Roommates: from Sukuna’s side

Всё пошло по пизде после того, как они проснулись в обнимку вместе на кровати Сукуны. Мегуми как будто избегал его и старался общаться по минимуму и на нейтральные темы. Сукуна же старался особо не лезть, потому что хотел, чтобы Мегуми пережил свои чувства самостоятельно. Чтобы осознание само пришло к нему, а не кто-то поднес его на блюдечке с голубой каёмочкой. Рёмен начинал закипать от чувства неопределенности. Он хотел ясности, хотел правды и открытости в их диалогах, но этого не происходило. Мегуми бегал. Мегуми не хотел с ним разговаривать. Даже шутить старался по минимуму, поэтому Сукуна, осознав, что своими подколами делает только хуже, бросил эту затею. Мегуми отдалялся. И это не могло не ранить сердце Сукуны. Вообще-то, он всегда рационален. Всегда старается думать и принимать решения на трезвую голову. Но, как уже неоднократно упоминалось, Фушигуро Мегуми иногда делал из Сукуны бесхарактерную массу, которая не в силах принимать взвешенные решения. Всё дошло до точки кипения и взорвалось в пятницу, когда они оба пришли с пар и каждый забрался на свою кровать. Мегуми, лежа в телефоне под огромным одеялом, как обычно укутанный и замерзший, хоть в общаге и было довольно тепло, втыкал в экран, пролистывая ленту новостей. Сукуна, надевший очки и что-то активно печатающий в своем ноутбуке, не мог понять и пяти процентов того, что он там пишет, ведь весь этот нескончаемый текст, который он печатает на автомате, не может отвлечь его от мыслей, что все хуево. Неожиданно на телефон приходит сообщение. Сукуна, прекративший печатать, одной рукой взял его со стола и посмотрел на экран. <Машина для секса> Кинь мне воды, пожалуйста От злости Сукуна сжал телефон и на мгновение ему показалось, что тот хрустнул. — Ты сейчас издеваешься? Я сижу буквально в пяти метрах от тебя, а ты пишешь мне сообщения? Сукуна был раздражен, но старался не показывать, насколько сильно. Хоть и понимал, что выражение его лица и холодный тон всё говорят за себя. — Просто ты так увлеченно что-то печатал, а бутылка как раз на твоем столе. Я не хотел тебя сильно отвлекать. Рёмен повернулся к Фушигуро и в изумлении распахнул глаза. — Вау, ты сейчас сказал мне что-то больше двух слов за последнюю неделю. Это рекорд, Фушигуро. Лицо Мегуми скривилось, он резко подскочил с кровати, подошел к столу Рёмена и схватил бутылку. — Если бы я только знал, что ты превратишь обычную просьбу подать мне воды в этот пиздец, то изначально сам бы всё сделал. — Мне кажется, нам нужно поговорить, — Рёмен снял очки, захлопнул ноутбук, отложил его на край кровати и похлопал по покрывалу, на котором лежал. — Присядешь? Фушигуро недоверчиво посмотрел на него. — И о чем ты хочешь со мной поговорить? Что-то не так? Блять, всё не так. — Например, о том, что ты заебал от меня бегать, как крыса. Я не знаю, чего ты там опять надумал в своей больной голове, но тебе стоит изменить свой подход к решению проблем. Мегуми оскалился, отошел от кровати Рёмена вместе с бутылкой воды, открыл её и выхлебал почти половину, не останавливаясь. Сукуна видел, как быстро двигается его кадык, и даже это простое действие взбудоражило его до трясучки. Сукуна был на пределе. — Во-первых, никто от тебя не бегает, — допив, Мегуми закрутил крышку, поставил бутылку на свой стол и нехотя повернулся к Сукуне, — во-вторых, очень мило, что ты назвал меня крысой. Так профессионально, по-психологически. Спасибо, — оскаливаясь произнес он. — Мы сейчас не на сеансе. И я с тобой не в терапию играю, Мегуми. Я живой человек, у меня тоже есть чувства, и я говорю тебе, что искренне не понимаю, от чего ты бежишь, — сказал Сукуна, отбросил покрывало, которым все это время укрывался, и сел на кровати. — Да блять, вот именно, мы не на сеансе! — вскрикнул Мегуми ощетинившись, — я не понимаю, чего ты от меня хочешь. У меня всё в порядке, я ни от кого не бегаю, и, кажется, это у тебя проблемы с головой, а не у меня. Хорошо. Не хочешь так, тогда будем по-моему. Сукуна может Мегуми лишь подтолкнуть, не более. — Я нравлюсь тебе? — спросил