Необычная история Узумаки Наруко

      Пакура некоторое время пребывала в забвенье, слушая на краю сознания звонкие шлепки и сладострастные стоны. Проморгавшись, она тут же ощутила приятные ощущения внизу. Виолетта жадно высасывала всю сперму, что наполнила живот куноичи.       — О-ставь… немного, — положила Пакура свои руки на белоснежные волосы суккубы.       Виолетта остановилась, но затем продолжила, ясно давая понять, что ещё оставалось прилично.       Пакура повернула голову на страстное единение Наруко и Селесты. Она тут же покраснела… столь красочной была картина.       Богиня во всю сласть кричала от удовольствия, полностью насаживаясь на член любимой. Наруко крепко прижимала поясницу Селесты к себе, дабы их животы соприкасались. Они так смотрели друг на друга…       "Никаких слов… лишь одна жажда и любовь. Такие красные, словно раки. Наруко млеет от касаний нежных рук Селесты, что просунула несколько пальцев той в рот, а другая буквально таяла от всего целиком", — описывала Пакура происходящее самой себе. Девушка неожиданно обнаружила в себе искру интереса…       "А что, если… написать книгу про это?" — Пакура аж опешила от идеи. В груди лёгкость и ощущение того, что именно эта стезя подарит ей огромное количество эмоций.       На радости она, ухватив безмятежное личико Виолетты, притянула её к себе, страстно целуя.       Суккуба удивилась…       Тем временем шлепки становились всё пошлее, а крики — громче.       Наблюдательницы оглянулись и увидели развратно целующуюся парочку. Высунутые языки соприкасались, исторгая много слюны.       — Х-х-х-ы-ы! — страшно задрожала Селеста, сильно кончая.       Наруко же насадила её как можно глубже, шумно заполняя лоно любимой.       Селеста продолжала дрожать до той поры, пока Наруко облегчённо не выдохнула.       — Ха-а… ха-а… ха-а, — тяжело дышали они в унисон.       Пакура заметила, что Селеста медленно продолжала двигаться на всё ещё твёрдом члене Узумаки.       "Ками-сама, как же плотно её киска обволакивает член Наруко… до предела растянута. Невероятно. Со мной… было так же?" — задумалась Пакура.       — Милая… — привлекла её внимание Узумаки. — Позаботься о Селесте… она всё.       — Конечно, — улыбнулась ей Пакура.       Пакура взяла себе на руки богиню, открыв путь самой жадной из всех женщин этого семейства.       — Виолетта… дорогая. Твоя очередь.       Суккуба громко подобрала слюну, сразу присаживаясь на разгорячённый член.       Исказившаяся мордашка сказала, что начало положено.       Сильным движением притянув к себе суккубу, Наруко сладко произнесла:       — Ты хочешь грубую любовь…       "Это даже не вопрос был, а вернее приказ…" — запоминала всё пристальная наблюдательница Пакура.       — Да-а… моя любимая хозяйка… отымейте меня. Властно, сильно, безжалостно… как только вы можете, — промямлила Виолетта.       Смачный шлепок.       — У-у-у! — затряслась суккуба.       "Это… из-за долгого воздержания. Определённо", — объяснила себе наблюдательница.       Наруко кусала Виолетту в шею, умеренно зажимала соски, при этом яростно трахая свою плохую девочку. Суккуба пыталась свести бёдра, но ноги хозяйки не давали такой возможности. Высунув ненадолго член, Виолетта мгновенно кончила бурным сквиртом, выгибаясь вверх. Хозяйка, надавив на живот рукой, опустила дрожащую суккубу и нагло проникла вновь.       — Ха-а-а-а! — выла Виолетта от яростных движений.       "Этот секс чистой воды инстинктивный… безумный", — продолжала наблюдать за всем Пакура.       — Смуглая красавица, — прошептала Селеста, обнимая наблюдательницу.       — Ха-ха-ха… — рассмеялась на это куноичи.       — О-о-х… вот и конец. Приготовься… — предупредила её Селеста.       — К чему? — не поняла Пакура.       Наруко уже наполняла нутро Виолетты под хриплый вой суккубы.       — Готова... — устало произнесла Наруко, аккуратно опуская обмякшую Волетту в воду.       Селеста подползла вместе с Пакурой и жадно присосалась к опадающему члену главы семейства.       — Н-н-ет! Селеста… я очень… чувствительна! — сжалась Узумаки.       "Ве-е-сь… она проглатывает его целиком, носом упираясь до самого лобка!" — поразилась увиденному Пакура.       — Кончаю! — крикнула Наруко.       Селеста резко освободила член, позволяя густой сперме оросить её едва ли не целиком, удерживая основание, она направила его на поражённую Пакуру, которая подверглась данному действу, а затем и на Виолетту.       Обессиленная Узумаки начала падать вперёд, но её подхватили заботливые руки троицы.       Разместив главу семейства посередине, девушки сели максимально близко к ней. Пакуру усадили поверх самой Узумаки, ясно давая понять, что это всё для неё.       — Я вас люблю, — прошептала Наруко, уткнувшись в затылок Пакуры.       — А мы тебя… искорка, — ответила Селеста, подарив ей один из самых развратных поцелуев.       Две другие последовали её же примеру.

