Love at first photo

Дома у Хёнджина комфортно. Это может подтвердить каждый, кто хоть раз тут был. Возможно, это всё благодаря хорошей планировке, тёплому освещению и просторным комнатам. А, возможно, это связано с самим владельцем — вечно приветливым, гостеприимным и стабильно выдающим забавные фразочки брюнетом. И когда Феликса приглашают в гости, он соглашается почти сразу же. Сегодня парень работал в первую смену, а у старшего всё, чем нужно заняться, находится дома. И теперь, когда Хёнджин погружён в процесс создания конкурсной работы, видеться стало немного сложнее. Но он всё равно находит возможность и полчаса своего времени, чтобы встретить Ли после работы, отвести к себе, сделать чай и поболтать, сидя на мягком диване. Потом он предложит ему остаться ещё на пару часов, потому что не хочет сидеть весь день один, хоть ему и нужно работать, а Феликс согласится, потому что вовсе и не хочет уходить. Он подолгу рассматривает разные статуэтки на полках в квартире, спрашивает, кому посвящен тот или иной рисунок, скотчем приклеенный к стене и что именно сейчас делает Хёнджин, когда так внимательно смотрит в пиксели на своём ноутбуке. — Я думаю над цветовой гаммой, чтобы потом выставить подходящее освещение и сразу разобраться с цветокоррекцией. Моей модели очень подходит фиолетовый и его оттенки, но сам он настаивает на голубом или мятном… Совсем ко мне не прислушивается, — немного устало бубнит Хван, протирая лоб. Тяжело жить, когда твоя модель — перфекционист до мозга костей, у которого в голове уже выстроилась своя картинка происходящего. А хуже всего то, что это ещё и его лучший друг, а значит, отказать или послать его не вариант. — А разве тут главный не ты? Ты же снимаешь и, наверное, деньги ему платишь, как заказчик. Так что он должен делать так, как ты скажешь, — вполне логично рассуждает Феликс, вот только он не знает одной важной детали. — Если бы это был обычный человек, то, конечно, ты бы оказался прав, говоря такое, — брюнет смотрит на Ликса, который почему-то оказался за его спиной и вздыхает. — Но я попросил своего друга позировать мне, потому что знаю, что он умеет это делать так, как я хочу. А теперь вот вспомнил, что он иногда бывает требовательнее меня в таких вещах, поэтому и страдаю, постоянно совещаясь с ним, — говорить приходится завуалированно, ведь Хо просил никому не рассказывать про их странное и немного невыгодное партнёрство. Хёнджин, естественно, слово сдерживает, но в глубине души ждёт не дождётся, когда уже сможет рассказать, а главное, показать результат их совместной деятельности. Он уверен, что получится что-то не просто стоящее, а даже выдающееся. Что-то, что оценят не только друзья или подписчики. И эта уверенность в себе только подогревает азарт, что давно зародился в его личности творца. Феликс понимающе кивает, искренне интересуясь всем, что рассказывает старший, даже если сам он далёк от модельной сферы. Ему нравится то, с каким восторгом иногда Хван рассказывает о том, чем занимается, как он учился и почему продолжает совершенствоваться. Нравится, как горят его глаза от желания и нетерпения. Нравится знать, что он счастливый и доволен тем, что создаёт. Не так давно он понял, что ему в Хёнджине на самом деле много чего нравится. Хотя даже Крис не слушал полную версию этого выдуманного списка под названием «почему Хёнджин шикарный парень», он бы не выдержал. Ликс, кажется, правда готов целый час без остановки говорить обо всех плюсах брюнета. И пускай он до сих пор уверяет Чана, да и самого себя, что с Хваном ему просто комфортно и это ничего не значит, после каждого такого совместного вечера этой уверенности становится всё меньше. Уверенности становится ещё меньше, когда Ли медленно обходит диван, собираясь пойти куда-то в сторону кухни, чтобы