Снежная Мимоза

Глава 14. Горечь обиды.              — Чарли?       Выкрик в ночной тишине вывел обоих из подобия транса. Салли не стала гадать, по какой причине парень одной лучшей подруги стоял сейчас у крыльца второй. Потому прямо спросила:       — Ты как тут оказался?!       — Я бы задал тебе тот же вопрос… — Чарли отвёл взгляд в сторону: — Мы здесь с Бет, не переживай. Сегодня гостим у её подруги. Я вышел продуктов купить.       В подтверждение он качнул рукой с пакетом, полным еды.       — А-а… А почему вы у Джози?       В голову влезла неприятная мысль: неужели они проводят время втроём — без неё? Поэтому Чарли так нервничает? Никто из друзей не хочет её видеть… Но Салли тут же помотала головой, зная, что лучшая подруга врать бы не стала.       «Эти пару дней творится какая-то дичь, вот и выдумываю бредятину».       — Кое-что стряслось, — продолжал Чарли. — Не очень приятное… Я с вашей подругой лично не знаком, но Беттс сказала, что у неё будет спокойнее. Мы вчера ночью пригнали. Может, до завтра перекантуем. Как пойдёт…       — А что… именно случилось? — Салли переняла на себя чужое волнение.       Чарли, казалось, уловил эту эмоцию и теперь с чувством вины вздохнул, проявляя на лице слабую улыбку.       — Ты это у Бетти спроси, ок? Если она захочет поделиться, конечно. И лучше скажи… что стряслось у тебя? Почему ты в одной пижаме? И… это кот в рюкзаке?!       Салли поставила сумку на землю и прикусила губу от неловкости собственного внешнего вида. Ночным мартовским холодом пробрало ноги, туловище, руки, окутанные лишь тоненькой кофтой. Тапки давно превратились в раскисшую квашню.       — Я… это… — она двух слов связать не могла: язык онемел, губы предательски задрожали.       — Всё норм, Салли, не переживай! Я понимаю… Потом расскажешь. А пока — на.       С этими словами на плечи приземлилась тёплая большущая куртка, что секунду назад была на самом парне.       — У вас с Бетти… привычка такая — давать мне свои вещи?       Салли смутилась, а Чарли по-доброму улыбнулся.       — Всё может быть! Давай-ка сюда, — он забрал в свободную руку рюкзак с котом. — Отогреваться надо сразу.       — Спасибо… — пробормотала она, суя в рукава куртки руки.       До ноздрей донёсся запах древесины, стало в разы теплее и уютнее. Салли помогла открыть Чарли дверь. Вместе они вошли в ухоженную парадную — несравнимо с домом на сороковой Ривер-Фолса. Молча подниматься в лифте было скучно, поэтому Салли первая завела разговор:       — А что ты купил? Продукты?       — А? Да всякое… Чисто пожрать на вечер. Джо сказала, что можно сварганить пасту. Ещё вкусняшек взял. Какие-то… печеньки, вроде, зефир. Мороженое. А для Бет клубничный пудинг. Там много всего, тебе тоже должно что-нибудь приглянуться!       Салли захотелось съехидничать:       — Спасибо. Только вот… клубничный пудинг? Для Бетти? — она постаралась сделать лицо максимально испуганным. — У неё ж аллергия!       — Что?! То есть, как? Я… я знаю, что на орехи есть, но на клубнику? У меня самого с детства от арахиса хлебало распирает, как ужаленное, потому я и запомнил, но… Э-э!.. Так, ладно! Щас я куплю другой. Ты поднимайся пока… А! Блин. Ладно, я помогу донести рюкзак, а потом… Вот идиот! Придурок полный…       Чарли шлёпнул себя по лбу, но прежде, чем он начал тыкать по кнопкам лифта, Салли крикнула:       — Стой-стой! Расслабься, Донжуан, я просто прикололась. Нет у неё аллергии на клубнику. Это… хотелось посмотреть на реакцию.       Чарли растерянно поморгал и вздохнул.       — Ну ты дурёха… Чё так пугаешь? Глупая шутка.       — Я знаю!       Но Салли не жалела. Очень мило было наблюдать, как Чарли, переживая за чужое здоровье, готов был всё побросать и помчать в магазин, лишь бы Бетти не раздулась, как футбольный мячик. Билли бы на его месте сто раз упрекнул Салли, что она не напомнила об аллергии, как и другие бывшие парни вечно находили отговорки. Чарли же оставил с мыслью, что за подругу можно не переживать. Только вот…       «Как всё-таки быстро у него сменяется настроение… То улыбается, то по голове себя бьёт. Ещё ж в гримёрке так делал!»       Спросить Салли не успела: лифт остановился на шестом этаже, и нужная дверь, будто под действием магии, распахнулась, когда они ещё не коснулись звонка.       — Салли! — послышался из квартиры голос, и на лестничную площадку вышла она.       Смуглые руки потянулись с объятиями, короткие, пепельного цвета волосы коснулись носа, заставив вдохнуть знакомый запах антиквариата и парфюма с сиренью. Стало на душе вдруг легко и спокойно, а с плеч одним взмахом слетел тяжёлый груз переживаний. До ушей донёсся бархатный голос:       — Расскажешь, что произошло?       Теперь, помимо любопытных глаз Чарли, к рассматриванию подранной пижамы и мокрых тапок, присоединилась Джози.       — Я рада тебя видеть, — почти прошептала Салли, отстраняясь. — Расскажу всё, только…       — Идём.       Без промедлений та взяла её за руку и, кивнув Чарли, завела обоих внутрь. Такой вот и была вторая лучшая подруга: меньше слов, больше дела.       