Жемчужина

             

«Вот мы и здесь. Итальянская пословица гласит: «Увидеть Неаполь и умереть», но я говорю: увидеть Неаполь и жить; ибо, кажется, есть много того, ради чего стоит жить.»

      

Артур Джон Стратт

             

***

      Сквозь сон Хенджин уловил звон чужого будильника и неосознанно потянулся к пустому месту рядом с собой, желая подвинуть кого-то горячего и мягкого ближе к себе. Обивка дивана оказалась холодной, но сонный и не совсем протрезвевший, альфа не обратил на это внимания, засыпая снова.       Его смена давным-давно закончилась, Маттео уплыл в свой номер, и именно Виттория из вредности пихнула его колено своей ногой, выходя из помещения и пропуская внутрь других сотрудников. Хенджин чувствовал себя помятым и усталым, но глупая улыбка не сходила с его довольного лица ни на секунду.       Возле бара то тут, то там за стеклянными столиками сидели жители отеля, попивая кофе с круассанами, Хенджин окинул их всех незаинтересованным взглядом и попробовал еще раз включить телефон, но батарейка не прекращала мигать красным. По ощущениям собственного организма казалось, что стрелка часов уже давно перевалила за десять часов утра. Окрыленный и вдохновленный, Хенджин из чистого интереса решил заглянуть на теннисный корт, все еще проживая вчерашние воспоминания. Площадка пустовала и даже зевак-зрителей сегодня не наблюдалось, но, с совсем опустевшей головой, альфе хотелось немного посидеть и привести все свои мысли в порядок.       Феликс оказался тем, чего ему так сильно не хватало. Феликс оказался даже лучше. Такой горячий и искренний, он был совсем не похож на ту ледышку, что впервые пришла к нему в бар несколько дней назад. Плечи горели от оставленных чужими ногтями следов, всклокоченные волосы помнили пылкие касания, а губы не прекращали гореть, вынуждая помнить о самых лучших поцелуях, которые ему дарила Италия. Хенджину даже пришлось аккуратно прикоснуться к своей нижней губе, чтобы понять, что фантомное ощущение чужого поцелуя было лишь иллюзией его глупой головы и сердца.       За своими душевными переживаниями альфа даже не заметил, как народу вокруг стало больше. Белым пятном на зеленом корте выделялась стройная фигурка, весело щебечущая что-то своему тренеру. Феликс выглядел свежо и энергично, не в сравнении Хенджину, который не пил вообще, но опьянел лишь от одной близости с этим омегой. Пышные светлые волосы, ниспадающие на шею, наверняка прикрывали следы вчерашней ночи, но короткая юбка с точно такими же короткими шортиками дарила прекрасный обзор на медовые бедра, где запечатлелись следы его рук. Они были настолько бледными, что человек, не знающий об их существовании, никогда бы не обратил на это внимания, но Хенджин знал. И Хенджин смотрел. Так долго, как только мог. Пока Феликс разминался, потягивался и осматривал свою ракетку. Пока он сердито хмурился из-за проигрышей, весело хохотал от полученных очков и хрипло стонал, точно отбивая теннисные мячи.       Хенджину хотелось уйти, настолько невыносимой была эта пытка. Но он остался, дождался конца чужой игры и без лишних сомнений спустился прямо к корту, негромким окликом привлекая внимание Феликса. Тот, лишь мельком взглянув на него, засветился словно лампочка, быстро попрощался с Рафаэлем, которого Хенджин хорошо знал, и быстро потрусил к нему, поддаваясь под натиск протянутых рук. Альфа укрыл его в своих объятиях, ощупывая ладонями тонкую талию, прижал к себе еще ближе, вдыхая запах их смешанных феромонов, и оставил легкий поцелуй на румяной щеке.       — Я потный и вонючий. Этот бармен отпустит меня в душевые? — Хенджин оторопел, наткнувшись на открытый флирт, приподнял омегу в своих объятиях, заставив того весело взвизгнуть, и заглянул прямо в глаза, стараясь без слов передать ему все свои мысли.       — Жду тебя вечером в баре. Я отпрошусь и отвезу тебя на свидание, — Феликс выглядел заинтригованным. Попрощавшись и поцеловав на прощание слегка колючую щеку, он ускакал в сторону раздевалок, хитро оглядываясь и маша ему своей крохотной ладошкой.       Хенджину оставалось только вздыхать и прикрывать ладонью неожиданно проснувшийся стояк. Омега пробуждал в нем слишком много ярких эмоций, к которым он попросту не привык. Но использовать сложившуюся ситуацию хотелось по полной. Именно так и родилась идея для сегодняшнего свидания. Оставалось только договориться с Витторией и Маттео, которых он кидал за эти дни слишком много раз, осмотреть свой старенький мерседес и немножко поспать, желательно где-то на берегу моря.       Пока Хенджин отсыпался, Феликс, оставшийся холодным и незаинтересованным к осуждающим взглядам Минхека, подхватив своего охранника под локоть, направился на мини-экскурсию по Палермо. Пробыв тут уже больше трех дней, он не видел ничего кроме пляжа и развлечений, которые предлагал его отель. Отказавшись от туристических экскурсий, он провел почти все утро за просмотром разных тематических сайтов и ютуб каналов, придумывая свой план на прогулку самостоятельно.