не отвлекать парня, но Хёнджин внезапно зовёт его, похлопывая по подушкам. Он расставляет руки шире и пальцем подзывает Ликса, словно ребёнка. Младший оказывается словно под крылышком, когда чужая рука обнимает его за плечо и немного притягивает к себе, и ему нравится иногда вот так просто побыть рядом. Даже когда Хёнджин возвращается к работе и начинает постоянно щёлкать мышкой и что-то листать, вторая рука не отпускает юношу, только переодически поглаживает или подушечками пальцев постукивает, когда брюнет задумывается. Феликс с любопытством заглядывает в его ноутбук, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но ему мало того, что отсвечивает, и он видит синее нихуя вместо экрана, так ещё и шею так держать неудобно. Однако тревожить Хвана из-за такой мелочи не хочется, проще же просто встать и уйти, хотя посидеть вместе ещё хочется… — Можешь прилечь на меня, если хочешь, Ликс, — тихо и как будто даже незаметно проговаривает старший, увлеченный процессом. — Но я же тогда снова засну на тебе, — замечает парень, поджимая губы. — Какой-то я невыгодный гость, получается. — И всё равно я не выгоню тебя, даже если ты обслюнявишь мне всю футболку или будешь храпеть, — Хёнджин посмеивается, тут же получая недовольный взгляд и хлопок но плечу. — Ну что? Я же правду тебе говорю, не дуйся. — Я не собирался оставаться у тебя на ночь сегодня вообще-то, — словно оправдывается Феликс, проводя щекой по плечу старшего. — А ты соберись и останься. Что мешает? — Как минимум то, что у меня нет ничего с собой? — Тебе очень идёт моя одежда, не переживай, — хмыкает Хван, свободной рукой поглаживая светлые волосы. — Я буду не против, если мы устроим ещё одну внеплановую ночёвку. — А ты не будешь приставать ко мне? — сначала Ли подумал, что сказал это в шутку, но тут же всерьёз задумался, не было ли это лишним. — А должен? — усмехается, качая головой, и поворачивается в сторону парня. — Я не буду делать ничего, пока ты сам мне не разрешишь, и это касается абсолютно всего, Ликс. Так что, если захочешь — приставай первым, я не рискну тебя обижать, — его голос звучит мягко и даже как-то убаюкивающе. Этим словам хочется верить и слушать их снова и снова, пока младший наконец не найдёт в себе силы на что-то, что уже давно не даёт ему покоя. Феликс думает ответить хоть как-то, но слова и мысли быстро покидают голову. Хёнджин буквально сейчас сказал, что Ли может к нему… Что? Приставать? Он, конечно, вовсе не собирается, но сам факт того, что речь зашла об этом, заставляет приподнять голову и удивлённо посмотреть в карие глаза. Эти глаза сейчас хитро прищуриваются, и где-то под ними явно маячит довольная улыбка. А обладатель этих глаз кладёт руку на светлые волосы, укладывая парня обратно к себе на плечо. Тогда же он немного убирает чёлку с чужого лба и оставляет на нём короткий, но тёплый поцелуй, а после возвращает всё внимание к ноутбуку. — Я поработаю ещё немного, а потом можем заказать что-нибудь, хорошо? — предлагает старший, на лице которого ещё держится еле заметная, но всё же милая улыбка. Феликс кивает, снова понимая, что вряд ли вообще когда-либо сможет отказать Хвану хоть в чём-то. 17:35, от: Хван мать его 4й кот «Минхо, давай завтра вечером встретимся лучше, у меня тут случайно планы появились» 17:50, от: Минхо мой лучший сучёныш «А твои планы это случайно не светлый мальчик, которого ты опять соблазняешь вместо того, чтобы работать?» 17:53, от: Хван мать его 4й кот «Возможно…» 18:00, от: Минхо мой лучший сучёныш «Я слишком хорошо тебя знаю, будешь должен. И не забывай предохраняться: такие, как ты, не должны размножаться» 18:01, от: Хван мать его 4й кот «То есть то, что мы оба парни, тебя вообще не смущает…» Но Минхо больше ничего не ответил. А Хёнджин вернул всё своё внимание на другого Ли.

