечтая лишь поспать еще немного на шезлонгах у воды, наслаждаясь мыслями о близящейся сиесте. Как раз во время нее они успевали поменяться с работающими с двух часов ночи сменщиками и еще немного отдохнуть, принимая первых своих клиентов уже к четырем часам по полудню.       Рабочая униформа ему всегда была к лицу. Хенджин никогда не изменял своим любимым джинсам, но имел целую коллекцию белых безрукавок, которые он надевал под фирмовый кожаный фартук с огромным, но не вычурным логотипом Парадайз на груди. Омежки сходили с ума из-за подобного, а некоторые особенно пьяные просили трахнуть их под пальмами только в этом вот кожаном фартуке. Хенджин был привередливым и к омегам, и к выбранным местам для секса, поэтому всегда отказывался. Маттео за это обзывал его полнейшим stupido, за что винить его было невозможно, поэтому Хенджин просто мирился и кивал согласно на все его шутейки, предпочитая не говорить о том, что просто засматривался на bellezze побогаче и понедоступней.       Гроза все-таки накрыла Палермо раньше, чем прогнозировал Хенджин. Поэтому к началу своей смены он успел промочить свою гавайскую рубаху до нитки, из-за чего обеденный сон пришлось променять на сушку одежды и непослушных вьющихся волос, которые он в конечном итоге уложил назад, закрепив стильными солнечными очками от Версаче. Оставалось всего полчаса на быструю дрему, но и той не суждено было сбыться из-за неожиданного стука в стеклянную входную дверь. Хенджин бы с радостью проигнорировал этот звук, все-таки укладываясь на комфортный диван в их подсобке, но стук повторился еще раз, а потом еще, и так несколько десятков раз, из-за которых у Хенджина начал дергаться глаз с очаровательной родинкой прямо под ним.       Агрессивный настрой, с которым Хенджин топал к дверям, улетучился сразу же, как за прозрачными стеклами заметился маленький хрупкий силуэт в полностью мокрой рубашке, что уж очень сексуально облепляла белоснежную фарфоровую кожу хорошенькой жемчужной куколки. Эту омежку — а с определением гендера у Хенджина не возникло никаких проблем — он собирался называть только bambolina, конечно, пока сие чудо не открыло свой очаровательный ротик.       — Какого черта! Вот так вы цените своих клиентов? Целых десять минут я должен был стоять под этим ливнем и ждать пока кто-нибудь снизойдет до того, чтобы открыть эту дверь?! На часах уже почти четыре часа дня, чем вы тут занимаетесь?       — Не горячись, stronzetta. Слышал что-нибудь о сиесте? Могу угостить буклетиком. Почитаешь на досуге, — несмотря на всю внешнюю очаровательность, Хенджин грубость не терпел, выпуская когти в ответ, всегда будучи готовым отбить удар. Пухленькие губки распахнулись от шока, омега нахмурился и глаза его подозрительно заблестели, словно он собирался сейчас заплакать. Неужели еще и избалованный? Какая потеря. Хенджин собирался было извиниться и пустить-таки клиента внутрь, – он все равно не хотел больше спать, поэтому открыть бар на двадцать минут раньше не казалось для него огромной потерей. Но куколка удивила его снова, вскинув удивительно холодный и спокойный взгляд прямо на него, проговорив громко и четко:       — Прошу прощения за мои грубые слова. Плохой день. Нальете выпить или в этой дыре мне и дальше придется только мучаться? — и вскинув свой очаровательный нос, маленькая катастрофа уверенно отодвинула его от входа, проходя внутрь бара без следа любого стеснения.       — Sì, stronzetta, qualsiasi capriccio per i tuoi soldi, — решив, что он заслужил маленькую компенсацию за испорченное настроение, Хенджин беззастенчиво опустил взгляд на округлые белоснежные ягодицы, выгодно подчеркнутые коротенькими шортиками, что очень напоминали собой часть пижамного комплекта. От подобного вида захотелось даже несдержанно присвистнуть, эта bambolina подходила ему по всем параметрам. Конечно, если свой хорошенький рот она будет открывать только в постели.       — Поторопись, невоспитанный дикарь, часики тикают, а я не молодею. К тому же, с иностранными клиентами положено общаться на языке, который они предположительно знают, так почему же ты мурлычешь мне что-то на итальянском? — пока Хенджин рассматривал красоты стоящей перед ним фигуры, омега успел оглядеться вокруг, утвердительно кивнуть самому себе, подмечая хороший интерьер, балансирующий на тонкой грани с пошлой вычурностью. Барные стулья, обитые бархатной цветочной тканью, пришлись ему по вкусу и он с превеликим удовольствием уместил свою хорошенькую задницу на мягкую подушку, при этом еще и немного поерзав.       Хорош зараза. Хенджин подумывал о том, чтобы использовать какой-то кляп во время секса, но мысли из постельных перешли в рабочие, как только его первый клиент на сегодня бросил уже второй недовольный взгляд в его сторону. Пах этот недовольный клиент, между прочем, тоже умопомрачительно. От самого входа за ним тянулся тонкий карамельный шлейф, оттеняемый сочной кислинкой лимона. Хенджину пришлось голодно сглотнуть, натянуть свою самую очаровательную улыбку и сокрушенно признать, что вот в такого омегу он готов вляпаться по самые помидоры. А острый язык лишь прибавлял всему этому образу снежной королевы особого шарма.       — Чего изволите, сеньорита? Первый напиток за счет заведения, — разногласия разногласиями, но клиентоориентированность у Хенджина всегда стояла на первом месте.       — Пина колада, — омега фыркнул это тихо, утыкаясь взглядом в непрерывно жужжащий телефон, что начинал раздражать уже даже Хенджина. На миловидном лице появилось выражение чистого негодования, но и оно быстро исчезло, позволяя вернуться маске неприкрытой холодности. Но альфу это уже не интересовало и не пугало, он широко улыбнулся, поиграл бровями, и наклонившись совсем близко к чужому уху, на котором заметились едва различимые веснушки, прошептал:       — Stronzetta, зачем же тебе эти жалкие коктейли, если ты можешь попробовать меня. Sto meglio, basta controllare, — омега снова заметно нахмурился, не понимая на что ему намекает бармен, но потом наклонился немного ближе, почти утыкаясь носом в подставленную специально для него шею.       