Стиралка

***

Кто бы мог подумать, что Чан ринется проверять чужую теорию из интернета с такой резвостью. Уведомление будит тебя в два часа ночи среды. Завтра — очередной день на работе и с секунду ты обдумываешь, не приснился ли тебе этот звук. ❮ Чани Ты знала, что секс на стиральной машинке приятнее для девушек? 2:15 Подавляешь желание заблокировать контакт, стонешь, откидывая телефон в сторону и зарываясь в мягкие подушки. Но сна уже нет ни в одном глазу и, как ты ни пытаешься, а вернуться в чудесную греющую дымку, обволакивающую разум дрёмой, уже не выходит. Ворочаешься, пытаясь найти удобную позу; переворачиваешь подушку холодной стороной — остудить горящие щёки. ❮ Чани Не ответишь? 2:23 Уведомление прорезает тишину комнаты. Чан — единственный стоит не на беззвучном. Яркий свет экрана слепит, бьёт по глазам и разрезает плотную тьму комнаты.

проверяла теорию

со своим любовником

2:25

С сомнением смотришь на то появляющуюся, то пропадающую строчку набора сообщения с той стороны. Это даже веселит — как иногда и Чан теряет дар речи, или аккуратно подбирает ответы. Как будто вы в отношениях не три месяца, а всё ту же неделю, и он до сих пор боится спугнуть тебя своей настойчивостью.

это правда

2:25

Но согласие это не совсем связано с машинкой — как будто у тебя был опыт! Это правда, да, что тебя всё ещё легко спугнуть. Всё ещё требуются усилия, чтобы ты трогала его, как своего парня — с легкостью, с уверенностью, что тебе разрешено, что это нормально. Но как иногда хотелось, чтобы он не ходил вокруг да около, готовя тебя к чему-то новому, а просто показал. Не писал сообщения по ночам, надеясь застать в раззадоренном настроении, а… приехал. И. Взял. Но он и в такой ситуации, дурак, готовил бы тебя к такому — стоит только поделиться желанием. Не дожидаешься ответа с той стороны, вместо этого возвращаясь ко сну. Никаких стиральных машинок. Никакого Чана, тревожащего по ночам.

