Снежная Мимоза

Глава 7. Вопросы без ответов.              Пистолет.       Страшное слово громом пронеслось в голове. Смертоносное оружие — один выстрел, и его чёрное бездонное дуло окажется последним, что увидят глаза перед смертью.       Несколько секунд Салли, ошарашенная находкой, молчала, хлопая ртом, как рыба. Мужчина поправил пальто, медленно отстранился, вновь закидывая ногу на ногу. Реакция окружающих его совсем не волновала — он будто и не увидел, что Салли заметила пистолет. Впрочем, беглый сосредоточенный взгляд намекал, что всё это было притворством.       Когда Салли пришла в себя, первым делом ей захотелось, чтобы пустая банка от колы наполнилась пивом, — или ещё чем покрепче, дабы успокоить нервишки. Теперь она могла видеть, как на практически незаметной выпуклости под мышкой его пальто вырисовывались очертания пистолета.       — Это… это…       — Что?       Мужской голос переменился. Недружелюбный тон говорил только об одном: он ждёт реакции. Салли смутилась: а может, он хотел показать ей находку? Давал понять, что с ним шутки плохи. Что не прекрати она провоцировать его на реакцию, всё кончится очень плачевно. Потому Мэтт с дружками и дали дёру — тоже увидели в нём угрозу. Значит, и ей стоит бояться?..       Краем глаза Салли поймала взгляд водителя: не было сомнений, что он всё видел. Однако оставался совершенно спокойным, словно ничего не произошло. И только подумав об этом… до неё начало приходить понимание. А разве что-то произошло?       В штате Парадис разрешали носить оружие при себе — неважно, скрытое или всем на показ. Если житель Баджертауна не нуждался хранить пистолет под подушкой под страхом смерти — здесь, в этом огромном мегаполисе, у каждого второго эмпайрца наверняка была при себе пушка. Даже у весёлого водителя в бардачке — и уж тем более у каждого второго в месте, подобном трущобам Хобокена. Этот мужчина, в отличие от Салли, о своей безопасности заботился.       «Хм… да будь у меня с собой двустволка, мне б тоже не было страшно! Она бы мне очень пригодилась с Мэттом и его отморозками».       В конец успокоившись, для верности вспомнив охотничью винтовку отца, висящую над камином родительского дома, Салли выдохнула. Ну нет, этот мужчина точно не бандит! Можно быть спокойной. Теперь собственная реакция казалась даже абсурдной.       Однако какое-то странное чувство всё же не собиралось покидать мысли. Совсем наоборот: после этой находки эмоции, вызываемые мужчиной, удвоились, пульсируя во всём теле, как от лихорадки.       «Да что же такое ты со мной делаешь?» — Салли испепеляла его взглядом, желая вытащить своё сердце из груди, раскидать кусочками по пробиркам и провести лабораторный анализ, чтобы понять, наконец, логику собственного потока мыслей.       Это не осталось без внимания.       — Что-то хочешь сказать?       И снова эта интонация… Она была не в силах промолчать. Придвигаясь к мужчине настолько близко, насколько позволяла пьянящая храбрость, Салли сощурилась:       — Да… Вижу, ты упёрто стремишься к своей цели. И даже готов идти на крайние меры, запугивая меня своей пушкой, — на губах отразилась озорная, но неискренняя улыбка. — И если в твоих действиях есть опасный секрет… стоит ли мне прямо сейчас уносить ноги?       Мрак в раскосых глазах сменился подозрением. А затем… мужчина наклонился. Медленно, но так внезапно, что Салли замерла на месте, чувствуя, как останавливается дыхание. Сердце заволокла пелена волнения — что она чувствовала? Опасность? Или нечто другое нервно щекотало нутро, пока незнакомец заводил руку за её талию… Он не касался. Ни обнажённых бёдер, ни голой спины. Наклонился ещё ближе. Тихое дыхание защекотало на шее. Салли могла видеть собственное кривое отражение в металлическом блеске серёжки на его ухе.       — Нужно ко всему быть готовой. Верно?       Лишь усилием воли Салли сдержалась от крика, чувствуя, как сердце колотится в груди. И прежде, чем мужчина отстранился — лицо его находилось в считанных сантиметрах от собственного — Салли последний раз взглянула на мраморный профиль. Красивый и одновременно ужасный, словно незнакомец сошёл с фантастической картины. Художник с определённым удовольствием вырисовывал этот образ, и в особенности одну совсем маленькую деталь, врезавшуюся ей в память на всю жизнь. Крохотная родинка. У левого глаза. Совершенно незаметная, но теперь так ясно выбивающаяся из образа восковой фигуры. И Салли ахнула, понимая, у кого была точно такая же родинка в точно таком же месте…       Щелчок — мужчина отодвинулся так же быстро, как и прильнул. Ремень мягко сдавливал область живота и груди, когда он фыркнул:       — Ведь говорил: пристегнись.       Она не отрывала изумлённого взгляда — незнакомец так же смотрел ей прямо в глаза. И молчание могло длиться ещё много-много бесконечных минут, если бы автомобиль внезапно не остановился, а водитель не произнёс:       — Мы на месте, милочка! Сороковая, как и заказывали.       Воцарилась неловкая пауза. Салли, красная с головы до пят, тут же вцепилась в ремень. Мужчина скривил губы — возможно, от конфуза — и фыркнул:       — Быстро приехали…       — Всё нормально, мы выйдем тут!       Она не успела даже подумать о цене внезапно закончившейся поездки, когда угрюмый спутник достал портмоне:       — Сколько?       Водитель улыбнулся — сквозь гармошку усов прорезались кривые жёлтые зубы.       — За семь миль — двадцать баксов, дружище!       Мужчина глянул на Салли, стервозно возившуюся с ремнём. На её ореховые глаза, хлопающие веками. Без лишних слов он протянул в окошко зелёную купюру в сто долларов и вышел из машины, бросив:       — На новое радио.       Приятно удивлённый таксист промычал что-то благодарное в ответ и быстренько спрятал деньги. Они с лихвой перекрыли положенные пятнадцать процентов чаевых. Салли глянула на спутника с сомнением: как здорово, когда за тебя платят! Ещё б знать, придётся ли потом расплачиваться уже тебе?..       — Вы быстро нас довезли, я даже не заметила, — она с улыбкой открыла дверь.       — Обращайтесь! А за такой приятный диалог при другой встрече, может, и скидку накину. — Водитель подмигнул в зеркало заднего вида: — В пару процентов, конечно. Нужно знать цену деньгам, милочка!       Распрощавшись с забавным таксистом, Салли выскользнула из машины. Мужчина стоял напротив круглосуточного магазина, сверля её взглядом. Вонючие клубы дыма, вырвавшиеся из выхлопной трубы, словно в знак расставания окутали пару, и такси дёрнулось с места, тотчас скрывшись за ближайшим поворотом.       Стоя посередь пустой дороги, слушая лишь далёкие гудки вдалеке, мужчина и девушка внимательно глядели друг на друга, пока первый не разорвал молчание:       — Где ты живёшь?       «Ну-у, снова-здорово…»       Вместо ответа Салли задумалась: а ведь у неё вполне хватило ума, чтобы назвать лишь адрес улицы, не упоминая номер дома и тем более квартиры. И прямо сейчас он всё узнает.       «Интересно, если я побегу… он тоже побежит? — промелькнула в голове мысль, и она вспомнила предмет, спрятанный под его пальто. — Да ну, зачем? Проще на месте пристрелить».       Салли посмотрела на мужчину снизу вверх. Сделала опасливый шаг назад, чувствуя, как натянутые лоскутки ткани впиваются в бёдра. Хлипкий костюмчик стал вторым напоминанием о бессмысленности побега.       «Что мне терять? Сбережения? Жизнь? Тьфу!»       Она кивнула:       — Тут, рядом.       И потопала вперёд по узкой улице, на этот раз не торопливо плетясь за незнакомцем, а заставив его идти за ней.       ㅤ       Ривер-Фолс являлся преимущественно афроамериканским кварталом, где проживал наибольший процент населения дискриминируемой расы, если не считать Холбрук. Здесь не было богатых высоток или небоскрёбов, как в центре города, и, даже располагаясь в Сент-Марке, место было не самым спокойным — в основном, в поздние ночные часы. Зато днём открывались чудесные виды на парки и зоны отдыха, плотные домишки, разрисованные граффити, магазины, прилавки и концертные сцены с живой музыкой. Местные делали многое для облагораживания квартала, администрация города тоже не сидела на месте: зелени стало больше, проджект-домов, строившихся для бедных, — меньше. Ну а вернись сюда лет на пятьдесят назад — ни одной улицы не узнаешь. Кругом была разруха и беспорядки — какие царили сейчас в местах, подобных гетто Хобокену. (Так гласила информация, прочитанная Салли в интернете после переезда)       Ряд небольших разноцветных домиков остался позади, когда они свернули за угол и остановились перед кирпичной пятиэтажкой. Здания стояли друг к другу впритык, будто гигантский ребёнок вывалил на пол конструктор и прилепил домики друг к другу на клей. На стене красовалось граффити с цветными людьми, перед входом — жёсткий жухлый газон и фонари, чей бледный свет озарял редкие голые деревца.       — Дом, милый дом, да? — пропела под нос Салли, разглядывая огоньки в окнах здания.       Мужчина плёлся за её спиной, когда они прошли к парадным дверям. Внутри просторного холла было не теплее, чем снаружи. С левой стороны находилась небольшая комнатка, обставленная всяким хламом, и обычно там сидела консьержка. Однако сейчас здесь было так же тихо и пусто, как на ночном кладбище.       «Лидия, чёрт подери, почему когда надо, тебя никогда нет? — мысленно бросалась громом и молниями Салли, поглядывая на мужчину через плечо. — Кто меня теперь вытащит из этой жопы?»       Пустой холл вёл к разбитой стеклянной двери, за которой скрывались лестничная площадка и лифт. О том, чтобы воспользоваться последним, не могло быть и речи: лишь от мысли, что она будет стоять один на один в тесной кабинке с этим незнакомцем, у Салли подкашивались коленки. От ужаса или от трепета, она и сама не знала. Но его пронзительный взгляд лишь подтверждал волнения.       Уже подходя к самой двери, Салли вдруг развернулась на пятках, перегораживая мужчине путь.       — Слушай, ну это уже ни в какие рамки! Ты что, до квартиры меня провожать собрался? Надо же! А может, ещё и в кровать сам уложишь и дверь за собой закроешь, оставив ключики под ковриком? Это, знаешь ли, очень странно! Нет… я, конечно, не хочу ничего такого сказать или как-то тебя обидеть… И я ни на что не намекаю! Просто…       Судя по всему, со считыванием эмоций у незнакомца проблем не было. Он прямо спросил:       — Тебе некомфортно рядом со мной?       — Что-о-о? — Салли в ужасе выпучила глаза: — Ну ты глупенький… я же сказала, что ни на что не намекаю! Просто… очень подозрительно это, вот и всё.       Она начала тарабанить пальцем по стене, в голове закрутилась куча отговорок, куча неозвученных слов. И явный вопрос: что ей делать?       Так она не заметила, как мужчина вздохнул:       — Но ты права. Я пообещал проводить до дома. И проводил. Больше тебе не нужно терпеть мою компанию, — он качнул головой. — Доброй ночи.       И вновь он это сделал: спокойно развернулся и пошёл прочь, будто между ними ничего не было! Ни удивительной встречи, ни длинной ночной прогулки, ни даже искорки, пролетевшей в гримёрной театра. Словно они были лишь двумя незнакомцами!       Но… разве это не так?       — Стой!       Салли еле успела схватить мужчину за ткань пальто на локте. Наблюдая за высокой спиной, не видя его лица, но сгорая от любопытства, она подождала, когда тот обернётся. Затем свела руки за спину.       «Ладно… а теперь, Салли, где вся твоя храбрость? Что ты должна говорить?»       Она не могла понять своей логики. Не могла понять чувств и эмоций, а главное — причину, по какой она так боялась, что этот мужчина уйдёт. Может, остатки алкоголя завихряли мозги, а может, мысли о рисковой опасности заставляли адреналин разогревать кровь, но Салли и вспомнить не могла, чтобы хоть кто-то смог вызвать в ней такие яркие ощущения. Отголоски разума пытались остановить, пытались сказать, что она играет с пламенем. Но Салли никогда их не слушала. Так почему стоило сейчас? Всю жизнь доверяясь лишь собственному чутью и интуиции, что теперь в один голос твердили не упускать мужчину, она себе изменять не стала. И потому поддалась единственной мысли, крутящейся в голове: «Я не хочу, чтобы мы были лишь незнакомцами».       Прокашлявшись так, будто это избавит затянувшуюся паузу от неловкости, Салли упёрла руки в бока:       — Знаешь, я передумала: не уходи так быстро. Мало ли что! — она прогарцевала к стеклянной двери, не теряя при этом мужчину из поля зрения. Издала длинный вздох, заваливаясь на стену. — …Я так устала, спину ломит, руки ломит. Вот бы какой-нибудь джентльмен придержал дверь!       Уставившись на своего спутника самым невинным из взглядов, она стала ждать. А тот и без слов распознал бы намёк. Он распахнул дверь:       — Прошу.       И остановился посреди проёма, держа ручку, пока Салли робко стояла между стеной и его высоким телом. Покуда мужчина смотрел на это милое лицо, вглядывался в звёзды на янтарных радужках… она улыбалась, снизу вверх разглядывая устрашающего незнакомца.       — Так-то лучше. И… не спеши. Вдруг впереди будут ещё закрытые двери? Кто-то должен суметь их открыть.       Обведя его лицо взглядом, полным неясных чувств, она развернулась и начала медленно подниматься наверх, не заметив, как на бледных губах мужчины проскользнула ухмылка.       