ㅤ       Перешагнув порог, Салли сразу же почувствовала, как по телу разливается тепло, а нос щекочет запах выпечки и ароматизированных свеч. Потолок был увешан не одной люстрой, чей свет приглушённо падал на тумбы и софы. Тут можно было найти и гадальные карты, и драгоценные украшения, и магический шар, на который посмотришь и спросишь: «А точно ли это фальшивка? Выглядит, как настоящий!» Куча зелени разбавляла тёмный фиолетовый, каким полнилась каждая комната, а по количеству разбросанной всюду одежды в духе готики и фильмов про ведьм можно было легко догадаться, какой личностью была Джозефина Палмер.       «Почти, как дома», — искренне улыбнулась Салли, разглядывая убранство.       — Тебе налить молока? — Джози направилась к кухне. — Если Чарли не забыл купить, то, может, ещё и печеньем угощу.       — Моим любимым? — Салли кинула куртку куда-то в сторону. — В упаковке, где ещё барабасики пляшут? Они, конечно, больше на вшей похожи, чем на монстриков… Но всё равно балдею.       — Я тоже — не от вшей правда, а от печенья.       — Тц… шутница!       — Тебя так легко успокоить.       — И так легко расстроить… — Салли неосознанно понизила голос.       Кот выпрыгнул из рюкзака, обрадованно мяукнув. Принюхался, изучая обстановку. Внимательные глаза вперились в большой террариум, стоящий у стенки. Теперь, казалось, Тосик нашёл себе развлечение на вечер: гипнотизировать живность в виде змеи и ящерицы, ползающих в двух стеклянных ёмкостях.       Салли поморщилась, чувствуя, будто кто-то щекочет спину, и Джози фыркнула:       — Скажи спасибо, что не пауки. Они остались в Баджертауне, с родителями.       — Ужас!       — Для пауков — возможно… Знаешь, сходи пока в душ. Выглядишь неважно. На сушителе полотенце. Потом крикнешь — вынесу одежду.       — Спасибо… За душ, а не за пауков. А… где, кстати, Бетти?       К разговору присоединился Чарли, расставляющий продукты из магазина на стол:       — Наверное, до сих пор на балконе курит. Но она была… м-м… не в духе.       Салли не знала, что ответить. Поэтому, осторожно переступая через горы раскиданных по полу предметов, схватила Тосика и направилась с ним в ванную комнату.       Внутри свет падал чуть ярче, чем в остальных комнатах, стены были украшены зелёно-фиолетовой плиткой, а на крохотном окошке блестели разноцветные витражи. Повезло Джози — и с арендодательницей, и с квартирой.       Сбросив с себя грязную, липнувшую к телу одежду, Салли наполнила ванну бурлящей водой, сидя в грустном молчании. По неясной причине живая встреча с Беатрис вызвала не самые приятные ожидания — даже несмотря на вчерашний звонок.       Вскоре Салли лежала внутри, смывая с себя каждый ошмёток грязи, пыли, сажи, накопленный с крыши здания, пытаясь избавиться вместе с ними от тревожного страха. Тосик валялся на полу, и звуки шершавого язычка, вылизывающего шёрстку, как ни странно, приносили умиротворение. Салли вылезла спустя несколько минут, схватила зелёное полотенце с сушилки, обтёрлась им сверху донизу. Следом позаботилась о коте, что пытался вырваться из рук, пока она обтирала его полотенцем.       — Джози! Я закончила! — крикнула она, обхватывая замёрзшее тело руками.       Вместо ответа из двери высунулась смуглая рука, просовывая халат и белье. Меньше слов, больше дела. Выйдя из ванной с котом на руках, Салли обнаружила подругу.       — Закончила?       — Ага… Спасибо за халат, — она выпустила Тосика на пол. — Ты точно не против, что мы останемся? Он почти не линяет!       — У хозяйки аллергия на кошек, но не думаю, что она заявится в ближайшие дни. Если что, я поговорю с ней. — Джози легко улыбнулась. — Идём ужинать. Пока ты мылась, мы приготовили итальянскую пасту. Расскажешь всё за едой.       Странно: всего пара слов, а Салли вдруг ощутила, будто и впрямь находится дома. Будто за окном не пугающий, шумный Эмпайр-Сити, полный злых незнакомцев, а родные улочки Баджертауна. За дверью не узкая парадная, а дом семьи Палмер напротив собственного. А на кухне, как вживую, сидят родители Джози: Карлос смеётся своим длинным отросшим кудрям, называя себя «королём хиппи», пока его жена — Даниэль — с лёгким ворчанием и улыбкой их подстригает, приводя мужа в порядок. И никаких больше забот, проблем, переживаний. Ответственности взрослой жизни и разбитого в многомиллионный раз сердца. Только детские мечты, растворившиеся теперь в далёких уголках памяти о прошлом.       Но Салли стояла не в доме семьи Палмер. Она была в квартире Рокфеллера, и на кухне сидели её друзья. Чарли разливал по кружкам напитки. Джози выкладывала пасту, приглашающим жестом указывая на стол. А у окна стояла… Бетти.       ㅤ       — Привет, — она первая хмыкнула, вскользь пробежавшись взглядом по Салли.       — Привет…       Ей стало неловко.       — Чё встала? Садись. Еда вся остыла уже.       Бетти особо не выбирала выражения в общении с людьми. Если ей что-то не нравилось — она заявляла об этом прямо. Грубо. Но Салли понимала, что сейчас подруга была даже более суровой, чем прежде.       «Наверняка, и её жизнь в Эмпайр-Сити вынудила стать стервой».       