Снежная Мимоза

Глава 18. Вкус металла.              Стрелка на часах из дорогой древесины уверенно встала на семёрку, а её неразлучная сестра остановилась на цифре шесть. Всё ещё слишком ранний час, чтобы за тёмными окнами офиса автомастерской засияло дневное солнце, а вместе с тем недостаточно поздний для клюющего носом Уолтера Сандерса, которому не помогла даже порция крепкого эспрессо.       Прошло больше часа с момента, как он завалился в офис Александры Романо, что раздражала его одним лишь присутствием, и теперь они вдвоём слушали рассказ Мейсона Ли, кратко вводящего обоих в курс дела. Тот успел отправить СМС Джуди из галереи, чтобы она выслала Александре копии записей видеонаблюдения.       — …картина? Серьёзно? — фыркнул Уолтер, потирая переносицу, когда главный зачинщик шумихи, наконец, закончил рассказ. — О чём ты вообще говоришь, Мейсон? Я полицейский, а не торгаш с блошиного рынка. Или что, так похож?       — Есть немного. Когда злишься, от блохи не отличить, — кивнула Александра без улыбки на лице, зато улыбнулся сам Мейсон — тихонько, одними кончиками губ, чтоб Уолтер не видел.       Тот в ответ пробормотал под нос что-то невнятное, вроде: «Блоха блохе рознь, не зазнавайся», — затем принялся нудно причитать:       — Слушай, ты привык дёргать меня по любому чиху, но даже на миг не задумываешься, что у меня, вообще-то, тоже невпроворот дел! — Уолтер начал перечислять на пальцах: — Сначала на прошлой неделе какой-то пацан обложил «закладками» набережную. И это прямо под носом у полицейских… Мы битый час бегали с собаками по берегу, искали всего его заначки. Нашли — Рокси его чуть не загрызла! Ладно. Потом, вон — вчера на притон с облавой пришли. Видел бы ты, сколько там маленьких девочек, да это же просто-… — Уолтер тихонько выругался под нос, сползая вдоль кресла. — И это я молчу про контрабандистов, на которых мы уже месяц выйти не можем. Пока кое-кто ищет информацию, мне приходится терпеливо сидеть на жопе. И ты мне рассказываешь о какой-то картине?       — Это не «какая-то» картина, — Мейсон прищурил тёмные глаза. — Это ценность.       — Ценность для кого? Ах, да — для местной банды, которая орудует так, будто они у себя дома разгуливают, — Уолтер фыркнул с таким видом, будто ему под нос сунули тухлое яйцо.       Мейсон оставил замечание без ответа и вытащил из пальто портсигар. Закусывая меж зубов одну из чёрных сигарет, он кивнул Александре:       — Не против?       В ответ скромная улыбка:       — Только если одна достанется мне.       — Не сомневался, что ты так ответишь. Уолт? — он протянул ещё одну сигарету мужчине, но тот отмахнулся:       — Не надо. А то я так и не брошу.       — А ты пытаешься?       — Ага. Вот только с тобой-то бросишь, конечно…       На несколько мгновений офис погрузился в тишину, прерываемую отголосками тихой музыки сервиса, и наполнился дымом дорогих сигарет, тоненьким облачком вылетавшим в приоткрытое окно. Казалось, никто так и не сможет нарушить сонную идиллию, пока Уолтер вновь не подал голос:       — Не понимаю я, чего ты хочешь. У нас сыскной отдел по наркотикам, а не кражам. Это тебе в двенадцатый надо ехать или тридцатый. Сорок пятый можно попробовать. А мы… короче, ты понял.       Вместо Мейсона ответила Александра:       — Зато ваш отдел людей ищет замечательно. Слушал бы внимательно — понял бы, что дело с подвохом. Здесь не нужны лишние уши. Кроме твоих, конечно.       Уолтер сверкнул голубыми глазами, нахохрившись, как сердитый цыплёнок, — Мейсон назвал бы сравнение удачным, учитывая его вечно хмурую морду и соломенный цвет волос.       — И когда ты успела согласиться на его авантюру?       — Уолти-Уолти… — Александра вздохнула, лениво качнув рукой в воздухе. — Порой ты ведёшь себя не как без хвостика тридцатилетний лоб, а как ребёнок. Даже торгаши с блошиного рынка повеселее будут.       — Не называй меня так.       — Хорошо, офицер Сандерс, приношу извинения.       — Ты-… Кхм-кхм. Сержант. Сержант Сандерс, не офицер.       — Простите, детектив, не расслышала.       Уолтер не собирался поддаваться на издевательства Александры, прячущей за стаканчиком кофе улыбку, но по ходящим из стороны в сторону желвакам было видно, как он теряет терпение. Мейсона слегка забавляло, как она намеренно обзывала его самыми низкими званиями полиции, — слегка, потому что голова была затуманена мыслями о работе. И всё же забавляло. А вместе с тем успокаивало, ведь около десяти лет назад вместо подколов и недовольных переглядок любой конфликт этих двоих грозился закончиться… пулей, засаженной прямо в сердце. И он искренне не мог представить, кто из этих двоих совершил бы выстрел.       «Пусть собачатся, но по-тихому. Так безопаснее. И Сандра верно сказала. Лишние уши нам не нужны».       Ни двенадцатый, ни тридцатый, ни сорок пятый — ни какой угодно участок полиции не имели значения. Какой смысл работать с теми, кого подкупили твои конкуренты? Мейсон знал, что выбрал верных людей для поиска ответов. В конце концов, это же Уолтер и Александра! Не оправдать его ожидания для них было бы чем-то из разряда фантастики.       ㅤ       Прошло несколько секунд, когда он понял, что никто больше не бубнит над ухом, а вместо споров с угла доносится тихое напевание Уолтера. Александры в помещении не было.       — С возвращением! — хмыкнул тот, опершись локтем о стеллаж. — Ты так улетел в свои мысли, что я решил не отвлекать. Невежливо.       — Хм… — Мейсон выпрямился. — Ты что, довёл-таки Сандру? Я думал, это невозможно.       — Не-ет, она за документами пошла. Для дела. И… — он вздохнул. — За освежителем.       — Чего?       — Воздуха! Сказала: «От тебя снова воняет». Чёртовая демоница… — Уолтер нахмурил лоб так, что начал походить на морщинистого старикашку. — Будто мне есть дело, что ей не нравится мой одеколон! Это мускус, детка. Давно бы уже привыкла.       Мейсон усмехнулся, стряхивая сигарету над пепельницей:       — Он и правда воняет.       — И ты туда же! У вас нет вкуса.       Раньше Уолтер отдавал предпочтение древесным запахам, и кедр — мягкий, приятный — был его изюминкой. Но это было давно. Сейчас он предпочитал резкость: пусть мускус и был запахом, зачастую неощутимым, Уолтер выбирал его самые насыщенные оттенки. И Мейсон догадывался, для какой это было сделано цели, глядя каждый раз, как Александра еле заметно и даже как-то по-благородному морщит нос на прекрасном лице, отворачиваясь, а тот недовольно хмыкает, но продолжает стоять над её душой. Озвучивать мысли Мейсон не стал. Лишний раз махать перед быком красной тряпкой — себе дороже.       — Слушай… — продолжал Уолтер. — Ладно, Романо: она всюду свой нос суёт. Но я удивлён, что тебе ещё и моя помощь понадобилась.       — А чья ж ещё? Ты у меня такой один.       — Как мило, — Уолтер вдруг глянул внимательно и спокойно, вмиг избавляясь от былого раздражения. — И всё же… Мы не друзья, сам знаешь.       Стальной голос сквозил холодком. Забавно, что именно эти слова он решил произнести так уверенно. Мейсон и сам знал прекрасно, что друзей в их работе не существует.       — Разумеется. Но дело серьёзное.       — Не можешь ты обходить стороной проблемы, да? Это у вас, бандитов, в крови.       — Нет никаких проблем. А если б и были — я и в одиночку справлюсь. Но разве не лучше обратиться за помощью к самому изумительному полицейскому, какого я знаю?       Мейсон произнёс эту фразу с излюбленной ухмылкой на губах, с неискренне спокойным голосом, но блестящими глазами, оставив Уолтера гадать: «Вот чёрт нелепый! И что с ним делать? Опять шутки шутит? Или льстить пытается?»       — В долгу не останешься, не переживай.       — Не останусь, только поэтому и помогаю каждый раз… — Уолтер вздохнул. — Ладно, перестань только дурачиться. Когда-нибудь твои шуточки сведут меня в могилу. — Он мельком глянул в затемнённое окно с видом на мастерскую, заметив, как к офису возвращается Александра. — Я сделаю всё, что смогу, но не забывай — я всего лишь сержант.       — Разве ты не сдал тесты на повышение?       — Ещё не время. Просто знай: у меня нет столько возможностей, сколько ты всё время требуешь. И если за дело взялся двенадцатый участок, они не отдадут материалы.       — Гарсиа уже должен был отозвать заявление. С этим не будет проблем.       — Вот как? — Уолтер зазвучал чуть бодрее. — Тогда, может, и будет прок. Но сначала надо записи глянуть. — Он с громким вздохом запрокинул голову, закрывая глаза и строя страдальческое лицо: — Эх… А я надеялся провести выходные с племяшками. Они хотели сходить на воскресную игру «Орлов» против «Бивней»…       — М-м. Футбол? — спросил Мейсон без интереса, а скорее формально. — Успеешь ещё.       — Ну-ну. Если Джерри будет грызть меня за то, что всё профукали, — я скажу, что ты виноват. И тогда проблемы будут уже не с картиной.       Наконец, в офис вернулась Александра, а вместе с ней — конопатая Олли, первая поздоровавшаяся с Мейсоном в автомастерской.       — Вот и я. Мальчики, поди, заскучали? — шалость в томном голосе Александры была слаще мёда.       — «Мальчики» чуть не начали грызть стол от скуки. И от голода, — Уолтер закатил глаза. — Надо было заставить Ли завтрак к кофе купить. Или тебя. Был бы толк.       — И не боишься, что гадюка бы отравила еду?       — А я бы заставил её есть первой.       Александра усмехнулась. Затем повернулась к конопатой Олли, забирая из её рук пачку документов, флешку и компакт-диск.       — Спасибо. Здесь всё, что я просила?       — Всё из базы по клиентам за последний месяц, босс! — Олли смутилась, поглядывая на нахмурившихся мужчин. — Вам больше ничего не нужно?..       — Нет. До обеда я буду занята. Скажешь остальным, чтобы не беспокоили.       — Будет сделано, босс! — сияя улыбкой, закивала та, а затем пригладила растрепавшиеся волосы. — Может… вам… э-э… кофе взять? Как вы любите: кофеин средний, с сиропом!       — Спасибо, но откажусь. Ты не девочка на побегушках. Если захочу — сама сделаю, — Александра улыбнулась. — Всё, теперь немного конфиденциальности.       — Да-да, конечно! Конечно…       Дверь плавно закрылась перед лицом Олли, успевшей напоследок одарить Уолтера недовольным взглядом. Затем, чуть потоптавшись на месте, она ушла прочь. Мейсон заметил целенаправленность этого жеста, походившего на странный знак ревности, но разумно оставил его без комментариев.       Александра прошла вглубь офиса, отворяя доселе запертую дверь, затем пропустила мужчин внутрь:       — Прошу в логово Медузы Горгоны.       Уже через секунду все трое стояли внутри личного кабинета Александры. Он значительно отличался от предыдущей комнаты: грубые линии, кожаные обивки и даже некая маскулинность остались за дверью, и нынешняя обстановка казалась более… гармоничной. Здесь было много света — не только от большого окна у дальней стены, — появились оттенки синего и голубого, что красиво смотрелось с сегодняшним белым костюмом хозяйки. И стало значительно больше цветов: лилий и нежных роз. Лёгкость и деликатность прятались в глубине офиса Александры.       Уолтер сделал пару шагов, осматриваясь так, будто не был тут уже кучу раз, затем буркнул себе что-то под нос. Мейсон мог бы поспорить на тысячу баксов, что это было нечто вроде: «Ц… И всё равно пещера Горгоны…»       Разумеется, кабинет главной наводчицы Мейсона должен быть скрыт от посторонних глаз, в отличие от офиса, предназначенного для обычных встреч обычных клиентов. Теперь можно было обсудить и более каверзные вопросы.       — Зачем тебе клиентская база за месяц? — это было первое, что он спросил у Александры.       — Есть кое-какие мысли, которые надо проверить. Но сначала: ты запросил доступ к записям?       — Проверь почту. Думаю, Джуди уже всё прислала.       Александра прошла к столу, вырезанному из дерева, и раскрыла ноутбук. Мужчин кивком пригласила сесть на диван. Уолтер плюхнулся резко, растопыривая в стороны ноги, а Мейсон расслабленно присел на подлокотник. Послышалось медитативное клацанье пальцев и ногтей по клавиатуре. Щёлканье мышкой. Вздох.       — Да, здесь все материалы. Качество оставляет желать лучшего. Хм… — Александра подпёрла подбородок кулаком, глянув на Уолтера с еле заметной ухмылкой. — Сержант Сандерс, вы свободны? Не составите мне компанию за трудной работой?       — П-ф… Сержант составит, — тот закатил глаза. — Совсем ни черта не разобрать?       — Ничегошеньки. Пускай твой зоркий глаз посмотрит. Может, я что-то не заметила.       — Ну, давай глянем.       Уолтер подошёл ближе, опираясь рукой на её стол, второй взявшись за спинку стула, и позволил Александре начать медленно перелистывать одну запись за другой, наблюдая за происходящим на экране. В те минуты, когда приоритет вставал на срочность, — колкости, злые переглядки и размусоливания одной и той же темы отходили на второй план. Эти двое превращались в непоколебимых профессионалов, что лепёшкой об стену разобьются, но выполнят задачу.       Мейсон усмехнулся, поднимаясь с подлокотника дивана. Он был лишним в этом мозговом штурме. Поиск машины по номерному знаку — головомойка для обычного человека, но не для полицейских. Эмпайр-Сити и ещё несколько округов штата работали по единой системе поиска: «Спираль». Один запрос — и в твоём доступе всё: от времени и номера улицы до пассажиров, сидящих в автомобиле. Но не каждый сотрудник имел право пользоваться системой без веского повода, а в каждом боро и участке были свои коды доступа. Попасть туда рядовой полицейский не смог бы. Но был ли Уолтер Сандерс рядовым полицейским? Даже со званием сержанта — лишь вторым, начиная с низов полицейской иерархии, — характер, смекалка, ум и причина, по которой он имел связи с Мейсоном, открывали ему бесчисленное множество дверей в бизнесе, где тёмная сторона Эмпайр-Сити вела свои грязные дела.       