***

— Мы прямо как женатая пара, которая приехала смотреть себе квартиру на будущее, — Хван смеется, пока Минхо идёт перед ним с открытым в телефоне навигаторе. Хёнджин решил выбирать студию для записи вместе с другом. Во-первых, кто знает, вдруг у старшего и по поводу помещения есть требования, а во-вторых, одному ему было бы очень скучно. Они нашли несколько залов, которые уже на фотографиях выглядели подходящими, да и находились не так далеко от дома каждого из них. — Не дай бог я когда-нибудь буду строить семью с таким, как ты, — Ли перекрестился, а потом снова посмотрел в телефон. — Блять, мы поворот пропустили, идём сюда. — И как это понимать? Разве я не идеальный? — возмущается фотограф, скрещивая руки на груди, но продолжает идти за другом. — Ты и как друг-то иногда хуйнёй такой страдаешь, что я еле вытягиваю. А уж как парень так вообще ужас, мне ли не знать. — Ну и кто тогда тебе вообще подходит? — бросает Хёнджин, прищурившись. Минхо встал на месте и призадумался, вот только не совсем понятно: он думает, как ответить, или всё же куда им теперь идти. — Кто-нибудь, кто похож на кота. Чтобы был спокойный, тихий, лежал со мной по вечерам и скандалов не устраивал. Ну и, думаю, чтобы я мог заботиться о нём, кормить или игрушки покупать, а он в ответ грел меня, — оборачивается, отвечая. Такое ему правда подходит, но, к сожалению, встретить человека, который подойдёт под это описание, звучало нереалистичным, исходя из опыта Ли. Сначала Хёнджин хотел пошутить про зоофилию, потом про одиночество с сорока кошками, но всё же передумал. Он лишь кивнул в ответ, бубня что-то типа «Вот оно как, понятно» и продолжил идти. Где-то вдалеке уже можно быть заметить блочное белое здание, в котором, по словам интернета, находилось сразу две студии. И хорошо будет, если хоть одна подойдёт. — У нас полчаса, так что давай быстрее, — Хёнджин открывает зал ключом и ставит сумку с камерой на пол. — Так а от меня-то что ты хочешь? Ты фотограф, ты и видишь, — Минхо опирается на стену, хмуря лицо. — А ты моя модель, дорогой друг, так что я обязан посмотреть, как ты будешь смотреться в кадре. Просто придумай пару поз, например, начало танца и припев, пока я поставлю свет, ладно? Минхо кивает, снимая с себя пиджак, и немного разминается. В студии становится слишком тихо: пока он разогревается, друг играет со шторами и лампами, пытаясь решить, как выставлять освещение и нужен ли ему солнечный свет. Ему в голову приходит немного необычная идея, и он просит старшего включить песню, под которую тот собирается исполнять хореографию. Тихо начинает играть «Thought of you» от Джона Пака. Танцор продолжает двигаться уже в такт ей, закрывая глаза, а Хёнджин только улыбается, направляя на него камеру. Мелодия приятная, а её текст каждый из них знает наизусть, слишком давно Ли любит эту песню. Брюнет до сих пор не понимает, отчего друг выбрал своё нудное программирование, когда его душа буквально кричит об искусстве. Со стороны это сложно понять, но стоит лишь раз увидеть, как Минхо танцует, — и все сомнения пропадут. Он много раз говорил, что это ненадёжно, не востребовано и вообще несерьёзно, хотя его кумирами и были профессиональные танцоры и айдолы. Хёнджину же думается, что Ли просто не хочет, чтобы его страсть становилась его работой, и он наверняка прав, несмотря на то, что именно такой путь выбрал сам Хван. Да, он чем-то жертвует, но это не останавливает, а только добавляет разных трудностей, что оборачивает обычную работу в достижение, которое хочется получить. Но Минхо это не подходит: его своеобразность и эмоциональная отдача не могут пересилить рациональность. Тем более, совсем не хочется стать