ㅤ       Квартирка, которую Салли снимала, располагалась на самом верхнем этаже здания — там жилье было наиболее дешёвым. Из-за кирпичных стен, собирающих в себя жаркий зной летом, не самого хорошего ремонта и малой площади, а также, конечно, городских голубей хозяйка здания — Кристи Райт — снизила ценник аренды до самого минимума. Вариант был предложен в трудную минуту, и Салли выбирать не приходилось. Хотя от последнего пункта всё же хотелось избавиться, учитывая, какие неприятности приносили порой эти голубчики…       — Тебя кто-то ждёт? — прервал тишину незнакомец, пока они медленно ступали по кривоватым бетонным ступеням, а Салли придерживала болтающиеся петельки костюма в руке. — Одна живёшь?       — Чего? — рассеянно переспросила она и тут же прищурилась. — Конечно, не одна. Я живу… с мужчиной.       Он полоснул по ней острым взглядом, какой ощущался даже спиной, — будто кол воткнули прямо под дых.       Спустя несколько секунд и лестничных пролётов мужчина с девушкой стояли напротив серой металлической двери с номером восемнадцать. Отворяя её ключом, слушая протяжный скрип, похожий на предсмертный крик жертвы, Салли прошептала:       — Ну вот и всё… Когда тебя убьют — не жалуйся потом… с того света.       Мужчина её услышал — нахмурился и медленно потянул руку к вороту пальто, но Салли отворила дверь, бодрым шагом входя внутрь…       Квартирка — маленькая, как коробочка, больше напоминавшая общажную комнату, — полностью подходила своей хозяйке. Полки, покрытые не недельным слоем пыли, были заставлены горшками и коллекцией всякой всячины. В углу стояло цветастое кресло, электрогитара без гарнитуры, в другом — неряшливо валялась кучка одежды. Стены были завешаны постерами и наклейками. Пахло приятно: аромат потухших свечей потягивался из ванной комнаты, а запах зелени и карамели — из приоткрытого окна. Соседка Нэнси с нижнего этажа по вечерам любила запекать булочки, раскрыв на всю ширину двери балкона.       Но больше всего в этой квартире было фотографий… Маленькая Салли на велосипеде, Салли в костюме чирлидерши на фоне футбольной команды. Салли в академической шапочке в окружении выпускников, Салли в кругу большой семьи. Салли и её лучшие подруги. Салли, Салли, Салли, Салли… Каждая полка, каждый уголок на стене, и везде она.       Мужчина опустил голову, проходя через низкий проём, и с любопытством огляделся. Он заострил внимание на всём: на каждом предмете и разбросанной по полу вещи. На картинках и фотографиях. Цепкий глаз не отрывался от улыбок Салли и смеха в её глазах.       Несколько секунд он молчал, думая о чём-то своём. Затем вынес вердикт:       — Очаровательно. — Та не успела ответить. Он тихо добавил: — Сейчас я говорю то, о чём думаю. И извиняться не стану. Не в этот раз.       Салли грустно усмехнулась, вспомнив их первый разговор. Слова, что он произнёс в коридоре. Как странно: всего пара часов прошло с этой встречи, а казалось, целая вечность. И где был настоящий мужчина? В каком из двух разговоров? Искренность, спрятанная за хмурым взглядом и холодными речами, — была ли она вообще?..       Внезапно из глубины комнаты раздался скрип. Салли позабыла о меланхолии, позабыла о мужчине и прошла вперёд, складывая ладошки рупором:       — Ох, кто там скребётся? То-осик, ты? Я дома! Где мой маленький крохотулик?       Через долю секунды послышался мягкий топот, позвякивающий цоканьем когтей об паркет. Из спальной комнаты пулей на встречу рванул… кот. Важного вида, с чёрной шёрсткой и половинчатым ухом.       Он остановился у ног хозяйки, сел в позу статуи и задрал голову, сверля её недоверчивым взглядом: видать, думал, что она притащила что-нибудь вкусное.       — Ты моя-то глиста в мохнатом корсете, мой сладенький увалень… Ну-ка иди сюда…       Салли уселась перед ним на колени, начала ласково теребить кота за пушистые щёки, что явно не нравилось последнему. Бормотать приторным голоском самые ужасные эпитеты, какие только знала. Мужчина всё ещё стоял у входной двери, очевидно не растроганный сценой, развернувшейся на полу.       Кот издал пронзительное и возмущённое: «Мяу!» — глядя на гостя. И его кошачий крик можно было перевести так: «Незнакомец! А где от тебя подарки?» Он подбежал к ногам мужчины, принялся обнюхивать носки лакированных туфель и брюки — тот даже не думал дёргаться. Затем, удовлетворённый запахом, кот запрыгнул на табурет. Оттуда на столешницу. Широкий зевок и внезапно — он прыгнул прямиком на плечо мужчины! Тот напрягся лишь на секунду и по итогу замер, с удивлением изучая наглую чёрную морду перед лицом.       Салли не смогла удержаться от улыбки:       — Смотри-ка! Ты ему понравился!       — Хочешь сказать… Это и есть твой «сожитель»?       — Ну, в целом да, — она уверенно закивала, снимая от жары кожанку и аккуратно вешая её на спинку кресла. — Хотя, если честно, слово «нахлебник» ему подойдёт больше. Это Тосик! Вообще, я поначалу хотела назвать его Сыром, потому что у него глаза жёлтые, как сыр, но никому не понравилось. Выбрали то, что предложил папа… Но мой вариант ему больше нравится, да, Тося-Сырок? — вопреки словам, кот отряхнулся, будто не соглашаясь с хозяйкой. — Не обижайся на его своенравность. Он типчик тот ещё — на-аглый, хитрю-юга. Но ты ему точно понравился, смотри, как изучает… Кошки ведь существа любопытные.       Тосик дважды моргнул и уставился на Салли — она подошла ближе, медленно протянула руку вверх, к плечу мужчины, почесав кота за ободранным ухом. Незнакомец опустил голову следом, и теперь на Салли смотрели две пары глаз: жёлтые овалы на морде, как лунные диски. И блёклые серые точки на фоне космических дыр.       В следующую секунду мужчина поднял свою руку, аккуратным жестом протягивая вверх, — к ладони Салли. И замер, как замерла от изумления она сама, встретив изучающий взгляд. Кот не терял времени: обнюхал протянутую ладонь, лизнул палец в перчатке, предвкушая ласку. И мужчина дал её.       Задыхаясь от удивления, Салли смотрела на то, как он гладит кота, как нежным движением почёсывает его за ухом и подбородком. Как мизинец случайно касается её собственного мизинца, заставляя чувствовать холод кожаной перчатки… И глядела, как снова загорается свет в пустых серых радужках.       Затем он сказал:       — Животные часто похожи на своих хозяев. Не думаешь?       Он чесал кота за ушком, слушая мягкое утробное урчание. На губах мелькнула тень улыбки, когда мужчина глянул на Салли, лукаво шепча:       — Если я прав, значит… ты малость наглая. Хитрюга. — Он перечислял, и с каждым словом та чувствовала, как уши сильнее и сильнее заливаются краской. — А ещё… я понравился тебе.       Теперь он прямо смотрел на Салли, не отрывая хитрых глаз, и она не могла сопротивляться.       — Ты забыл последний пункт.       Ещё одна ухмылка и честный ответ:       — Я знаю, что ты меня изучаешь. Салли.       Всякий раз, стоило ему произнести её имя, сердце колотилось, как ненормальное. Она никак не могла это скрыть… Незнакомец говорил загадками, а внутри бушевали самые противоречивые чувства — и он всё ждал, когда эти чувства вырвутся наружу.       