Rabiosa (feat. Pitbull) — Shakira, Pitbull

      Вооружившись соломенной шляпкой, солнцезащитным кремом и огромной бутылкой воды, которую он без зазрения совести сгрузил в руки охранника, Феликс готов был отправиться в долгое пешее путешествие по итальянскому городу длиною в целый день, но бросив еще один взгляд на Минхека он понял, что с путешествием придется немного повременить. Температура на солнце превышала все возможные и невозможные показатели, а Минхек, словно так было и запланировано, стоял у входа в его отельный номер в плотном черном деловом костюме с белой рубашкой под ним. Поцыкав недовольно и покрутив альфу вокруг своей оси, Феликс порылся в своем чемодане, нашел а-папину гавайскую рубашку, которую брал изначально именно для себя и приказал охраннику не возвращаться к нему в этом черном удручающем одеянии.       Минхек, как и всегда, словно послушный песик, выполнил приказ безукоризненно и уже спустя пятнадцать минут они вдвоем выходили за границы отеля Парадайз, горя желанием познакомиться с Палермо поближе.       С первых же минут город поразил их своей неоднозначностью. Красивые старинные дома с уютными балкончиками и изысканными статуями по бокам дополнялись грязью и мусором не убранных тротуаров и дорог. Оглядываясь по сторонам, Феликс в отвращении морщил сгоревший красный нос и старался задирать голову как можно выше, чтобы видеть только невероятно красивое голубое небо без единой тучки на нем и верхушки итальянским домиков, увитые зеленью и украшенные мелкими, но очень уместными декорациями.       Центр города и вовсе влюбил в себя своей невероятной атмосферой. Чем ближе они подходили к центральной площади, тем помпезней становились постройки вокруг. Феликс без зазрения совести ходил с открытым ртом, оглядываясь вокруг и делая сто фотографий в секунду. На пешеходной части расположилось много уличных артистов, поэтому какофония звуков, доносившихся со всех сторон, грозилась оглушить двоих неподготовленных туристов. Бедному Минхеку приходилось бегать за Феликсом, что чувствовал себя неспокойно и стремился осмотреть каждый угол, чтобы насытиться атмосферой Италии на полную. Конечным пунктом их путешествия стал фонтан в самом центре города, где охранник прочувствовал на себе всю тягость судьб фотографов и успел пожелать утопить своего начальника в этом же фонтане раз десять, не меньше.       Окончание их мини путешествия они праздновали в маленькой уютной кафешке. Заказав Апероль шприц для себя и для Минхека, Феликс совсем не элегантно развалился на маленьком кожаном диванчике, морщась от дискомфорта. Разгоряченная кожа прилипала к ткани и ни капли не помогала остудиться. Но коктейль был настолько вкусным, что Феликс не смел оторваться от него ни на секунду. Даже на то, чтобы пожаловаться. Завтра же стоило пойти в бар и попросить своего бармена сделать Апероль шприц. У Хенджина он получился бы еще в тысячу раз вкуснее, Феликс был уверен.       С усилием добравшись в отель и приняв охлаждающий душ, Феликс в задумчивости сидел на балконе своего номера и доедал вкусную пасту с морепродуктами. Время близилось к закату и омега не знал как именно найти своего бармена, что еще утром обещал ему свидание.       Но переживать об этом не пришлось, потому что неожиданно раздался стук в дверь. Не ожидавший гостей, Феликс поуже затянул свой халат, в котором ходил все время после возвращения в номер, и неспеша направился ко входу, ожидая увидеть за дверью Минхека. Но за порогом его ждал довольно улыбающийся Хенджин. В нетерпении он, опираясь на дверной косяк, постукивал кончиками пальцев по светлому дереву и смотрел куда-то в сторону, мечтательно улыбаясь.       — Привет, — Феликс произнес это на выдохе, любуясь красивым профилем и черными непослушными кудрями.       — Принцесса, позволите украсть вас из этой башни и спасти от злобного дракона? — альфа проговорил это с хитрой усмешкой, притягивая Феликса поближе к себе за талию.       — Не называй так Минхека! Он и так мучится со мной слишком много, — скрывая хихиканье, Феликс утянул альфу внутрь номера, уже думая о том, что ему надеть.       Ожидая омегу, Хенджин мельком осмотрелся вокруг, обратив внимание на идеальную чистоту и аккуратно расставленные на прикроватном столике ноутбук и бумаги. По внешнему виду и характеру Феликса легко можно было догадаться о его роде деятельности. Уверенный в себе, строгий и прямолинейный, он наверняка занимал не последнюю должность в какой-то важной компании Кореи. Думать об этом не хотелось, потому что размышления наталкивали на осознание того, что совсем скоро омеге придется вернуться домой и завершить их отпуск ничем.       — Та-дам! — Феликс появился неожиданно. Покрутившись вокруг своей оси, он покрасовался легкой рубашкой с мягкими рюшами и новыми короткими шортиками с цветочным принтом. Хенджин голодно сглотнул слюну, схватился за небольшую ладонь и повел омегу на выход.       Страшась показаться омеге настоящим бедняком, Хенджин нервно вел Феликса к выходу из отеля, прикрыв ему глаза ладонью. Свой старенький и скрипучый мерседес он любил, ласково называя «деткой», но уверенность в том, что его омега привык к другому, заставляла понервничать лишний раз. Чужие глаза он открывал медленно, но реакция Феликса покорила его окончательно. Тихо выдохнув и распахнув свои пухлые губы в удивлении, омега принялся рассматривать машину со всех сторон, мягко проводя по ее плавным линиям своей ладонью.       — Красивая! — на Хенджина он даже не смотрел, поэтому и не заметил, как альфа гордо выпятил грудь и деловито кивнул.       — Ну, жемчужина, ты красивей, — альфа галантно поклонился, открывая для Феликса дверь пассажирского сиденья, и даже подал руку, помогая поудобней усесться. Омега и дальше на него почти не смотрел, оглядываясь вокруг и ощупывая приборную панель.       