От альфы пахло свежим кокосом, приторно сладким ананасом с приятной кислинкой и терпким крепким ромом, что мог вскружить голову не хуже настоящего алкоголя. Хенджин с удовольствием пронаблюдал за тем, как на худых скулах расцвел едва заметный румянец и хмыкнул довольно себе под нос, решая не стеснять омегу сильнее, принявшись за готовку самого коктейля. Перед омегой хотелось покрасоваться ну уж очень сильно, поэтому вырезая мякоть ананаса слайсером и выдавливая из него сок, он бросал на него настолько горящие взгляды, что любая ледышка не удержалась и растаяла бы под таким напором. Любая, но не эта. Омега поглядывал на него без особого интереса, большинство своего внимания уделяя стеклянной двери, словно бы ожидая чьего-то прихода. Двумя минутами позже, когда Хенджин закончил все приготовления и грациозно разместил на стойке изящный харрикейн украшенный долькой лимона и листьями ананаса, в дикой спешке в бар влетел уже хорошо знакомый Хенджину громила, что выглядел сейчас не лучшим образом. Взмыленный и вспотевший, он одновременно старался отдышаться и стать ровно, поглядывая на своего начальника (в этом Хенджин убедился окончательно только что) с явной укоризной в холодном взгляде раскосых глаз.       — Господин, я же просил Вас не уходить без меня никуда. Перед Вашим отцом я отвечаю за Вас своей головой, — на это раздраженный юноша смешливо фыркнул, поманил охранника к себе пальцем, и когда тот, повинуясь его приказу, наклонился ближе, панибратски похлопал его по плечу.       — Во-первых, просто Феликс. Я устал повторять тебе эту просьбу. Во-вторых, папуля сам знал на что шел, отправляя меня сюда. Сейчас я мог бы кататься в Альпах, наслаждаясь хоть и искусственным, но снегом, не потея всем телом, и не используя одну баночку крема от загара за раз. Поэтому будь добр, расслабь свои ягодичные мышцы, Минхек, присядь рядом и выпей чего-нибудь фирменного, — он надавил на плечо громилы сильнее, заставляя того сесть на стул рядом, и повернулся к Хенджину, выглядя еще более уставшим, чем до этого, — Будьте добры исполнить ему что-то особенное. Итальяно веро, все дела. Понимаете?       Хенджин понимал. Понимал очень хорошо. И складывающаяся в голове картина радовала его до неприличия сильно. Нечто в горнолыжном костюме, увиденное им несколько часов назад и это прелестное блондинистое чудо объединились в его голове в один силуэт, помогая понять всю происходящую здесь ситуацию досконально. Сынулю богатенького бизнесмена вместо его излюбленного курорта папаня по какой-то своей искренней прихоти отправил именно в Италию, а Хенджин собирался получить с этой ситуации стопроцентную выгоду. Феликс (как он понял из разговора) был в этой стране впервые. Не знаком с культурой, природой и людьми, он воспринимал все происходящее в штыки, ко всему прочему, не терпя жару и палящее солнце, что вредило аристократическому цвету его нежной жемчужной кожи. Воистину снежная королева.       Хенджин почувствовал, как его ладони вспотели от будоражащего предвкушения. Но открыть рот и сказать омеге очередной подкат на итальянском он не успел, потому что из подсобки дружной гурьбой вывалился Маттео в сопровождении Виттории. Девушка, как и обычно, выглядела уставшей от жизни и очень невыспавшейся, но Хенджин знал, что именно она может стать его главным соперником в завоевании неприступной блондинистой крепости. Виттория была самой уверенной и настырной альфой из всех сотрудников этого бара, отбивая милых омежек у них всех без лишнего труда. Хенджин уже видел, как ее хитрые глазенки засверкали при взгляде на Феликса, поэтому, поспешив налить громиле банальный мартини с их фирменными фаршированными оливками, он рванул к Виттории, перехватывая ту за руку и затаскивая обратно в подсобку. Маттео оставалось только моргнуть удивленно и уставиться на единственных посетителей, пришедших к ним в такую рань.       — Ciao, bella. Вы у нас впервые я так погляжу? — на это его окинули лишь незаинтересованным взглядом и вежливо улыбнулись, сразу же отвлекаясь на телефон, который теперь уже разрывался из-за входящих звонков. Под громкий скрежет ножек стула Маттео с громилой переглянулись и проследили за тем, как Феликс, нервно отряхивая все еще немного влажную рубашку, протопал к выходу, оставляя стеклянные двери открытыми. Маттео не слушал о чем именно так экспрессивно рассказывал омега, он лишь с интересом смотрел на аппетитную задницу в коротких шортиках, пропуская момент, когда сильная оплеуха прилетела ему прямо в темечко.       — Посмотришь еще раз – вырву глазенки, Маттео. С Витторией я уже поговорил, осталось предупредить только тебя. Эта bambolina моя. Найди себе другую, — под громкий фырк Маттео, Хенджин уверенной походкой прошел к бару, принимаясь протирать и так чистые бокалы, не в силах оторвать взгляд от все той же красивой задницы.       Феликс так красиво злился, серьезно хмурился и эмоционально махал руками, задевая жемчужные светлые пряди у лица, что Хенджин почувствовал вполне уместный прилив возбуждения. В паху стало совсем уж жарко, когда он представил каким темпераментным эта strattezza может быть в постели. Словно услышав его мысли, Феликс обернулся, посмотрел прямо в его глаза и фыркнул, сбрасывая вызов. К бару он вернулся громко топая ногами, допил остатки Пина Колады за несколько глотков и спокойно попросил еще две порции, жестом приказывая своему громиле ничего не говорить. Хочет исполнять свою работу дотошно – будет тащить его пьяную тушку прямо к номеру. Ему, в конце концов, за это и платят.       