Каждый в этом городке обрастал своей защитной шкуркой. Кто-то, как ёжик, кто-то, как дикобраз. А кто-то, как армейский танк, напичканный пушками. Ей это было знакомо не понаслышке.       — Можно и повежливее. Не на базаре, — хмыкнула Салли, усаживаясь с ногами за стол.       — Ого! От кого такие фразочки переняла?       Слова с обеих сторон вопреки кривым улыбкам не полнились теплом возвращения дружбы. Чарли прикусил губу: ему не нравилось происходящее, но что делать, он не знал. А Джози… Джози знала. И не только решение, но и их самих — как облупленных.       — Дамы. Время — деньги. Сначала еда, а затем разговоры.       Девушки спорить не стали. Все четверо уселись за стол и принялись молча поедать пасту — только Чарли издавал редкие довольные звуки, нахваливая кулинарный шедевр Джозефины. Глядя, как Бетти хмурится и ковыряется в тарелке, Салли поняла, что у её настроения есть причины. Ведь не зря она с такой грустью разговаривала по телефону вчера, а сейчас грубила и дулась. Не зря Чарли взволнованно сидел за столом, как на иголках. И не зря эти двое вообще находились в квартире Джози, а не у себя дома. Но просто так Бетти ничего не расскажет.       — Что ж… — дожевав последний кусочек бекона, Салли украдкой кинула взгляд на обеих подруг. — Джо. Бет. Получается, вы до сих пор плотно общаетесь? Даже после учёбы?       — Эм-м… да? — Бет пожала плечами и продолжила уплетать пасту, не брезгуя громко чавкать. — Мы не прекращали переписываться. Поддерживать друг друга. Знаешь, иногда в дружбе этого пиздец как не хватает. — Слова были произнесены без эмоций, но Салли почувствовала укор в свою сторону. — Я была в курсе всех вылетов, выездов, улётов, прилётов Джо. Спроси сама.       — Подтверждаю, — та кивнула, убрав тарелку, и теперь медленно смаковала из бокала воду, будто это было дорогое вино.       — Уж не знаю, стоило ли предупреждать, что мы у Джо в гостях. Вроде, друг другу больше ничем не обязаны.       Джозефина скользнула по ней строгим взглядом, и Чарли надул щёки, глядя с немым вопросом: «Бетти, ну чё ты мелешь? Мириться надо, а не ругаться на пустом месте!» Салли всех этих взглядов не видела, чувствуя только, как медленно сердце пронзают острые иголки обиды. Тем не менее она спокойно продолжила:       — Джози… А ты-то давно вернулась в Эмпайр? Ты же была… м-м… в Вегасе? На концерте?       — В Л-А. На съёмке, — Джози поправила твёрдо. — В Калифорнии теплее, чем тут, в Парадисе. Жаркий климат мне по душе. Мы всё отфоткали, и я вернулась вчера вечером.       — Да, ещё б чуть-чуть, и мы бы не успели к тебе влететь на порог! — Бетти искренне улыбнулась. — Прикинь, остались бы ночевать на крыльце, как блохастые псины! И чем бы занимались? Тусовались при лунном свете с бомжами?       — А было бы круто, — вздохнул Чарли.       — Ну нет, — Джо поморщилась, будто в тарелку упал таракан. — Нам реально пришлось спать под открытым небом — и это было не круто. Руководитель не приехал на площадку. Потом узнали, что он обдолбался на вечеринке. Ключи от домиков у него были.       — Вот козлина!       — Надеюсь, когда он вернулся, вы в отместку заперли его в домике? — Чарли заулыбался.       — Я то же самое предложила — не согласились. Карты сразу нагадали, что со съёмками будет жопа. Предчувствию нужно верить.       — Скорее, не карты, а планы нагадали. Ты говорила, что съёмка сложная. Руководитель чмошник и… много кадров в бикини.       — Угу. Секси, но от сальных глазений мужиков хотелось выполоскать их глаза в соли.       — Или выколоть? Тоже вариант.       Разговор был оживлённый и бурный, даже несмотря на то, что Чарли был знаком с Джози всего лишь вторые сутки. И только Салли молча игралась с кусочками бекона, чувствуя, как становится ненужной переменной. Ведь она и понятия не имела, о чём говорили ребята. Съёмка? Руководитель? Бикини? Что ещё она упустила в жизни подруг?       — Мы с Бет тоже долго не виделись. Дела-дела, как и всегда. Печально, что встретились не спонтанно, а из-за-… — Джози глянула на подругу, чьи рыжие кудри, казалось, зашевелились, как змеи Медузы Горгоны. — …В общем, из-за личных проблем.       — А… м-м… почему ты не написала, что Бет и Чарли у тебя в гостях? — Салли постаралась придать голосу невозмутимость и смех. — Я даже и не думала, что вы тут вместе тусите!       — Туса? Если это вечеринка, то она тот ещё отстой, бля, — Бетти осталась проигнорированной.       — Я не посчитала нужным, — честно кивнула Джози, а затем прищурила тёмные глаза, глядя на Салли, как на зверька за стеклом террариума. — Ты ведь помнишь, когда я планировала прилететь?       — Ты не писала, — та поджала губы. Ей не нравился тон.       — Вообще-то, писала. С точной датой и временем. Так же, как и дату вылета в Калифорнию. Ты тогда… пропустила этот момент.       — Или забыла, — вставила Бет, издав зевок.       Салли округлила глаза, задыхаясь от осознания собственной никчёмности: она и правда забыла. Просто взяла и забыла, зная, из каких трудностей состоит работа фотографом и модели, зная, как ей важна поддержка, пусть даже просто на добрых словах. И даже так она умудрилась обидеть Джози: самую спокойную, зрелую и собранную из компании. Поступила, как эгоистка, и осталась ни с чем.       — Да ладно, Джо. — Бетти качнула головой. — Кто-то и с днём рождения поздравить забывает, что уж ты на совесть давишь.       Чувство вины исчезло. Вместо него кровь закипела от злости: на кой чёрт нужно было распинаться вчера, если сегодня Бетти словно заклинило на агрессии? Она так хотела поругаться? Но и здесь ситуацию вновь взяла в руки Джози, чувствовавшая настроение каждой до стопроцентной точности.       — Не бузи, Бет. Ты тоже меня не поздравила в том году.       Она улыбнулась, глядя как «рыжая бестия» сверлит её гневным взглядом.       — Прости меня, — пробормотала Салли, — совсем вылетело из головы… И ты, Бетти, тоже… Надо было поставить себе напоминалку.       — Я тоже не всё могу держать в голове, — Джози улыбнулась. — Поэтому не злюсь и не обижаюсь. Я понимаю. И кое-кто тоже.       Ехидный взгляд тёмных глаз пробежался по недовольной Бетти. И правда, на чьей стороне была Джози? А Салли понимала: на стороне обеих. Если кого и можно было назвать настоящей подругой, это была Джозефина Палмер, с самого детства и первого дня их знакомства являвшаяся Салли кумиром. Подтрунивая одну, напоминая об ошибках прошлого второй, она просто своеобразным методом сводила двух «обиженных ворчунишек» к решению, а не избеганию проблем.       — «Кое-кто тоже понимает»? — переспросила Беатрис. — Ты о Чарли, наверное? Вот ему точно не на кого здесь обижаться.       — Дамы, я ваще тут не при делах…       Язвительная шуточка стала последней каплей для Салли. Резко соскочив с места, она и хлопнула кулаками по столешницей с такой силой, что подскочила посуда:       — Может, хватит уже?! Ты ведёшь себя отвратительно!       — Да ну? А мне нравится. — Бетти вскинула бровь, выказывая безразличие, но по двигающимся желвакам и трясущейся коленке было видно, что слова Салли её задевают. — Что ещё скажешь?       Джози и Чарли опасливо переглянулись.       — Скажу, что ты ужасная! И грымза! И вонючка — прёт хамством за километр. Огрызаешься и грубишь, как будто… не знаю, я у тебя последний кусок хлеба сожрала с пустого стола! Да ты просто ребёнок!       — Ах, это Я ребёнок?!       Прятать долго эмоции Бетти не смогла — лимит терпения кончился у обеих.       — А кто ж ещё?       — Ой, даже не знаю! Конечно же, не маленькая глупышка, которая настолько погружена в свои детские мечты, что смотрит на всех свысока, как королева!       — О-о, всё ясно. Теперь в мою сторону камни полетели!       — Я бы сказала, булыжники!       Обе девушки, гневно крича и ругаясь, вышли из-за стола. Размахивая руками, начали тыкать друг в друга пальцами. Чарли побледнел, наблюдая за этим с жалобным взглядом щенка. Казалось, он готов был разрыдаться, лишь бы не видеть, как любимая девушка ссорится с лучшей подругой. Но и встревать было не к месту — они разорвут его на части, как две неистовые гарпии…       В эту минуту Джози незаметно махнула ему рукой. Кивнула на коридор. Чарли мигом разгадал ход её мыслей.       Бетти продолжала кричать:       — Ты всё время думаешь только о себе! Блять, даже то, что тебя не касается, перенимаешь в свою сторону. Ты не пуп земли, очнись уже! Не все вокруг должны одаривать тебя вниманием.       — Но… — Салли чуть вздрогнула и тут же напыжилась. — Хватит чушь пороть! Я не требую этого. И не понимаю, что ты вообще несёшь!       — А я поясню, недалёкая ты моя. Освежить помять? Твои же слова в гримёрке театра! — Бетти выпрямилась во весь рост, напоминая Салли, что та была единственной коротышкой в компании. Начала выплёвывать каждую фразу с желчью и ядом: — «Да вы выступаете в дешёвой пародии на мюзиклы! Берете с улицы кого попало! Это блядушник, а не театр!» Твои слова? Да. Особенно мне понравился тот взгляд. Будто я своим выбором украла твою мечту. Нахер мне такая мечта не сдалась, блять…       Салли поджала губы. От обиды горели щёки и собственное сердце где-то там, глубоко внутри.       — Не думала, что ты такая злопамятная…       — Очень злопамятная. И я могу вспомнить хоть тонны твоего говна.       — Но зачем? Зачем, Бетти?!       Она вцепилась в подругу руками, сжимая одежду меж пальцев. Бетти с лёгкостью оттолкнула бы Салли — со своим ростом и атлетичной формой, — но по неведомой причине позволяла держать себя, прижатой к стене.       — Мне обидно. Мне плохо. Мне хуёво. И ты одна из причин.       — Да какого хрена, Бет?! Объясни уже по-человечески! Почему ты хочешь ворошить прошлое, почему ты так злишься на меня?! — Салли выдохнула из ноздрей воздух, как бык, и резко отдёрнула руки. — Ты хочешь вспоминать говнецо? Молодец. А мне почему-то хочется думать только о хорошем. Вспоминать приятные моменты, которых было в разы больше, чем названного тобой говна… — она усмехнулась: скорее горько, чем злобно. — Ты же сама это делала. Вспомнила наше знакомство. Неужели не хочешь подумать о нём вместо тупых ссор?..       В глазах Бетти мелькнуло сомнение, и Салли воодушевилась: вот, куда надо копать.       — Первый курс, — она вспоминала. — Я и Лукас, с кем всё прошло через жопу. Гарри Джефферсон пытался развести меня на интим, пригласил на дурацкую вечеринку «Каппа Чи». Как ты среди них вообще тусовалась?.. Если б я не убежала в толчок, проблевавшись от его пойла, уж не знаю, что бы и было.       — Помню… Всё обошлось, — Бетти поморщила лоб. — Только это было давно.       — Да, но после твоего выступления у Гарри была испорчена репутация.       Вспомнилась вечеринка, на какой Беатрис спела песню, посвящённую «достоинствам» Джефферсона. В сердце разгорелось тепло, и Салли продолжила:       — А взять Барри Холика? Как они вместе с Сидом Логаном обиделись на Кейтлин — «Тонкие-Блинчики-Кейтлин» — за отказ на тройничок. И решили опозорить весь женский кампус! Про меня распускали слухи, что у меня плоская жопа и дурацкое родимое пятно…       — Оно и правда есть, — Бет позволила себе украдкой глянуть на Салли, дующую щёки, как рыба-капля. — И похоже на жопу…       — На персик. На персик! Это две сферы! И Сид с Барри не могли его видеть! Придурки… Зато как мы им тогда отомстили, помнишь? — Салли улыбнулась. — Когда на презентации к весеннему фестивалю всплыли позорные интимки, которые они вечно кидали в личку?       Бетти не удержалась от лёгкого смешка, и Салли просияла, понимая, что делает верные шаги.       — Хоть ты смеёшься над моим родимым пятном, но ты всегда разбивала носы тем, кто шутил за спиной.       — Про «жопу в квадрате»? Так только я могу говорить.       — Благо, в школе за мной не прицепилась эта кличка…       — А этого бы не допустила Джо.       Неужели лёд начинал таять?       — И я помню, что ты поддерживала меня не только в моменты дурацких издёвок… Когда я снова, и снова, и снова, и снова… наступала на одни и те же грабли и лезла в новые отношения. Вы с Джози были рядом. И когда Чоп Робин сказал, что у него уже есть девушка. И когда Дик Риккенсон — дружок Гарри-гондона — всё пытался меня приструнить и говорил, что я «шлюховатая», раз не девственный листик…       — Дик просто имя оправдывал.       — И на последнем курсе, когда Ларри Маккартни признался, что не воспринимает меня взрослой женщиной — только как ребёнка. А мне казалось, будто с ним будет… как под надёжной опорой…       — Просто потому что он старше? Это бред.       — Бред — не бред. Но ты поддерживала. — Салли позволила себе сделать осторожный шаг. — Была рядом, пусть и мысленно.       — Ты комплиментами меня одариваешь… или ругаешься со мной? — тяжело вопросила Беатрис без улыбки. — Сколько ни задабривай — не поможет.       — Я не задабриваю. И не пытаюсь давить на совесть. Просто… я тоже была рядом. И ты это помнишь.       Можно было не произносить вслух все те моменты, что сблизили девушек, сделав крепкой их дружбу. Страхи и переживания, разделённые в тёмные времена. Поддержка в не самых здоровых отношениях, оставивших шрамы не только на душе Беатрис, но и на теле. Рассказы о семье, относившейся к своей дочери, внучке и племяннице, как к какому-то ироду. Салли помнила и винила себя, за то, что позволила забыть.       — И теперь я просто пытаюсь понять… что именно я сделала не так, — произнесла она, наконец, поднимая голову.       От вида красных от гнева и слёз глаз Беатрис хотелось куда-то спрятаться.       — Всё просто. На деле тебя рядом не было, — Бетти отмахнулась от протянутой руки, прочистила горло, предательски выдающее настрой. — Когда мне было плохо, и меня бросили все в этом чёртовом городе, меня не поддержал никто. Никто… Да, Джози говорила со мной по телефону. Но… но…       Бетти отвернулась к окну, Салли осмелилась положить ладонь на её подрагивающее плечо, не собираясь сдаваться:       — Что случилось?..       — Не притворяйся, что не знаешь. Хотя… если ты и об ЭТОМ забыла… какая ж ты тогда подруга? — несколько секунд молчания — так и не сброшенная с плеча ладонь. А затем слова, грустной мелодией полившиеся с уст подруги: — После учёбы. Когда я вернулась домой, в Великобританию… Лучше бы меня встретил заброшенный дом, чем она. Я приехала с дипломом в руках, думала: «Вот она, новая жизнь!» А на меня просто наплевали. Она сказала: «И долго ты будешь мучить меня своим присутствием?» Не самые приятные слова дочери от матери, верно? А рядом был этот… зверь. Уёбище, не знает человеческого языка, только кулаки. Они ещё и новых детей настругать собирались, веришь? Пиздец… — Бетти сжала челюсти, стараясь подавить эмоции, бурлящие внутри. — Я слушала оскорбления в свою сторону, обвинения в несуществующей, блять, лжи и думала: «Что за жалкий человек меня воспитал?» Теперь знаю. Я такая же. Иначе бы я сразу сбежала, но нет. Не-ет… Надо было мне попытаться помочь, образумить, вправить мозги в её тупую голову. А в ответ что?! Кулаком по ебалу мне от мудотчима, вот и всё решение.       