Мейсон встал у окна, сделал затяжку и внимательно посмотрел на мужчину с женщиной, общавшихся друг с другом с холодной сосредоточенностью и отсутствием хоть каких-то эмоций на лицах.       Уолтер Сандерс. Старший сержант отдела полиции участка номер семь по контролю за оборотом наркотиков. Он стремился к должности лейтенанта, успешно сдав все тесты, затем и капитана, но в каждом из случаев будет вынужден ждать два, три, а то и больше лет, пока не освободится место. Увольнение. Отставка. Смерть. Кто знает, как и когда это случится с одним из его начальников? Пусть Уолтер и был полицейским — упёртым и принципиальным, — методы для раскрытия преступлений, какие он принимал, не каждый сотрудник назвал бы приемлемыми. Видать, сама судьба решила, что они с Мейсоном должны сотрудничать.       «Хах, судьба… Забавно», — хмыкал тот своим мыслям, выпуская дым в приоткрытое окно и рассматривая антураж утреннего города.       Места их встреч — например, сегодняшнюю в офисе Александры, — возможно, тоже решала каждый раз судьба. Так же, как путь, по какому шли оба мужчины, крутящихся в настолько противоположных сферах жизни, что в их сотрудничество большинство не поверило бы. А те, кто поверил бы, — стали угрозой. Такие, как Мейсон, не появляются в полицейских участках. Такие, как Уолтер, не прохлаждаются в барах, клубах и казино. Ведь иначе проще сразу сесть за решётку. Потому временами они рассаживались в дальние уголки случайных кофеен. Сидели по разные концы барной стойки забегаловок Чайнатауна. Глядели на закатный Эмпайр-Сити на лавочках за пятьдесят метров друг от друга. Или встречались здесь, в «Лиззисе», где любой разговор не вызовет вопросов. Ну а понаблюдать лишний раз за перепалками этих двоих для Мейсона было одной из немногих забав в жизни.       «Да… Уолтер и Сандра…» — он стиснул сигарету между зубов чуть ли не до скрипа.       Всю троицу, обвивая за руки и ноги, связывала красная нить, врезаясь в кожу чуть ли не до крови. Начиналось это со дня знакомства. Заканчивалось нынешним днём. И длилось… почти десять лет, скрывавших за шутками и терпением до сих пор незажившие раны. В этом Мейсон не мог отыскать забаву: вероятно, потому что был самой худшей переменной их истории. В конце концов, не будь его, всё бы сложилось иначе. Того, что он сделал, не пожелаешь ни врагу, ни другу.       «Но мы не друзья», — произнёс он мысленно то же, что и Уолтер минуту назад, выпуская с бледных губ облако дыма, — такого же туманного, как его мысли, что отправились в ящик, вечно запертый на замок. Ведь он знал, что замок этот поломается ночью сегодня, как и каждой до неё, как и каждой после, выпуская внутренних демонов во власть кошмаров. Так было всегда. Какой прок думать об этом сейчас?       — Никакой, — хмыкнул Мейсон себе под нос, что не услышал никто, кроме его собственных дурных мыслей. Он повернулся к коллегам, не желая больше смотреть на вид серого и унылого города.       ㅤ       — Какие новости?       — Ну… — Уолтер неопределённо скривил губы. — Личности пока не выявили. Я попробовал подключиться к системе, но вариантов под тысячи. Это займёт время.       — Что по номерам?       — Внедорожник не прочесть, — Александра жестом подозвала Мейсона. — Зато есть кое-что другое. Глянь-ка сюда.       Он склонился над монитором с нарисованными вручную символами, казавшимися знакомыми.       — Три шестёрки? Мне казалось, там всё размыто.       — Так и есть, — Уолтер вздохнул, метнув недовольный взгляд на Александру. — Но на одном кадре… на какие-то миллисекунды можно успеть заметить размытый знак. Регистрационный номер, как у Невады. Похожий на Неваду. А цифры похожи на шестёрки.       — И как же вы умудрились сделать такие выводы? — Мейсон был настроен скептически.       — Всё просто. Именно по этой причине мне и нужна была клиентская база, — как само собой разумеющееся, произнесла Александра, раскрывая папку и указательным пальцем тыкая в одну из строк. — Около трёх недель назад у нас был особый клиент на модернизацию. Он заплатил втридорога, но взял не так много: где-то надо было обновить двигатель, где-то заменить диски: внешний вид портили царапины. От пуль. Попросил перекрасить авто в красный. Это был Порш, если не догадался. А номер «Р.А.Р. 6.6.6.» — зарегистрированный в Неваде.       — Совпадение, — хмыкнул Мейсон.       — Ещё у Порша не работала левая задняя фара. Клиент отказался исправить поломку: мы заметили её под конец, а он торопился. И если ты взглянешь сюда… — она нажала кнопку на клавиатуре, и на экране возобновилась сцена похищения картины.       Мейсон по-новому взглянул на Порш с неисправной фарой, и при виде его лица Александра улыбнулась кончиками губ, довольствуясь проделанной работой.       — Не прикопаться к тебе, да? — Уолтер скрестил на груди руки. — И всё равно, будто за уши притянула.       — Тем не менее, — Мейсон кивнул, — всё сходится. Кто тот клиент?       Она помолчала нагнетающе несколько секунд, прежде чем отчеканить от зубов:       — Пит Феррари. В некоторых кругах известный, как «Сухарь».       В чёрных глазах Мейсона на миг пробежало изумление, тут же скрытое за безупречной маской:       «Пит «Сухарь»? Это же…»       — Один из псов Моретти. Ты верно догадался.       Моретти. Фамилия этой банды могла означать лишь одно: неприятности.       — Послушай, не рано ли спешить с выводами? — Уолтер поморщил лоб, будто всё это доставляло ему неимоверную головную боль. — Таких Поршей по городу сотни разъезжает, если не тысячи. Нет, я знаю, конечно, что ты у нас любишь с гангстерами шашни водить, — он произнёс слова ядовито-кислым голосом, — и что в твоём сервисе побывала каждая банда. Но это не значит, что надо тыкать пальцем в небо.       — Лучше ткнуть пальцем и угадать, чем протирать диван в полицейском участке за пончиками, — Александра и бровью не повела на колкости Уолтера. — А не побывай у меня здесь с каждой банды по гангстеру, мы бы гадали на кофейной гуще, что делать.       — Какая же ты-… — Уолтер шумно выдохнул, сдерживаясь от озвучивания чего-то гадкого. — Я за то, чтобы поискать тщательнее. Могу съездить в участок, запросить ещё один код к. Внимательнее всё посмотрим.       — И потратим драгоценное время. Все дорожки ведут к Моретти, тут и думать не надо.       