Глупый пубертат

Ники как обычно сидел на своей последней парте, как обычно ждал окончания урока. Но не по обычным причинам. «Блять, и нахуя он в этих штанах сегодня пришел» Глаза парня бегали между лицом молодого учителя и доской, но каждый раз неминуемо возвращались к его паху. Дыхание учащалось, сердцебиение становилось громким, почти оглушающим. Казалось, еще чуть-чуть и его выведут из класса за создание лишнего шума. Сонхун перевел вес с одного бедра на другое, продолжая объяснять материал у доски. «Сука. Не двигайся.» Ники тяжело выдохнул, облизнул и закусил пересохшую губу. Внизу живота все стянуло, Ники понимал, но не хотел осознавать. Он стал быстрее крутить ручку в руках, трясти ногой под столом. Неправильные ощущения охватывали его. Все это неправильно. – Нишимура, вам не интересно? - с упрекающим видом спросил Сонхун, поставив одну руку на талию и скрестив ноги. Ткань, облегающая его силуэт, образовала новые складки, сводя подростка с ума. – Извините, - сказал Ники, не поднимая глаз на лицо преподавателя. Нет, смотреть в лицо сейчас ему нельзя. Только не сейчас. Рука парня поползла к штанам формы. Вот уже напряжение, давно напоминающее о себе, ощущалось под весом собственной руки. Ники посмотрел на длинные пальцы преподавателя. Большие, аккуратные руки держали указку, мягко обвивая ее. Серебряные кольца на тонких пальцах поблескивали от света школьных ламп, когда учитель слегка проводил по вещи пальцами. – А-ах, - как можно тише выдохнул Ники, надавив на свой член, и сразу закусил губу, больно, почти до крови, но даже это не перебивало ощущения от пульсирующего члена, упирающегося в металлическую ширинку. Пальцы парня повторяли движения преподавателя. Подросток мягко обхватывал свой член через ткань и аккуратно гладил пальцами, представляя, что в руках Пак Сонхуна сейчас не указка. Ники готов был выть от своего состояния, но в этот момент все его естество было приковано к длинным тонким пальцам. И к этим дурацким новым штанам. Сонхун продолжил объяснять тему, положил указку на парту и подтянул штаны за пустые петельки - забыл надеть ремень. – Блять, - вырвалось громче, чем планировалось, рука Ники сильнее сжала собственный член и просунулась под ткань формы. – Нишимура! Вы напрашиваетесь к директору? - сказал и поправил очки на носу. – Извините, учитель, - с задержанным дыханием ответил Ники, чтобы скрыть одышку, и начал гладить член сквозь ткань трусов, - простите, я… только один раз… - Рука залезла под резинку нижнего белья и обхватила член, - больше такого не повторится, извините… - парень смотрел в парту, челка скрывала лицо. – Хорошо, если так, но после урока останься, проведем беседу, - чуть спокойнее, но также серьезно сказал Сонхун и вернулся к проведению урока. Сонхун. Сонхун. Сонхун. В голове Ники больше не было ничего. Рука двигалась в ритме мыслей, сердцебиения, дыхания. Ничего не существовало, кроме голоса Сонхуна и хлюпающих звуков, издаваемых Ники. Он закусил губу, чтобы не раскрыть себя беспорядочными выдохами горячего воздуха. Как же хорошо, что на последних рядах он сидит один. Как же хорошо, что у него дальнозоркость, обрекающая его вечно занимать последние парты. И как же он ее ненавидел за то, что она позволяла в деталях разглядеть влажный розовый язык Сонхуна, который обрамляли белые клыки, пока тот говорил. Язык, который так хорошо ощущался бы на шее, зубы, которые бы закусывали его нежную кожу, оставляя расцветающие красные следы. Ники дергался от собственных движений. Он склонился ближе к парте, не в силах больше сидеть ровно, добавляя темпа. А язык тем временем скользил бы по торсу, обводя каждый сосок. Они бы уже опухли от посасывающих движений. Язык бы непременно спустился к узким бедрам, проводя влажную дорожку по внутренней стороне от колена до пахового сгиба, отчего все нутро Ники совершило бы кульбит, он