клоуном, который будет развлекать людей. Его танец — это его дом, его душа и открытая в неё дверь. Поэтому сейчас, как и прежде, Минхо готов разве что изредка показать себя близким, и раз в год пополнить профиль в Инстаграме. Помочь Хёнджину тоже хочется, потому сейчас он даже почти не причитает, когда слушает указания и взволнованный фальцет друга. — Как ты начинаешь? Встань, пожалуйста — спрашивает, кусая губы. В глазах фотографа сейчас горит нечто неописуемое — это огонь, который зажгли искры азарта, воодушевления и наслаждения. Минхо усмехнулся, разглядывая друга, пока не опустился на колени и не вознёс руки над головой, из-под чёлки смотря на них. И теперь его взгляд становится уже таким же, а всё, что происходит вокруг, теряет значение. Минхо двигается плавно и гармонично, совершенно не смотря в камеру. Даже сейчас, когда это всё является тренировкой, музыка еле слышна, а он в повседневной одежде, Ли практикуется, словно находится перед тысячей людей один на сцене большого театра, а луч света направлен только на него. Мурашки окутывают тело Хёнджина, и ему даже хочется замереть на одном месте, остановить время, лишь бы продолжать смотреть на это искусство, сотворённое таким родным человеком. Глаза старшего закрываются сами собой, пока ноги быстро переходят в новое положение, а руки совершают новый отточенный жест. Сейчас момент, когда нужно остановить танец, задать вопрос, чтобы продолжить уже под другим углом и ракурсом, но прервать танцора кажется невозможным, и они оба лишь продолжают растворяться в этом чувстве единства, смирения и энтузиазма. Исступлённо-восторженное состояние не заканчивается и когда Минхо, изогнув спину и закрыв лицо одной рукой, заканчивает. Ещё минуту они молчат, слышно лишь сбитое дыхание одного и восхищённые вздохи второго. Хёнджин подходит ближе и предлагает свою идею. Раньше он хотел спросить, будет ли в хореографии какой-то резкий момент, но теперь это не нужно, ведь он сам всё увидел. — Я уверен, что придумал полный разъёб, Минхо, — звучит удручающе. — Ну, удиви меня, — ухмыляется, поднимаясь с пола. — Это будет шикарно и для моих фото, и для твоей съёмки, понимаешь? Я хочу заснять тебя в разное время суток, с разных освещений и, соответственно, атмосферой. Первую половина танца ты будешь при более естественном освещении, я выставлю тёплые цвета, а ты будешь таким лёгким и вальяжным. Но потом, например, на втором припеве или этом твоём супер крутом перевороте я хочу заснять переход, и это будет уже ночь. — Будешь снимать меня ночью? Я спать планировал, если честно, — с сомнением смотрит. — Сейчас темнеет около девяти вечера, думаю, я ещё выставлю светодиоды, которые сегодня не брал с собой, те, фиолетовые, и… — Но я хочу мятные, — снова вспоминает Хо, скрещивая руки. После он слышит глубокий вдох и немного улыбается. — С этим мы разберёмся позже, ладно? Вторая студия оказалась не такой просторной, в ней было меньше света и скользкий пол, который не оценил Минхо. Хёнджин в тот же день написал владельцу первой и договорился о дате и времени съёмок. Они решили не разделять процесс на два дня — просто придут вечером, надеясь, что солнце ещё будет ярким, а уйдут ближе к полуночи. Дедлайн конкурса только через три недели, поэтому они договорились снять всё на следующей неделе, когда оба будут свободны, чтобы посвятить процессу весь вечер, а потом заночевать у Хёнджина и а) выпивать и радоваться содеянному и б) говорить по душам на балконе, потягивая сигареты одну за другой (лично для Минхо пункт в) отбиваться от назойливых обнимашек и приливов любви Хвана)