Мейсон, краем уха слушающий разборки, снова нахмурился:       — Ты уверена в выводах? Ведь если это машина «Сухаря»…       Он не сомневался в Александре. Верил во всё, что видели собственные глаза. Но подтверждение правды означало неизбежность проблем.       — Удивлена, что ты до сих пор сомневаешься. Забыл, кому принадлежала картина до Сальери?       Он прекрасно помнил. И лишь поэтому не хотел услышать подтверждение собственных мыслей.       — Я не сомневаюсь в причастности Моретти. Но я удивлён, что Рауль Руссо со своей излюбленной чертой «навалить под чужую дверь кучу и оставить вонять» не разнёс музей подчистую. Выбрал бы из бандитов, кого не жалко, и устроил бы хаос. Никто и не понял бы, что его рук дело, а так…       — Не будем гадать. Лучше спросим похитителя напрямую.       На этот раз Мейсон не стал удивляться — он улыбнулся.       — Смотрю, вы отлично поработали?       — Ещё бы, — фыркнул Уолтер и заговорил недовольно, ведь затея ему не нравилась: — Чёрт бы побрал Моретти: Руссо и всю его шайку… Мы выяснили, где можно найти «Сухаря». Их бандюканы шатаются в пределах Сент-Марка. Чаще всего в Рокфеллере.       Александра скосила взгляд:       — Рокфеллер — спокойный район. Копы с двенадцатого участка греются там под крылышком Рауля. Материалы планировали передать им, верно?        «И здесь сходится», — с гадким послевкусием усмехнулся Мейсон.       — У меня уже наведены справки, — Александра взмахнула рукой. — В это время Пит «Сухарь» обычно сидит в ресторане «Альфонсо» на двадцать восьмой. Сеть принадлежит Раулю. В баре трижды в неделю «Сухарь» набухивается, а затем там же борется с похмельем. Может, и сегодня он там.       — Значит, следующий пункт — ресторан «Альфонсо».       Она кивнула, а Уолтер пожал плечами:       — Ну, теперь вы сами по себе. У меня работы по горло, — он расправил плащ, размял плечи. — Если ко мне вопросов больше нет — я пошёл.       — Сообщи, если найдёшь что-то.       — Угу.       Не бросая лишних слов людям, с которыми порядочный полицейский не зашёл бы даже в один лифт, он направился к выходу из кабинета. Распахнул рывком дверь. Последний взгляд Уолтера пробежался по Александре — тихо и быстро, чтобы та не заметила, но со странной тоской в голубых глазах.       Миг — и маршевый шаг его туфель растворился в тишине.       Мейсон и Александра не стали терять время зря и вскоре тоже покинули офис. Пришло время отыскать грабителя «Галатеи» и выбить из него все ответы. Фигурально или же буквально — зависело только от самого бандита.       ㅤ       Часы стояли на половине девятого утра, когда мерседес покинул четвёртую авеню Гранд-Айленда и теперь рассекал по Серебряному Мосту, ловля каждый блик океана на зеркалах и стёклах. Второй раз за день он направлялся в Сент-Марк. Шины приятно «плыли» по асфальту, а ветер свистел в полуоткрытом окне, через которое из салона выходил сигаретный дым. Александра наслаждалась шелестом колёс, как музыкой, слушая вместе с ней радио.       — Отличная машина. Рычит, как настоящий скакун, — почти промурлыкала она, прикрыв глаза, напомнив Мейсону своего, пусть и не кровного, родственника. — Смотри, глаз да глаз за ней. Второй такой не будет.       — А что? Разве ты не подаришь мне новую, если с этой что-то случится? — он усмехнулся, поглядывая время от времени на мост и его каменные башни, громоздящиеся вокруг, как великаны.       — Подарю. Но эта — единственная в своём роде. С авто, знаешь ли, нужно, как с любимой партнёршей: ласкать и лелеять.       — Оу? А мне казалось, как со старым трактором: пнуть пару раз, чтоб завёлся, а отвалившееся приклеить на скотч.       — Если это то, как ты с женщинами обращаешься, — я искренне рада, что ты холостяк.       Мейсон фыркнул под нос.       Александра прекрасно знала, как он вёл бы себя с любимой партнёршей. И знала, почему на тему отношений он всегда говорил строгое «нет». А потому только ей одной можно было в такой лёгкой манере обыгрывать ситуацию, ведь лучше перевести всё в шутку, чем раз за разом ворошить неприятную тему.       — Если серьёзно… — продолжила она, сделав глоток ещё одного стаканчика кофе, который они взяли, покинув «Лиззис». — Я, конечно, обеспечиваю тебя машинками по просьбе Маттео, но будь осторожен с желаниями. Сломается мерседес — будет новый. Но какой Сальери выберет номер… никто не знает.       — О да, старик обожает выбирать клоунские знаки. Три семёрки? — Мейсон ахнул театрально наигранно, откидываясь на сиденье. — Я ведь не лудоман. Эти шутки ранят меня прямо в сердце…       — Но ты и не против?       — А я и не против.       Обменявшись улыбками, они замолчали, решив остаток пути провести без разговоров. Александра думала о чём-то своём, прокручивая на пальце бирюзовое колечко, теряющееся среди дорогих украшений. Тоскливо и с пустотой во взгляде она смотрела на бело-синюю гладь воды. А Мейсон… Все его мысли вновь погрузились в работу.       Галерея Монро. Кража. «Галатея». Семья Моретти. Рауль Руссо. Пит «Сухарь» Феррари. Ресторан «Альфонсо».       Галерея Монро. Кража. «Галатея». Семья Моретти. Рауль Руссо. Пит «Сухарь» Феррари. Ресторан «Альфонсо».       Названия и имена крутились в голове, как волчок, как шарик, то в одну стенку сознания ударявшийся, то в другую. Перед глазами мелькали скрытые лица преступников — двоих так и не отыскали. Кто они? В чём подвох?       А машина тем временем въехала в пределы Рокфеллера, плавно остановившись у пункта назначения.       ㅤ       Солнце мягко выглянуло из-за высоток и магазинов модной улицы района, морозный весенний воздух нагрелся теплом. По неведомой причине в нём чувствовалось что-то нехорошее. Мейсон хлопнул дверцей автомобиля, припаркованного неподалёку от ресторана. Красивые колонны и узоры на стеклянных окнах в пол манили взгляд, но настроение было не для сытной трапезы. Молча докуривая сигарету, он постоял немного в тишине. Вскоре на горизонте показалась ещё одна чёрная машинка.       Остановившись возле мерседеса, водитель открыл дверцу, и через пару мгновений к Мейсону подошли три человека в официальных одеждах.       — Босс, — кивнул один, что постарше.       Ещё не доезжая до моста, он заранее вызвал своих людей, ибо предугадать, насколько опасным окажется допрос, было невозможно. Купер — мужчина около сорока лет, старше него самого, — размял плечи, готовясь чуть что применить силу. Поли и Винни, стоявшие рядом, — молодые парнишки, всего дай бог по восемнадцать лет каждому, — проделали то же самое вслед за Купером. Эти ребята были обычными исполнителями и работали на семью не так уж и давно. Но за короткий промежуток они не раз продемонстрировали готовность беспрекословно выполнять поручения — даже самые грязные. То, что нужно для сегодняшней работёнки.       — Не выделывайтесь, — фыркнул Мейсон, глядя на чересчур серьёзные лица подчинённых. — Я для прикрытия вас позвал, а не для мордобоя. Впрочем… будьте готовы и к этому.       — Есть, босс, — вновь за всех кивнул Купер.       — Так. — Мейсон свесился вниз, заглядывая в окошко к Александре, сидящей за рулём его машины. — Готова?       — Да.       Коротко и уверено: можно приступать. Недолго думая, он выкинул докуренную сигарету в урну. Затем первый раскрыл двери, ведущие в ресторан «Альфонсо».       ㅤ       Приглушённый свет мягким ореолом окутал силуэты мужчин. Купер юркнул за штору в укромное место с обзором на ресторан, а ладонь просунул под ворот пиджака. Поли и Винни прошли чуть дальше, насвистывая ненавязчиво мелодию, — Мейсону так и хотелось фыркнуть: «А можно ещё очевиднее?» — и уселись за ближайший столик.       Убранство помещения кричало о богатстве бордово-зелёными полотнами, увешивающими стены, дорогими люстрами, бутылками вин, расставленных на полках у бара. Каждый столик был выстелен бархатными скатертями, а поверх — блестящим сервизом. Но ресторан пустовал, и не зря: в девятом часу утра двери только-только открылись для первых посетителей. Однако кое-кто уже находился внутри.       Развалившись на одном из высоких стульев, у бара сидел мужчина — то ли в дрёме, то ли в крепкой отключке он припал щекой к стойке. На нём был дорогой с иголочки костюм, но на плечи накинута толстовка — ярко-красного огненного цвета. Вероятно, пьяница замёрз за ночь.       Мейсон прошёл вперёд, садясь через стул от него. Окинул мужчину спокойным взглядом, но на скривившемся кончике губы заиграла брезгливость. С наигранным вздохом он крикнул:       — Есть кто? У вас клиенты!       Крупный мужчина дёрнулся, отлепляя голову от стойки. Красная толстовка упала на пол, обнажив лысину. Приглядевшись, можно было заметить бледные шрамы на блестящей коже и на скуле — этот человек побывал не в одной драке. А грубый профиль, напоминающий рыло кабана, оказался знакомым. Пит Феррари «Сухарь», никто иной.       — Боже, мужик… Чё так орать?.. — широко зевнув, протянул пьяница Пит, почёсывая голову.       Через мгновение подошёл бармен. Впалые глаза на бледном лице и потрёпанная рубашка были свидетелями «весёлой» ночки.       — Доброе утро, сэр… — Он кивнул Мейсону. — Вы один?       — Как видишь.       — Ч-что… будете пить?       Тот лениво сгорбился над стойкой:       — Плесни водички. С утра на алкоголь не тянет.       — Сделаю. А вам, сэр?.. — бармен опасливо обратился к Питу.       — «А вам, а вам»… Тьфу, блять, по зубам! Водки налей. Спиритус. Грамм пятьдесят для начала.       — Сделаю сиюминутно… Т-только… — паренёк неуверенно почесал голову. — Вам будет, чем расплатиться?       — А? — гаркнул Пит, окропив стойку слюнями. — А на сколько я нажрал?       — В-восемьсот… девяносто девять долларов, сорок пять центов, сэр…       — СКОЛЬКО, БЛЯТЬ? — зарычал лысый кабан, вмиг растеряв сонливость и остатки похмелья. — Ты очумел такие бабки из меня высасывать? Хоть представляешь, с кем говоришь, сопляк? Я щас открывашку эту засуну тебе прямо в-…       Близящуюся катастрофу прервал Мейсон:       — Спокойно, приятель. Я заплачу.       Тон был спокойным и твёрдым. Лысый громила отстранился, с любопытством оглядев своего «спасителя», а бармен, казалось, готов был испустить последний дух.       «Бедолага. Сколько крови ты высосал из него, «Сухарь»?»       Бармен принялся нервно возиться с бутылками. Лысый бандит размял затёкшие мышцы и включил телевизор над стойкой. Он первый начал диалог, вновь глянув на Мейсона:       — Спасибо, дружище. С меня должок.       — Тяжёлая была ночка? — тот прищурился и взял в руки стакан с водой.       — Не то слово, — Пит припал к рюмке. — Почти под утро уснул. Заебло всё неимоверно, а башка-а-а-а… раскалывается, как орех.       — Чего так?       — Да как всегда. Накатался по городу, наверное, устал и… — «Сухарь» вдруг перестал пить и заговорил чуть спокойнее, с осторожностью. — То одно, то другое. А ты чё в баре утром забыл, дружище?       — У меня тут встреча назначена. Важная.       Бармен наполнил водкой ещё пару рюмок. Мейсон заметил резкий взгляд, каким одарил его Пит, и опаску на лице при виде чужих чёрных глаз и бледного безбрового лица. «Сухарь» поставил медленно рюмку. Одну руку притянул к себе.       — Знаешь, не дело это — по утрам в бар ходить. Особенно в ресторан «Альфонсо». И особенно, зная, кому он принадлежит… — Лысый оскалил неровные зубы, часть из которых была золотой. — Я, может, и пьян… Но подручного упыря из семейки Коломбо узнаю, блять, даже в припадке!       «Сухарь» опрокинул стаканы взмахом руки, перепугав бармена. Вскочил со стула. В правой руке он держал пистолет.       — Ты чё тут, нахуй, забыл, Ли? Не ваша территория.       Мейсон не шелохнулся. Он оградил бандита спокойным взглядом чёрных глаз.       — Оглядись. «Дружище».       Пит нехотя повернул голову, оглядывая пустое убранство дорогущего ресторана. И похолодел, стоило ему заметить троих мужчин, стоявших по углам и держащих в руках, как и он, пистолеты.       — Спрошу ещё раз, Ли, — громила не сдавался. — Что. Ты. Забыл. В норе Моретти?       — У меня к тебе разговор. Опусти оружие.       «Сухарь» напрягся. Заметил, как теперь и сам Мейсон держал руку под пиджаком. И вдруг — он рассмеялся. Раскатисто, но до истерики нервно.       — Ваши птенчики мне ничё не сделают! Законы не позволят. Я знаю.       «Но при этом ссышься от страха, как младенец», — съязвил Мейсон в голове, а вслух усмехнулся:       — Послушай, Пит. Я предлагаю решить всё мирно. — Он сделал голос благосклонным, но внутренне начал терять терпение. — Я задам пару вопросов. Ты на них ответишь. А затем разойдёмся — тихо и без драк. Что скажешь?       «Сухарь» вновь начал озираться по сторонам в поисках лазейки. Раз — глянул на Винни. Два — теперь уже Поли мозолил ему глаза. Три — Купер грозно прожёг взглядом его кабанье рыло, покрытое потом. На миг рука Пита дрогнула, и показалось, что он действительно сейчас согласится на предложение. Но бандит Моретти не был бы бандитом Моретти, если бы всё решалось так просто.       Найдя спасение в бармене, кивающем в сторону чёрного хода, «Сухарь» сплюнул на пол:       — Хуй тебе!       И сделал выстрел.       Бах!       Ресторан оглушил хлопок. Осколки стекла полетели на пол. Мейсон, готовый к внезапности, предугадал «Сухаря», кинув в его кабанье рыло стакан. Помеха заставила Пита дёрнуть рукой, вновь нажать на курок. Пуля прорезала воздух. Врезалась в стену. Мимо! Но праздновать было рано, ведь и Пит не был простым бандитом.       