Коноха. Вечер

      В деревне было шумно. Кто-то возвращался с миссии или доклада. У кого-то закончился рабочий день, и большинство отправилось за теми или иными продуктами домой. Квартал Узумаки теперь был под юрисдикцией законного главы клана, и просто так зайти на территорию пока не мог никто, от чего жители, мягко говоря, недоумевали. Многие это поняли по убранным табличкам, которые долгое время зияли в проходах к кварталу.       — Народ… кажется, квартал Узумаки кто-то выкупил, — сказал некий житель.       — Может, богатей какой? — предположила женщина.       — Да не-е-т… вероятнее всего Кушина-сан решила вернуть клану былую славу.       — Вот это как раз-таки чушь.       — Ну вот…       — Эй… глядите, — указал рукой торговец в сторону женщины, что легко пересекла границу.       — Это разве не Микото-сан?       — Вероятно… волосы тёмные.       В доме семьи Узумаки царила приятная тишина и гармония. Все крепко спали на одной большой кровати, по-хозяйски обнимая друг друга. Пакура спала столь крепко, что дыхания даже почти не было слышно. Виолетта спала идентично крепко. Селеста умастилась на плече Наруко, тихо посапывая ей в шею. Для самой Узумаки это был самый прекрасный сон. Ещё никогда ей не доводилось спасть столь крепко, спокойно, уютно и тепло.       — А-а-а-х… — обессиленно выдохнула Наруко, проснувшись от сигнала барьера о вторжении незнакомца.       Она спокойно поднялась, зная, что даже такими движениями не сможет разбудить семью. Накинула на себя бардовый халат, замотала высокий хвост и вышла к порогу… встречать безжалостного гостя.       Стук в дверь.       Дверь тут же отворилась, показывая гостью хозяйке, а хозяйке — гостью.       Темноволосая женщина, являвшаяся супругой нынешнего главы клана Учиха… Микото. Женщина оторопело смотрела на вусмерть сонную девушку, от которой буквально разило теплом женских тел. Она едва заметно покраснела.       — Микото-сан, прежде чем я вас приму… скажу нечто очень важное. Вы безжалостная женщина, — со слипающимися глазами произнесла Наруко.       — А-а-а… я-я… Кхм, — не понимала происходящего матриарх клана Учиха. — Прости, если потревожила… просто меня выгнали из клана, — очень тихо объяснилась женщина.       Наруко нахмурила брови, отчего её образ становился крайне комичным.       — Пф-ах-ха-ха-ха! — не выдержала Микото, дав волю смеху.       — Прошу, проходите и оставьте свой смех при себе, — одарила её Узумаки строгим голосом, мгновенно успокаивая. — Ваш приход разделил меня из общего сна с семьёй, это бесценно.       Микото немного поникла.       — Проходите, располагайтесь. Мы только сегодня начали обживаться, так что не обижайтесь на слабый приём.       — Что ты, Наруко, мне не на что жаловаться, — горько заулыбалась женщина.       Переместившись в кухню, Наруко стала готовить из того, что есть. Пусть уже несколько блюд были готовы, но хотелось самой вспомнить, как управляться с готовкой.       Микото с опущенной головой мысленно находилась явно не здесь.       "Тяжело ей… это видно. У неё множество вопросов, а ответов добыть негде. Вероятно, Кушина-сан придерживается отвечать. Слабо верится, что жена Хокаге ничего не знает о причинах. Ага… явные круги под глазами из-за плохого сна или, вернее, его отсутствия, плохо скрываемая нервозность, волнение. Она правда не понимает столь резкого и жестокого решения мужа," — размышляла Узумаки, заканчивая с румяными омлетами.       "Теперь мясо Виолетте. Мясное рагу, плюс овощи, картофель — всё большими кусочками, ” — уложив всё собранное в духовку, хозяйка дома подала чай с успокаивающими свойствами и печеньками. Себе же сделала свежевыжатый апельсиновый сок.       — Пейте, Микото-сан, пока горячее.       — Благодарю.       Женщина пила чай осторожно, аккуратно, красиво.       Узумаки улыбнулась.       — Очень хороший чай, Наруко.       — Спасибо за похвалу. Да… Микото-сан, хочу предупредить, что вы сейчас увидите обычный досуг нашей семьи. Так что…       — А-а… ч-то?.. — вновь растерялась женщина.       Она отвлеклась на шаги позади неё, что доносились по лестнице. И одна пара ног точно шла быстрее остальных.       Шатающаяся во все стороны Виолетта с опухшими глазами показалась в проёме кухни, где начала пристально выискивать хозяйку.       — Госпожа… — еле слышно заговорила суккуба.       Наруко на эту картину лишь счастливо заулыбалась.       Микото откровенно глазела на рогатую женщину в полуоткрытом халате белого цвета.       Упав на колени, Виолетта добавила:       — Госпожа… мне нет прощения. Вместо того чтобы служить, я дрыхну… Я-я…       — Где остальные спящие красавицы?       — Шли позади меня, — уже более ясно начинала отвечать главная горничная.       — Здесь мы, здесь… дорогая наша Наруко, — хрипло подала голос лохматая Пакура, что решила не одеваться вовсе, ведь дома тепло, а также захотелось уверенно последовать примеру Селесты.       — У нас гости… — тут же добавила Пакура, что начала разворачивать Селесту обратно, дабы одеться.       — Ты измываешься надо мной, любимая? Идти вверх? Снова? За кусками одежды? — негодовала богиня.       — Да… мы же не хотим, чтобы главу выставили в дурном свете.       — Твоя правда…       Микото опустила голову от ярого смущения. Столь раскованную атмосферу она видела впервые.       — Пора ужинать… — сказала Наруко, замечая, что рагу почти готово. — Виолетта…       — Да! — подорвалась из положения глубокого поклона верная суккуба.       — Сопроводи Микото-сан к ванне. Умой её, если потребуется, и сама тоже поправься.       — Как скажете, госпожа, — покорно поклонилась Виолетта. — Ступайте за мной, Микото-сан.       Гостья последовала за ней.       Полностью накрыв стол, Наруко подготовила всё необходимое для приятного ужина в семейном кругу. Когда все сели за стол, глава сказала:       — Приятного всем аппетита, дорогие мои.       Произнесённые слова из уст Узумаки показались Микото крайне важными, будто этот момент имел невероятную значимость для этой семьи.       — И тебе, любимая…       — Приятного аппетита, искорка.       — И вам, госпожа…       Все трое источали счастье, глядя на Наруко.       "А-а… она плачет?" — удивилась Учиха, окинув взором Узумаки.       — Всё… м-мф… приступаем, а потом дальше отдыхать, — дрожащим голосом добавила она.       Все приступили к ужину, молча наслаждаясь всем, что было на столе.       Наруко со счастливой улыбкой наблюдала за этим, вынуждая гостью чувствовать себя лишней.       — Микото-сан, прошу вас воспринимать всё со стороны. Для госпожи… и-и… для нас самих это первый семейный ужин, — высказалась Пакура.       Женщина лишь кивнула, не смея нарушить идиллию.