Салли слушала подругу с замершим сердцем, и каждое её слово вонзало в него тысячи острейших иголок. Она знала, что Бетти пришлось нелегко. Знала, что не всем везёт с семьёй так, как повезло ей. Но чтобы всё было настолько плохо?.. Не существовало в мире таких цифр, с каким счётом Салли хотелось ударить себя по голове за звание «худшей в мире подруги». Бетти же продолжала, позволяя держать себя за локоть:       — Короче, всё. Без понятия теперь, что мою «любимую маменьку» ждёт с её новым мужем-утырком. Не хочу даже знать. Они кинули мне в лицо сумку с вещами? А я кинула их в ответ. И ведь ни разу… ни разу даже не позвонила. Не спросила, как я, в порядке ли. Хоть бы одно сообщение… — почти шептала она вполголоса, и Салли не знала, обращены эти слова ей или же матери Бетти. Но следующая фраза поставила всё на свои места. — Всё ещё не понимаешь, почему я злюсь? Или, наконец, осознала?.. Плевать мне, что ты не поздравила с днём рождения. Звёзды на мне не сошлись. И на зависть насрать, и на твой обсёр меня и театра. Он заслужил. Но Салли… — Бетти, наконец, развернулась, встав лицом к лицу с подругой. Голос охрип от более не скрываемой дрожи: — Тебя. Не было. Рядом. Ты нужна была мне. Очень сильно… Когда мне хотелось почувствовать кого-нибудь близкого рядышком — не надо большего! — тебя не было. И… есть ли тогда смысл во всём остальном?       Салли обомлела, не зная, как связать двух слов, не зная, что вообще можно было сказать в ответ на такое душевное откровение. Бетти сжимала с силой её плечи, вглядывалась в янтарные глаза, — такие же мокрые, — пытаясь отыскать ответ.       «Как я могла?.. Я — монстр…» — одна единственная мысль каталась по опустошённому сознанию, как треснутый стеклянный шарик. Можно ли зваться «лучшей подругой» после такого?.. Было тошно, мерзко, противно — от себя самой. Когда Бетти переживала отказ от родной матери, когда с криками и побоями она была выгнана из собственного дома — оставшись без крыши, без семьи, без денег и работы… что делала Салли?       Она помнила. Салли была настолько сосредоточена на собственных проблемах, одной ногой погрязая в тоске, апатии и безрадостной жизни, что не замечала, как лучшие подруги от неё отдаляются. Исчезнув отовсюду и ото всех — из социальных сетей, из личной жизни, — она заперлась в четырёх стенах собственной комнаты и растворилась в небытие негативных мыслей, крутившихся вокруг одной пугающей по сей день причины. Что делать, если страх воплотится в жизнь вновь? Она не могла даже представить. Но пришло время решать ошибки. И оставить прошлое — в прошлом.       Салли схватилась за руки, сжимающие плечи. Голос поддался той же дрожи и горечи, какая сочилась из голоса Беатрис.       — Прости… Прости меня, Бет… — она опустила голову, гадая, имеют ли эти слова хоть какой-то вес. — Я должна была быть рядом, но я… проебалась. Просто позорище. Прости… пожалуйста… — почти шептала Салли, избегая зрительного контакта.       — Могу ли я верить, что эти слова искренние?..       — Я… правда не знала, что ты проходишь через подобный ад. Твои слова в клубе про маму… Я думала ты шутишь! — Глаза вновь наполнились слезами, что не решались сбегать вниз по красным щекам. — Думала, это одна из твоих глупых фразочек! Ох, Бетти…       Та горько усмехнулась, промолчав, но во взгляде читалось: «Хотелось бы, чтоб это было шуткой». Затем она вздохнула, понизив голос почти до неузнаваемости:       — Возможно… мне стоило лучше стараться. Временами я думала: «Может, засунуть гордость в жопу и написать первой?» — я ведь отмалчивалась. Но… ответила бы ты? Если не обратила внимания, что я пропала, что молчу… если было плевать тогда — где гарантия, что это бы не повторилось?       — Ты права, Бетти… Это я виновата. Если ты не захочешь прощать меня — пусть так. Это будет справедливо. Но… — в глазах зажёгся последний огонёк надежды. — Если ты дашь мне шанс… Я буду рядом. И больше не подведу.       Эгоизм и грубость были лучшими друзьями Салли на протяжении последних месяцев жизни в буйном мегаполисе. Сопровождали её как последствия всех ситуаций, в какие она попадала. А вместе с тем были самыми злыми врагами, приносящими одни неприятности. Сколько ещё бед повлечёт за собой её ужасный характер?       Беатрис внезапно прервала затянувшееся молчание. Она глянула на Салли — искреннюю, без обмана сожалевшую о своих ошибках. И, казалось, на лице её самой отразилось, наконец, сочувствие.       — Ладно… Я принимаю твои извинения. И… Ты тоже прости. Я вспылила — не стоило. В конце концов, мне тоже нужно за своим языком поганым следить. А ещё… — теперь краснела и Бетти, коей извиняться было сложнее и труднее всех остальных. — Для справедливости — я твоей жизнью после учёбы тоже не интересовалась. Ждала внимания, хотя могла бы написать. Может, не ругались бы сейчас…       — Тогда… — Салли хлюпнула носом. — Нам обеим нужно быть честными. Не ждать чуда из ниоткуда. И пусть на этот раз это будет железное правило, а не пустое обещание по телефону.       — Да, верно… И мне, честно говоря, надоело ругаться.       Признание было логичным, пусть и неожиданным. Но ещё большей неожиданностью был следующий жест со стороны Бетти, когда та… резко притянула Салли к себе, обхватывая её за плечи. Молча, тихо. Без ругани и смущений. Просто давая ей — и себе — дружескую поддержку, которой не хватало всё это время. И Салли молча прижалась в ответ, радуясь позабытому запаху яблок и крепким объятиям.       