***

Утром ты не открываешь мессенджер: ни выключив будильник; ни приступив к завтраку; ни перед душем, который смыл все вчерашние переживания. Зря. Когда ты наконец выходишь из душа, красная от кипящей воды, что должна была привести разум в должное состояние, в гостиной тебя уже ждёт он. В своей самой скромной чёрной толстовке, спортивках и бини, прижимающей блондинистые волосы к вискам в этой особо очаровательной манере, которую ты так любила. Не впервой, чтобы Чан ввалился к тебе в домой без приглашения, хотя обычно он прозрачнее в своих намерениях. Это не мешает тебе застыть в проходе, цепляясь за полотенце, и чертыхаясь кинуться в комнату — да только до сознания медленно доходит, что последние чистые трусы остались в ванной, а все остальные должны были отправиться в стирку. Щёки ощущаются ещё горячее, чем были после шпарящего душа. — А как же «привет, как дела? Что ты тут делаешь?»? — доносится из другой комнаты, постепенно приближаясь. С фырчаньем подпираешь дверь спиной, осматривая комнату на наличие белья на любых поверхностях — ничего не нашлось. — Привет, как дела? Что ты тут делаешь? — не сдерживаешься от передразнивания. Чан за дверью смеётся. — Плохо спалось? — Ага, говорю же, всю ночь не спала, стирала и проверяла твою теорию с любовни- Едешь по паркету ещё влажными пятками, когда с той стороны напирают на дверь. — Ты что там, дверь собой подпираешь? Чану не стоит труда подвинуть тебя вместе с дверью — видела ты его посты фанатам из тренажёрного зала. Сама не просила, но он их и тебе присылал исправно. Похвалу Чан попросту обожал. Иногда казалось даже, что ему её вечно не хватало. — Я зайду? — послышалось сзади и ты отошла, неуверенно передвигая ноги. — Ммхм. — Так что ты там сказала про любовника? — ухмыляется Чан. Он не ревновал, по крайней мере, никогда — всерьёз; только канючил по поводу несуществующих мужчин из аниме и игр, грозясь сделать косплей. Как будто ты бы отказалась… Закатываешь глаза, прошмыгивая мимо него и его загребущих рук, пробивающихся по талии, в коридор и в ванную — забрать одежду, которую оставила, чтобы достать фен. — Ты что-то потеряла? — Любовника прятала! Чан вновь заходится хохотом, следуя в ванную за тобой. Расслабленный такой, обнимать и прижиматься — одежду только натянуть. — Так уж прям и проверяли? — Самая лучшая ночь в моей жизни, — поёшь, хватая трусы и простой комплект одежды. Вообще-то работа сегодня с обеда и ты планировала отлежаться на диване до этого времени. И никакие Бан Чаны посреди квартиры в эти планы не входили. — Я-то думал, что мы проверим этот факт вместе, — наигранно вздыхает тот позади, обворачивая руки поперёк твоей талии и коротко целуя в плечо, прежде чем положить на него подбородок. — Ты этого хотел? — спрашиваешь неожиданно для себя; вздох застревает где-то меж губами, стеснение бежит по рукам дрожью, по плечам — желанием сжаться. И так всегда: в уме и по телефону, в шутках и едкостях кокетка, а на деле чуть что — потеря всей фасадной уверенности, подкрепляющей тонкие стенки самоуверенности. Прохладные с улицы руки движутся к твоим бёдрам, губы оказываются у уха, когда он поворачивает голову, и тёплый шепот посылает мурашки, когда он произносит: — Ещё спрашиваешь? Сглатываешь, жмурясь от щекотки, бегущей по позвонку. Мысли медленно перекатываются по разуму в поисках ответа, как остывающая карамель по чашке. — На колени.

