Самая изящная кража

      Это был солнечный весенний день: яркие лучи пробивались сквозь кроны деревьев и падали на траву, придавая ей ярко-зелёный радостный оттенок. То тут, то там можно было заметить нежные цветы, а лёгкий ветер дарил приятную прохладу. Всем этим можно было только наслаждаться, чем и занимался сейчас Каспиан; какой-то конкретной цели у него не было — он просто неспешно прогуливался по лесу. Его дядя, граф Шервудский, наверняка назвал бы это праздной тратой времени, да и в целом вряд ли одобрил бы похождения племянника без слуг и хоть какого-то сопровождения, но Каспиану уже давно не было дела до его мнения.       Шервудский лес уже несколько лет служил пристанищем его мыслей и мечтаний: здесь он мог дышать полной грудью, не отягощая голову презрением Мираза, сварливым нравом его жены Прунапризмии, манерами, этикетом и вопросами наследия титула. С минимумом вещей и без слуг он чувствовал себя собой — просто Каспианом, любящим книги и природу, а не виконтом Шервудским без регалий и власти. Юный лорд Каспиан не мог позволить себе беззаботно сорвать красивый белый цветок, но сейчас, чувствуя себя свободно, он всё же сделал это, с удовольствием вдыхая едва ощутимый аромат. Вокруг было так тихо, спокойно и тепло…       — Так-так, кто это у нас тут? — раздался вдруг насмешливый голос; от неожиданности Каспиан выронил цветок, а стоило ему поднять голову, к ощущениям прибавился ещё и страх. Перед ним — там, где ещё секунду назад никого не было, — стояли двое, и судя по их внешнему виду, сомнений в их социальном статусе не оставалось. Девушка лет двадцати, одетая в длинное недорогое платье, сжимала в руках лук и стрелу, которая, очевидно, при первом же намёке на неповиновение должна была оказаться у Каспиана в груди; она была даже симпатичной, но недружелюбное выражение лица не позволяло в полной мере задуматься о её красоте. Её спутник, на вид ровесник Каспиана, оружие в руках не держал, но меч в ножнах висел на его бедре явно не для красоты. Его ухмылка не была злобной, однако шутить с ним Каспиан точно бы не стал. Ясно было одно: он попался разбойникам, и едва ли ему было что им противопоставить.       — Я… — он замолк, не зная, что тут можно сказать: как аристократа, его обучали дипломатичности, но в этой ситуации переговоры вряд ли бы ему помогли. Более того, разбойник не стал ждать оправданий:       — Не утруждай себя представлениями: я и так прекрасно знаю, кто ты, — а затем медленно, растягивая слова произнёс: — Юный лорд Каспиан, я же правильно понял?       Каспиан вздрогнул, чувствуя себя загнанным в капкан зайцем: он ожидал чего угодно, но не того, что его узнают. Он редко покидал поместье — на официальные мероприятия дядя его почти не брал, да и улизнуть на прогулку тоже удавалось не так часто, — и если разбойник знал его имя, значит, за ним следили, и ничего хорошего это не сулило. У Каспиана поначалу возник мимолётный план представиться каким-нибудь обедневшим аристократом, что объяснило бы отсутствие у него при себе несметных сокровищ, но раз они поняли, что он племянник самого богатого человека Шервуда, то теперь наверняка оберут до нитки, а если их не устроит количество…       — Ты сейчас серьёзно, Эд? — девушка от удивления даже опустила лук. — Это лорд Каспиан?       — Он самый, Сью, — с широкой ухмылкой подтвердил разбойник, которого, видимо, звали Эдом. — Пожаловал прямо к нам в руки.       — Послушайте, — Каспиан сам удивился тому, насколько громко прозвучал его голос. Он понимал, что любые доводы, вероятнее всего, будут бессмысленны, но всё же продолжил: — Если вам нужны деньги и драгоценности, я вам их отдам, но если вы желаете моей смерти… — Он и сам не знал, что хотел предложить и к чему должен был привести этот разговор, но Эд вдруг перебил его громким смехом. Успокоившись за считанные секунды, он покровительственно сказал:       — Твоя жизнь нам не нужна, юный лорд: это не по нашей части. Но вот от золота не откажемся, — он сделал шаг вперёд, и Каспиан подавил мимолётное желание отступить. — И не вздумай ничего скрывать или сопротивляться, иначе… — Эд не договорил, но Каспиану и так всё было ясно; по правде говоря, он не допускал и подобной мысли. Разумеется, у него хватало ума, чтобы не покидать поместье полностью безоружным, и кинжал у него имелся, но что он мог против Сью, которая была готова в любой миг пустить стрелу ему в сердце, прежде чем он сможет хотя бы дотянуться до рукояти? Нет, идиотом Каспиан не был, поэтому, позабыв об аристократической гордости, кивнул, принимая выгодные для его жизни условия.       По правде говоря, ему толком нечего было предложить разбойникам: у него не было цели демонстрировать своё богатство, поэтому взял он с собой совсем немного — кошелёк с монетами на случай, если встретит нищего и захочет дать милостыню, пояс с драгоценными камнями да позолоченные пуговицы, которые он без особой жалости оторвал от камзола. Всё это быстро перекочевало в руки Эда; тот сложил добычу в наплечный мешок и выжидающе уставился на Каспиана.       — У меня больше ничего для вас нет, — он поднял руки, чувствуя, как его снова одолевает страх. Ему было не по себе от одной мысли, что могут сделать с ним недовольные разбойники, и он еле сумел успокоить нервную дрожь.       — Вот как? Негусто, — Эд цокнул языком; в его голосе, помимо насмешки, возникла едва заметная угроза. — Неужели юный лорд не порадует нас чем-нибудь дорогим и красивым?       — Я отдал всё, что было, — увереннее повторил Каспиан. — Разве что есть ещё это, — он медленно, всем сердцем надеясь, что в этом жесте не увидят угрозу, потянулся к ножнам и достал кинжал. Тот был совсем простым: Каспиан всегда считал, что оружие должно защищать, а не радовать глаз, поэтому не позаботился о том, чтобы украсить рукоять. — Но не думаю, что вам интересна простая сталь…       — Спрячь свою железку: у нас таких и без тебя полно, — вдруг заговорила Сью. — Лучше покажи-ка вот это, — она молниеносно, как стрела, приблизилась к нему и резко дёрнула за левую руку. Оказавшись на солнце, изумруд в золотой оправе сверкнул, заставляя Каспиана вздрогнуть. — Я так посмотрю, наш юный лорд всё же решил что-то от нас скрыть?       — Я… — Каспиан тупо уставился на свою ладонь. Кольцо — единственное, что он носил, — было необычным: оно напоминало ему о том, что у него всё же имелся титул, который должен был однажды перейти к нему. Когда-то оно принадлежало отцу Каспиана, и Мираз передал его ему на шестнадцатилетие — какие мотивы преследовал властолюбивый дядя, явно не желающий уступать должность графа малолетнему племяннику, Каспиан так и не понял, но кольцо берёг со всем трепетом как память о безвременно погибшем отце. Именно это чувство, ставшее сильнее страха, заставило его взглянуть в глаза Сью и ровно произнести: — Его я отдать не могу.       — Это почему же? — В тоне Сью теперь звучала угроза. — Разве мы не договорились?       — Это кольцо важно для меня. — Каспиан не лгал: это действительно было единственной причиной, по которой он начал сопротивление; Мираз, который наверняка заметил бы пропажу перстня, в отличие от всего остального, что Каспиан уже отдал разбойникам, пугал не так сильно, как потеря последнего напоминания об отце. — Я не отдам его вам.       — Кажется, мы доступно тебя предупредили… — Сью потянулась к луку, но неожиданно Эд перехватил её руку и решительно произнёс:       — Оставь.       — Чего? — Сью удивлённо вскинула бровь.       — Я сказал, оставь. — Голос Эда на этот раз прозвучал отрезвляюще холодно; его нельзя было не послушаться, и Сью опустила руку, хотя в её глазах полыхало раздражение. — Мы не возьмём это кольцо.       — Ты в своём уме, брат? — Лицо Сью вытянулось, а Каспиан поразился: он и не подумал бы, что стоящие перед ним разбойники — члены одной семьи. — С каких пор ты отказываешься от добычи так глупо?       — Это кольцо ему не принадлежит, — Эд многозначительно взглянул на перстень, но трогать не стал, как и не помешал Каспиану прижать руку к груди. — Ты не узнала печатку графа Шервудского? Насколько мне известно, этот титул носит не наш юный лорд.       — Нам же лучше, если это кольцо Мираза, — Сью многозначительно посмотрела на брата. — Украсть у него такую ценную вещь было бы…       — В том-то и дело, Сью: у него, а не у его беззащитного племянника, — Эд глубоко вздохнул. — Не забывай, что мы не просто бесчестные воры: мне вот, например, всё ещё присуще благородство.       — А они были к нам благородны? — Сью скрестила руки на груди. — Если ты забыл…       — Довольно. Я сказал, что мы не возьмём кольцо. — Только теперь Эд вновь взглянул на Каспиана, который всё это время не нашёл в себе сил не то что сбежать, пользуясь перепалкой разбойников, а хотя бы внутренне возмутиться оскорбительным словам, прозвучавшим ранее. Как истинный аристократ, он должен был немедленно защитить свою честь, но в горле отчего-то пересохло, а смотреть получалось только в колючие тёмные глаза Эда. — Как ты уже слышал, кольцо останется при тебе, — бросил он, растеряв всю вальяжную насмешливость, — однако не думай, что это слабость. Если ты сделаешь глупость сейчас или расскажешь кому-то о случившемся… — Эд характерно провёл рукой по шее. — У нас будет достаточно сил и возможностей, чтобы заставить тебя замолчать навсегда. Понятно?       — Да, — кивнул Каспиан, окончательно покоряясь воле разбойников. В конце концов, что он мог? Кинжал, теперь находящийся в руке, всё ещё был бесполезен, а рассказывать было нечего и некому. Он знал лишь два коротких имени, которые запросто могли оказаться ненастоящими, а ещё был уверен, что такие опытные грабители уже давно нашли способ скрыться в тенях и сделать всё, чтобы их не нашли даже самые талантливые ищейки графа. Ну и венцом служила позорность случившегося, так что Каспиану оставалось только молчать.       — Вот и хорошо. А теперь иди своей дорогой, — ухмыльнувшись напоследок, Эд направился дальше в лес; Сью, окинув Каспиана неприязненным взглядом, последовала за ним, и вскоре они скрылись среди деревьев, в то время как Каспиан ещё около пятнадцати минут стоял на месте, чувствуя, как отчего-то нервно бьётся сердце.       И когда он всё же нашёл в себе силы отправиться домой, он был абсолютно уверен, что тёмные глаза Эда будут преследовать его в мыслях ещё долго.