Дисбаланс невредимости

      Парк встречает меня привычной толпой посетителей, среди которых и кричащие дети, и суетящиеся туристы, есть и влюбленные парочки. На последних, кстати, я стараюсь не обращать внимания, пока пробираюсь сквозь столпотворение.       Удивительно, но в такой толкучке меня все же замечает сотрудник парка, когда я уже почти вбегаю на его территорию, минуя кассу и большую очередь.       — Госпожа, ваш билет? — молодой человек в форме останавливает меня, удерживая за локоть. Я делаю вид, что шарю по карманам, а потом понимаю, что денег у меня нет. Наличные остались в кошельке в сумке, а единственная карта, привязанная к телефону — карта Хёнджина, но я так не хотела ею пользоваться.       — Мой билет? — улыбаюсь и, как можно более соблазнительно, распускаю собранные волосы. — Дело в том…       Но вместо ответа, толкаю парня в плечо и что есть силы бегу в сторону аттракционов, желая поскорее слиться с толпой и пропасть из виду. Конечно, на каблуках бегать тяжело, но лучше в них, чем босиком.       — Эй, куда?! — слышу, что он пытается бежать за мной, но компания из американских туристов налетает на него с расспросами о том, где здесь можно поесть.       Последнее, что слышу, как он передает по рации, что девушка азиатской внешности и невысокого роста с темными волосами убежала, не заплатив за вход.       Ладно, разберусь с этим позже.       Не знаю почему, но я словно точно знаю, что мне нужно именно в этот парк, именно сегодня и именно сейчас. Поэтому я так опрометчиво веду себя с сотрудником парка. Поэтому я сбежала с работы.       Я не знаю ничего точно. Я просто чувствую.       Мое сердце чувствует. И не просто так.       — Хёнджин, — я вдруг замечаю в толпе знакомую темную макушку, но совершенно игнорирую тот факт, что мой муж уже полгода как блондин.       Стараюсь взглядом зацепиться за парня и пробираюсь сквозь компанию слишком медлительных пенсионеров, чтобы не потерять Хвана в таком водовороте людей.       — Да у вас что, по льготам сегодня день бесплатных аттракционов? — ругаюсь, двигая какую-то нерасторопную бабулю в сторону. — Бабушка, уйди, челюсть потеряешь на горках.       И вот я уже почти достигаю своей цели, как меня сбивают с ног два мальчика на роликах. Я не удерживаю равновесие на своих лодочках и, покачнувшись, падаю прямо в кусты.       На мой визг оборачивается несколько зевак. И на мою удачу среди них оказывается и мой горе-муж. Узнал по крику. Как мило.       — Не ушиблись? — Хван первый оказывается рядом и протягивает руку, помогая встать. Я помощь принимаю и, несмотря на все ссоры и обиды, тут же обнимаю супруга, вдыхая знакомый запах роз.       — Джинни, я тебя искала!       — Джинни? Сэм, вы знакомы? — резко распахиваю глаза, услышав этот нахальный тон. Это кто еще тут с ним?! Он что, на свидании?       — Э-э-э, вроде нет, — парень аккуратно отталкивает меня, сердце разрывается от этого жеста. Что он делает? — Сильно ударились?       Теперь я вижу, что что-то действительно не так. Я узнала Хвана по затылку, но не сразу обратила внимание, что он когда-то успел покрасить волосы. Вчера вечером? И даже подстригся?       — Может вам к врачу? Мы поможем, — я наконец обращаю внимание на его «спутницу».       Девушка, приятной внешности, кореянка, наверняка наша ровесница. Она очень хорошенькая, но не это волнует меня. Я замечаю, что эта особа кажется мне слишком знакомой, хотя я готова поклясться, что никогда ее не видела.       — Нет, это тебе сейчас понадобится помощь. Ты кто? — резко отвечаю я, перестав её разглядывать.       — Хван Йеджи, а ты кто? — девушка убирает волосы с плеч и улыбается мне. Хёнджин подходит к ней, когда видит, что я уже могу стоять самостоятельно и даже приобнимает эту дамочку!       — А я его жена, — складываю руки на груди и задираю подбородок, но все это мало помогает, чтобы скрыть мои дрожащие руки и мокрые глаза.       — Сэмми, ты не говорил, что женат, — Йеджи смеется.       — Сэмми? Хван, ты головой стукнулся?       Хёнджин все это время с очень обеспокоенным выражением лица рассматривает меня, но ничего не говорит.       — Откуда вы знаете мою фамилию?       — Шутишь?       — Нет, я серьезно, — и он действительно серьезно. Я знаю, как он выглядит, когда клоуничает, когда шутит, но сейчас… Сейчас он точно не шутит и не играет.       Но разве так может быть?       — И я серьезно. Хёнджин, хватит, я не железная, и своим розыгрышем ты делаешь мне больно. Давай вернемся домой и поговорим. Я обещаю, что в этот раз выслушаю тебя и мы придем к общему решению, — я уже не в силах сдерживаться, и слезы текут из глаз, заставляя прохожих очень странно смотреть на эту картину.       — Я оставлю вас. Буду у колеса обозрения, — Йеджи похлопала Хёнджина по плечу и ушла.       — Как мне к вам обращаться? — Хван ужасно неловко улыбнулся.       — Лея, — я утерла слезы, но они все лились и лились.       — Что ж, при… — мое сердце забилось быстрее, а секунды растянулись в часы, стоило услышать это заветное обращение, но меня тут же разбили вдребезги о скалы реальности, когда это оказалось всего лишь: — …вет, Лея. Я Сэм.       Я больше ничего не сказала, только оттолкнула протянутую руку и развернулась, глотая горькие слезы.       Я ничего не понимала, а чувство отрешённости от безызвестности заставляли меня переживать ад.       Я рыдала, удаляясь все дальше от растерянного мужа. Хотя, как я могла называть этого человека мужем? Он даже на Хёнджина мало похож.       — А вот и она! Держите её! — я не успела даже оглянуться на голос, как меня повалили на землю, заламывая руки.       Я больно ударилась телом об асфальт. Кажется, даже разодрала колени и щеку. Но руки болели еще сильнее. Двое полицейских даже не скрывали, с какой жестокостью сковывали меня. Один даже не постеснялся, как-бы «невзначай», дотронуться до моих ягодиц.       Но вся эта боль была ничем, по сравнению с пустотой, что росла внутри.       Подняв на ноги, меня быстро увели из парка и силой посадили в машину, увозя в неизвестном направлении. Но все о чем я могла думать — это бездонные карие глаза. Красивые и хитрые. Те глаза, в которые шесть лет назад я влюбилась.       Глаза, которые сегодня впервые смотрели на меня так… безразлично и холодно. ***       В отделении полиции было холодно и влажно. Кончик носа уже был ледяным. Я сняла туфли и подогнула ноги под себя, чтобы хоть как-то согреться в своем костюме.       Мерзкий пьяный мужик уже в третий раз подмигивал мне, когда я случайно опускала на него взгляд. Но как же хорошо, что нас разделяла решетка камер.       — Вы можете мне объяснить, почему меня задержали из-за этого дурацкого дешевого билета?! — ругалась я.       Скучающий на вахте охранник лишь зевал и игнорировал меня, продолжая играть в свой телефон.       — Ну раз дешевый, что ж вы не купили его, госпожа Кан? — наконец хоть что-то ответил он.       — Я же уже объясняла, я дизайнер, забыла кошелек в офисе…       — Лиа?! — двери отделения полиции раскрылись, и я увидела Феликса. Парень обеспокоено оглядел меня, а после сказал: — Это моя жена, откройте сейчас же! И если вы с ней плохо обращались, то вам крупно не повезло!       — Да, господин Ли, конечно. Извините, мы ведь не знали, — идиот полицейский тут же подскочил и, чуть ли не роняя ключ, отворил дверцу.       — А я их сын! — заикаясь, прокричал алкаш из соседней камеры.       Как только я вышла, Ли тут же накинул на меня свой пиджак и крепко обнял.       — Я так переживал! Мне позвонили, сказали ты в полиции. Я уже такое напридумывал, а ты всего лишь билет не купила. Солнце, но почему? Денежки на карте кончились? Давай я тебе закину.       Я ничего не ответила, только скривила губы и, оттолкнув парня, побрела на выход.       У меня адски болело все тело. А уж думать о том, насколько я была грязная после двух часов в отделении полиции и валянии на грязной земле парка — я просто не хотела.       — Хочешь в ресторан? Или может в больницу? Зайчик, ты только скажи…       — Феликс! — рявкнула я. — У меня выдался ужасный день. Я сейчас хочу только в душ и спать. Давай, все свои вопросы ты прибережешь до утра, а лучше до обеда. Потому что мне тоже есть о чем тебя спросить. Идет?       — Да, милая, — Ли открыл мне заднюю дверь черной иномарки, и я, не думая, забралась внутрь. Айдол сел следом.       Водитель тронулся, но я уже не успела сказать свой адрес, потому что провалилась в глубокий сон. ***       — Лиа, Лиа, сюда! — зовёт меня Ликс, и я бегу на голос.       — Да, Ббоки? — улыбаюсь и забираю из рук мальчика свою куклу. — Как ты её нашел?       — Старшеклассники забрали её, но я стойко отвоевал твою любимую игрушку, милая Лиа, — Ли выпрямляет спину и улыбается улыбкой с отсутствующими двумя зубами.       — Но твои зубы, Ликси! — я нежно дотрагиваюсь до его лица.       — Да не волнуйся, это же молочные. Медсестра сказала все в порядке, — и мы оба смеемся, хватаясь за руки.       Какое теплое воспоминание.       Воспоминание, или сон?