бы содрогнулся и схватился за черные мягкие волосы своего учителя, в попытках оттянуть голову от уязвимого места. На что он бы улыбнулся, обнажая свои клыки, а этот язык бы начал вырисовывать причудливые узоры на белье Ники, противостоя напряжению сжимающихся бедер, пропитывая слюной ткань. От каждой мысли член Ники дергался все больше. – О-охх, а-ах, блять, - выплевывалось из Ники, так что пришлось свободной рукой закрыть рот. Пресс каждый раз вздрагивал и напрягался. Ники снова облизал губы, они сохли предательски быстро. «Я такой отвратительный, учитель. Если я назову вас оппой, вы сильно будете ругаться? Или лучше папочка?» Сжимать глаза не было уже сил, поэтому парень снова их открыл. Зрачки сузились и расширились, когда проклятая дальнозоркость вновь позволила в деталях разглядеть член Сонхуна, лежащий по диагонали от линии паха до начала левого бедра. Разглядеть длинные пальцы, ощутить которые он мечтал в себе. Первый, ловко проскальзывающий внутрь, второй, разрабатывающий его, дразнящий, давящий на простату. Пальцы, под которыми Ники бы извивался, пока член учителя вдалбливался в него с бешеной скоростью, а эти же пальцы вжимали бы Ники в учительский стол, заставляя прогибаться сильнее. Шлепающий звук чужих бедер о собственные ягодицы так явно слышался, раздавался жутким гулом в голове и сводил с ума. Ники смотрел на своего преподавателя и стал быстрее надрачивать себе. «Да, пожалуйста, накажите меня. Я такой плохой ученик» И вот влажная теплая сперма заполняет его руку. В штанах ощущается влага, в руках липкость. В ушах звонок - урок закончился. – Не забудьте, что срок сдачи домашнего задания - следующий четверг, - закончил учитель. - Ники, - сказал Сонхун и стал подходить к парте Ники. Зрачки парня превратились в две большие черные дыры. Они буквально вырисовывали слово «сос». Руку вытащить нельзя, но и оставить тоже. Ники перекинул ногу на ногу, чтобы хоть как-то скрыть это. Он был весь красный, испарина покрывала лоб, заставляя волосы местами прилипнуть. Прерывистая одышка в купе с головокружением и волнением скоро стали бы причинами потери сознания. – Ники, и что это было на уро… - серьезно начал Сонхун, сведя свои широкие темные брови, но прервался, увидев состояние своего ученика. - У тебя все хорошо? - добавил уже обеспокоенно. Все же, класс Ники был его первым классом под собственным руководством, еще и в первый год после выпуска из университета. Сонхун положил руку на лоб парня, приподнимая его челку. - Да ты весь горишь… - ошеломленно сказал он. Сонхун осмотрел всего Ники. – Живот болит? Сидишь весь сгорбленный и ноги сжал. Эй, Ники, - положил руку на плечо и заглянул в глаза, - посмотри на меня. Ответь, пожалуйста, как себя чувствуешь? – Простите, - еле выдавил из себя тот, поджав губы. Ему было максимально стыдно. Максимально стыдно за то, что он все еще ощущал сперму в своей руке, а представлял, что это семя его учителя, которое он бы потом с удовольствием проглотил, чтобы еще больше ощутить присутствие его в себе. Просил бы кончить в него, чтобы ощущать как эта же сперма вытекает из его задницы. На глазах Ники выступили слезы, слишком много волнения и стыда. Слишком много Пак Сонхуна. – Я больше так не буду, я очень плохой ученик! - поджимая губы тараторил Ники, не поднимая взгляд. – Ох, чего ты… Я… понимаешь, вас много, а я один. Я хочу, чтобы вы, ребята, выросли достойными людьми, поэтому мне иногда приходится делать замечания. Но все совершают ошибки. Главное, делать из них правильные выводы. Если будешь материться, то лучше вне школы, - приободряюще улыбнулся Сонхун и сжал плечо Ники. - Так что успокаивайся, собирайся и беги на физику, эта перемена у вас короткая, - Сонхун взял свой планшет и направился к выходу из кабинета. – Но перед уроком не забудь сходить в туалет помыть руки, - подмигнул Сонхун и вышел в коридор.