Мужчина опустил руки и убрал их в карманы, позволяя питомцу, уставшему от их компании, спрыгнуть на пол. Салли прижала ладонь к груди, глядя, как удаляются короткие кошачьи лапки, но стоило отвлечься всего на секунду — и незнакомец сделал шаг вперёд. Встал напротив — так резко, так близко. Не надо было даже руку протягивать, чтобы суметь коснуться его напряжённого торса.       Он опустил голову и, глядя прямо в её большие круглые глаза, со сталью в переменившемся голосе рявкнул:       — Что ты теперь собираешься делать?       Салли молчала. В голове не было ни единого ответа на этот вопрос. И не было ответа на ещё один, не менее важный: что он хотел сделать с ней?       Взволнованный взгляд опустился с лица мужчины на его шею, напряжённый кадык, зияющий над воротом рубашки. На прячущиеся где-то под одеждой мускулы… И нашёл то, что искал, за краем полу-расстёгнутого пальто.       Пистолет.       Салли похолодела, не отрывая прищуренных глаз от видневшейся рукояти. Взгляд незнакомца ожесточился. Оружие находилось прямо напротив лица, достаточно лишь поднять руку, и опасная вещица окажется точнёхонько между её пальцев. Всего один взмах руки отделял от выстрела. Бам! — и в груди кровоточит рана, превращая сердце без метафор в разбитый, безжизненный кусок плоти. Вопрос лишь, чьё сердце.       Её пальцы сами потянулись вперёд, мягко коснулись его одежды… Салли не понимала, что творит и о чём думает, поддаваясь опьяняющей храбрости в голове. Его скулы напряглись, и бархатный галстук на шее дёрнулся всего на долю секунды. Больше реакции не было.       «Нет… Не может быть, чтобы тебе было настолько плевать! Не верю… Какой реакции ты ждёшь? Хочешь, чтобы я играла по твоим правилам?»       Салли прошептала, глядя прямо в его глаза:       — Неужели ты не боишься?       — Боюсь чего?       В голосе звучала уверенность вперемешку со смехом. Издевается? Или провоцирует на реакцию?..       — Я ведь могу взять его. Твой пистолет.       — Нет, — короткий ответ без тени сомнения. А следом: — Но ты можешь попробовать.       Азарт.       Прямо как тогда, в гримёрной театра, тон голоса не скрывал вызов. Мужчина был готов испытать судьбу. Была ли готова Салли?       Она медленно опустила левую руку, словно отказываясь от собственных слов, но в жилах тем временем бушевал адреналин. Алкоголь без устали ударял в голову. «Что я, чёрт возьми, творю?» — кричал в голове свой же голос.       Когда морщинки напряжения на лице мужчины исчезли, Салли выждала всего пару секунд и дёрнула правую руку вперёд — к пиджаку, а за ним к пистолету! Готовясь обхватить рукоять, она удержалась от победной улыбки, даже не думая, что будет делать с такой опасной вещью в руках. Хотелось получить хоть какое-то преимущество, отыскать малейший крючок… но прежде, чем пальцы успели коснуться чужой груди, запястье было перехвачено.       Молниеносное движение, и вот рука уже зажата между крепких пальцев незнакомца. Он возвышался над ней гигантской статуей, лицо мрачнее тучи, и теперь Салли казалась совсем крошечной в его сравнении — словно маленький камушек у подножия горы.       С губ слетел испуганный вздох, и мужчина мгновенно отпустил руку. Но Салли сразу поняла, что ахнула не от боли: лишь от прикосновения холодной перчатки. Подняв глаза в самом искреннем и невинном взгляде, она заметила, как хмурые складки разглаживаются на мужском лице, как суровый взгляд, ждущий угрозы, смягчается при виде её янтарных глаз. Пушистые ресницы дрогнули, и она заметила ту самую деталь, обнаруженную ещё в такси. В голове тотчас же пронеслись слова, будоражащие мысли — слова, что так хотелось озвучить.       — Эй… очаровательный мужчина без имени… — не слыша собственного голоса, начала Салли. — Показать тебе кое-что по секрету?       В серых глазах промелькнула растерянность, и её губы дрогнули.       — Заправь мои волосы за левое ухо… Давай…       Он нахмурился.       «Что?» — так и говорил суровый взгляд.       Но вопреки всякому смыслу — мужчина поднял руку. Медленно протянул к щеке Салли, отодвинул прядь волос: так аккуратно, словно лицо её было хрустальной вазой, а локоны — хрупкими лепестками подсолнуха. Он ждал подставы. Угрозы. Вторая рука придерживала край пальто, за которым прятался пистолет: он был готов к любой неожиданности, на какую только способна наглая девчонка, бросившая вызов «злому великану».       Она вновь ощутила прикосновение холодной кожаной перчатки на коже. Выждав ещё пару секунд, спустя которые он так и не убрал пальцы, Салли улыбнулась и с придыханием в полушёпоте произнесла:       — У нас с тобой родинки… одинаковые. В одном и том же месте. Представляешь? Может, в этом тоже есть какой-то секрет — как и в тебе?       Она выдохнула, чувствуя, как легонько дрогнули чужие пальцы на щеке. До чего забавно: на долю секунды мужчина завис, словно робот, в чьей программе был обнаружен непредвиденный сбой. Так и читалось во взгляде: «До чего же ты чудная, Салли Моррисон».       — Вот мой секрет ты и узнал. Теперь твоя очередь… Я устала играть в кошки-мышки, поэтому спрошу ещё раз, а ты постарайся ответить. — Тяжёлый вздох, глаза посерьёзнели. — Что ты хочешь со мной сделать?       — О чём ты?       Он быстро опустил руки, но Салли не шевельнулась. Пришло время расставить все точки над «и».       — Не притворяйся. Может, я и глупышка, но даже идиот бы увидел: тебе что-то от меня нужно. Ты неспроста спас меня в переулке, да? И до дома так устойчиво проводил. Ещё и не ушёл, когда я открыла дверь…       Он пожал плечами:       — Если скажу, что делаю всё по доброте душевной, поверишь?       Салли только фыркнула в ответ на неправдоподобную отмазку:       — Ты знаешь, как меня зовут. Знаешь, где я живу. Мы совершенно одни, а я пьяна — хотя, позволь заметить, чувствую себя на удивление трезво! Здесь в твоём распоряжении всё, что только захочешь. Кухонные ножи, провода, ключи… пистолет. Я ведь понимаю… — в голосе прорезались истерические нотки, и она вновь подняла тяжёлый взгляд. — Если ты захочешь воспользоваться — я не смогу остановить. И до тебя не могла, и сейчас… не выйдет.       Мужчина неподвижно стоял. Молчал, вместо ответа сверля её долгим, внимательным взглядом, стараясь счесть эмоции, таящиеся за натянутой улыбкой. Салли резко ощутила опьяняющую волну, прокатившую по телу, — то ли от ветра, дувшего через полуоткрытое окно, то ли остатки алкоголя ударили в мозг. Она положила пальцы на тыльную сторону его ладони — дрогнувшей на секунду… и потянула к себе. Мужчина вновь не стал сопротивляться, внимательно следя за янтарными глазами, — возможно, в нём горел тот же интерес, что прожигал сердце Салли? Те же вопросы, какими полнилась её голова, он раз за разом задавал в своей собственной? «Чего она добивается? Что хочет?»       