***

Кто дёрнул тебя за язык? Тебя это вовсе не заботило — ни когда ты стоишь на коленях, со съехавшим до бёдер полотенцем и ртом, слишком занятым делом. Ёбанный пиздец. С трудом игнорируешь сердце, бьющееся в грудной клетке тяжелыми шумными ударами, отдающимися в уши. Было ли это следствием горячего душа, слабого здоровья или недостаток кислорода из-за члена во рту, задевающим стенку горла, ты не могла сказать и не находила сил даже размышлять. Или не хотела вовсе — ни когда горло непроизвольно сжималось от недостатка воздуха, а глаза стояли на мокром месте. Не сказать чтобы Чан был большим — скорее непривычно от редкости брать в рот, — но широким в обхвате, и растяжения от толщины хватало, чтобы уголки губ расходились почти болезненно, пока ты старалась взять как можно больше, обхватывая рукой у основания, другой же ухватившись за его бедро. Он даже не снял штаны, — хотя знал, как ты любишь его крепкие бёдра, — лишь расстегнул ширинку и чуть приспустил вместе с трусами. Чан стонет, голова опрокидывается назад. Его хватка в волосах нежна, но устойчива, и когда он смотрит на тебя вниз, то аккуратно убирает волоски с лица; касание до неожиданности ласковое, глаза у тебя от этого закрываются, стон вырывается почти смущающим от звучащей в нём нужды. Когда ты наконец поднимаешь взгляд обратно, Чан выглядит так греховно и… — Умница, — голос у него срывается, и тебя прошибает осознанием, что ты этому причина. — Продолжай… Но ты больше не можешь этого терпеть; в голове, животе всё кружится от похоти, и ты чувствуешь, как с каждым движением головы внутри только растёт отчаянное желание почувствовать его внутри. Ты даже не можешь получить трения — стоять приходится на коленях, руки заняты. Его член выскальзывает изо рта с отчетливым звуком и ты облизываешься, немного дезориентированная и ищущая его взгляд; брови изгибаешь неудовлетворённо, выражение лица просящее — Чан ведь так его любит; это работает и сейчас, когда он вздрагивает под прищуром твоего взгляда. — Чани, пожалуйста- Руками цепляешься в его джинсы, стараясь стянуть их чуть ниже. — Хочу тебя внутри, так си- Не только он мог отодвинуть тебя вместе с дверью, но и легко заставил встать на ноги, тут же встречая губами на полпути; ты едва успеваешь вздохнуть, прежде чем он прижимает к себе, не оставляя свободного миллиметра между вами. Руки его бегут по твоей голой спине, по лопаткам, к волосам, меняя наклон головы и углубляя поцелуй. Цепляешься в ответ за его плечи, одной рукой находя линию челюсти. У Чана другая идея — он толкает тебя назад, к стиральной машинке, нажимает две кнопки, от которой по комнате проносится звук начала её работы, и довольно ухмыляется. — А теперь повернись. Стон, отскакивающий от ванной плитки, почти заглушается грохотом стиральной машинки, когда Чан, удерживающий твои руки за спиной, проводит головкой члена по чувствительному клитору и собирает смазку, покрывающую и вход, и половые губы, и внутреннюю сторону бедра. Пиздец. Пиздец. — Чан, Чан, пожал- Тот чуть останавливается, надавливая головкой на распухшие складки и чуть входя. — Пожалуйста что? — дразнит этот чёрт. — Выеби меня наконец, сволочь! А-