Сукуна, глядя прямо в зеленые глаза, — Ответь мне честно, Мегуми. Земля не остановится, и мир не разлетится, если ты это признаешь. Мегуми знатно ахуел. Он явно не ожидал от Сукуны такого выпада, поэтому чуть растерялся, и на несколько секунд в комнате повисло напряженное молчание. — Я не давлю на тебя. Не жду, что ты начнешь петь мне дифирамбы о любви и позовешь на свидание. Я просто заебался и хочу правды. Искренне. Честно. Как есть. Сукуна устал играть в кошки-мышки. Мегуми, проморгавшись, наконец ответил: — Наверное… Не знаю. Блять, просто скажи, что тебе от меня нужно, и мы закончим этот диалог. Ты меня раздражаешь сейчас. — Правды, Мегуми. Я хочу правды. — Я говорю тебе, что не знаю. Я никогда не размышлял в таком направлении. — Тогда почему ты меня избегаешь? — Да где??? — После того, как мы проснулись вместе. Ты что-то напридумывал в своей бошке, я тебя знаю. Придумал, испугался и сейчас сливаешься. Прекрати так делать. Мегуми не выдерживает. Сукуна срывается тоже. — Это была очень-очень плохая идея – начать трахаться, — зло выплевывает Мегуми в лицо Сукуне. — Жалеешь? — горько спрашивает Сукуна. — Нет. Но нам нужно это прекратить, пока все не стало ещё хуже, — казалось, Мегуми не дышит. Зло смотрит в алые глаза Сукуны своими стеклянными. Не зелеными, цвета мокрой травы после дождя. Безжизненными. Сукуна отшатывается. Старается держать себя в руках и делать вид, что ничего катастрофичного не произошло, но чувствует, что не может. Из последних сил выдавливает из себя: — Хорошо. Как скажешь. Мегуми начинает кричать ещё громче: — Вот видишь! Для тебя это вообще нихуя не значит, Сукуна. Тебе плевать, есть я в твоей жизни или нет. Тебе просто весело, ты решил развлечься, ведь трахнуть своего соседа по комнате пиздец как весело. — Ты и представить себе не можешь, как много это для меня значит. Сукуна чувствует, как больно у него сжимается сердце. Ему больно. Он понимает, что Мегуми таким образом защищается. Что лучшая защита - это нападение, и он просто выбрал путь наступления, вместо того, чтобы оголять свои чувства. Но Сукуна все еще не уверен в том, что к нему чувствует Мегуми. Быть может, это он всё накрутил и действительно между ними ничего не было, кроме взаимного желания обладать. У Мегуми не было. А Сукуна влюбился. — Мне было хорошо с тобой, но посмотри, к чему это привело. Я считаю, что нам нужно перестать, — несет Мегуми, а Сукуне режет. Режет, режет. — Хочешь перестать общаться или только трахаться? — безэмоционально спрашивает Рёмен, понимая, что это конец. — Не знаю. Пока не знаю, мне нужно подумать, — также безэмоционально отвечает Мегуми. Бесы в его глазах куда-то испаряются, глаза вновь ярко изумрудные. Те самые, в которых Сукуна тонет. Кажется, он наконец достиг дна. — Хорошо, я тебя услышал. Мне жаль, если я тебя задел. Я просто хотел расставить точки над и, Фушигуро. И я ни в коем случае ни о чем не жалею. Я рад, что смог тебе открыться. Во всех планах. Правда не резала ему сердце. Резали по сердцу слова Мегуми и осознание того, что это всё. Конечная. Просьба покинуть вагон. — Спасибо, — выдыхает Мегуми и горько смотрит в ответ. — Мне правда жаль, Сукуна. — Да, я понимаю. Рёмен не сдерживается, подходит к Мегуми максимально близко, вплотную. Тот не отшатывается, внимательно смотрит в его глаза. Сукуна обхватывает его скулы и прижимается своим лбом к его. Сердце ебашит о ребра. Дыхание сбивается. Они стоят так несколько секунд. Сукуна не может сдержаться, приближается своими губами к губам Мегуми, глаза не закрывает, хочет всё видеть. Их рты на расстоянии выдоха. Сукуна хочет поцеловать Мегуми. Как в последний раз. Без как. — Сукуна… Пожалуйста, не надо… — шепчет Мегуми и отстраняется, когда между их губами остаются миллиметры, — Я не могу. Отворачивается и покидает комнату. Стул, стоявший недалеко от кровати Сукуны, спасло от расхуяривания на несколько мелких кусочков лишь то, что он был железным. Стена немного пострадала, слезла краска. Но Сукуне плевать. Он поднимает голову и чувствует, как по щекам бегут горячие слезы.