Его длинные пальцы, ведомые Салли, легли на ключицы, ладонь касалась груди. Перчатки холодным пламенем обжигали её кожу. Рука, управляемая не мужчиной, а девушкой и только ей, полезла вверх, пальцы защекотали на шее. Лёгкое движение кистью — она почувствовала каждое сухожилие сильной руки на горле.       — Бог ты мой… да ты можешь задушить меня одной ладонью…       И словно подтверждая эти слова, пальцы свободно сомкнулись вокруг шеи. Маленькая в тени титанической фигуры Салли глядела на него, задрав подбородок, даже в мыслях не собираясь отвести глаз. Но каждая секунда этого взгляда — пронизывающего до глубины души, тёмного, затягивающего, как болото, — каждая секунда давалась с трудом. Салли старалась не думать о людях, что будут страдать по её утрате, и о мечтах, что она не успела воплотить в жизнь. Встроенный в голову блок из кирпичей не позволял это сделать. Оставалось верить лишь в благородство её загадочного спутника. Что мучения завершатся не надругательством Мэтта, не остановившимся от страха сердцем при виде парня в рогатой маске — а выстрелом из пистолета. Холодная пуля окажется последним, что запомнит мозг, не успевший забрать в себя образы близких людей с фотографий на полках. А следом наступит вечная темнота… Был ли шанс предотвратить такой плачевный конец?       Тоненькая верёвочка, держащая её над этим бездонным колодцем, наконец, надорвалась. Колени подкосились, голос задрожал от больше не сдерживаемых нервов, когда Салли улыбнулась:       — Знай, что бы ни произошло — я буду бороться до последнего, это я тебе обещаю. И спрошу последний раз. Что теперь ты собираешься делать?       Скрывать страх более не было смысла: он видел её насквозь. Мужчина глядел на Салли, пытавшуюся казаться храброй, на побледневшее лицо, ободранный наряд, хрупкое тело — труда не составит сломать его пополам… Но в серых глазах не было ярости, ненависти или безумия. Не было животных желаний. Он не схватит её за силки, не разорвёт костюм в окончательные клочья, не кинет на пол одним ударом. Запястья не будут сцеплены в замок, несмотря на крики и сопротивления, и ноги не раздвинут в стороны, обнажая самое беззащитное место, — ведь он не сделает то, что пытались сотворить этим ужасным вечером все остальные. Лишь расчётливый взор отвечал на немой вопрос, раз за разом кричащий в голове: «Ответь уже, наконец! Что тебе от меня нужно?»       Мужчина низко-низко наклонился вперёд, пользуясь не физическим преимуществом, а лишь тем, как Салли взволнованно застыла на месте. Лицо было так близко к собственному, что можно было коснуться его, не используя рук… Говори он шёпотом, она бы услышала всё вплоть до вздохов и самой тихой интонации. Запах хвои и улуна чувствовался как никогда чётко… Тело напряглось, как пружина, он приоткрыл губы: тяжёлое дыхание хлестануло по горящей коже. И затем мужчина проговорил — шёпотом, чётко произнося каждое слово:       ㅤ

— «Снежная мимоза». Знакомо звучит?

      ㅤ       Салли ожидала чего угодно: криков, ударов, проклятий и угроз. Мозг и тело были готовы защищаться. Но вместо этого…       — Ч-… Что? — с искренним непониманием переспросила она, чувствуя, как собственный голос больно разрезает тишину. — Какая ещё… мимоза…       Мужчина вытянулся по струнке с тяжёлым вздохом, будто издал его дряхлый уставший старик. Оглядел Салли в ожидании определённой реакции. Он искал ответ: в распахнутых от шока губах, ошарашенном голосе — в выразительных глазах.       — Значит, незнакомо?       Салли не могла сказать, что стояло за этим вздохом и качанием головой. Разочарование? Злость? И прежде, чем какой-либо вопрос слетел с её губ, незнакомец в одно мгновение переменился. В глазах исчез холод, голос перестал казаться безжизненным и грубым. Он размял плечи и затёкшие запястья, промычав:       — Любопытно… Да, прогулка заняла чуть больше времени, чем я планировал. Не критично. Значит так: мне пора идти. Сейчас уже воскресенье, полчетвёртого на часах. У тебя есть какие-то дела днём? Надеюсь, нет. На твоём месте я бы никуда не ходил и провёл выходной здесь — в этой уютной квартирке. Или хотя бы ночь до утра.       Он, не церемонясь, подошёл к окну, выглядывая наружу, — кивнув, завесил шторку. Следом проделал то же самое со вторым окном в спальне, перепугав спящего Тосика. Затем оглядел задумчиво квартиру, а Салли могла лишь хлопать глазами, так и не придя в себя.       — Порядок. Не думаю, что сегодня тебя кто-то побеспокоит — закроешь за мной дверь на все замки. Никого не впускай. Проверяй, кто заходит. Да, и в ближайшие дни в Холбрук… даже не думай соваться. — Голос резанул уже знакомой сталью, выводя Салли из транса, а затем вновь смягчился с новыми внезапными нотками смеха: — И ещё кое-что: незнакомцев к себе в квартиру пускать не стоит. Даже если они тебе нравятся или тебе очень любопытно. Искренне советую прислушаться к этим советам, а мне пора — удачи и пока, мисс Моррисон.       Он с ухмылкой похлопал Салли по плечу и, насвистывая мелодию, открыл входную дверь. Та всё продолжала стоять на месте, выпав на мгновение из пространства. Но стоило услышать щелчок и шаги… сонливость, уверенность, страх и волнение — всё улетучилось разом, оставив за собой только гнев.       — А ну стоять!       Мужчина послушно остановился, не успев дойти до лестницы. Развернулся лицом к Салли, выбежавшей на площадку. Глаза его смотрели сверху вниз с интересом.       — Слушаю.       — Ты… Что… Да ты… — от возмущения Салли начала задыхаться, не в состоянии даже подобрать слов. — Агр-х! Ты слушаешь? Значит, теперь слушаешь? — Лишь теперь она смогла, наконец, разразиться гневной тирадой, какую копила внутри, тыкая пальцем в невозмутимого собеседника: — Так! Я чё-то вообще, блять, нихуя не поняла! Что это было? Какие ещё зимние мимозы? Чё за бред, и кем ты себя возомнил? Значит, как заявиться ко мне домой, как нашептать всякой чуши пафосной на ушко загадочным голосом, а потом уйти, просто оставив с пустым корытом на берегу, — это пожалуйста, это как нефиг делать! А как на вопросы ответить, так тебе плевать?! Так, что ли? Хоть на что-то ты можешь ответить без увиливаний, без загадок, без молчания, без этой твоей дурацкой ауры гробовщика?! М-м?! Ты хоть знаешь, как мне щас стрёмно было? И сколько жести я уже напридумывала в голове, пока мы там стояли? Почему ты такой странный?       Салли искренне хотелось понять мотивацию его поведения, а вся загадочность незнакомца давно перестала интриговать, лишь действуя ей на нервы. Она требовала ответов — не очередных вопросов.       