Поздний вечер

      Наруко отправилась в отдельный кабинет, где она могла спокойно разобраться со всеми бумагами, что появятся в будущем. Ну а сейчас…       — Задание, которое мне дали письменно. Хм.       Узумаки развернула свиток и прочла следующее:

"Наруко Узумаки, я пишу письмо с просьбой о помощи в связи с грядущими изменениями. Вероятно, наш клан будет уничтожен из-за большой силы и страха по отношению к нам. Я понимаю, что однажды отказал тебе в твоей просьбе, но, пожалуйста, откликнись. Сбереги мою жену и в судный день спаси как можно больше наших детей и женщин. Это многое для просьбы, и потому, как глава клана Учиха, всецело передам выживших под твою опеку. В случае положительного ответа тебе будут переданы знания и история нашего клана. Сбереги их до появления нового главы. С уважением… Фугаку Учиха.

Сожги это письмо после прочтения".

      Наруко поднесла уголок бумаги к маленькому огоньку свечи из канделябра. Он загорелся и медленно начал сгорать.       Стук в дверь.       — Кхм! Да-да…       Внутрь прошла сонная Виолетта, учуявшая запах дыма.       — Всё хорошо, милая моя. Ступай спать.       Суккуба молча поклонилась и удалилась обратно в спальню к остальным.       Дверь закрылась.       "Что же получается? Меня вновь используют…" — уловила ясность предстоящей миссии глава клана Узумаки.       Девушка не услышала, как дверь открылась. На пороге за ней наблюдала Микото.       "Сколько же тоски выражают её глаза…" — заметила женщина. Она передумала отвлекать Узумаки своим неуместным любопытством и тихонько прикрыла дверь обратно.