Наклюкавшись коктейлями всего лишь за несчастные полчаса, Феликса пробило на меланхолию. Поэтому, попрощавшись с барменом скупым кивком, он под руку потащил своего послушного охранника в сторону пляжа, приказывая бросить его тушку на ближайший к воде шезлонг и раствориться в воздухе. Желание остаться наедине и немного подумать оказалось сейчас сильнее всего прочего. Минхек, либо устав бегать за омегой по всему отелю, либо действительно заметив усталый вид своего начальства, молча согласился. Он дотащил его до пункта назначения, раскрыл зонтик, для того, чтобы омега не сгорел на солнце и подозвал работника отеля, попросив регулярно менять у шезлонга воду с лимоном, чтобы та всегда была холодной. Минхек вернулся, чтобы потревожить чужой покой лишь раз, принося Феликсу одежду поудобней, потому что до этой поры омега щеголял в домашних шлепках, пижамных шортах и одной единственной официальной рубашке, которую взял в багаж на всякий случай. Альфа в жизни бы не сказал, что Феликс выглядит как-то не так, потому что с его-то фигурой и внешностью, все эти вещи смотрелись на нем идеально. Но, несомненно, они приносили огромный дискомфорт при носке в такую жаркую погоду.       Феликсу все эти чужие телодвижения не доставляли никакого неудобства. Раскинувшись на шезлонге, он мечтал лишь о солнечных очках, потому что блики от золотистых лучей горячего солнца неприятно резали воспаленные после перелета и слез глаза. Не лишним был бы и бокальчик охлажденного игристого, потому что голова гудела от неприятных мыслей и предположений. Как ему сказал отец во время разговора, подобная подстава никаким наказанием не являлась. Просто заботливый родитель не мог больше наблюдать за тем, как с каждым годом Феликс превращается все в более холодную ледышку. А-папуля дал ему безлимитный доступ к одной из своих рабочих карт, позволяя тратить деньги на все, что омежьей душе угодно. Никаких запретов и ограничений, лишь просьба хоть иногда появляться в сети и помогать с его частью документации, что было неудивительно, ведь большой процент денег на их семейном счете являлся именно его, Феликса, вкладом.       Раздражаясь на самого себя, потому что даже в таких условиях он продолжал думать о работе, Феликс встрепенулся, поймал взглядом работника отеля, и заказал целую бутылку шампанского, после отправляя фото бокала на фоне невероятно красивого Тирренского моря в инстаграм.       Минхек, послушавшись приказа, действительно не мешал, тоже отдыхал где-то на пляже, переодевшись в более удобную одежду. Феликс, на самом деле, альфе был очень благодарен. Потому что после прибытия на личном самолете в аэропорт, который никоим образом не напоминал то место, к которому он привык в Швейцарии, Феликс пришел в тотальное уныние, не просто игнорируя жару и оставаясь в очень жарком и тяжелом горнолыжном костюме вплоть до приезда в отель, но и рыдая в три ручья во время самой поездки, что выдалась достаточно резкой. Минхек разнервничался вместе с ним, случайно подрезал какого-то мудилу на дороге, что устроил ему целую гонку, но продолжал говорить с ним, Феликсом, поддерживая так, как охранник умел.       Сидя сейчас на горячем белоснежном песке, чувствуя легкий теплый бриз и наблюдая за искристым солнцем, что близилось к закату, Феликсу думалось о том, что ситуация совсем не похожа на катастрофу, которую он представлял лишь впервые ступив на земли Италии. В Палермо было хорошо. Откуда-то из бара слышались гулкие басы латинской музыки, Феликс видел, как много людей веселилось у кромки воды, распивая безалкогольные коктейли или развлекаясь с мячом у волейбольной сетки, и вдруг ему самому захотелось так же улыбаться. Хохотать и веселиться, забыть обо всем и наплевать на все разрушенные планы, действительно позволяя себе отдохнуть и, возможно, даже найти себе горячего альфу, которых в Италии оказалось пруд пруди.       Вот, например, тот необразованный дикарь. Несмотря на азиатскую наружность, его горячий темперамент, золотистый загар и кудрявые пышные волосы так и пели о духе Италии. Бармен был хорош собой, говорил красиво и заинтересовался им, Феликсом, точно так же в ответ.       Поэтому, он допивает почти пустую бутылку шампанского уже на ходу, сбегая от своей охраны, шустро закупается в дорогущем бутике отеля, меняя обычную белоснежную безрукавку на цветастую рубашку от Гуччи, завершая образ утонченными солнечными очками от Луи Витон и тоненьким жемчужным браслетом на белоснежном запястье. Горячему бармену стоит быть осторожным, потому что, вступая в игру, Феликс не пожалеет никого на своем пути.

Shakira — La Tortura

      В бар он заявляется уже готовеньким. Оставив телефон в номере, он может только догадываться, как много сообщений от Минхека поступает сейчас на его мессенджер, но на данный момент его волнует лишь хитрая довольная улыбка на пухлых губах, которой один необразованный и очень наглый альфа встречает его прямо с порога. Чисто из вредности Феликс решает отказаться от любимой Пина Колады, отдавая на этот раз предпочтение классическому мартини. Он давится фаршированными оливками, игнорирует поедающие взгляды со стороны бара и подрывается на танцпол, как только слышит первые ноты его любимой песни Шакиры.       Свободные короткие шорты из хлопка позволяли ему вертеть бедрами так, как душе угодно, поэтому, громко напевая мотив Ла тортуры, крича громче всего на самых любимых моментах, Феликс даже не обращал внимания на горячие тела, что то и дело прикасались к нему в танце, кружа в своих руках или потираясь о бедра. Было душно, жарко и до неприличия хорошо. Феликс только успевал бегать к бару, заказывая все больше мартини, пьянея все сильнее и сильнее.       Весь вечер он чувствовал на себе один конкретный, горящий жадностью, взгляд, что преследовал каждое соблазнительное движение его тела. Отдаваясь ритму, Феликс поднимал руки к потолку, цепляя соломенные бра теплых светильников, прыгал на месте, позволяя мягким жемчужным волосам кружиться вокруг него вихрем и просто громко смеялся, когда очередной привлекательный альфа говорил ему что-то на итальянском. Из-за громких битов ему удавалось услышать лишь грудное мурлыкание красивого языка, поэтому-то и счастливая улыбка не сходила с его пухлых губ.