***

Прошло две недели. Две недели Рёмен Сукуна и Фушигуро Мегуми не разговаривали друг с другом. Они могли перекинуться парой бытовых фраз, но на этом всё. Сукуне было тяжело. Он знает все стадии принятия, умеет прорабатывать боль и, в целом, понимает, что ему просто нужно время. Что боль уйдет, и он сможет жить дальше. Он перестал просыпаться в шесть утра и смотреть на спящего Мегуми. Конечно же, жизнь продолжается, его расписание не изменилось и каждый день нужно вставать, куда-то идти, но как только он открывает глаза, то не начинает привычно искать глазами Фушигуро. Он сразу, не глядя, поднимается и идет в ванную. Он перестает курить в комнате, как обычно делал все эти четыре года без каких-либо проблем, и теперь заваливается к своему хорошему другу Кенни, хоть он и против травы. Они учатся на одном курсе, и это единственный человек, с кем Сукуне более-менее комфортно общаться и кому он может открыться. Однажды Кенни спросил у него, что случилось, но Рёмен как обычно отшутился. Он же давить не стал. Потому что прекрасно знает, что если Сукуна захочет, то обязательно расскажет. Он даже перестал приходить в общагу сразу же после пар: то к Гето в поисках хоть какой-то работы, то к Кенни, то шатается по кампусу и слушает музыку. Постепенно Сукуне становится легче. Тянущая боль в сердце перестает так сильно его беспокоить. Он даже один раз сходил на свидание. Без продолжения. Просто пообщаться с новым человеком, узнать его. Но как он и предполагал, дальше одной встречи они не продвинулись. Что до Мегуми, то в те редкие моменты, когда они пересекались с Сукуной в комнате или в универе, Фушигуро выглядел задумчивым и закрытым. Он не говорил больше нужного и не искал встреч с Сукуной. Приходил иногда тоже поздно и от него несло алкоголем. Сукуна отворачивался к стенке и потом долго не мог уснуть.

***

На конец марта у третьекурсников юридического факультета было намечено важное мероприятие — Медиана. На него приглашали всех студентов, приходили люди даже с других факультетов, но это была тусовка исключительно для третьего курса как напоминание о том, что они проучились больше половины и часть пути уже пройдена. Мегуми ходил туда каждый год и этот раз не стал исключением. Он бродил по комнате из стороны в сторону, то надевая, то обратно снимая рубашку и украшения, подбирая такую комбинацию, в которой он будет чувствовать себя комфортнее всего. В итоге, выбор пал на черные брюки и красивую атласную, тоже черную рубашку, рукава которой он закатал. Его руки украшали серебряные кольца и парочка браслетов, а на ногах были черные берцы. Он был очень красивым. Но Сукуна не мог себе позволить смотреть дольше нужного. — Не закрывай комнату на ночь, если тебе не сложно. Я приду поздно, — сказал он, в последний раз посмотрев на себя в зеркало со всех сторон. — Ладно. Сукуна сидел за столом и дописывал диплом, ему оставалось внести несколько правок, чтобы можно было отправить научному руководителю и получить рецензию. Фушигуро, застегнув черную куртку и взяв телефон и карточку, уже практически открыл дверь и вышел за пределы комнаты, как вдруг сзади его окликнул Сукуна: — Эй, Мегуми, — он не стал поворачивать корпус, лишь голову через правое плечо. — Что? — Ты очень хорошо выглядишь. Больше Сукуна пообещал себе на Мегуми не смотреть. Он отвернулся к экрану и продолжил печатать. — Спасибо, — прозвучало сзади, и дверь захлопнулась.