Senorita (Slowed+Reverb) — Legend Jxxt

             Подхватив изящную ладонь и поцеловав костяшки, Хенджин наконец-таки получил заслуженный взгляд из-под ресниц. Он не глядя тыкнул на радио и под звуки зажигательной клубной музыки завел двигатель. С тихим урчанием машина тронулась с места, а Хенджин не забыл напомнить омеге пристегнуться.       Они свернули в неизвестную Феликсу сторону, и теперь омеге хотелось рассмотреть еще и дорогу вокруг. Усеянные кипарисами и другими неизвестными омеге растениями, узенькие тротуары тянулись по обе стороны от них. Людей почти не было, самый жаркий час прошел и туристы, скорее всего, прятались по кафешками и барам, отдыхая после наполненного яркими эмоциями дня. Феликс, уложив руку на чужое бедро, держался за него крепко, иногда поглаживая и похлопывая в такт музыке. С открытой крышей удовольствие от поездки усиливалось в стократ. Феликсу нравилось ощущение запутанного в волосах ветра, горячего солнца и запаха. Ох этот запах! Сладкий феромон его бармена, острая хвойная нотка из-за деревьев вокруг и соленое, свежее море. Омега дышал полной грудью и мружит глаза, прямо сытый кот, не желая убирать со своих губ довольную и широкую улыбку.       Хенджин не отвечал на вопросы о том, куда они едут, поэтому Феликс просто наслаждался поездкой, чувствуя на себе восхищенный взгляд. Казалось, что Хенджин и вовсе не смотрел на пустынную дорогу, предпочитая наслаждаться идеальным профилем юноши. Иногда он мягко проводил своей рукой по чужой ладони, что лежала на его бедре, иногда заправлял блондинистые непослушные волосы за ушко, вызывая у Феликса довольные смешки.       Когда асфальтированная дорога сменилась на проселочную, а через лобовое стекло стало видно оранжевое солнце над морской бесконечной гладью, Феликсу оставалось лишь задержать дыхание и сжать чужое бедро сильнее. Хенджин нажал на педаль газа, ускорившись и уже через пять минут парковался на утесе около пустынного пляжа, что был огорожен колючей проволокой.       — Это очень красиво, — проговорил омега на выдохе. Он повернулся к Хенджину, увидел отражение красноватого неба в его глазах и наклонился для первого поцелуя за этот вечер.       Мягкие губы сдались под его напором, Феликс был настолько восторжен и благодарен, что эмоции лились из него рекой. Хенджин пододвинул его ближе к себе, одну руку опустив на талию, а второй ухватившись за пушистые белые волосы, наклоняя голову омеги сильнее, и отвечая на поцелуй с еще большей жадностью. Не желая сдерживаться, Феликс аккуратно перелез на колени мужчины, уложил ладони на его грудь, ощущая гулкое сердцебиение и поцеловал снова, изгибаясь под властными касаниями рук.       Хенджин планировал провести омегу через ограду, показать пляж и даже искупаться. Но сейчас все мысли занимало лишь горячее тело, прижимающееся к его груди. Сил и терпения не хватало, поэтому, сняв чужую рубашку через голову, Хенджин отодвинул ткань цветастых шортов в сторону, без промедления прикасаясь к влажному пульсирующему входу. Феликс тяжело задышал ему прямо в губы, вцепился в широкие плечи и выгнулся со стоном, когда первый палец вошел внутрь. Оставлять Хенджина без своего внимания он не собирался, поэтому свою ладонь опустил на выпирающую ширинку, ощупывая большой и горячий член. Во рту собралось много слюны, когда омега представил как хорошо он поместился бы ему в рот, придавливая своей тяжестью язык. Хенджин дернулся под его ладонью, член запульсировал в тесной хватке ткани, поэтому омега поспешил расстегнуть его ширинку, освобождая плоть от оков белья.       — Жемчужина... Сколько можно сводить меня с ума? — Хенджин прижал его ближе к своему телу, охватил талию руками и, приподняв мягкие бедра, опустил омегу прямо на свой член.       Горячий и влажный внутри, Феликс сжимал его так сладко и туго, что Хенджин не мог сдержать стона наслаждения. Его ладонь опустилась на пылающую веснушчатую щеку, омега прильнул к ней словно котенок, и, наклонившись к пухлым губам в поцелуе, задвигался сам, поднимаясь то вверх, то вниз.       Ненавязчивая музыка на фоне, тихие омежьи стоны и звук бьющихся о скал волн. Феликс чувствовал, что сходит с ума, утопая в наслаждении и мечтая о том, чтобы этот момент длился вечность. Обхватив омегу за бедра, Хенджин принялся помогать ему, насаживая на себя сильнее, позволяя члену входить все глубже, растягивая тугие стенки и выбивая из сердцевидных губ стоны все громче.       Надолго их обоих не хватило, завозившись на чужих бедрах и поморщившись от ощущения промокших шортов на разгоряченной коже, Феликс со стоном перелез на свое сиденье, стягивая их вместе с бельем. Одежда отправилась в бардачок, и омега задался вопросом, в каком именно виде придется возвращаться в отель, потому что пропитанные спермой шорты он надевать больше не хотел. Хенджин же посмотрел на белесые пятна с простым смирением. Слегка заляпанные джинсы не шли ни в какое сравнение с внешним видом Феликса.       Омега, развалившись на своем сидении, умостил ноги на чужих бедрах и мечтательно засмотрелся на горизонт.       Хенджин любил это место именно за вид, но сейчас не мог отвести взгляд от изысканных черт лица и зацелованных губ. Спокойный и задумчивый, омега казался совсем беззащитным и хрупким, и Хенджину нравился факт того, что на самом деле все было совершенно не так.       Отдохнув еще немного, альфа все-таки провел Феликса к морю, чтобы искупаться и освежиться. Словно ребенок, Феликс плескался и игриво дразнился, пока Хенджин сам не поднял его на руки и не заткнул очередным долгим поцелуем.       В свой номер Феликс вернулся далеко за полночь. В чужой длинной рубашке, словно в платье, он пробежал расстояние от машины до отеля за рекордное время, молясь, чтобы никто не понял, что он был даже без белья. В защиту Хенджина, стоило вспомнить, что альфа даже предлагал Феликсу свои боксеры, но юноша очень сомневался, что они подошли бы ему по размеру.       Следующие несколько дней превратились в вереницу из поцелуев, сладких коктейлей и зажиманий у бара каждый раз, когда выдавалась возможность. Феликс наслаждался погодой и Италией, и почти не выходил на связь с а-папулей, лишь изредка присоединяясь к совещаниям.       Сегодня у его бармена был выходной, поэтому Феликс взял на себя обязательство устроить их второе свидание самостоятельно. Упустить возможность подразниться он не мог, поэтому, отправив Хенджину сообщение с приглашением в свой номер, он нетерпеливо ждал альфу, который должен был явиться с минуты на минуту.