Enrique Iglesias — Tonight (I’m Fuckin’ You)

      Когда в баре резко выключилась все светомузыка и в тишине прозвучали первые ноты песни Энрике Иглесиаса, Феликс думал, что выпрыгнет из трусов прямо здесь. Вместе с ним громко просвистела и вся толпа. Голова кружилась из-за выпитого и перед глазами Феликс видел лишь смытые очертания людей вокруг, жмурясь каждый раз, когда чересчур яркая вспышка света попадала ему прямо на лицо. Тело казалось до невозможности легким. Хотелось вот так кружится в танце всю ночь, ощущая чьи-то горячие руки на своих бедрах. Большое тело прижалось к нему сзади неожиданно, не оставляя между ними ни сантиметра свободного пространства, и в мешанине запахов Феликсу удалось уловить давящий аромат своего любимого коктейля. Разворачиваясь в чужих руках, омега знал, чей хитрый прищур он увидит перед собой. Наглый бармен улыбался ему до безобразия лукаво, позволяя своим рукам исследовать все его тело, иногда задерживаясь на стройной талии. Перед размытым взглядом то и дело мелькали чужие соблазнительные губы, и Феликс был готов полностью отдаться этому наваждению. Когда бармен, подпевая словам песни, прошептал ему прямо в губы: «Бат тунайт айм факин ю», омега признался самому себе, что сейчас он мог бы лечь и предлагающие раздвинуть ноги прямо на этой барной стойке.       Альфа, кажется, и сам заметил в какую сторону поползли чужие мысли, поэтому, прижав Феликса одной рукой к себе за талию, он начал протискиваться к выходу. Омегу заносило в стороны, из-за чего он искренне хохотал, кончиками пальцев хватаясь за надежные руки. Хенджин смотрел на это с горящими искрами в глазах и уже предвкушал насколько хорошим и жарким может получиться чужой отпуск. Пылкий омега в его руках манил своей естественной красотой и хищной гибкостью.       Не имея сил терпеть подобную пытку, десятью минутами ранее Хенджин попросил Маттео прикрыть его хитрую задницу, и тут же рванул на танцпол к Феликсу, что уже давно не отдавал отчет тому, кто именно лапает его со всех сторон. Позволять чужим рукам касаться этого соблазнительного тела Хенджин больше не мог, поэтому всего Феликса он заграбастал себе. В ярких бликах неоновой подсветки его кукольное лицо казалось еще более нереальным, он видел, как Феликс засматривался на его губы и думал лишь о том, как сильно ему хочется эту омегу поцеловать.

      Maneskin — L’altra dimensione

      Уводя Феликса по узким тропинкам, что змеистыми дорожками тянулись по всем самым укромным местам просторного парка у отеля Парадайз, Хенджин беззастенчиво успевал болтать с омегой о всякой ерунде, попутно лапая его мягкие и очень привлекательные бедра. Альфа дальновидно выпытал у Феликса номер его комнаты, чтобы знать куда именно вести свою добычу. Где-то в стороне от них слышалась громкая музыка, напоминающая песни Манескин, но в самом парке стояла полная тишина, прерываемая лишь тихими вздохами уставшего Феликса и шарканьем его резиновых тапочек. Нажаловавшись Хенджину на кучу бумажной волокиты, его батарейка окончательно разрядилась, поэтому на плече альфы он практически висел, ни капли не жалуясь на руки, что шустро забрались к нему под цветастую блузку. Целоваться хотелось безумно. Нечетким взглядом Феликс снова уставился прямо на чужие губы, прицелился и метко уткнулся в них своим вздернутым носом. Грудная клетка под его ладонями завибрировала от смеха, но в следующую секунду Феликс уже был прижат спиной к ближайшей пальме, чувствительной кожей ощущая каждую неровность и шероховатость. Еще мгновение и Хенджин подарил ему не просто страстный поцелуй, он вгрызся прямо в губы, прикусывая нижнюю и проскользнул языком сразу внутрь, щекоча чувствительное небо. Феликс только и успел, что схватиться за его предплечья, прежде чем ноги его задрожали и подкосились. Но и тут альфа преуспел, подхватывая его ногу за угловатую коленку, закидывая ту на свою талию, заставляя Феликса выгнуться дугой и прижаться к крепкому телу намного ближе. Резиновые сандали с громким шлепком упали на каменную дорожку, открывая прохладные пальчики и во всей красе демонстрируя длинные стройные ноги. Омеге хотелось застонать очень громко и протяжно, потому что широкая ладонь на его ягодицах, мокрый язык на шее и горячее дыхание прямо над ушком оказались именно тем, в чем он нуждался так сильно.       — Хенджин, stronzetta, ti farò gemere quel nome, — чужое имя – последнее, что удалось запомнить Феликсу в этот вечер. Потому что после были лишь смазанные жадные поцелуи, цепкие руки, оставляющие синяки на бедрах и хриплые от возбуждения стоны прямо посреди пустого парка.       Феликс лишь смутно припоминал, как, едва соображающего, его дотащили до самого номера, где верный цербер забрал его из желанных рук, отправляя несостоявшегося любовничка в дальний и глубокий путь несколькими крепкими словечками.       Вспоминая все, что происходило с ним вчера, Феликсу хотелось лишь спрятаться под одеяло и громко заверещать в подушку, что он, в принципе, и сделал. По старой привычке он проснулся в восемь утра, несмотря на дикое похмелье и заметную усталость. Делать было нечего, поэтому, набрав номер ресепшена, Феликс заказал бокальчик холодного шампанского, для опохмела, но его тут же разочаровали (или обрадовали) новостью, что его любимое продавалось лишь в бутылках. Он согласился. От самого себя скрывая неожиданно появившееся удовольствие из-за данного факта.       Распивая уже второй бокал, он довольствовался сочным салатом из спелых фруктов, удобно устроившись на балконе и наблюдая за суетливыми туристами, которые спешили на завтрак или экскурсии. Из старого винилового проигрывателя лились тихие песни Челентано, пока он, перечитывая информационный буклетик в пятый раз, пытался сделать выбор между фитнесом и теннисом. Предложенный набор возможных активностей в Парадайзе был действительно огромным.       Решив, что теннис, которым он занимался время от времени для поддержания формы, навевает лишь самые приятные эмоции, Феликс снова набрал номер ресепшена и узнал, будет ли свободен хотя бы один из кортов, имеющихся на территории отеля, где-то через час. Ему ответили положительно, поэтому, не теряя времени, он снова прошвырнулся по местным бутикам, подбирая себе подходящую для занятий спортом одежду. Происходящее меньше всего понравилось Минхеку, который после вчерашнего позарез отказался отходить от своего начальника хотя бы на шаг. Поэтому-то именно ему пришлось таскаться за Феликсом с огромными брендовыми пакетами и помогать выбрать «самую адекватную юбочку из всего этого скудного набора». Округлая задница, что крутилась перед его носом почти час, никоим образом струны души не задевала, поэтому Минхек лишь мечтал скорее добраться до корта и сесть наконец на трибуне для зрителей, чтобы немного отдохнуть от выматывающего шоппинга. Феликс чужих расстройств не замечал, после выпитого алкоголя летая словно стрекоза, ужаленная в задницу.       