Они стояли так несколько минут, пока Бетти первая не подала голос:       — Скажи хоть, что у тебя было?.. Я же тоже в молчанку играла.       От этих слов нутро Салли сжалось в крепкий болезненный узел, а лицо стало мрачнее тучи. Ну, вот и оно. Как же не хотелось поднимать эту тему… Но обещанное больше нельзя было рушить.       — Ты… Ты помнишь… — начала она хриплым голосом, снизу вверх глядя на Бетти, не разрывая объятий, — …помнишь мою бабушку? Пенни Моррисон?       — Пенни? Ещё бы. Твои меня недолюбливают, а у тебя, прости, охренеть какое большое родословное… но бабуля зачётная.       — Хорошо… Дело в том, что… м-м… в том… — Салли пыталась собраться с силами и со смелостью. — Это произошло прошлым летом. После выпускного. Я не знала, что всё так серьёзно… Нет, я видела, как ей было временами плохо, больно. Как было тяжело двигаться… Н-но я думала, это от усталости!.. Мама не рассказывала, что это уже второй раз. Я понятия не имела… Между ними тоже был личный конфликт — неразрешённый. Прямо, как у нас… Она жалела много… И потом… потом…       — Салли! — почти рявкнула Бетти и тут же пожалела при виде её затрясшегося подбородка. — Не тяни кота за яйца. Что случилось?       Она помолчала пару секунд, глядя сквозь подругу куда-то вдаль, на вид ночной улицы из окна. Следом тихонько протянула:       — Летом у неё был инфаркт. Второй. Первый раз был почти тридцать лет назад. Она думала, что это не повторится. Остальные не знали, кроме мамы. Я не виню её больше, мы всё обсудили — но они были обижены друг на друга… Бабушку положили в больницу, всё лето обследовали. Я как на иголках была. — Салли подавила ком в горле, перебирая пальцами от волнения халат. — В итоге сказали: сердечная недостаточность. Хроническая и тяжёлая… У неё участились приступы, из больницы не вылезала… Теперь… Бабушка лечится в санатории — в Чехии, Бетти, в Чехии! Я за океаном никогда не была… Я так давно не видела её… А ей теперь стационар — как пожизненное наказание. Я знаю, ей там спокойнее, и сразу врачи рядом, но что если… если-…       Мысль так и не была озвучена вслух. Салли страшилась её. Бетти не настаивала. Она рывком притянула подругу ближе, кладя чужую голову на своё плечо. Обняла второй раз за вечер — хороший знак. Раньше Бетти терпеть не могла такие нежности. Салли обняла в ответ, обвивая руками спину.       — Чёрт, Салли… Это пиздец. Прости… Почему ты сразу не рас-…       Она запнулась на полуслове. Да, ирония была непередаваемая: обе боролись с проблемами один на один, не прося помощи, а теперь, спустя столько времени, пожинали плоды собственных гордынь.       — Я потому тогда так разозлилась, Бет. Когда мою одежду в театре испортили. Это же не моё… Это её. Это память. Она пахла её духами…       В горле вновь встрял ком слёз, и Салли замолчала, не способная сказать что-то ещё. Бетти осторожно погладила её по плечу:       — Всё-всё, Салли, не надо. Не погружайся в это болото, из него не вылезти. Я тебе точно говорю… Как сейчас Пенни?       — Ну… — она протяжно вздохнула. — У нас нет возможности часто общаться: часовые пояса разные, у неё много процедур. Лечения. Врач говорит, нужно отдыхать. А я не хочу надоедать лишний раз…       — Она так не думает.       — Да… наверное. Последние разы она была бодрой. Вроде…       — Ну, вот! У тебя бабка — хоть куда. Стальная женщина, выкарабкается из самой глубокой задницы! А одежда? Да это ж просто шмотьё, ёпта! Поду-умаешь, купите ещё сотню. Не плакать же теперь из-за каждой сетки на колготках? Даже если они бабулины. Так что подтирай сопельки. Ей бы не понравилось, что ты рыдаешь из-за такой ерунды.       — Ну… может, ты и права, — Салли шмыгнула носом, печально глянув на подругу.       Очень хотелось расплакаться и высвободить всю гамму эмоций, переполнявших тело и голову эти дни, но слёзы, как назло, застревали на полпути, оставляя после себя гадкое чувство опустошённости. Однажды предел этот кончится, надорвётся граница. И насколько сильны будут последствия?       — Я всегда права. А сегодня — ты тоже. Поэтому… — голос Бетти озарился теплотой, какую Салли боялась больше не услышать. — Не будем больше умалчивать. Верно? Теперь только разговоры через рот, работаем языком на все сто.       — От тебя, конечно, эта фраза звучит ужасно, — сквозь слёзы в глазах улыбнулась Салли. — Но я согласна. Говорим и не жалеем.       — Первый урок усвоен.       Салли выдохнула, радуясь, что смогла, наконец, высказаться и разрешить этот затянувшийся конфликт. Хоть где-то она преуспела.       ㅤ