Бармен перестал дрожать, как осиновый лист, и принялся швыряться бутылками в посетителей. Лысый громила воспользовался моментом, помчавшись к чёрному ходу.       «Вот мелкий засранец», — хмыкнул Мейсон, но не удивился: не помоги бармен Питу, позже другой гангстер Моретти вскрыл бы ему за бездействие черепушку. Таковы были законы их мира.       — Живо за ним! — рявкнул Мейсон командным голосом, вскочив со стула.       Будто сорвавшись с паузы, ресторан заполонили хлопки выстрелов пистолетов, свист десятков пуль, градом летящих в сторону убегающего бандита. Одна отрикошетила от перегородки и угодила прямо в плечо бармена, тут же разразившегося мучительным стоном.       — А-а-а! А-а!.. Сука… — завопил он, хватаясь за рану и падая на пол.       Никто не обратил внимания. Поли и Винни помчались за «Сухарём». Купер выбежал из здания, намереваясь перехватить увальня с улицы. Машины за окном не было — Александра услышала выстрелы и направилась к третьему переулку, чтобы перерезать пути отхода.       Не замечая бармена, корчащегося, всхлипывающего и молящегося о помощи, Мейсон схватил нетронутый стакан водки — единственный целый среди сотни разбитых осколков. За секунду он осушил содержимое. А затем, скривив губы и чуть размяв шею, выдохнул:       — Ну, поехали.       И поспешил следом за Купером, направляясь к последнему пути, по которому Пит Феррари «Сухарь» мог бы сбежать.       ㅤ       Людный квартал встретил перепуганными горожанами, криками: «Что происходит?! Вызовите полицию!» Мейсон и головой не повёл, мчась к переулку.       Преодолевая один поворот за другим, он бежал между зданий, меж баков и металлических труб по грязной дороге. Перепрыгивал ограждения с ловкостью, сравнимой с пантерой. Чёрное пальто болталось за спиной, хлеща по ногам, но он не обращал внимания. Адреналин бушевал в груди, а натренированные мышцы не останавливались ни на минуту.       Догнать. Поймать. Выбить всё, что бандит знает.       Ещё несколько крутых углов — позади шумел город, до которого Мейсону не было дела. Раздались вновь выстрелы.       «А говорила, в Рокфеллере будет тихо… Совсем, блять, у «Сухаря» крыша поехала. Алкоголь — наш худший враг», — Мейсон редко матерился — даже в своей голове. Но подобные моменты вынуждали не думать о культурных изречениях.       Выстрелы приближались. Послышалась беготня — Поли и Винни? На горизонте замаячили люди — вот и они! И Пит впереди. Но, только завидев Мейсона, он дёрнулся в другой переулок. «Сухарь» знал обходные пути.       Мейсон ускорился — нельзя дать ему скрыться! Вновь послышались залпы выстрелов.       Бах! Бах! Бах!       Крики, ругательства:       — Стой, сучара! — вопил Винни.       — Остановись… уже… — Поли совсем запыхался.       На очередном повороте показался Купер, но Пит был удивительно изворотливым и не желал отдаваться в руки врагов. Мейсон понял, что пора сменить тактику. Стук туфель по асфальту не сбавлял и на миг. Он побежал обходной дорогой, глядя, как вдалеке Пит пытается проскользнуть между зданий, как удав. Но он не был удавом. Он был грузным кабаном.       Наконец, два переулка спустя ухо уловило шустрые шаги. Мейсон остановился. Притаился в тени высокого здания, словно хищник во время охоты. И прислушался.       Как только бег, полный вздохов и шлёпающих по мостовой каблуков, достиг пика, он дёрнулся вперёд, целясь кулаком и всем центром тела куда-то в середину. Мейсон не промазал. Удар пришёлся под дых. Пит Феррари был взят врасплох.       Бандит повалился на землю с громким спёртым вздохом. Мейсон удержал равновесие. С угрозой он подошёл к Питу. Тот дёрнул руку к груди, схватившись за пистолет, но одним пинком оружие было откинуто в сторону.       — Т-ты… сд-дурел… нахуй? — кряхтя, возмутился «Сухарь» и попытался подняться.       Удар!       Он вновь закашлялся, получив носком обуви в солнечное сплетение.       — Куда ты дел «Галатею»? Отвечай! — рявкнул Мейсон, наблюдая, как Пит схаркивает кровь.       — Ч-чего?.. Какую ещё «Галатею»? Сбрендил совсем, Ли?.. Да я-…       Он не дал договорить, пнув с силой мужчину. В этот раз стон был болезненнее.       — Ещё раз. Где. «Галатея».       Мейсон склонился над Питом, жалея, что голова его лысая, — за волосы не схватить. Он поднёс лицо близко-близко, упирая один из холодных кольтов ему под дых.       — Будешь говорить? — почти прошептал, сузив глаза до крохотных щёлок.       «Сухарь» помолчал несколько секунд, скользя взглядом по его бледному страшному лицу. На лбу выступил пот. Губа дрогнула, а подбородок затрясся.       Пит… рассмеялся. Громко и истерически, прямо как в ресторане. Дуло пистолета упёрлось в его тело сильнее. Он расплылся в улыбке, не замечая, как кровь бежит изо рта вдоль щеки. А затем… плюнул Мейсону прямо в лицо, оскалив неровные зубы.       — Рауль узнает. И тебе пизда, — прохрипел Пит, роняя на землю голову.       Мейсон холодно оглядел его кабанье рыло, не дёрнувшись от полученного плевка. С конца переулка послышались шаги. Первым прибежал Купер. Следом запыхавшиеся Поли и Винни. Один держал руку на продырявленном плече. По смуглой щеке Винни тонкой струйкой стекала кровь.       Мейсон выпрямился. Глянул на Пита так же брезгливо, как смотрят на грязь, попавшую на ботинок. А затем без эмоций сказал:       — Поспи. «Дружище».       И пнул его прямо в висок, чувствуя инерцию чужого, теперь обмяклого тела. «Сухарь» не представлял больше угрозы.       Не говоря ни слова, Мейсон кивнул ребятам — они знали, что делать. И знали, чем грозила перестрелка в благоустроенном районе мегаполиса, кишащего полицейскими. Сам он отошёл в сторону, стирая рукой в перчатке с лица грязь.       «Дипломатией не получилось. Значит, будем решать грубой силой».       Мейсон направился к выходу из переулка, раздражённо оттряхивая пальто.       ㅤ