Maria Maria (feat. The Product G&B) — Santana, speed up+slowed, The Product G&B

      Когда раздался аккуратный стук в дверь, Феликс был уже готов, поэтому отворил гостю сразу же, кидаясь в чужие объятия и обнимая Хенджина за шею. Альфа подхватил его с легкостью, закружил вокруг своей оси и аккуратно прикрыл дверь, после того, как опустил Феликса на ноги.       — Mi sei mancata... davvero tanto, — Феликс легонько улыбнулся ему уголком губ, поцеловал в колючую щеку и усадил на диван, прося немного подождать. — Так что ты задумал, жемчужина?       Хенджин кричит это Феликсу в спину. Омега успел скрыться за дверями гардеробной, не сказав ему ни слова.       — Мы идем пить вкусное итальянское вино и есть вкусную итальянскую еду! — Хенджин смеется от количества энтузиазма в чужом голосе, словно все эти дни Феликс занимался чем-то другим.       За дверью раздаются тихие шорохи и неловкое кряхтение. Феликс пыхтит, натягивая на себя что-то, а Хенджин с удивлением замечает несколько книг на прикроватном столике. Художественная литература на итальянском языке. Альфа с подозрением хмурится, снова оглядывается на дверь гардеробной, словно бы та может дать ответы, но отвлекается, когда Феликс выходит к нему.       У Хенджина сперло дух и он почувствовал как много слюны собирается у него во рту, когда глаза осматривали все подряд, не зная за что ухватиться первым. В блестящем золотом комплекте Феликс, словно Афродита, ступал к нему босыми ступнями и крутился по сторонам, открывая вид на голую спину. Золотистая юбка в пол с разрезом на бедре ни капли не скрывала длинные загорелые ноги, а короткий тонкий топик держался на четырех несчастных ниточках. Хенджин уже сейчас хотел вырвать глаза каждому, кто сможет увидеть Феликса в этом. Словно почувствовав чужое настроение, омега хитро улыбнулся и проговорил:       — Минхек сказал, что это – лучший вариант из всего, что мы смотрели.       До Хенджина дошло не сразу. Он прогрузился, сглотнул слюну, а потом вскинул ревностный взгляд, задыхаясь от возмущения. В следующую секунду Феликс оказался на его коленях и Хенджин без промедления вгрызся в его губы, аккуратно поглаживая выступающие позвонки шершавой ладонью. Руку он оставил на пояснице, пока омега пальчиками игрался с единственной дорогой рубашкой в альфьем гардеробе. Словно что-то знал, Хенджин нарядился сегодня по достоинству, поэтому с таким омегой идти в дорогой ресторан будет не очень уж стыдно.       Он старался не думать о том, кто именно будет платить за счет, и лишь галантно проводил Феликса к своей машине, снова заботливо помогая сесть и удобней устроиться на своем месте. Дорога прошла в тихих разговорах под атмосферную музыку. Феликс время от времени касался мужского тела своей ладонью, нежно поглаживая.       На входе в ресторан их уже поджидала хостесс. Девушка неторопливо проводила их к столику, подозвала официанта, и, пожелав приятного вечера, удалилась. Рассматривая окружающую обстановку, Хенджин пропустил вопрос официанта, но, взглянув на Феликса, кивнул, подтверждая, что будет то же, что и омега. Легкая живая музыка располагала к ненавязчивому разговору и Хенджин наконец-то узнал о том, где и кем работает Феликс. Тот говорил об этом без лишней помпезности, выдавая сухие факты и заметно избегая деталей. Но как только разговор зашел о Хенджине, он весь засветился, искренне улыбаясь и задавая по несколько вопросов за раз. Альфа смотрел на его пушистые волосы, веснушчатые плечи и пухлые губы, растянутые в искренне улыбке, и думал лишь о том, что отпускать этого омегу больше никуда не хочет.       Совсем скоро Феликс уедет. У них осталось три дня после которых все, что ждет его – это пустота и бессмысленность. Как можно после встречи с Феликсом пытаться завязать общение с кем-то другим? Как можно думать о ком-то другом и любить кого-то другого? Феликс, не подозревая о его мыслях, мягко коснулся его руки, продолжая рассказ о своей любви к теннису, поблагодарил официанта за принесенный блюда и пожелал приятного аппетита, берясь за свой стейк средней прожарки.       — Amore mio... Voglio baciarti. Ho un debole per te. Ti adoro. Ti amo... — пухлые губы Феликса распахнулись, словно он хотел что-то сказать, но он промолчал. Улыбнулся так ласково, как умеет только он и предложил выпить немного вина. Сделав глоток, Хенджин продолжил: — Поедешь со мной в Неаполь? Завтра же. Ранним утром.       — Поеду... — омега заглянул ему в глаза, словно пытался прочитать что-то еще. Что-то, что Хенджин еще не сказал. Но их отвлек звонок. Феликс посмотрел в свой телефон, увидел фотографию а-папы, но сбросил. Отцу он говорил о том, что собирался сегодня на свидание, поэтому тот точно не обидится на открытое игнорирование.       Они продолжили разговор так, словно бы ничего не случилось. Феликс, сняв свою обувь, легонько поглаживал лодыжку альфы, время от времени поднимаясь немного выше. Хенджин все дольше засматривался на его грудь, едва скрытую золотистой тканью, а омега заводился из-за опасного огня в чужих глазах.       — Я выйду припудрить носик, — поднявшись из-за стола Феликс провел рукой по широким плечам и наклонился ближе, произнося следующее на ухо: — Буду ждать. Через пять минут.       Хенджин сглотнул слюну, оглянулся вокруг, но понял, что их столик скрыт в тени искусно сделанных колонн. Он проследил взглядом элегантный силуэт, заметил, как играючи Феликс вилял своими бедрами специально для него, и сжал в руках край стола, силясь не побежать за омегой прямо сейчас.       Пять минут тянулись бесконечно и альфа успел прикончить половину бутылки вина самостоятельно. Не имея сил больше ждать, он поправил складки на своих брюках, степенно встал и проследовал к туалетам, теряясь прямо перед дверью и не зная куда ему зайти. К омегам или альфам? Решив рискнуть, Хенджин аккуратно нажал на ручку, заглянул внутрь и увидел Феликса, моющего руки. Тот заметил его отражение в зеркале, отправил довольную улыбку и затянул альфу внутрь, закрывая дверь на защелку.       — У нас мало времени, — он взялся за пуговицы чужой рубашки, расстегнул их ловко и шустро. Хенджин коснулся его бедер, провел руками вдоль разреза на юбке и прижал ближе к себе, зарываясь носом во вкусно пахнущую шею. — Возьми меня.       Не тратя больше ни секунды, Хенджин подпихнул Феликса в сторону раковин, опирая его на тумбу и закидывая юбку повыше на поясницу, открывая себе вид на полупрозрачное кружевное белье. Феликс устремил свой взгляд в зеркало, краска залила даже его плечи, но он не отвернулся, наблюдая за увлеченным Хенджином, который выцеловывал его ягодицы. В дверь постучались первый раз, омега подпрыгнул на месте от испуга и замер, поймав в отражении хищную улыбку Хенджина. Жестом он показал быть тише, стянул с него трусики, позволяя им упасть на пол, и вошел внутрь одним слитным движением, зажимая рот Феликса ладонью. Омега закатил глаза от затопившего его удовольствия, выпустил воздух через нос и подался навстречу новому движению, пытаясь устоять на дрожащих ногах.       Двадцатью минутами позже Феликс оказался в машине лишь благодаря помощи Хенджина, который поддерживал его всю дорогу до парковки, потому что ноги омеги его не держали. Хостесс проводила их напряженным взглядом и брезгливо фыркнула, когда счет оплатил именно Феликс. Альфу же это совсем не задевало. Для своей омеги в будущем он сделает все возможное, и все будущие разы в таких ресторанах счет будет оплачивать именно он.       Дорога до отеля оказалась тихой и уютной. Феликс с ногами умостился на пассажирском сиденье, все время смотря именно на Хенджина, и сам не заметил как уснул. Альфа аккуратно донес его до номера, отворил дверь ключом, который нашел в чужой сумочке и уложил в кровать, целуя на прощание.       Утром Феликса ждал будильник, который он не заводил и записка на столе со временем и местом встречи. Времени оставалось совсем немного, поэтому, второпях умывшись и одевшись, Феликс выбегал из номера, на ходу натягивая второй кроссовок.       — Жемчужина! — Хенджин негромко окликнул его уже у бара, подбежал к омеге поближе, забирая в свои руки легкую плетеную сумочку с кучей вещей внутри. Не задумываясь, альфа взял Феликса за руку, приобнял за талию и поцеловал в щеку, ненавязчиво направляя омегу в сторону пляжа.       На улице только светало, вокруг ни души и у моря достаточно прохладно в такой ранний час, поэтому Хенджин накинул на веснушчатые плечи свою полосатую рубашку с длинным рукавом. Он с удовольствием рассматривал сонное лицо Феликса, расспрашивал о том, как хорошо он спал и отвлекал от главного сюрприза на сегодня.       У специального причала недалеко от отельного пляжа их ждал небольшой катер с полупрозрачным навесом. Даже не думавший о таком, Феликс с восторгом уставился прямо на Хенджина, подарил ему благодарный чмок в подставленные специально для этого губы и побежал вперед, не прекращая переспрашивать о том, реально ли все происходящее.       Хенджин поражался тому, что омега, имеющая возможность не просто снять на прокат, а купить пять таких катеров, искренне и ярко удивлялась тому, что Хенджин устроил ему такое.       