***

— Почему мы едем так медленно? Опоздаем же, — возмущается Хёнджин, откидываясь головой на заднее сиденье машины. — Потому что здесь ограничение скорости до семидесяти километров в час, ты что, на знаки совсем не смотришь? — Чанбин поворачивает руль, хмуря лицо. — Конечно не смотрит, он же и права свои еле получил, забыл? — Минхо усмехается, качая головой. За окном быстро мелькают десятки машин с включенными фарами, высокие офисные здания и все остальные ярчайшие огни их огромного и уже почти ночного города. Чанбин кусает губу, улыбаясь в предвкушении вечера, включает поворотник и ждёт зелёного цвета. — А что пишет Чонин-а? — хочет узнать водитель. — А Чонин-а пишет, что они все уже подъехали и Крис предлагает ему сигарету, — брюнет отвечает, снова проверяя телефон. Он одновременно ждёт и не хочет видеть больше сообщений. Ждёт, ведь хочется и пообщаться, и знать, что у младших всё в порядке. Но боится, что сейчас один из них начнёт нагнетать или вообще скажет, что их бросили. С Феликсом они списывались только утром, да и не виделись уже несколько дней, а потому Хёнджин всё поглядывает на часы, руки Со на руле и быстро сменяющиеся виды за окном. Освещённое разноцветными светодиодами здание сложно было не заметить. Небольшой клуб, находящий вдалеке от шума центра города, и несколько машин, припаркованных рядом. Там же останавливается и автомобиль Чанбина, выпуская пассажиров, которых тут же заприметили четыре мужских фигуры, стоящие недалеко. Друзья быстро обнимаются, знакомые здороваются, незнакомцы представляются друг другу. — Это Крис, мой…коллега, вы давно его знаете, — Чонин замолкает всего на мгновение, не зная, может ли он назвать мужчину своим другом. Они действительно близки, но дружба ли это, было сложно сказать. — И его друг Феликс, — блондин машет рукой, улыбаясь, и замечает, как Хёнджин протягивает ему руку. Тот кладёт свою поверх и оказывается притянутым, а после мягко обнятым. — А это Хан Джисон, он тоже работает с нами, и мы приложили максимум усилий, чтобы позвать его, — облизывает губы, пока Джисон едва не закатывает глаза, но всё же тоже улыбается. Пока что он чувствует себя странно, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз был в такой большой компании, но Крис ободряюще хлопает его по плечу, и от этого становится проще. Всё-таки он тут не один, его коллеги будут рядом. Жаль, что Джисон ещё не знает планов Криса на этот вечер. Чанбин приветливо жмёт каждому руку, после представляя свою девушку новым знакомым. Минхо сдержанно кивает, будто не слышал от друзей про всех них уже сотню раз. В клубе, на удивление, не людно. Конечно, полутрезвых подростков, которым едва стукнуло восемнадцать, хватает, да и парочек, которые уже во всю лобызаются, но компания их обходит мимо, направляясь к большому столу. Крис и Чанбин поразительно быстро берут организацию в свои руки, садятся рядом, расспрашивают остальных про напитки и предпочтения и готовятся пойти к бару. Старший прежде всего спросил Чонина, сидящего справа от него, планирует ли тот выпивать, и ухмыляется, услышав уверенное «Конечно буду, а зачем ещё я, по-твоему, сюда пришёл?». Помощник следователя быстро спрашивает Ханыль и Минхо, которые уже начали изучать меню с коктейлями. — Я надеюсь, что никто не собирается напиваться в хлам, друзья? — Хёнджин подаёт голос, наконец отвлекшись от беседы с Феликсом. Все почти уверенно кивают головой, понимая, что вечер хочется провести просто хорошо, а не ебануто. Вскоре на столе оказывается по бокалу на каждого, а после ещё по одному. Компания быстро разделяется, и каждый чувствует себя комфортно. Хёнджин продолжает болтать с Феликсом, к ним присоединился Чонин, пока Чанбин с Ханыль и Крисом знакомились поближе. Минхо же нашёл собеседника в