День оказался солнечным, без единого облачка на ярко-голубом небе. В парке щебетали неизвестные Феликсу птички, а в солнечных очках удобно было смотреть на безмятежную гладь спокойного моря, запах которого с каждым последующим часом пребывания в этом месте нравился ему все больше. За Альпами скучалось, но не так сильно, как Феликс того предполагал. Вместо лыж он нашел не менее хорошую активность, обязанную зарядить его энергией на целый день. А к вечеру он собирался с чистой совестью приказать Минхеку отдыхать и не соваться к его номеру до следующего утра, и уйти в отрыв, заполучая наконец горячего бармена Хенджина в свою постель. Пользуясь вовремя подвернувшейся удачей, он собирался получить от этой ситуации максимум пользы. Хороший секс в списке его желаний стоял на первом месте.       Отпуская наконец Минхека на заслуженный отдых, он мигом переоделся и выхватил взглядом своего личного инструктора. Хоть и после регулярных занятий у него остались воспоминания о технике и правилах, практики Феликс не имел уже очень давно, поэтому помощь профессионала была ему как никогда необходима. Высокий темнокожий альфа уже ждал его на корте, болтая с парочкой близняшек, которым на вид было не больше двенадцати. Они мило щебетали слова благодарности на итальянском, хохотали над чем-то незамысловатым и дружно повернулись в сторону Феликса, как только тот неловко поздоровался со всеми сразу.       — Рафаэль, — мужчина протянул ему широкую ладонь для знакомства и омега сразу же ответил на рукопожатие, ощущая мозоли и шероховатости на натруженных руках.       Альфа оказался приветливым и уже спустя пару минут он принялся подшучивать над неловким иностранцем, что очень смущался, когда оказалось, что на трибунах всегда было много зевак, которым интересно было подсмотреть за игрой или тренировкой. Феликс был уверен в своей внешнем виде и умениях, но прикованные к нему взгляды десятков посторонних наблюдателей вынуждали действительно понервничать. В полном обмундировании (а он прикупил даже кепку-козырек, чтобы спасти лицо от палящего солнца) он неловко теребил короткую белоснежную юбку, под которой можно было заметить такие же шортики в обтяжку. В новой обуви было непривычно, а тонкий топ с длинными рукавами неприятно сдавливал в районе плеч, но Феликс предпочел все-таки закрыть свой торс по максимуму, опасаясь обгореть под жарким итальянским солнцем.       Немного разбавив обстановку, Рафаэль принялся за объяснение их плана на сегодняшнюю тренировку, обещая, что к ее концу он будет ощущать себя словно после длительного марафона, ну или хорошего секса. Феликс искренне рассмеялся и с этой шутки, прогоняя из головы невольно появившиеся воспоминания о вчерашней ночи и горячем теле бармена, которое прижимало его к пальме так страстно. Чтобы избавиться от наваждения ему даже пришлось потрусить головой в разные стороны, следуя за тренером к самому корту.       Начинали они с разминки, и Феликс с гордостью мог похвалиться своей растяжкой, поэтому когда Рафаэль предложил ему свою помощь, он лишь с горделивым взглядом сел на шпагат прямо перед ним, ловя за это несколько слишком громких свистков с трибун.       Именно в этот момент мимо корта проходил не выспавшийся и злой как черт Хенджин, которого этой ночью обломали слишком жестоко. Боясь садиться за руль немного выпившим, он остался у Маттео в номере, мучаясь на жутко маленьком диване. Сейчас у него болела не только спина, но и задетое эго. Феликс оказался тем еще лакомым кусочком и отказываться от возможности попробовать его он не собирался. Словно учуяв его угрюмое настроений, Маттео вынырнул из соседних кустов, на ходу доедая украденное из столовой яблоко. Хенджин умудрился пропустить даже завтрак, мучаясь тяжелыми думами и предпочитая поваляться в кровати друга, пока тот пропадает где-то в окружении еды.       — Дорогой мой Хенджин, пожалуйста, вдохни поглубже и следуй за мной. Тебе понравится то, что ты увидишь, — привычным движением Маттео приобнял его за плечи, не обращая внимания на вялое сопротивление, и потащил Хенджина в сторону теннисного корта, откуда и доносилось столько раздражающего шума.       Не было смысла задавать вопросы. Хенджин знал упертую натуру Маттео, который, словно осел, всегда настаивал на своем, не давая пойти против его настоятельных действий. Говоря откровенно, именно за это качество Хенджин его и ценил. Альфа иногда бывал слишком мнительным и нерешительным, поэтому такой непоколебимый друг часто спасал его в трудных ситуациях.       — Я даже не знаю хочу ли спрашивать, что именно тебя так увлекло.       — О, поверь мне, хочешь. Но сейчас сам увидишь все собственными глазами.       О, и Хенджин увидел. Увидел так, что даже не смог закрыть рта от испытываемого шока. Теперь эту жемчужину ему хотелось до трясучки в ногах, а кончики пальцев покалывало от мыслей об его гладкой коже. В беленьком костюме он был словно ангел, спустившийся с небес, и Хван именно в эту секунду решил, что его жизнь больше не будет иметь смысла, если этот омега не окажется в его постели сегодня же. Эти убеждения укрепились, когда, прямо как хищная и грациозная киса, Феликс начал скакать по корту, уделывая, кажется, даже инструктора. Говорить о соблазнительных хриплых стонах, доносившихся до его ушей после каждого чужого удара, Хенджин и вовсе не стал бы, потому что все его естество недвузначно отозвалось на эти волшебные звуки.       — Тебе салфеточку подать? Fratello, слюни уже по ключицам стекают, — Маттео совершенно беззлобно поддразнил его, болюче тыкая локтем прямо в бок, и, не дав больше ни секунды на наслаждение, подтолкнул Хенджина к выходу. — Ты продрых почти до обеда. Нам нужно в бар, скоро пересменка.       Хенджину уходить не хотелось. Казалось, словно ноги приросли к бетону и он не сможет сдвинуться с места больше никогда в этой жизни. Плавные линии чужого стройного тела и жемчужные волосы, выглядывающие из-под козырька кепки, отпечатались в его памяти надолго, создавая в голове картину, достойную холста и красок. Красивый. Какой же этот омега красивый, недоступный и неприлично холодный. Своим характером жемчужина бросала ему вызов, а Хенджин, не привыкший сдаваться так просто, принимал его с нескрываемым удовольствием.       Посмотрим кто кого, омега.