Me Gustas Tu — Manu Chao

             Легкий бриз трепал блондинистые волосы, а Феликс с удовольствием подставлял ветру лицо, наслаждаясь свежестью и прохладой. Хенджин, возящийся с мотором, глянул на него несколько раз и, оторвавшись от своего занятия, передал омеге свою кепку.       — Ветер станет сильнее и растрепает тебе всю укладку. Кутайся в рубашку и держись покрепче, жемчужина, мы начинаем наше путешествие.       Феликс улыбнулся во все зубы, сделал так, как ему сказали и приготовился к волшебному путешествию по воде.       Непривыкшего к подобному, Феликса немного укачало, но со временем стало легче, и, подпрыгивая на легких волнах, омега разглядывал то широкую спину Хенджина, что увлеченно смотрел вперед, то скалистые берега сицилийских пляжей.       Его глаза расширились, а рот распахнулся от испуга, когда одна внезапная догадка всплыла в его голове.       — Ты же не украл этот катер?       — Нет… — не успел Феликс облегченно выдохнуть, как мужчина продолжил: — Я его одолжил.       — Что?! — вскочив на месте и сразу об этом пожалев, потому что его снова замутило, Феликс аккуратно сел обратно и уставился в чужую спину, в этот раз сверля ее требовательным взглядом.       — Жемчужина, все будет хорошо. Ты мне доверяешь?       — …Доверяю.       В дороге ожидалось провести всего полчаса, поэтому, вытащив телефон, Феликс снимал все подряд, кривлялся на камеру, а со временем, став более уверенным на воде, подошел к Хенджину, обнимая его за талию и делая несколько фото на память.       Когда на горизонте более четко стали видны руины какого-то замка, шикарные строения и холмы, усыпанные растительностью, Феликс понял, что Неаполь вот-вот готов был принять их в свои объятия.       Восхищенно вздохнув, Феликс с предвкушением глянул на Хенджина, который, как оказалось, все это время наблюдал за его реакцией, и благодарно улыбнулся, складывая чужую рубашку в сумку, потому что с каждой минутой под солнцем становилось все жарче.       Пришвартовавшись и выбравшись на сушу Феликс ожидал какой-то заминки, но Хенджин, словно прирожденный гид, повел его по самым уютным улочкам города, рассказывая много интересных фактов и делая все, чтобы жара не влияла на их настрой так сильно.       Именно благодаря альфе Феликс узнал, что Неаполь – это город с богатейшей историей, где каждый уголок буквально пропитан духом прошлого. Главная достопримечательность города – его исторический центр, который словно многослойный пирог, собрал в себе отголоски разных эпох. Туда они потопали почти сразу. Оглядываясь по сторонам и останавливаясь, чтобы сделать фото каждые пять метров, омега осознавал, что здесь на каждом шагу можно встретить шедевры барочной архитектуры. Хенджин провел его мимо греко-римских подземелий и показал знаменитую улицу Spaccanapoli. Эта улица была заполнена магазинчиками с традиционные неаполитанскими сувенирами, включая рождественские фигурки и местные деликатесы, такие как сыр моцарелла. Феликс глотал слюну и хотел скупить почти все, что попадалось на глаза, но бдительный Хенджин следил за ним зорко и не давал тратиться на всякую ерунду, самостоятельно покупая для омеги всякие плюшки и милые вещички.       Альфа показывал Феликсу все, что хоть каплю могло его заинтересовать. Он провел его по всем кафешкам с мороженым, пока омега не выбрал самое лучшее и кормил со своего рожка, потому что фисташковый вкус оказался более приятным, чем приторный кокос. Они смеялись и бегали друг от друга словно дети, когда Хенджин попытался вымазать Феликса мороженым, тыкая сладость тому прямо в нос и щеки. Позже он с удовольствием слизал все с чужого лица и запечатлел извинение сладким поцелуем. Поддавшись на уговоры, он показал Феликсу неплохой бар с хорошим Аперолем, но все-равно не смог сдержаться от критики, обещая Феликсу приготовить в их баре коктейль намного вкуснее. Подобное, скорее всего, произойти уже не могло, потому что последний день они тоже решили провести в Неаполе и Хенджин удивил Феликса новостью, что в этом городе у него тоже есть недвижимость, которая простаивает, а не сдастся в аренду.       Ближе к ночи город оживился и зашумел, альфа нашел хорошее место со вкусной Маргаритой, потому что именно эта пицца прославила Неаполь на весь мир. Хенджин был не согласен с этой мыслью, но раз уж Феликс убеждал его в обратном… Ему пришлось смириться и признать чужую правоту.       Центр города к ночи превратился в огромный бесплатный музей под открытым небом, благодаря которому действительно можно было прочувствовать настоящий дух города. Уставшие и сытые, они гуляли до самого заката, наслаждаясь тихой музыкой, какофонией вкусных запахов, доносящихся из разных ресторанов, и красивой архитектурой, что вовсе не надоедала наблюдателю.       На ночной перекус Хенджин предложил купить обычных продуктов в супермаркете и, изначально скептично настроенный, Феликс быстрее альфы уплетал прошутто с сыром и помидорками черри. Дешевое вино тоже оказалось вкусным, а старая квартирка недалеко от центра города – уютной. Феликс чувствовал себя как дома, когда вместе с Хенджином сидел на подоконнике и наблюдал за суетой ночного города, медленно попивая алкоголь из своего бокала.