Утро

      Наруко поднялась рано и успела приготовить на всю семью завтрак, поесть самой, а затем уйти прогуляться по деревне.       Солнце уже стояло довольно высоко и приятно грело. На траве ясно виднелась роса, а певчие птички только-только начинали свой досуг.       — Сила Юности… — донеслись крики откуда-то издалека.       Узумаки на это лишь добро ухмыльнулась. Наруко тут же вспомнила свой образ у зеркала прямо перед выходом. Прошло много времени, когда она видела себя в отражении. Шрамы прямо-таки зияли — они столь ясно и чётко выделялись по всему женскому телу, что аж пугали. Поэтому девушка решила замуровывать себя в бинты, дабы скрыть хотя бы явные из них. Лицо, конечно, не получится скрыть, но вот остальные участки вполне можно. Но больше всего Наруко зациклилась на своих глазах — однотонный голубой цвет, что у самого хрусталика становился чёрным.       — Слишком пугающие… Как же… как же… Пакура смогла принять меня? — прошептала Узумаки себе под нос, впадая в уныние. — Может… может, я вновь чего-то не понимаю?       — Она просто приняла тебя такой, какая ты есть. Ей люба твоя красота, твои слёзы, твои действия и манеры, твоя грация и ответственность за нас всех, — нежно донёсся голос Селесты из подсознания. — Она обожает тебя и превозносит.       — Я-я… — хрипло хотела что-то сказать Узумаки.       — Спроси её мнение по поводу своей красоты, искорка моя, и всё прекрасно поймёшь.       — Х-хорошо… любимая, — тут же согласилась Наруко.       Узумаки больше не продолжала разговор, а просто предалась утренней прогулке. Как-то незаметно прошло несколько часов. Деревня начала оживать, открывались лавочки. Жители шли на работу, команды шиноби активно разбегались по всем территориям деревни, помогая тем, кто отправлял задание.       — Ух… а кто эта девушка? — донеслось до ушей Наруко задорным голосом куноичи Конохи, что шла вместе с подругой.       — Не знаю. Впервые её вижу. Извините! — окликнула Узумаки вторая девушка, махнув рукой.       Наруко подождала их приближения.       — Доброе утро. Извините, что отвлекаем, но можете сказать, откуда вы? Просто… подобные юкаты довольно большая редкость в нашей деревне. К тому же гэта… ещё большая редкость, — голос второй становился всё серьёзнее.       — А вы-ы?..       — Джоунин Конохи, Куренай Юхи, а это… — посмотрела на свою подругу куноичи.       — Митараши Анко… — пристально глядя в бездонные глаза, ответила девушка.       — Вот как… Я Наруко Узумаки, будущая глава клана Узумаки… вернее, уже ею стану после полудня. Совершаю утреннюю прогулку. Рождена в Конохе…       — О-о-х… простите, что потревожили вас, Наруко-сан, — Куренай тут же переключилась на вежливый тон.       — Не стоит. Вы молодцы, что допрашиваете выделяющихся личностей.       — Приятно слышать, хэ-хэ… — явно растерялась девушка.       — Ну… я свободна? — бесстрастно спросила Наруко.       — А-а… да-да… конечно.       Узумаки уже развернулась и собралась оставить их, но услышала следующее:       — Постой… то есть… можно присоединиться на совместную прогулку? — неожиданно обратилась Анко Митараши.       Куренай аж затихла.       — Конечно можно. Но не будет ли вам скучно? Я довольно молчалива.       — Это ничего страшного, просто хочется пройтись подле вас.       — Хорошо. Прошу… — элегантно указала рукой возле себя глава клана Узумаки.

Прогулка

      Некоторые любознательные жители провожали взглядом интересную группу. Таинственную и крайне пугающую девицу в бордово-белой юкате с гэта на босую ногу. Красно-белыми волосами, свободно парящими за спиной. Рядом с ней шли её закадычные подруги: красивейшая, словно цветок, Куренай Юхи и мерзкий сорняк Митараши Анко.       — Расскажите о себе, Наруко-сан, — решилась на разговор Митараши.       — М-м-м… это долгий рассказ, да и к тому же крайне неприятный. Эти истории для тех, кто мне ближе всех на этом свете.       Подруги растерянно переглянулись между собой.       — Тогда… быть может, расскажете, куда мы направляемся? — аккуратно спросила Куренай.       — В академию ниндзя… хочу попытаться найти себе одну или несколько учениц.       — Ого… — удивилась Куренай.       — Почему именно учениц? Вы так исключительно выразились, — нервно вклинивалась Анко.       Было видно, как ей тяжело давался вежливый диалог.       — Потому что мальчики по окончанию обучения оставят меня окончательно, а девочки будут верны мне до самой смерти, — столь же бесстрастно ответила глава клана.       "Ками-сама… какой же стальной голос у этой особы", — заметила красноглазая Куренай.       — Хм-м… удивительная прямолинейность, Наруко-сан. Такое качество выдают лишь сильные люди, — несколько уклончиво выразилась Митараши.       — Вот как? У тебя есть пример такого человека помимо меня?       "Ками! Это ощущение… словно… словно я вновь оказалась с ним!" — мысленно переживала Митараши.       — Извините, Анко-сан… я заставила вас вспомнить неприятные события прошлого. Предлагаю совместно отобедать в квартале Акимичи. Всё за мой счёт.       — Н-ничего страшного. Думаю… — перевела Анко взгляд на свою подругу. И, увидев согласный кивок, добавила: — Мы согласны.       — Вот и замечательно, — улыбнулась Узумаки, вгоняя в шок близких подруг.       "Столь жуткую улыбку я не видела ещё никогда. Но голос точно стал мягче", — продолжала отмечать детали Юхи.