***

      ㅤ       Пит «Сухарь» Феррари очнулся в незнакомом месте спустя час после перестрелки. Первым, что он увидел, была пустота. Затем ему сняли с глаз повязку. Не сразу бугай пришёл в себя — похмелье гулом гремело в раскалывающейся голове, а живот, куда несколько раз пришлись пинки тяжёлой ноги, саднило до ноющей боли.       — Гд-… Где я… — пробормотал он еле ворочающимся языком, оглядывая затуманенным взглядом комнату.       Серые стены, потёртая шпаклёвка, полумрак. Откуда-то противно капала вода: здесь протекали трубы. В воздухе чувствовался запах сырости и цементной пыли. Стройка? Или заброшенный склад?       Пит инстинктивно дёрнул руку, и во лбу вспышкой разнеслась боль. Не вышло. Связан по плечи. Ноги зафиксированы. Не сбежать.       — Ты не в ресторане «Альфонсо». Это можешь знать точно, — раздался откуда-то голос. Неприятный, режущий по ушам металлом.       Пит поднял голову, увидев самого ненавистного в данный момент человека, вальяжно сидящего перед ним на покоцанном стульчике. Мейсон Ли. Не один. Его трое безымянных бандитов, преследовавших в переулке, тоже стояли по краям. И темноволосая женщина. Гадкая змея — Александра Романо. Её он тоже знал.       Пит сплюнул на грязный, пыльный пол кровавый сгусток. Во рту был привкус металла.       — А, прости, — Мейсон качнул головой. — Ты пару раз в дороге очнулся — пришлось снова «уложить спать». Заживёт.       Слова звучали неискренне. С издёвкой.       — Чё тебе от меня надо? — «Сухарь» огрызнулся.       — Как и сказал: ответы на вопросы. Надеюсь, теперь ты захочешь поговорить, — Мейсон поднялся, подходя к бандиту, в обычной ситуации способному посоревноваться с его двухметровым ростом, но теперь вжатому впивающимися в кожу верёвками в стул. — Что ты делал вчера в галерее? И зачем тебе понадобилась «Галатея»?       — Да какая-… — Пит дёрнулся и поджал губы от очередной вспышки боли. — Ли, говорю тебе: я ничё не знаю. Не понимаю ни слова из того, что ты требуешь.       — Зачем тогда начал стрельбу? И сбежал.       — А нахуй было тыкать в меня пистолетами?! Любой бы побежал шкуру спасать! Ничё я не знаю. А если б и знал — не сказал бы.       — Значит так, — Мейсон вздохнул. Он придвинул стул к Питу и сел напротив его связанной туши. — Либо ты перестаёшь бесить меня и увиливать. Либо я говорю с тобой на более доступном языке.       — Бля-ть… Су-ука… — Пит начал дёргаться. — Какая, чёрт тебя дери, галерея? Я был вчера на гонках! В Холбруке, у площади Дайсона, где подземная автомагистраль! Если ты не в курсах, там тусуются все чёткие типы города. Я тоже катал. И выиграл. Первое, блять, место отмечал в «Альфонсо»! — Пит стиснул зубы. — Пока ты не заявился и всё не испортил. Не ебу я, что за галерея, что за… «Галатея», блять. Кто это? Одна из тёлок на трассе с флажками? Да нахуй они мне сдались? Если захочу — ебабельную сниму, а не какую-то шмару. Всё? Чё тебе ещё надо?       Нетерпеливый Пит снова начал брыкаться на стуле, пытаясь силой сорвать намертво привязанные верёвки. Мейсон кивнул ребятам. Купер — невысокого роста, но отличавшийся коренастым телосложением, — грозно подошёл к «Сухарю» и без промедлений вдарил ему кулаком прямо по глазу. Тот болезненно вскрикнул. На лице появилась припухлость. Следом пришёлся ещё один удар — в нос.       — А-ай! Стой, хватит! — крикнул Пит, и Купер остановился, глядя на Мейсона.       Тот кивнул.       — Попробуем ещё раз. Может, бухло тебе память сожрало? Я могу напомнить. Этой ночью в районе пяти часов было совершено ограбление. Из галереи Монро неизвестный похитил «Галатею». И скрылся на красном Порше. С номером «Р.А.Р.» три шестёрки. Зарегистрированном в Нева-…       — Эй! — оборвал Пит на полуслове. — Это моя тачка! Мой любименький Порш! Где он?!       Мейсон нахмурился:       «Что значит «где»?»       — Хватит уже играть с нами, — Александра томно вздохнула, лениво выпустив сигаретный дым изо рта. — Признайся во всём, и ничего не будет.       — С крысами не общаюсь, — сплюнул на землю Пит, оглядев женщину ненавистным взглядом налитых кровью глаз. Затем он вновь повернулся к Мейсону, сменив тон на дружелюбный. — Послушай, дружище, я не вру. Вчера… какой-то пидорас угнал мою тачку! — «Сухарь» увидел скривившиеся губы и начал трясти головой, как собака. — Я говорю правду! Нахуй мне врать?! Мы тусили у бара, машина стояла рядом. Мой Порш, любимый, красненький… Я услышал: «Врррум, Врррум!» А так только он умеет, мой Поршик. И тут какой-то уёбок прямо на моих глазах его угнал, блять! Мы пытались найти его, но гнида скрылся… И теперь я сам не знаю, где моя машина…       Пит сокрушённо опустил голову. Украдкой кинул на Мейсона взгляд, пытаясь счесть хоть какую-то эмоцию на его лице. Бесполезно.       Наконец, спустя несколько долгих жутких минут тот подал голос:       — За идиота меня держишь?       Совсем не то, что «Сухарь» хотел услышать.       — В смысле?! Я рассказал всё, как есть, блять! Кто-то пытается меня подставить!       «Высокого ты о себе мнения, Пит» — хмыкнул в уме Мейсон, опасливо придвигаясь к бандиту.       На миг в его голове встал вопрос: какова была цель того, что произойдёт с минуты на минуту? Стоило ли оно того? Ради какой-то глупой картины?.. Но ответ был простым. Дело Сальери. Никаких «Нет» или «Но». Здесь есть только: «Так точно». И Мейсон не мог не подчиниться, зная, что обязан достать ответы из этого человека. Ради Сальери. Для Сальери.       Он медленно сел на стул, глядя без сочувствия на жалкого Пита. Грязная и пыльная лысая голова больше не блестела. Дорогой костюмчик перепачкался, где-то сохли пятна крови, а красная толстовка бесформенным комком осталась лежать в ресторане. Нос его опух, и на глазу созрел фиолетовый фингал. Кабанья морда не вызывала у Мейсона ничего, кроме отвращения, а терпение у него кончилось ещё в тот момент, когда «Сухарь» плюнул в его лицо вместо ответа.       — Знаешь… — он откинулся на спинку. — В детстве я часто задавался вопросом: зачем людям нужны ногти? Они же такие бесполезные. Никогда себя не спрашивал?       Пит в страхе зашевелился. Мейсон строго глянул на Винни и Поли, топтавшихся в углу. Купер уступил им место, встав возле Александры, наблюдавшей за происходящим с интересом, и те крепко схватили «Сухаря» по обе стороны за плечи.       — Кто-нибудь взял кусачки? Нет? — Мейсон наигранно вздохнул. — Значит, придётся ножом. Поли. Развяжи ему одну руку.       — Ты… ты этого не сделаешь!       Поли послушно принялся развязывать Пита — тот брыкался и дёргался, как зверь, попавший в ловушку. Мейсон вытащил припрятанный в пальто нож. Купер достал пистолет.       — Дёрнешься — он церемониться не станет. Пустит пулю меж глаз.       Пит загипнотизировано смотрел, как острый нож блестит и сверкает в свете солнца, пробивающегося сквозь дырявую крышу здания. Но он продолжал храбриться, не выдавая секреты Моретти.       Поли и Винни подняли бандита со стула. На его бедро пришёлся пинок, и с громким вздохом Пит упал на колени. Мейсон схватил его за руку, а молодые ребята зажали плечи, обездвиживая грузное тело.       — Что, одного пальца нет?       На безобразной руке преступника не хватало мизинца.       — Боевое ранение, — с ненавистью проскрипел Пит. — Тебе не понять. Это гордость!       — Вот как? Значит, будет ещё один повод для гордости. Может, научит чему-то. Например, не посягать на чужое.       Через секунду лезвие ножа коснулось фаланги безымянного пальца Пита. Тот ощутил холодок — по спине неприятно пробежали мурашки. Для бандита настал момент истины: блефовал его мучитель или был серьёзен в намерениях?       