Джисоне, тот показался ему очень спокойным и приятным, а тем и выделялся из всей компании. Оказывается, их обоих совсем немного, но всё же заставили пойти сюда, хотя каждый не то чтобы любит клубы, шум и громкую музыку. Минхо упоминает, что любит танцевать, но обычно делает это не в такой атмосфере, а после ещё пары бокалов и вовсе предлагает Хану выйти на танцпол, потому что в кои-то веки заиграла классная песня. Он сам не знает, почему делает это, но соглашается. Парни негромко оповещают остальных, что отойдут, и закатывают глаза от хитрых улыбок и присвистывающих Криса и Хёнджина. — Ты правда классно двигаешься, Минхо, — замечает Хан почти сразу же. Они стояли вовсе не в центре клуба, оба не хотели лишнего внимания, а просто немного веселились вдвоём. Ли редко обретает такую заинтересованность в незнакомцах, но алкоголь помогает расслабиться, а атмосфера располагает, поэтому он прикрывает глаза и снова поддаётся музыке, иногда улыбаясь краешками губ. Джисон же лишь наблюдает за ним, качаясь из стороны в сторону, и поправляет очки. Он танцевать не умеет, да и не любит особо, но наблюдать за старшим было увлекательно. — Ты чего на месте стоишь, давай со мной, — кивает программист, облизывая губы. — Да ну, куда мне, — смеётся, вскидывая руки. — Но ты продолжай, мне нравится. — Ты просто недостаточно пьян, чтобы танцевать, да? — и когда слышит смешок и неуверенное «Да-да, так и есть», добавляет: — Пойду ещё принесу нам выпить, если ты не против? Джисон не против и даже обещает оставаться на месте, смотрит вслед, качая головой и ухмыляясь. Минхо кажется ему классным и симпатичным, они быстро нашли общий язык, хотя младший так боялся, что ни с кем не сможет начать разговор. Ли первым спросил у него какую-то мелочь, а после беседа полилась легко, и они даже сели рядом на диванчиках. Оттуда и начались разговоры про друзей, танцы и само предложение пойти в танцующую толпу. Джисон думает об этом ещё немного, когда вдруг чувствует на своём плече руку и оборачивается, рассчитывая увидеть Минхо. — Какой красивый молодой человек, а стоит один, — странный парень подмигивает ему. Он явно пьян, ведь речь слишком развязная, а взгляд расфокусирован. — Давай познакомимся? — Нет, спасибо, я не заинтересован. Я тут с друзьями, — тут же качает головой, убирая чужую руку с себя. Вот почему он не любит клубы. Вот почему он не любит людей. — Хреновые друзья, раз кинули тебя одного, милашка. Давай мы с тобой подождём их вместе, а там и решим, куда ехать дальше? — мерзко намекает не понятно на что, отчего Хан начинает пятиться назад, но упирается в кого-то. — Тогда можете уже идти, его друзья снова с ним, — Минхо резко появляется из-за спины и серьёзно смотрит на незнакомца, приподнимая брови. — Да ладно тебе, парень, он мне просто понравился, вот и хочу познакомиться, — пытается защититься, всё же делая шаг назад. — Мне он тоже понравился, и произошло это намного раньше тебя, так что съёбывай отсюда, иначе пожалеешь, что вообще пришёл в этот клуб сегодня, — выплёвывает, буквально сжигая взглядом, и уверенно кладёт руку Хану на талию, слегка притягивая к себе. Последнему тут же становится неудобно, что из-за него Минхо наживает себе проблемы, но приятно, что он не один в такой затруднительной ситуации. — Тогда понятно… — гадкий тип чувствует эту напряжённость и, явно желая сохранить себе целое лицо, тут же уходит, на прощание плюнув пару грубых слов каждому из них. — Извини, что так вышло, я не хотел с ним разговаривать, просто так вышло, — начинает Джисон, замечая, что Ли всё ещё не убирает с него руку. — Тебе не за что извиняться, ебланов полно в таких местах, главное, что он ничего не сделал, — спокойно