***

В этот раз что-то идёт не так: нет ни привычной нерасторопности, ни слов проверки, только кожа на коже, ощущение заполненности и растяжения, и смазки — на тебе, на его лобке, плотно прижимающимся к тебе сзади. Тебе оставалось только неравномерно дышать, содрогаясь каждый раз, когда его движения становились более неустойчивыми; вибрация от машинки выбивала из тебя стоны, когда задевала его головку, внутри тебя, через все внешние слои, в точке жара. Жар то стихал, то надвигался беспощадно, но Чан умел отодвигать конец, размывая и без того нечеткие границы. В какой-то момент он освободил твои руки, переместив одну руку на шею, заставляя выгнуться назад и ухватиться за край стиралки, заходящейся в очередном круге стирки; заставляя упереться в её край низом живота, лишь усиливая ощущения вибрации внутри, когда он заходил особенно далеко, медленно и останавливаясь, давая подавиться переполняющими чувствами. Другая его ладонь схватила тебя за изгиб бедра, заставляя выгнуться ещё, вбиваясь со свирепостью и отчаяньем. — Как ты меня принимаешь, — вздохнул он. — Как ты всегда хотела, ха? Хватка его пальцев усилилась — точно останутся синяки, — но ты не могла ему никак ответить, хватая воздух порциями и хныча от трения. Так близко к оргазму, и тут же так далеко. Всхлипываешь, ощущая, как щекам от переизбытка стимуляции текут слёзы. Находишь его ладонь на бедре и сплетаешь пальцы, качая головой. Это больно, но в то же время так хорошо. Звуки шлепков и смазки, соединяющей вас, заставляются тебя краснеть и прикусывать губы; посылают огонь к животу. От его толчков выбивает воздух, не давая осознать разливающегося по конечностям наслаждения, головокружительного и обжигающего внутренности. И когда тебе уже кажется, что Чан даст тебе кончить, тот лишь придвигается ближе, склоняется к тебе, прижимая грудь к твоей спине и ведёт маленькими кругами, выходя не больше сантиметра. — Ни один любовник не дал бы тебе такого, да? Шипишь сквозь зубы, сглатывая слюну, уже успевшую сорваться с уголков губ. — Скажи это, — приказывает он низко и замирает полностью. Двигаешься ближе к нему, приподнимаясь на цыпочках. — Да, да, да- И он тут же начинает двигаться, скоростью практически животная, заставляющая машинку под тобой слегка отклониться назад. А потом мир вращается, тебя поражает ощущение внезапной пустоты внутри и ты оказываешься сидящей на машинке, макушка Чана между твоих ног, прежде чем он болезненно кусает внутреннее бедро и двигается дальше — прямо к опухшим от возбуждениям половым губам, по которым он проводит языком, собирая смазку и посылая шоковую волну удовольствия прямо по позвонку. Ласковые, но уверенные движения его языка по всем чувствительным точкам вынуждают откинуть голову назад, держа взгляд подальше от этого соблазнительного видения. Чан хватает обе твои ноги, широко раскрывая их перед собой для лучшего доступа. Хнычешь, когда его язык проводит по клитору, задерживаясь там и совершая круги. Ноги у тебя трясутся, а он все целует нежную кожу и ведёт языком, то играясь с клитором, то погружаясь внутрь, будто ему доставляет особую забаву просящие стоны. Не сдерживаешься, приподнимаясь неустойчиво на руках и двигая бёдра вперёд, к его языку, носу, подбородку. Чан отодвигается почти мгновенно, приподнимая в насмешке бровь: — Я разрешал тебе двигаться? Качаешь головой, замирая и возвращаясь на место. — Придётся тебе это восполнить. Ты уже думаешь о том, как нужно встать обратно на дрожащие ноги, чтобы взять его в рот, но Чан вовремя тебя ловит и поворачивает к себе спиной — в уже испробованную позу. — Используй мои пальцы. Так ты и оказываешься в этом положении — тщетно ищущая удовольствия между вибрацией машинки, посылающей мурашки вниз, и пальцами Чана позади тебя, полностью покрытыми смазкой. Что ещё хуже — ты чувствуешь его стоящий член, прижатый к твоему бедру, горячий всякий раз, стоит тебе прижаться сильнее, попробовать задержаться на месте, прежде чем Чан заставляет двигаться дальше шлепком по другому бедру. — Чан, Чан- я больше не- — Блять. Он наконец целует тебя, мокро, дико, и это было бы неприятно, если бы не страсть, с которой он сжимал тебя поперёк живота, убирая пальцы и заменяя их членом как по команде. Приоткрываешь рот, вздыхая, и тот тут же использует эту возможность, чтобы углубить поцелуй, набирая скорость толчков. — Ах, а- А- Его рука бежит по твоему бедру, меж бёдер, заставляя раздвинуть слабые ноги и выгнуться навстречу толчкам, а потом находит клитор, стимулируя и без того разгоревшиеся нервные окончания. Ноги тебя почти не держат, но хватка Чана уверенная, жесткая до болезненности. Напряжение растёт внизу живота, и ты хватаешься за его руку, отказывая голову назад. — Я- а- пожалуйста- Разум словно в дымке, опьянённый сексом и возбуждением, толчки становятся всё менее скоординированными, заменяясь хаотичными и прерывистыми, пока Чан сам нагоняет своё удовольствие, шепча на ухо какие-то бессвязные похвалы и комплименты. И он повсюду — внутри, снаружи, в разуме. Двигает тебя ближе к машинке, — та совершает последний отжим, — ванная погружается в тихие отрывки твоих стонов и его тяжелого дыхания. — Я сейчас- И Чан воспринимает это как сигнал к действию: его накаченные бёдра встречаются с твоей задницей в каждом быстром толчке, ощущая, как ты сжимаешься вокруг него всё сильнее, чувствуя конец. Пищишь, закрывая глаза, когда в голову бьёт ослепляющим чувством, а конечности тяжелеют. Ощущаешь, как начинаются спазмы, и Чан продолжает толкаться, продлевая ощущения. А потом внутри растекается горячее, вырывая с губ громкий вскрик, пока Чан двигается, разгоняя жидкость по стенкам, и немного попадает на твои бёдра и пол. Он утыкается лбом в твои волосы, движения постепенно стихают, и когда он наконец собирается отодвинуться назад в последний раз, ты рывком двигаешься назад, всё ещё дрожащая от оргазма и гиперстимуляции, и глубоко вздыхаешь: — Стой так. Машинка издаёт звук окончания работы. Чан смеётся тебе в ухо, обнимая поперёк талии.