***

      Со сбитым дыханием Феликс ввалился в душевую часом позже, довольный и приятно уставший после длительной тренировки. Он оставил Минхеку все свои вещи, снял кофту еще на входе в душевые, приковывая к себе взгляды многих альф, и отмахнулся от предложений познакомиться, в данный момент интересуясь только холодной водой и идеей отведать еды прямо на пляже у кромки моря.       Лазурная безмятежная гладь чаровала своим магнетизмом. Свежий и чистый после душа, Феликс мочил ноги в соленой воде, наслаждаясь музыкой, которую он сохранил себе в телефон сегодняшним утром. Минхек где-то за его спиной устанавливал зонт, распоряжался официантами и расставлял тарелки с хамоном, сырами и свежими овощами. Омега уловил легкий запах вина с характерной кислинкой, улыбнулся своим мыслям уголком губ и поймал на себе взгляд красивого незнакомца. В голове сразу всплыла картина кудрявых непослушных локонов, пухлых губ и хитрых глаз с родинкой под одним из них. Чужая попытка завести знакомство осталась без внимания и, на ходу вытаскивая наушники из ушей, Феликс направился в сторону своего пледа, запрещая Минхеку убегать и, наоборот, приглашая присоединиться к приему пищи.       Без лишнего лукавства Феликс согласился с мыслью, что этот отдых не превратился в катастрофу и выходил очень даже хорошим, но, ради приличия, он все-таки написал а-папуле парочку гневных сообщений с плачущими смайликами в конце. Заботливый родитель – это хорошо и приятно, но Феликсу хотелось держать свою жизнь в собственных руках, не позволяя никому вмешиваться в свои планы.       Погода сегодня была чудо, как хороша, поэтому после сытного обеда и нескольких часов отдыха, Феликс нагрузил Минхека еще парочкой задач, включающих в себя поиск веера и нового солнцезащитного крема, пока он сам выбрался из-под зонта, планируя хорошенько подзагореть. Золотистый оттенок кожи неплохо выглядел на окружающих, а в сочетании с его жемчужными волосами должно было получится до безумия сексуальное комбо.       Все меньше времени оставалась до заката и все более нервным становился Феликс, переживая о некоторых вещах впервые. Он планировал дождаться момента, когда солнце уйдет за горизонт, сделать несколько красивых фото для своего профиля в соц. сети и отправиться обратно в номер, чтобы переодеться и подкраситься. Сегодняшней ночью хотелось оторваться на полную и отпустить себя. Всегда сдержанный и спокойный, омега привык держать марку и никогда не расслабляться, но магическая атмосфера Италии делала с ним что-то невероятное.       Бары у пляжа открывались один за другим и громкий гул веселья все нарастал. Собрав все свои вещи в вместительную плетеную сумочку, Феликс не спеша направился к себе в номер, попутно набирая сообщение Минхеку. Охранника нужно было отпустить отдыхать, а если бы тот возражал слишком сильно, еще и пригрозить чем-то глупым и безобидным.       — Жемчужина! — Феликс не знал, почему оглянулся сразу же. В глаза бросился хорошо знакомый кожаный фартук и черные кудри. — Сегодня вечером ты – мой! Приходи и я угощу тебя Пина Коладой!       Словно глупому влюбленному мальчишке, Феликсу захотелось прикрыть зардевшиеся щеки и захихикать. Его бармен выглядел взволнованным, поглядывая на него со входа в бар, и улыбался от уха до уха. Чтобы держать марку Феликс разрешил себе только спокойно кивнуть в ответ и легко (кокетливо!) помахать. Спокойно развернуться, а не сразу же побежать в свой номер со всех ног стоило ему огромных сил, но омега сдержался, обещая себе, что соберется так быстро, как сможет, и уже совсем скоро увидит Хенджина снова.       Тихо мугыкая себе под нос мотив недавно услышанной где-то песни, Феликс заканчивал свой макияж, добавляя последние штрихи. На глазах красовались небольшие стрелки, подчеркивающие лисий разрез глаз, и черная тушь, что делала его взгляд более ярким. От омеги вкусно пахло карамелью с легкой лимонной кислинкой, ноги были облачены в короткие хлопковые шорты и носки с рюшами. Обгорелые плечи и веснушчатую грудь скрывала белоснежная рубашка с чужого плеча. Ее он украл у Минхека, а потерять возможность подшутить над полюбившимся барменом и немного его поддразнить Феликс не мог.       