***

Было 02:34, когда телефон Сукуны зазвонил. Обычно он всегда ставит его на авиарежим, потому что знает, что никому не понадобится ночью. Но сегодня он забыл. Нехотя открывая глаза, Сукуна схватил бренчалку со стола, отсоединил провод для подзарядки и посмотрел, какой пидор решил позвонить ему полтретьего ночи. Сукуна убьет его. <Машина для секса> Сукуна несколько раз хлопает сонными глазами и через секунду берет трубку. Мегуми знает, что сейчас ночь, и Сукуна спит. Мегуми знает, что Сукуна ненавидит разговаривать по телефону и делает это в крайне редких случаях. Значит, произошло что-то серьезное. И у Сукуны замирает сердце. — Мегуми?.. — Это Нобара. Ты ему нужен. Сукуна, зажимая телефон между плечом и ухом, быстро включает ночник и подрывается с кровати. — Где он? Что случилось? — С ним всё в порядке физически, не переживай. Но думаю, сейчас без тебя он не справится. Сукуна одним движением подхватывает штаны и худи. — Диктуй адрес.

***

Рёмену хватило двадцати минут, чтобы вызвать такси и добраться до коттеджа, где была тусовка. Снаружи и внутри было много народа, поэтому ему пришлось распихивать всех, чтобы войти в дом. В коридоре его ждала Нобара. Увидев Сукуну, она сразу подбежала и скомандовала идти за ней. Господи, как же хорошо, что сегодня он не выключил телефон на ночь. — Он на заднем дворе, чуть не подрался с одним парнем, они сцепились из-за херни, но об этом можешь не переживать, их разняли. — Почему ты позвонила мне? — Сукуна быстрым шагом шел сзади и буквально умирал от волнения. — Потому что в экстренных контактах у него был номер отца и твой. Выбор очевиден, — хмыкнула Нобара и открыла большую стеклянную дверь, ведущую во двор. — Он словил истерику, никому не дает к себе подойти. Я подумала, что тут сможешь помочь только ты. Она была немного пьяная и уставшая, но даже несмотря на это её взгляд был тверд и уверен. Когда они прошли на задний двор, который был почти пуст, Сукуна увидел Мегуми, сидящего на скамейке и опустившего голову. — Я оставлю вас, — сказала Нобара и направилась обратно к двери, — пожалуйста, будь с ним аккуратен, а то я тебе яйца вырву, Сукуна. Рёмен угрозу проигнорировал. Он уже направлялся к Мегуми, который, услышав чужое приближение, поднял голову и уставился на Сукуну. Его глаза были красными. Он плакал. — Нобара сказала тебе приехать? — Да, — ответил Сукуна и сел рядом с ним. — И нахуя? — Мой номер был в твоих экстренных контактах. — Я спросил не об этом. Нахуя ты приехал? — прорычал Мегуми и уставился на бассейн перед скамейкой, на которой они сидели. — Потому что я за тебя переживаю, — вздохнул Сукуна и корпусом повернулся к Фушигуро. — Мегуми… Посмотри на меня. Что случилось? Почему у тебя истерика? Мегуми свел брови и повернулся к Сукуне. — А тебя ебать это не должно. Я вообще тебя сюда не звал, — зло прохрипел он. Сукуна внимательно осмотрел Фушигуро с ног до головы. Он был немного пьян, но больше всего Сукуне бросилось в глаза, что он был на взводе. И мог снова сорваться в любой момент. — Поехали домой. Я вызову такси. — Нет. — Нет? — Я никуда с тобой не поеду. — Хорошо, я вызову себе отдельное такси и поеду сразу за тобой. Мегуми на это хмыкнул. — Я не поеду туда, где есть ты. — Я настолько тебе омерзителен? — Нет. — Тогда почему? — Ты задаешь слишком много вопросов в последнее время, Рёмен. — Потому что я тебя не понимаю. Ты сам не понимаешь. И бесишься. Это было немного комично. Злой, нахохленный Мегуми и спокойный как удав Сукуна. Ахуительный контраст. — Ты прав, я уже давно ничего не понимаю. С тех пор, как всё это началось. — Всё это - ты имеешь ввиду вечеринку, на которой ты упился, или