Мужчина, и на грамм не смутившись, спокойно покачал головой:       — Я не знаю, как ответить. Возможно, у нас разные понятия слова «странный». То же самое ведь и про тебя сказать можно, — он сделал несколько шагов по лестнице вниз. — Я бы рад помочь с твоими вопросами — да пока не могу. И мне не плевать. Но сейчас я действительно должен идти, в этом не увиливаю. А ответы ждать не заставят, не переживай.       Понимая, что он вот-вот уйдёт, так и оставив Салли ни с чем, она в два прыжка преодолела площадку, удерживая бархатные ленты костюма в ладони. Остановившись на самой верхней ступеньке, теперь уже Салли глядела на мужчину сверху вниз с яростным вызовом в глазах:       — Да подожди ты хоть пять минуток, пожалуйста! Ты там на похороны опоздать боишься или что?.. Ладно, мистер Загадка, молчи о своих таинственных планах, сколько влезет — да хоть лопни, раз так хочется поиграть в «угадайку». Но ты… блин… Хотя бы что-то ведь можешь сказать мне? Например, своё имя.       Невозмутимый вопрос на вопрос:       — Зачем это?       — Не-а! — она покрутила пальцем. — Ты не имеешь права задавать свои вопросы, пока не ответишь на мои! И вообще, как это: «зачем»? Во-первых, моё имя ты знаешь, а я твоё — нет. Во-вторых, за такое количество секретов ты мне обязан, ясно? Уж вряд ли ты хочешь прослыть обманщиком. А в-третьих… я не хочу всё время говорить: «Эй, ты, иди сюда!» или «незнакомец». Если ты, конечно, не влюбился в мои прозвища. В следующий раз я бы хотела конкретики!       Мужчина хмыкнул:       — «В следующий раз», да? Думаешь, мы ещё встретимся?       Салли проигнорировала эти слова.       — Значит, не скажешь?       Он посмотрел на неё в ответ, прищурив слегка раскосые глаза. Принял вид задумчивого человека — словно действительно решал, назваться или нет. А затем, к её искреннему изумлению, мужчина… улыбнулся. Широко, с поблескивающими в темноте клычками. Впервые за эту ночь.       — Ты и правда очаровательная девушка. Я был бы рад обсудить все вопросы за чашечкой чая, но не сейчас — не сегодня. Поэтому похожу с прозвищем, придуманным тобой, — выбирай сама, какое мне больше подходит. А затем, может быть… моё имя станет нашей следующей темой для разговора?       Он посмотрел на Салли ещё пристальнее, и уголки его губ растянулись в два раза шире. В этой ухмылке не было чего-то доброго или тёплого, она была весёлой, с нескрываемой лёгкой насмешкой. Но видеть подобную эмоцию на лице мужчины было настолько в новинку, что Салли захотелось сделать всё что угодно, лишь бы запечатлеть её навсегда. Даже самостоятельно схватить его за щёки и держать пальцы на бледных губах, если понадобится. Будет ли он противиться?..       Но прежде чем она успела что-либо предпринять, мужчина бросил с улыбкой:       — До встречи, Салли Моррисон. И приятных тебе снов.       А затем, всего через секунду, он исчез за лестничным поворотом.       ㅤ       Салли стояла на месте, окаменев от шока, и довольствовалась стуком удаляющихся шагов, что становились всё тише и тише, пока не исчезли вовсе. И только это произошло — она тут же залилась краской с ног до головы, словно юная школьница, рискнувшая просунуть записку с признанием на День всех влюблённых самому красивому мальчику.       Борясь с возмущением, она спрятала пунцовое лицо за волосами и бегом вернулась в квартиру. «До встречи, Салли Моррисон», произнесённое секунды назад, всё повторялось и повторялось отдалённым эхом в голове, заставляя краснеть в два раза сильнее.       «Агр-х! Ну что за чёрт будет говорить это с такой интонацией! — Салли наворачивала круги по скрипящему паркету. — Ещё и этот намёк… Сам дал понять, что мы встретимся! Тогда что за вопросы?!»       Щёчки продолжали гореть от смущения, даже когда она шире распахнула окно, впуская в комнату прохладный воздух. Мужчина смог умело переключить её злобное настроение в горячность, заставив теперь думать только о нём и его словах.       Тосик валялся в куче звенящих побрякушек, лениво теребя их лапой, но тут же оживился при виде хозяйки, когда та вошла в спальню.       — Заскучал? — рассеянно улыбнулась Салли, погладив кота за подранным ухом и надеясь, что зверёк сможет отвлечь её хоть на минутку. — Тосик, у тебя так много игрушек, по всей квартире раскиданы… Надо бы провести инвентаризацию — я не хочу, чтобы ты снова сожрал что-то не то.       Салли закончила теребить кота, только когда почувствовала клыки на своей ладони. Укус смог ненадолго привести мысли в порядок. Она повернулась к зеркалу. Некогда красивый театральный костюм с перьями и стразами успел износиться за вечер, — не зря Бетти говорила, что реквизит не для обыденной носки, — и теперь выглядел, как дешёвка, коей и являлся. Точно так же в нём себя чувствовала Салли, думая о мерзких вещах, случившихся за ночь.       «Хорошие тоже были… Но плохих всё же больше».       От воспоминаний вновь зачесалось тело — везде, где её касался неприятный тип в маске с рогами. Где хватал Мэтт и его приятели. Захотелось содрать с себя наряд, словно вторую кожу, намертво прилипшую к собственной. Так она и поступила. Туфли на каблуках полетели в стену, а чулки с расползшимися стрелками рухнули вниз, вместе с остатками костюма.       — Вот так… Аж дышать легче, — выдохнула Салли, глядя на своё обнажённое тело в зеркале. — Вот стыдоба: а если бы костюм расползся прямо на сцене? Я бы так и стояла там в одних труселях… Понравились бы зрителям котики на моей жопе? И назвал бы тогда Чарли такой поворот крутой импровизацией?       Собственный смех поднял бы настроение, но у Салли не было ни сил, ни причин смеяться.       «Надо извиниться перед Бетти. И за костюм, и за остальное…»       Ветерок из окна нежно обдувал голую кожу, принося облегчение, пока Салли шарилась в рюкзаке в поисках телефона. От Билли всё так же не было ни одной весточки, — ни звонка, ни СМС-ки.       — Что ж, очередная законченная страничка в книжке под названием «Любовные похождения Салли Моррисон». Чернила в руки и на новую, да? — безразличие в голосе было напускным, выдаваемое надтреснутой интонацией.       Со спины послышался звук рванья, заставивший обернуться. Тосик прыгал вокруг остатков костюма, играясь с ними, сверкал хищным блеском в жёлтых глазах. Гипнотизируя ленточки, перья, зубами он пытался раздробить блестящие камни на ткани — очевидно, погрызть хотелось хоть что-то, ведь никудышная хозяйка не принесла домой лакомств.       — О, Тосик, я сама хотела разорвать костюм на куски, но ты решил сделать за меня всю работу? Что ж, не жалко. Эти тряпки ни на что больше не годятся.       