Бар встретил его гулом басов, которые отдавались легким трепетом где-то в желудке. Феликс лишь на пару секунд мазнул взглядом по барной стойке, заметил своего бармена, увлеченного созданием нового коктейля, и отвернулся сразу же, не собираясь начинать игру так рано.       В помещении было не протолкнуться. Влюбленные парочки, пожилые иностранцы (похожие на британцев), компании пьяных альф и такие же, только омег, занимали все пространство внутри и снаружи. На несколько секунд растерявшись, Феликс не знал куда умоститься, но взбудораженная толпа сама отнесла его прямо к бару.       Хенджин буквально пожирал омегу взглядом, наслаждаясь видом длинных загорелых ног. С легкой волнистой укладкой Феликс выглядел мягко и невинно, но большая альфья рубашка на худых плечах пробуждала внутри юноши дикое желание и собственничество. Несомненно, омега дразнился. И, несомненно, он добьется своего. Голодно сглотнув и вернувшись к работе, Хенджин не мог думать ни о чем другом. На подзагорелой коже стали заметней крохотные точки веснушек, пухлые губы светились розоватым блеском, а в глазах отражались разноцветные огни подсветки. Кто-то дернул бармена за фартук, кто-то засунул ему в задний карман джинс помятую банкноту, но Хвану было все-равно, потому что единственное, что волновало его – это короткие ноготки, постукивающие по поверхности барной стойки. Феликс почти не смотрел на него, лишь изредка бросая искристые взгляды из-под ресниц, уделяя все свое внимание Пина Коладе, которую, как Хенджин и обещал, омега получил бесплатно.       Жара нарастала. Людей не становилось меньше и громкий гул разговоров смешивался с зажигательной музыкой на фоне. Феликс все сильнее краснел, допивая третий коктейль, и неусидчиво ерзал на бархатистой обивке, желая пойти потанцевать. Но места не было, весь зал был заполнен людьми, поэтому ему лишь оставалось напиваться и облизывать сохнущие губы каждый раз, когда его бармен смотрел прямо на них.       — Сделаешь так еще раз, жемчужина… И пожалеешь, — альфа не выдержал еще спустя минут десять. Его ладони появились с двух сторон от омежьих рук и яркий запах сладкого коктейля вскружил Феликсу голову. Глаза бармена горели желанием, но омега не хотел сдаваться так легко, даже несмотря на собственную проснувшуюся похоть.       Пока темные глаза следили за ним пристально, Феликс аккуратно обхватил трубочку от коктейля пухлыми губами и посмотрел на Хенджина в ответ. Альфа сжал ладони в кулаки, желваки забегали по его скулам, но он не сказал ни слова.       — Еще один коктейль входит в перечень тех, которые ты сделал для меня в качестве угощения? — омега знал, что уже достаточно пьян, но атмосфера и чужой запах вынуждали его пить еще и еще.       — Для тебя, жемчужина, я сделаю еще миллион таких, — Хенджин наклонился совсем близко, последние слова выдыхая прямо в чужие губы.       — Я это запомню.       Легкий флирт закончился ничем, потому что, сделав Феликсу еще одну Пина Коладу, Хенджин снова вернулся к своей работе, время от времени отбиваясь от едких подколов Маттео. Феликс больше не мог наблюдать за ним, потому что желание прикоснуться к темным вихрям волос с каждой секундой становилось все сильнее.       После часу ночи музыка стала совсем громкой. У Феликса кружилась голова, а от количества выпитого его начинало мутить. Он не запоминал лица тех, кто пытался познакомиться с ним, потому что все, что волновало его этой ночью – это жадный взгляд Хенджина, которым он смотрел на его губы, каждый раз, когда те произносили слова отказа. Альфа упивался фактом того, что эта жемчужина будет принадлежать ему уже ночью. Он чувствовал свою власть над чужим желанием и сам сгорал в собственной похоти.       Совсем все закрутилось в момент, когда Хенджин, отвлекшись на пьяные разборки посетителей, не смог найти омегу на его барном стуле после того, как вся ситуация разрешилась. Испытав сильное разочарование, альфа старался не сильно оглядываться по сторонам в попытках найти пропажу, но спустя несколько минут она нашлась сама. Группа омег, которая праздновала последний день перед свадьбой кого-то из них, утащила жемчужину в свои лапы, приглашая потанцевать в их кругу и угощая еще большим количеством алкоголя.