***

      ㅤ       Пока две подруги осторожно обнимались, стараясь не нарушить идиллию примирения вместо горечи… в коридоре сидели Чарли и Джози, вполуха слушая кухонные разговоры. Конечно же, они не подслушивали, ни в коем случае! Просто… оказались неподалёку. И уж точно это не был хитрый план Джози оставить двух подруг наедине, дабы те решили свои конфликты.       Для Чарли признания Беатрис не являлись сюрпризом. После сближения они узнали друг о друге самые сокровенные секреты и объединились против всего мира. Никто не смог бы сломать и без того поломанные сердца.       — Эх, Бетти-Беттс… Хорошо, что они поговорили. Она на самом деле пиздецки переживала, — Чарли покачал головой: — Не знал, что Салли тоже пришлось с лютым говном столкнуться. Хотя… честно говоря, не могу представить, каково это: любящие родственнички. У неё ж именно так? Мои лично будут со мной в одном котле вариться — отвечаю.       Он тихонько посмеялся, принявшись поглаживать за драным ухом кота, севшего на плечо: Тосик быстро привыкал к незнакомцам, если кошачий нюх чуял в них хороших людей. А на каждую игру коготками с роскошной рыжей шевелюрой Чарли ойкал: «Потише, ковбой, не так резво! Без волос же останусь…»       Джозефина томно вздохнула:       — Ругаются, ругаются. Главное, чтоб толк был. Говорят же: «Занимайтесь любовью, а не войной».       — Слушай, Джо… А ты сама в курсе была? И про Салли, и про Бет. Про весь этот пиздец…       Лёгкость ответа поразила:       — Ещё бы. Я обо всём знала. И про бабулиту Пенни, и про Бет, хоть и не было возможности лично её поддержать. После универа я сразу уехала из Америки: одна очаровательная дама, с которой мы учились, — Патриция — предложила поработать фотографом в Азии.       Забавно, как сложилась жизнь всех троих. Ни одна не последовала прямой дорогой к профессиональному пути, которому посвятила годы учёбы. Джози к чёрту не сдалась архитектура, у Беатрис с самого начала дорожка «горемыки-киноведа» свернула куда-то не туда, к роли актрисульки в странном театре. Ну а Салли? Салли, вероятно, искала любые способы самореализоваться, лишь бы не вязнуть в офисной рутине. Сошедшиеся пути свели их вместе, чтобы разделить, а затем… свести вновь? Возможно, такова и была судьба длительной дружбы: вечно терять и находить друг друга в самые важные моменты жизни.       — Когда я узнала, что случилось у Бет, то предложила помощь. Деньги, жильё — финансовую поддержку. Хоть какую-то. Она отказалась.       — Да, Беттс такая… Она вредничает, даже когда я оплачиваю еду в кафешке!       — Не удивлена — с её-то опытом… — Джози улыбнулась. — Но я рада, что в её жизни появился ты.       — О да! Бар «Любовники и незнакомцы» оказался с говорящим названием, — Чарли хихикнул. — Если я могу сделать её жизнь лучше, мне только в радость. Не знаю, выходит ли… Но я стараюсь.       — Отлично. Разве что… Ваш театр. Мне не нравится его аура, — Джозефина сузила тёмные глаза на таком же тёмном мрачном лице, отмечая, как заволновался вдруг Чарли. — Как вы туда забрели? Слышала об этом месте в своих кругах нехорошие вещи. Плохие. Вещи. Наводит на мысли.       — Э-э!.. Поверь, я того же мнения о театре. Съебался бы при первой возможности…       — А Бетти?       — Она бы съебалась быстрее меня.       Джози не была удовлетворена, но спорить не стала. Вместо этого она замерла, готовясь к чему-то, словно кошка, охотившаяся за мышкой. А затем… рывком продвинулась к Чарли, засовывая руку в карман его толстовки.       — Что ты-… Эй!       — Чарли-Чарли, с этим тоже надо завязывать. Гадкое дело. Даже хуже ваших тёмных секретиков. Так и до могилы недалеко. Гробы я вам заказывать не буду — дорого.       Джози выпрямилась, держа в руках измятую скрюченную сигаретку. Пусть не было ясно, сколько она лежала в карманах Чарли, запах травы ощущался как нельзя чётко.       — Как… как ты-?.. Я же, вроде, выкидывал…       — Ловкость рук и никакого обмана. Смотри по сторонам, не то деньги пропадут тоже — за моральную компенсацию. Марихуане у меня дома делать нечего. — Джози недовольно смяла окурок, затем вытащила откуда-то сигару с длинным мундштуком. — Если так тянет, лучше уж вейп курите или обычные. Но никак не наркоту. Говорю это из заботы о Бетти. До вашего знакомства она не увлекалась травой.       Чарли виновато опустил взгляд, выглядя точь-в-точь, как брошенный котёнок. Он взъерошил рыжие космы, избегая смотреть Джози в глаза:       — Знаю… Она тоже об этом говорит. Это я идиот… Сам подсел и ввязал её. Просто… иначе я бы вряд ли справился. Я пытаюсь и сам бросить, и её отвязать, просто…       У Чарли начал заплетаться язык, а прежде высунутая рука затряслась, тут же спрятанная в карман толстовки. Он нервно улыбнулся, пытаясь скрыть дрожь, но вышло паршиво. Джози нахмурилась.       — Чарли. Порядок? — она осторожно дотронулась до его плеча. — Я спрашиваю, потому что… может, нужна помощь.       — Всё в порядке…       Он поднял взгляд и одарил Джози таким тяжёлым взглядом, что стало ясно, как день: помощь нужна. Но он не попросит. Не сейчас. Джози не настаивала. У неё был необходимый опыт, и тот подсказывал не давить лишний раз.       — Ладно, поверю. Что же насчёт девочек… сейчас им не моя поддержка нужна — а друг друга. Слишком долго они держали языки в жопах, — Джози сдержанно хмыкнула. — Хотя, конечно, и я не настолько прошаренная во всех ваших… утайках. У Салли так много времени уходит на работу, что я не в курсе последних новостей.       — Значит, надо наверстать упущенное? — Чарли улыбнулся, по щелчку пальца возвращаясь в строй.       Джози кивнула. Стоило третьей стороне в этой дружбе вклиниться в разговор.