отвечает, протягивая стакан с алкоголем. — Ты буквально сказал, что встречаешься со мной, а ему лицо разобьешь, так что понятно, почему он тут же ушёл. Спасибо за это, — Хану неловко и смешно одновременно. — Хорошо, что это помогло, иначе реально пришлось бы врезать, — младший всё ещё удивлён, что за него вступился еле знакомый человек. — Да и ты правда мне приглянулся, так что я почти не соврал ему. — Чонин говорил мне, что его фиолетововолосый друг очень закрытый и тихий. Но ты только что защитил меня и сказал, что я тебе понравился. Он точно говорил про тебя? — щурится, снова поправляя очки. — Чонин прав, но сегодня у меня другое настроение. Тебе повезло, — ухмыляется, даже не пытаясь понять, откуда в нём столько смелости. — Тебе тоже, потому что я обычно ни с кем не общаюсь и не знакомлюсь. Но теперь я у тебя в долгу и могу выполнить одно твоё желание, — почти шутит Джисон, прикусывая губу. — Тогда поехали ко мне? Надеюсь, у тебя нет аллергии на котов, — уж слишком серьёзно предлагает Ли, снова удивляясь самому себе. С другой стороны, думает, почему бы и нет, если Хан ему понравился, а у него давно не было совсем ничего. — Я обожаю котов, не поверишь. Хотя я думал, что приличные люди обычно сначала приглашают на свидание, — скрещивает руки на груди, возвращая бокал старшему, и ухмыляется снова. Теперь ему правда любопытно, что ещё может выдать собеседник. — Мы, кажется, оба пришли сюда, не планируя ни с кем знакомиться. Но раз уж всё пошло не по плану, то давай и дальше придерживаться этой странной тенденции. Поедем ко мне, покажу тебе котов, а если всё понравится — позову тебя в кафе, договорились? — А ты умеешь убеждать. Поехали, только скажем остальным об этом, — и теперь уже сам кладёт руку на плечо Минхо, приобнимая. Конечно, ситуация пиздец абсурдная, но сегодня Джисону хочется чего-то необычного. Трое друзей Ли, находясь в полном ахуе, слушают быстрое «Мы с Ханом решили, что уже пойдём, так что не скучайте без нас» и переглядываются, не скрывая улыбок. Хван только успевает запустить руку в сумку и протянуть упаковку контрацептивов, игнорируя вопросы о том, откуда они у него и зачем он их брал с собой. — Ещё и пары часов не прошло, а нас уже на два человека меньше, — качает головой Крис, хотя он вовсе не расстроен. — Надеюсь, ничего страшного, если ещё двое вас временно покинут? Хочу сводить Чонин-а покурить. — говорит, укладывая руку на макушку младшего, который, честно говоря, не собирался уходить, но отказываться тоже не хочет. Сопротивления никто не оказывает, и они быстро уходят на веранду клуба, находящуюся этажом выше. — Как тебе вечер? — первым спрашивает Чан, доставая сигареты и вдыхая свежий воздух. — Да всё замечательно, мне нравится. Я, конечно, в ахуе от Минхо с Ханом, но это их дело, — быстро отвечает, принимая сигарету и наклоняясь немного, чтобы зажечь её. — Да, понимаю. Но почему бы и нет? Два тихих парня, которые якобы ни с кем не знакомятся, уехали вместе, даже забавно, — посмеивается, вдыхая горьковатый дым, и старается им успокоить едва нарастающее волнение. — Как думаешь, они переспят? — а вот младший совсем не волнуется и не замечает ничего странного в поведении коллеги — Я уверен в этом, Чонин-а, — улыбается, подходя немного ближе. — А ещё я уверен в том, что этот вечер стал намного лучше, когда мы остались наедине, — говорит уже тише, но не переставая улыбаться. Чонин реагирует как всегда безумно мило — раскрывает глаза пошире, да смущается, пряча улыбку. — Есть такое, да. Мне нравится курить вместе с тобой, вот так, вдалеке от всех, — осторожно подбирает слова, пока не глядя на старшего. — Только курить? Я думал, что тебе всё со