Jennifer Lopez — Let’s Get Loud

      Так же, как и в прошлую ночь, Феликс смотрелся на танцполе прекрасно. Он кружился вокруг себя, то поднимая руки к потолку, то опуская их на свои привлекательные бедра. Протирая чистые стаканы, Хенджин так и завис в моменте, наблюдая за выступлением, которое несомненно было предназначено лишь ему одному. Феликс хитро стрелял в него глазами каждый раз, когда он оказывался слишком близко к бару и очень довольно улыбался, осознавая, что альфа не собирался смотреть на кого-то другого. По шаткой походке и очень размытым движениям Хенджин понимал, что омега катастрофически пьян, но запретить ему пить он не имел никакого права.       Для Хенджина все стало совсем невыносимо, когда весь бар заполнил припев песни Дженнифер Лопез. Восторженный писк Феликса не оставил ему ни шанса на выживание. Обычно спокойный и хмурый, омега был сейчас словно игривый щенок. Непослушный и громкий, он с удивительной легкостью забрался на свой барный стул, опираясь руками на поддерживающих его омег. Хенджину стало страшно, поэтому, он подошел совсем близко, опуская свою ладонь совсем рядом с чужой. Встрепенувшийся было омега успокоился, когда увидел, кто именно находился рядом с ним. Феликс расслабился, пьяно улыбнулся, отчего у Хенджина затрепетало сердце, и, наступив на столешницу, поднялся во весь рост.       Обычно бар Парадайз не позволял такого своим посетителям, но лишь один взгляд Хенджина дал понять остальным сотрудникам, что он держит все под своим контролем. Феликс хитро глянул на него последний раз, развернулся лицом к залу и опустил тонкие пальцы на мелкие пуговки своей рубашки. Покачивая бедрами в такт музыке, он принялся расстегивать их одна за другой, пока Хенджин не решил, что на сегодня с омеги достаточно.       — Это мое, я заберу его, господа, если вы не против, — обойдя бар с другой стороны, альфа забросил легкое тело себе на плечо, аккуратно снимая его с барной стойки, и под громкий разочарованный гул толпы унес в укромную подсобку, сгружая пьяное тело на пружинистый диван. — Ты хочешь доиграться, жемчужина.       — Хочу, — Феликс не мог больше терпеть того напряжения, что образовалось между ними. Он видел искры в чужих глазах, видел желание и знал, что желает так же сильно в ответ.       Хенджин глубоко вдохнул, силясь сдержать себя, но не выдержал, в следующую же секунду прижимая Феликса к дивану и вгрызаясь в его мягкие губы своими зубами. Омега был пьяным и податливым, забыв даже о людях, находящихся за дверью. Он громко простонал прямо в чужой рот, раздвигая ноги шире, подпуская Хенджина ближе к своему телу, и нашарил руками застежки кожаного фартука. Чужая униформа выглядела до жути горячо, но Феликсу очень сильно хотелось прикоснуться к чужой загорелой коже кончиками своих пальцев.       Альфа тоже не терял времени зря, сдергивая чужие хлопковые шорты и оставляя на стройных ногах лишь милые белые носки и кружевные трусики. Во всем белом Феликс выглядел нежно и хрупко. На загорелой коже алели зацелованные губы и наливающиеся фиолетовым синяки на шее от несдержанных засосов. Хенджин сжимал в руках чужую кожу, поддавался под настойчивые касания, позволяя снять с себя майку и расстегнуть ширинку. Омега был нетерпеливым как и он сам. Феликс сладко пах, громко стонал и гибко отдавался его рукам.       — Никого не хотел так сильно, как тебя, — руками Хенджин нашарил розоватые соски, поцелуями прокладывая себе путь от шеи к ключицам.       — Я… Я тоже, — Феликсу понадобилось несколько длительных секунд, чтобы сглотнуть накопившуюся во рту слюну и ответить.       Мягкое кружево неприятно липло к влажной коже ягодиц. Феликс тек бесконтрольно, он чувствовал, как все сжимается внутри него от сильного желания и возбуждения. Мысль, что любой из сотрудников может зайти в эту дверь и увидеть их, будоражила и пугала, но большое тело, нависающее над ним, дарило чувство защиты и безопасности. Феликс хватался руками за широкие плечи, впивался в них ногтями и с удовольствием получал шипение в ответ. Хенджин плавно подавался бедрами навстречу его телу, оглаживал талию и бедра ни на чем не задерживаясь подолгу. Кончиками пальцев он обводил очертания розоватой головки сквозь полупрозрачную белую ткань и губами ловил стоны на грани со всхлипами.       Феликс распадался на части, горел и желал. Было так много всего, так беспорядочно и сумбурно. Тонкая нить слюны соединяла их губы, а Хенджин неспешно пробирался под ткань белья, оглаживая маленькие яички и легко надавливая на припухший вход. Его руки вымазывались в смазке, которая пахла одурманивающе сильно.       Омега не успел заметить, как внутри него оказалось сразу два пальца, которые умело продвигались все глубже, раздвигая тугие стенки все шире. Феликс не мог не дрожать, испытывая легкие спазмы внизу живота и невыносимый жар от второй руки, что опустилась на его член. К Хенджину тоже хотелось прикоснуться. Его тело нужно было ощупать, ощутить теплоту кожи под кончиками пальцев и осознать реальность. Почувствовать, что горячее и большое тело над ним – это правда.       — Sono pazzo di te, — Хенджин шептал это, не отдавая себе отчета, а Феликс не отвечал, наслаждаясь хриплым голосом.       Альфе так сильно хотелось оказаться внутри. Растягивая Феликса тремя пальцами он сгорал от жара внутри него. От того, как сжималась омежья дырочка, от того, какой мокрой и податливой она была, Хенджин чувствовал сильное желание, сравнимое с жаждой. Ему хотелось напиться этим медом. Слиться в единое целое.       И, когда, разорвав белье, он ворвался внутрь, он готов был заверить любого, что это чувство – самое прекрасное из всего, что он испытывал за всю свою жизнь.       — Как же хорошо… Жемчужина, тебе хорошо? — уткнувшись в сладкую шею, Хенджин опалял порозовевшое ушко горячим дыханием и тяжело дышал, покрепче сжимая губы.       Тесная глубина сжимала его так сильно, что было даже больно. Он сдавливал в своих руках тонкую талию, предвкушая завтрашнее утро и момент, когда он увидит следы, которые оставил, на этой карамельной коже. Феликс стонал все громче, единожды Маттео даже стучался в дверь, предупреждая и прося быть потише, но им было настолько хорошо, что чужое присутствие волновало в последнюю очередь. Закинув длинные ноги себе на плечи, Хенджин двигался все быстрее. Пот стекал с его тела, смешиваясь со смазкой и слюнями. Весь диван пропитался их запахами, жесткая обивка натирала кожу, но Феликс лишь сильнее впивался ногтями в чужие плечи, не желая отпускать альфу этой ночью.       Первый раз закончился слишком быстро. Хенджин напрочь забыл о презервативах, кончая на чужой плоский живот, а Феликс не мог прийти в себя после разрушительного оргазма, дыша тяжело и хрипло.       Позже Хенджин вжимал его в дверь, затыкая рот ладонью и проникая все глубже. Феликс сжимался сильнее, приподнимался на носочках, закатывал глаза и чувствовал горячую ладонь на своем члене, которая делала ему очень хорошо.       Еще позже – не выдержав на ногах так долго, они умостились прямо на полу, и Феликс никогда бы не подумал, что на чужих бедрах будет так удобно. Хенджин поглаживал его разгоряченную кожу, не давая мурашкам охладить омегу окончательно. Феликс вжимался носом в жилистую шею, дышал тяжелым феромоном и засыпал, думая о том, что начало отпуска выдалось очень хорошим.