Мейсон заглянул Питу в глаза — всего на секунду, серьёзно и проницательно, пытаясь прочесть его мысли. Давая последний шанс не испытывать ненужных никому мучений. А в ответ…       — Сколько раз повторять, урод?! Я ничего не знаю!       Пит сделал выбор. Мейсон вздохнул. Эмоции стёрлись с его лица, а взгляд стал пустым и стеклянным, будто разумом он оказался где-то в ином месте. Всего секунда понадобилась на то, чтобы резким взмахом руки совершить наказание. Ушей коснулся звук рассечения ткани. Лёгкий стук падения чего-то мягкого на пол. Кровь окропила носки туфель и кожаные чёрные перчатки. Затем… донёсся истошный, полный боли и гнева, вопль:       — А-А-А! Сука!.. Блять… Ты… Я освобожусь… Тебе пизда…       Стены заполнили яростные плевки, крики, проклятья. Пит задёргался, пытаясь схватиться за кровоточащую руку ладонью, — но он был связан. Поли и Винни крепко держали, не желая смотреть на отрезанный палец.       Мейсон сжал в руке дёргающееся запястье. Никакого ответа. Одного наказания недостаточно. Он приставил окровавленный нож к среднему пальцу. Голову наполнили злые, страшные мысли. Закрутились вопросы при взгляде на Пита: «Тебе это нравится? Ты ведь любишь эту работу, «Сухарь»? Грабить людей, убивать. Насиловать. Отмывать деньги. Нравится? Так почему ты кричишь? Они тоже кричали. Молили о спасении. Думаешь ты о них? Просыпаешься по ночам в поту от кошмаров? Разве тебе это не нравится?»       Мейсон не знал, направлены были эти вопросы Питу или кому-то иному, о ком он думать совсем не хотел.       Резкий замах — нож вновь полоснул рвущуюся кожу. Крик. Нет звука падения. Отрезал не до конца — нож застрял в сухожилии. Как же истошно он вопил… Кто-нибудь заткнёт ему рот?       Пит не был ангелом. Он заслужил эти страдания. Кто, как не Рауль Руссо и его банда зверей любили устраивать кровавые бани? Кто, как не Моретти славились, как самая жестокая семья синдиката? Чьи открытые преступления покрывала полиция и власти, пока эмпайрцы знать не знали, что город тонул в крови невинных людей?       Замах. Удар.       «…Авария на загородном шоссе… Среди погибших молодая пара с ребёнком. Водитель сбившей легковушки — Рауль Руссо. Бизнесмен, владелец сети ресторанов «Альфонсо». В момент аварии находился в состоянии алкогольного опьянения… Признан… невиновным…»       Замах. Удар. Ещё один отрезанный палец упал на пол, как сосиска. Комната заполнилась криками и слезами. Никакого ответа.       «Инцидент в доме престарелых супругов <…> в Западной части Вермарка… Женщина погибла на месте. Мужчина в коме, состояние крайне тяжёлое… Подозреваемые — члены преступной группировки… Прячут своё название. Признаны… невиновными…»       Замах. Удар. Лезвие ножа вновь застряло в мясной плоти. Мейсон водил туда-сюда, как пилу. Запястье в руке дрожало, уши резали нечеловеческие вопли. Скоро на руке Пита не останется и живого места.       «Несчастный случай… Исчезнувшая пять месяцев назад несовершеннолетняя <…> была найдена мёртвой… Тело обнаружил смотритель кладбища на окраине Голдвина… Судмедэкспертизой выявлены следы применения сексуального насилия… Подозреваемый — Питер Феррари… Признан… невиновным… Мать жертвы не выдержала горя и совершила-…»        — Дайте молоток.       Металлический голос Мейсона эхом разнёсся по стенам, заставив вздрогнуть каждого из присутствующих, кроме Александры. С красно-фиолетового лица Пита Феррари стекали слёзы и слюни. Кровь бежала по обкусанным губам, а тело содрогалось почти в припадке.       «Не такой уж ты и «Сухарь», Пит», — без злобы, радости, сочувствия и какой-либо существующей в мире эмоции подумал Мейсон, глядя на него стеклянными глазами. Бледное лицо с еле проглядывающими бровями выглядело безжизненным, как у трупа. И две чёрные бездонные дыры с серыми точками с пугающей пустотой глядели на Пита, пока в перчатку, окроплённой кровью, клали молоток.       Александра сидела на пыльной коробке, не брезгуя запачкать белый костюм. Смотрела на жестокие пытки спокойно. Словно перед её глазами не вопил мученик, прося остановиться и пощадить, — а проходила экскурсия на школьной поездке в музей. Александра не отводила взгляд — из вежливости. Но не доставляло ей удовольствия наблюдать за страшной фигурой Мейсона, чьи глаза завешивала чёрная чёлка, и смотреть, как он совершает механические движения, будто робот с выставленной программой. Ей хотелось, чтоб эта бессмыслица скорее закончилась.       Мейсон отдал приказ освободить Питу вторую руку. Та упала безвольной массой, и бандит не попытался её даже поднять. Если бы не Полли и Винни, он давно рухнул бы на пол от нескончаемых вспышек боли. Тогда Мейсон сам схватил и сжал крепко руку, положив её на подготовленный Купером блок бетона.       Он никогда не смог бы назвать себя хорошим человеком. И никто другой, кто наблюдал бы за этой сценой, или любой, кто узнал бы секреты темноты и мрака, царящего в его сердце, не назвал бы Мейсона хорошим даже под дулом пистолета. На его руках была кровь, а тяжесть в груди несла за собой такие поступки, за какие никогда не получить прощения. Но даже у такого, как он, были принципы.       Мейсон знал, что «Сухарь» не был важной шишкой в семье Моретти, как он был важен семье Коломбо. Но Пит не был и обычным исполнителем. Рауль покрывал его зверства — он узнает о произошедшем. Реакция ждать себя не заставит. Будут проблемы…       Ни одна из этих мыслей не остановила Мейсона от взмаха руки.       Удар. Грязный молоток с силой приземлился на чистую руку, переломав пару костяшек и сухожилий. Раздался дрожащий хруст. Очередная вспышка боли — Пит завизжал, как резаная свинья. Впрочем, скорее, как забитый кабан.       Неизвестно, сколько ещё могли бы продолжаться его истязания, сколько ещё Купер смотрел бы на пытку с поджатыми губами, а Поли и Винни — зелёные ребятишки — сдерживали бы рвотные позывы, — если бы Пит, наконец, не прокричал:       — СТОЙ!.. Стой… Я… скажу…       Слёзы, бежавшие без остановки в рот, слюни, обезображивающие фиолетово-красное лицо, мешали ему говорить чётко, но Мейсон остановился. Он выпустил деформированную ладонь. Глянул на вторую, где оставалось теперь только два пальца. Прямо под коленями дрожащего бандита расплывалась лужица крови, цемента и собственных соплей.       — Ну? — он кинул молоток на пол.       — С-с… Сн-…       — Говори.       Мейсон вырвал плечи бандита из хватки ребят, склоняясь над ним, как свирепая пума. Вгляделся в лицо, опухшее настолько, что не получалось отыскать глаз. А затем… услышал то, что заставило выпустить Пита из рук, а кожу одеревенеть от холода.       ㅤ

— «Снежная Мимоза».