мной нравится, — снова затягивается, теперь уже смотря куда-то вперёд, на сотни ночных огней. — Ну, конечно, не только. Ты правильно думал, так и есть, — Ян отвечает ещё тише, но теперь взгляд не спускает с профиля мужчины. — Я просто не привык говорить что-то такое кому-то, кроме друзей. — Я тоже думаю, что мы с тобой не совсем друзья, — кусает губу Крис, раз за разом пытаясь придумать, что ещё ему сказать и как бы сейчас не облажаться. Хочется говорить и говорить дальше, но ещё больше хочется другого. Вот только слишком страшно спугнуть юношу сейчас своими словами или действиями. — Ты чего, Крис, я же не это имел в виду… — немного удивляется, не будучи уверенным, что он правильно понимает смысл слов сейчас. — Мне всё же кажется, что мы с тобой не друзья, если честно. Но я не знаю, как ты к этому относишься, поэтому боюсь сказать лишнего, — старший откровенничает, действительно сомневаясь, не доставит ли дискомфорт тому, кому совершенно не хотелось бы его причинять. Чонин немного молчит, задумчиво тушит сигарету и выкидывает её. Чан делает то же самое, теперь возвращая взгляд к парню. — Не бойся, я не буду воспринимать что-то, сказанное тобой, плохо. Мне нравится, когда ты искренний со мной, ты же знаешь, — Ян всё же подаёт голос, решая, что готов сейчас услышать что угодно. Крис не сделает ему плохо, он уверен. — Значит, я могу говорить или делать всё, что захочу? — очень аккуратно спрашивает, облизывая губы и заставляя их блестеть. — Да, ты можешь, — медленно кивает, шепча ответ. Чонин не знает, чего ему стоит ожидать, но эти мысли быстро испаряются, а внимание переключается на парня, стоящего почти вплотную. Крис кладёт ладонь ему на щёку, оставляя пальцы на подбородке, и притягивает младшего ближе к себе. Тот неосознанно прикрывает глаза и совсем не сопротивляется, а уже через мгновение чувствует на своих губах чужие, мягкие и немного влажные. Дыхание сбивается быстро, но отстраняться вовсе не хочется, несмотря на бурю непонятных эмоций, летающих внутри. Чонин подаётся ближе, сминая губы парня, и укладывает руку ему на плечо, слегка сжимая. Крис продолжает поглаживать того по щеке, второй рукой приобнимая за талию. Становится неясно, кто первым углубляет поцелуй, но очевидно, что обоим этого хотелось. Момент растягивается вечностью, дыхание перестает волновать, а тело так предательски трястись, когда они всё же отдаляются. Смотрят в глаза друг другу и не выдерживает уже Ян, снова накрывая такие желанные сейчас губы своими. Крис немного улыбается в поцелуй, но пока не становится смелее, желая снова получить инициативу от младшего. И тот оказывается резвым, начинает аккуратно прикусывать чужую нижнюю губу и втягивать её, облизывая. Привкус алкоголя всё ещё чувствуется во рту, что делает ощущения сейчас только слаще. Проходит, кажется, не больше минуты, когда парни всё же отстраняются, но руки друг с друга не убирают. В глазах Криса читается спокойствие, несмотря на дико стучащееся сердце, тогда как Ян смотрит с явным восхищением, даже сам не зная, отчего от его испытывает. — Вот моя искренность, — Чан слабо улыбается, снова облизывая губы и сильнее сжимая талию младшего, который не спускает с него глаз. — Спасибо, что показал её. Мне правда нравится это в тебе, — тоже начинается слегка улыбаться, всё ещё чувствуя мнимые прикосновения и, наверное, желая ощутить их вновь. Кажется, тут и добавить нечего, думается каждому из них. Они не отпускают друг друга, даже когда Чонин начинает осознавать происходящее и смущённо опускает голову, прикрывая глаза. Чан притягивает его ближе, и теперь чувствует на своей шее чужое, но такое тёплое дыхание. Улыбка никак не может сойти с лица.