CORALINE — Maneskin

      — Мне здесь нравится, — Феликс не понимал, влюблен ли он. Италия действовала на него волшебным образом, поэтому понять свои истинные чувства было очень тяжело.       Был ли он влюблен в Италию или все дело в невероятном Хенджине, который ухаживал за ним так красиво?       — А мне нравишься ты, — не ожидавший услышать что-то в ответ, Феликс едва не вывалился из окна, испугавшись. Закашлявшись от того, что вино пошло не в то горло, он уставился на альфу с диким выражением лица и забыл, как дышать на несколько долгих секунд.       Альфа смотрел на него уверенно. Не гримасничал и не пытался свести все в шутку, ожидая ответа и зная, что именно это причинит ему ужасную боль. Но Феликс не хотел говорить ничего, просто обняв мужчину за талию и тихо вздохнув, он умостил голову на его плече и снова устремил взгляд на красивый Неаполь.       Следующее утро началось с еще одного примечательное места – вулканической зоны Agnano, что была популярной еще со времен римлян и греков, благодаря своим горячим источникам. Хенджин вяло уговаривал Феликса посетить эти места, но у них двоих не было настроения с самого утра, поэтому особого энтузиазма не проявлял никто. Феликс медленно анализировал все свои чувства, но рациональные мысли побеждали, поэтому он неосознанно пытался абстрагироваться от всего происходящего, закрываясь в себе, словно в ракушке.       Хенджин медленно осознавал близость конца их курортного романа и злился, почти не контролируя свои эмоции. Его раздражала судьба, своя работа и характер Феликса. Почему омега мог пережить расставание и не переживал о том, что оно наступит так скоро? И почему Хенджин страдал так сильно?       Районы Posillipo и Chiaia могли поразить красотой так же, как и вчерашние просмотренные улочки, но Феликс чувствовал себя настолько плохо, что даже фотографий делать не хотел. Они проходили мимо руин римской эпохи, которые находились как на суше, так и под водой, любовались видами Неаполя с нормандского замка Кастель-дель-Ово, куда поднялись с особым усилием, но не получали настоящего наслаждения, думая каждый о своем. Хенджин, несмотря ни на что, постоянно держал омегу за руку, заботился о его самочувствии и следил за количеством выпитой воды, замечая, что Феликс совсем ушел в себя.       Последним гвоздем в крышку его гроба стала ситуация, которую Хенджин предвидеть никак не мог.       Уже будучи на полпути к их катеру, уставшие и без настроения, они проходили мимо центра города и наткнулись на компанию выпивших итальянцев. Те, не обращая внимания на альфу, принялись раздавать Феликсу пошлые комплименты и лезть слишком настырно. Злой и раздраженный, Хенджин хотел было наорать на них всех и спрятать Феликса за своей спиной, как вдруг тот, словно проснувшись от гипноза, яростно распахнул глаза и тыкнул одного из альф пальцем в грудь:       — Tu azzardati a toccare me. Ti faccio andare le palle in gola a calci! — Хенджин не знал, как ему отреагировать на это. Альфы тоже молчали. Впечатление и удивленные, они отступили в сторону, пропуская Феликса вперед.       Вплоть до катера они не сказали больше ни слова.       — Ты все это время знал итальянский? — единственная мысль, что крутилась у Хенджина в голове и не давала ему покоя.       — И ты называл меня сучкой, — едко прилетело в ответ. Феликс сам не понимал, почему захотелось уколоть побольнее.       — Я признался тебе в любви… Я признался тебе и ты все понял! И ничего мне не сказал! Это не простое «ты мне нравишься»! Это сраное признание в любви, потому что я, блять, тупой дебил, который влюбился в омегу, который приехал просто отдыхать… — Феликс ничего не отвечал. Он молча залез в катер, проигнорировав руку, которую Хенджин, несмотря ни на что, ему протянул, и уселся на свое место с самым незаинтересованным видом, который только мог наблюдать альфа за все это время. — Какая же ты сука, Феликс.       Они молчали всю дорогу. Хенджин грыз себя за слова, которые были сказаны в порыве гнева, но извиняться не собирался. Он не знал, переживал ли о чем-то Феликс, думал ли он о том, как больно ему сделал. Но по нечитаемому выражению лица было невозможно сказать что-то наверняка.       Прибыв на место, Феликс швырнул в Хенджина его рубашку и кепку, о чем сразу пожалел, увидев чужую реакцию. Альфа посмотрел на него так тоскливо и влюбленно, что у Феликса жалостливо сжалось сердце. Не хотелось разворачиваться и уходить, но рано утром его ждал самолет домой и он не мог позволить себе такую слабость, как отношения на расстоянии.       Весь вечер прошел для Хенджина как в тумане. Он почти ничего не ел, безэмоционально выслушал крики хорошего знакомого, чей катер он «одолжил» и поздно вечером пришел к двери чужого номера, оставляя у порога огромный букет белоснежных лилий.       На следующий день он тоже взял выходной. Не хотел видеть, как Феликс уезжает и на зло себе вспоминал, как увидел его впервые. Хрупкого и невысокого, в горнолыжном костюме со взъерошенными прядями и раскрасневшимся лицом. Он никогда бы не подумал, что сможет влюбиться так сильно в омегу, что оказалась простым жителем отеля, в котором он работал. Целый день он много пил в своей квартире, использовал глиняную пепельницу Маттео по назначению и думал о том, что жизнь на этом не кончается.       Не кончается же…?

***

      Еще спустя несколько дней Хенджин понемногу пришел в себя, полностью погрузившись в работу и алкоголь. Маттео старался поддержать его как мог, и даже Виттория, сильно его недолюбливавшая, уделяла его настроению больше внимания, чем следовало бы.       Сегодня, впервые за несколько дней, все побережье накрыла гроза. Хенджин промок до нитки, забыл закрыть крышу своего мерседеса и просрал обеденный сон у бассейна. День получался хуже некуда.       Впрочем он был таким же, как и все дни после отъезда Феликса.       Чтобы занять себя чем-то он принялся за протирание и так чистых бокалов. Звук грозы и дребезжания капель по стеклянным окнам успокаивали, поэтому Хенджин вздрогнул от неожиданности, когда раздалось несколько уверенных стуков в дверь.       Альфа предпочел сделать вид, что не услышал. До конца сиесты оставалось еще двадцать минут, а температура на улице не была очень низкой, так что о здоровье залетной птички можно было не беспокоиться. Но стук повторился, еще и еще, пока в раздражении Хенджин не вскинул взгляд прямо на стеклянную дверь.       Он замер прямо так, в одной руке держа тряпку, а в другой – идеально чистый бокал. С широко открытым ртом и распахнутыми от шока глазами он смотрел на промокшего до нитки Феликса, что улыбался ему виновато, держась за ручку огромного чемодана.       Не теряя больше ни секунды, альфа ринулся к двери, не с первого раза справился с замком и во все глаза уставился на омегу, что смотрел на него в ответ.       — В этой дыре мне нальют наконец-то выпить? Или мне и дальше придется только мучиться? — он проговорил это дрожа от холода и страха. Хенджин проследил за посиневшими губами, потратил несколько долгих секунд на анализ услышанного и распахнул руки для крепких объятий, в которые Феликс влетел без единой мысли. — Я люблю тебя, слышишь? Ti amo!       Увидеть Неаполь и умереть? Хенджин думал, что именно это случилось с его любовью. Но его любовь увидела Неаполь и захотела жить.