Следом неприятная мысль пронеслась в голове, кольнув сердце: «Как и ещё кое-что…»       Вынимая из рюкзака промокший пакет с рваньём, Салли откинула его в сторону, не желая даже заглядывать внутрь. Бабулина одежда вышла из моды кучу лет назад, и сама Салли давно охладела к подобному ретро-стилю, но она всегда хранила её, как память. Это была одна из немногих вещей, всё ещё пахнувшая её старыми духами… Она хранила её, как знак удачи, зная, что для бабушки эта одежда тоже что-то значила. Ведь они обе были до ужаса суеверными, полагаясь только на собственные чувства и зов интуиции… Именно сегодня Салли доверилась этому зову, когда пошла вместе с Билли в злосчастный клуб.       — И всё для того, чтобы этот мерзкий хер всё испоганил! Каков говнюк, — прорычала она сквозь зубы, жалея, что в руках нет чего-то хрупкого или острого.       Поражаясь, что у неё всё ещё были силы на злость, Салли перевела взгляд на семейные фотографии, стоявшие на комоде. Гнев потихоньку сошёл на нет, оставив только грустную мысль: «Мне бы не помешал твой совет, бабуль». Часовые пояса, вечная занятость и множество других отговорок всегда останавливали обеих от звонка. О живых встречах и речи быть не могло — до тех пор, пока их не одобрит врач. Всё это не приносило радости. Но зато принесла лёгкое облегчение другая мысль.       — Будь ты сейчас тут, бабуль, ты бы сказала: «Ну и чего ты раскисла, как лимон? На улице вон как луна ярко светит, и звёздочки на небе горят, а ты нос повесила! Мороженое лучше съешь. И спать иди, не то мешки под глазами будут больше, чем у твоего деда».       Тихонько хмыкнув от собственной пародии, Салли сделала вдох, затем выдох. Улыбнулась. Бабушка Пенни всегда была права.       ㅤ       Тосик облизывался и с любовью царапал остатки ткани, когда Салли окончила его игры, резко подхватив кота на руки. Театральный костюм оборванным тряпьём лежал на полу — Салли подняла его, критически оглядела со всех сторон. Взяла мокрый пакет с испорченными вещами, кинула костюм внутрь, а затем…       Она поняла: нужно поставить жирную точку.       Окутав себя в три слоя пледом, Салли вышла на лестничную площадку… и скинула пакет прямо в мусоропровод. Вещи исчезли в темноте грязного желоба, сопровождаемые безжалостным взглядом. Хлопок крышки — она вернулась домой, понимая, что теперь точно рассталась с воспоминаниями — и хорошими, и плохими.       — Всё, хватит гадостей.       Следуя совету ушедшего незнакомца, Салли заперла двери на все замки, завесила шторки и направилась к холодильнику. Внутри лежала пара кусков трёхдневной пиццы и батончик. В один укус всё прикончив, запивая водой, а не прокисшим молоком — зачем рисковать? — Салли похлопала себя по бурлящему животу.       — Терпи, дружок… Главное — дотянуть до завтра. Съездим по делам и накупим столько жрачки, что будем блевать пять часов. И мы не станем слушать никакого мужика с большим самомнением! Нет-нет-нет!       Ей хотелось принять горячую ванну, но лень оказалась сильнее даже быстрого душа. С протяжным стоном Салли добежала до кровати, с разбега прыгнула прямо на середину, заставив шерсть Тосика вздыбиться от испуга. Мягкая и тёплая постель заманивала в объятия. Салли казалось, что она тонет в этом блаженстве. Усталость накатила на тело, на окаменевшие веки. Это была очень длинная и насыщенная ночь, и наконец-то она закончилась.       Всего через пару минут Салли одолел сон — прямо в таком положении, с пледом на голое тело, она сладко сопела под нос, гуляя во снах по осеннему парку, представляя самые фантастические сюжеты, которые никогда бы не случились в реальной жизни. Время от времени в дрёму врывались яркие краски, свет софитов и демонические одеяния. Изредка мелькали размытые лица людей — знакомых и не очень. И каждый раз, каждая сонная мысль вновь и вновь возвращала её к одному и тому же человеку. Высокая фигура с чёрными глазами мелькала перед лицом, бледные губы сквозили улыбкой, отрезавшейся в памяти. В серых глазах мелькало её собственное отражение, а голос повторял: «До встречи, Салли Моррисон», — пока сон становился всё глубже, превращаясь в настоящий «Калейдоскоп Наслаждений».       ㅤ

***

      ㅤ       Глубокая мартовская ночь заволокла собой всё небо вместе с крохотными звёздами и, словно зная, что рассвет наступит всего через полтора часа, казалась бесконечной. И всё же во многих окнах до сих пор горел свет.       В Ривер-Фолсе, на пересечении тридцать девятой и сороковой улиц, было довольно тихо для шумного мегаполиса. Фонарь слабо потрескивал в темноте, круглым пятном свет падал на землю — на силуэт мужчины, стоявшего в центре. Вытащив из внутреннего кармана пальто портсигар, он закурил сигарету и поднял взгляд — из густых облаков вышел лунный диск, красивым полумесяцем сияя в ночи, очерчивая его хмурый профиль. Мужчина выдохнул дым — медленно, с чувством, изучая иссиня-чёрное небо с той задумчивостью, с какой зритель анализирует картину в поисках тайного смысла. Время от времени он опускал глаза, то поглядывая на часы, то на проезжую часть, но всякий раз вновь и вновь поднимал их к небу, глядя на бледную луну, без света звёзд одиноко плывущую в выси.       Спустя несколько минут ко двору бесшумно подъехал чёрный автомобиль, останавливаясь прямо напротив, — он явно приглашал внутрь. Мужчина неторопливо открыл дверцу, удобно устроился на заднем сиденье. Приглушённый салон встретил ярким запахом одеколона, рок-металл музыкой, играющей через автомагнитолу. И молчанием. Внутри было трое: с левой стороны знакомая женщина в брючном костюме, чёрные волосы струились по её острым плечам; за рулём — седовласый водитель лет шестидесяти, с такого же цвета усами и строгим, но приятным взглядом; а рядом с ним молодой мужчина. Последний ловко закинул тёмные очки на лоб и поднял глаза, как у хамелеона, хитро глядя на садящегося.       — Привет, босс! Мы уж вас потеряли. Вы что, девчонку в клубе решили снять? А на нас всю грязную работёнку скинули, ц-ц-ц…       Зычный голос так и сквозил ехидством. Парень встретился взглядом с холодными серыми глазами, но ничуть не растерялся, продолжая глядеть в них с лучистой улыбкой. Мужчина кивнул на автомагнитолу.       — Выруби это, — грубо бросил.       — Ой, блин… Вы что, всё ещё злитесь? — с наигранной обидой простонал молодой человек, заметно напрягшись, и всё же послушно выключил радио. — Ну, упустил я этого паренька в маскарадном костюмчике — подумаешь? С кем не бывает…       Мужчина достал телефон. С напускной лёгкостью в голосе ответил:       — Спасибо за напоминание. На следующем расчёте не строй удивлённую морду, когда прилетит большу-ущий штраф.       — Бо-осс! Вы ж сказали, что обойдёмся без взысканий!       — Я сказал: «Если не прокололся по полной — обойдёшься обычным наказанием». Но теперь это зависит от моего настроения — при любом раскладе. И это я молчу про вашу выходку на Фримен-Стрит… — Интонация мужчины стала жёстче и строже, подобной тому, с какой отец отчитывает провинившихся детей: — Сказал ведь: «Не привлекайте к себе внимание». С каких пор чёткие приказы стали так тяжело восприниматься? Нужно было на лбу инструкции написать? Или силой вдолбить их в головы? Вроде, не дети, а до сих пор из подгузников вылезти не можете — срёте на каждом шагу.       — Уп-с… — парень с досадой цокнул языком и глянул заговорщицки на седовласого водителя. — Говард! Он меня видел! Я говорил, он меня видел. Он меня видел? О-о, он точно меня видел, — и повернул шею к мужчине. — Босс, когда вы успели нас с ребятами увидеть?!       Женщина слева — единственная, кто выглядел так, будто её абсолютно не волновало происходящее, — пошевелилась:       — Мы уже обсудили. Лео сказал: это было тактическое преследование.       — Ах, Александра! Хоть ты на моей стороне… как мило!       — И не мечтай, — она усмехнулась в ответ.       Лео пригладил зачёсанные волосы, лучезарно улыбаясь в зеркало заднего вида:       — Так всё и было, босс! Выбор не в нашу пользу… Чёрт, да Синклер, гад, выехал из Холбрука, не упускать же нам его? Сами сказали, гнать изо всех сил. Вот мы и гнали — в Сент-Марк… Пришлось рискнуть!       — Да? Здорово, — безразлично пробормотал мужчина, продолжая водить пальцем по экрану телефона. — Так и передашь это полиции. Слово в слово.       — Босс… у вас ужасное чувство юмора.        Александра тихонько хмыкнула, то ли соглашаясь с его словами, то ли насмехаясь. Увидев, как мужчина включает кондиционер и приоткрывает окно, она протянула ему ладонь. Тот понял намёк и вытащил портсигар из кармана. Уже через секунду воздух салона наполнился ещё одним серым облачком.       Наблюдая, как мужчина один раз, затем второй пытается до кого-то дозвониться, Александра спросила тихонько:       — Ты… сделал всё, что хотел?       Она ожидала получить реакцию — на лице того не дрогнул и мускул. Отвлёкшись от телефона, он спросил вместо ответа:       — Лучше скажи: что с поручением?       Александра молча положила изящную ладонь на предмет, обёрнутый в тёмную ткань, лежащий между ней и дверцей автомобиля. Большой и плоский — на удивление, он не сразу бросался в глаза.       — Были проблемы? Синклер, полиция? Уж их головомойки мне точно не хватало — и нотаций Уолтера вместе с этим.       При упоминании имени Александра хмыкнула и покачала головой:       — Несмотря на… «тактическое преследование»? Всё прошло гладко. — Брови правильной формы нахмурились, превращаясь в два треугольника. — Даже слишком гладко, я бы сказала.       — О чём речь?       Она чуть приоткрыла губы в алой помаде, чтобы ответить на вопрос, — но внезапно с переднего сиденья раздался сигнал телефона. Следом довольный голос Лео:       — Да-да? М-м, конечно… Ох, неужели! Ах, во-от оно что… Хах, простите, а можете повторить? Знаете, вы когда злитесь, поросёнка напоминаете! Ну что вы… не стоит сразу в оскорбления бросаться… Одну минутку, — парень прикрыл динамик и шёпотом бросил: — Вас к телефону, босс, — тот руководитель, ну-у, из галереи. Кажется, у него тоже проблемы с юмором…       Мужчина вздохнул:       — Дай сюда. — Взял трубку. — Слушаю.       С другой линии тут же послышался голос собеседника: торопливый, заикающийся, постоянно прерывающийся на одышку.       — Ах, мистер Ли… как х-хорошо, что вы ответили! Я… я прошу прощения за звонок в т-такой… такой поздний час, но… вы поймите меня тоже! Ваши люди… Они н-не хотят уходить и… Стойте, хватит трогать эти предметы! Да положите уже вазу на пол, в конце-то концов! Не дай Бог, ещё разобьёте… Фу-ух… Послушайте! Я ведь уже всё рассказал, всё, что знаю… мы п-правда везде посмотрели, и Джуди тоже… я лично обошёл каждый отдел! В ар-архивах пусто, в кладовках пусто… В самом деле, есть ли у вас… с-совесть…       Мужчина поначалу слушал со скучающим лицом, глаза предпочитали уделять внимание кожаной обивке кресел и виду улицы за окном, нежели разговору. Но вскоре во взгляде промелькнул смех, а уголки губ взлетели в ехидной усмешке.       «И впрямь, один в один поросёнок Порки», — читалось в смеющихся глазах.       Однако быстро чириканье мужичка ему надоело. Взгляд похолодел, на лицо закралась мрачная тень.       — Мистер Гарсиа.       Стальной голос резанул по ушам всех пассажиров автомобиля, заставив их выжидающе напрячься. Собеседник на другой линии умолк, тихонько сопя в трубку. Мужчина повернул голову к Александре, сидящей рядом. Улыбнулся и, придав своему голосу профессиональную невозмутимость, ответил, не отрывая глаз:       — Всё улажено. «Галатея» у нас.       Услышав его слова, Александра выпустила изо рта облако дыма и усмехнулась в ответ на такие пафосные речи.       — Ох… так… так бы сразу и сказали! — Интонация собеседника преобразилась, и вместо заикающегося голос стал дерзким и требовательным. — В таком случае будьте добры — отгоните своих людей! Я крайне дорожу нашими связями с мистером Сальери и надеюсь на понимание с обеих сторон. И предпочитаю не принимать незнакомцев в собственном доме! Тем более, в четыре утра! И не с-срываться на работу по одному только… одному т-только…       — Я вас понял. Приношу прощение за неудобства, — холодно прервал его мужчина. — Доброй ночи, мистер Гарсиа. Ожидайте звонка господина Сальери.       Он положил трубку. Александра с нарочитым сочувствием протянула:       — Бедный мистер Гарсиа… Не даёшь ему понежиться в кроватке, заставляешь мучиться и из кожи вон лезть, чтобы угодить Маттео.       — Его проблемы. Пусть Сальери теперь сам ведёт свою игру и решает, что делать дальше. И с клиентами, и с «Галатеей».       Синие глаза на прекрасном лице подозрительно сощурились:       — Сдаётся мне, ты уже начал вести собственную?       А ответом была загадочная улыбка:       — Не понимаю, о чём ты, Сандра.       Спустя пару минут дело было улажено. Лео на свой страх и риск вновь включил музыку. Александра сделала затяжку. Говард за водительским сиденьем чуть размял руку, обмотанную повязкой, почесал подбородок в свежих ссадинах. Затем бодро спросил:       — Куда теперь, шеф?       Докуривая остатки сигареты, мужчина выпустил дым в открытое окно, неотрывно смотря на жилое, разрисованное граффити здание. Лунный диск вновь спрятался за облаками, оставив жёлтые огоньки фонарей и такие же яркие круглые пятна на земле единственным источником света. Послышался мягкий шелест и перестук капель в траве: начался дождь.       Последний короткий взгляд был кинут на окно пятого этажа — самого верхнего в здании, где всё ещё горел свет. Несколько мгновений — и свет потух. Тогда мужчина улыбнулся:       «Ты не ошиблась, Сандра. Только вопрос не в том, веду ли я свою игру. Разумеется, веду. Вопрос в том, какая за неё будет цена».       — В аэропорт, — сказал он.       И без лишних слов автомобиль тронулся с места.