ты каким-то образом хочешь приплести сюда меня? — Рёмен действительно не понимал сути претензии. — Да вообще всё! — Мегуми подскочил с лавочки и встал напротив него. Сукуна тоже поднялся и смотрел прямо в заплаканные глаза Фушигуро. — Я так устал, Сукуна, я больше не могу. Мне это всё уже остопиздело, — почти кричит Мегуми и голос его надрывается, — Заебало, что я себя вроде бы и понимаю, а вроде и нет. Я не знаю, как это объяснить. Ты всегда вел себя так уверенно и непринужденно, я даже подумать не мог, что ты, оказывается, рассматривал меня в плане секса. Но я даже сейчас не понимаю, чувствуешь ли ты ко мне что-то или нет, — Мегуми почти плачет, Сукуна тянет к нему руки, но он отходит на несколько шагов, ближе к бассейну. — Мегуми… — Не перебивай меня. Я столько молчал и держал все это дерьмо в себе… Мне нужно высказаться, Сукуна. Рёмен удовлетворительно кивает. — Думаешь, я не понимаю, что сложный человек и всех уже заебал? — продолжает Мегуми. — Ха, да я всю жизнь живу с чувством, что всех нахуй раздражаю, просто со временем мне стало на это похуй. Я вредный, выебистый и часто делаю что-то назло. У меня никогда не было этого ебаного чувства защищенности, а потом пришел ты и перевернул мой мир. После этого он вздыхает. Сукуна же не может дышать. — Мне с тобой так спокойно, Сукуна. Так хорошо… Ты просто не представляешь, — глаза начинают слезиться. — Но я понимаю, что своими ебучими чувствами всё между нами похерю, потому что даже если я тебе нравлюсь и мы начнём отношения, то ты не задержишься со мной надолго, потому что я тебя заебу. Ты прав, мне нужна психологическая помощь, иначе я скоро с ума сойду от накручивания и нервозности. И так как между нами уже и так всё плохо, терять мне нечего. Ты мне очень нравишься, Сукуна. Я никогда не испытывал ничего подобного и мне страшно, так страшно, что я все испорчу своими заебами. Я просто не могу нормально дышать, куда уж мне до отношений с таким взрослым и осознанным человеком как ты. Слезы катятся из глаз Мегуми, он неосознанно отходит назад ещё дальше, как бы пытаясь убежать, оградиться. — И мне перед тобой очень… очень стыдно, — последнее слово вылетело вместе со всхлипом, и он начинает стирать руками слезы. — Я правда переживу, если ты сейчас пошлешь меня нахуй, я это заслужил, правда… — Мегуми, пожалуйста, послушай, — Сукуна подходит к нему вплотную и вот они стоят уже в нескольких сантиметрах от бортика бассейна. — Можешь не отвечать, я не досто… — Мегуми, — Сукуна обхватывает двумя руками его лицо и целует. Мегуми ему отвечает, цепляясь за шею Рёмена. Поцелуй выходит не страстным и грязным, а нежным, успокаивающим и бережным. Отстранившись через несколько секунд, Сукуна продолжает держать лицо Мегуми в своих руках и смотрит ему прямо в глаза. — Мы с тобой такие придурки, Мегуми. Оба. Сукуна начинает улыбаться и чувствует, как что-то мокрое течет по его щекам. Мегуми ловит слезы Сукуны кончиками пальцев и начинает плакать ещё сильнее: — Мне кажется, я не в порядке. Так продолжаться больше не может. Вот и пришло время им расставить все точки над и, как и хотел Сукуна ещё тогда, две недели назад. — Ты мне нравишься. Нет, не так, — Сукуна жмурит глаза, пытаясь сосредоточиться, — я влюблен в тебя, Мегуми. — Ты сейчас серьезно? — шмыгая носом, спрашивает Фушигуро. — Да. Тысячу раз да. — Ну и какого хуя я тут стою перед тобой распинаюсь сейчас? — улыбается Мегуми. — Говори мне всё. — Когда я всё это планировал, даже не рассчитывал на то, что ты влюбишься. Более того, я тем более не рассчитывал, что влюблюсь я. Но мы просто два дебила. Один скрытный, а другой не умеет разговаривать словами через рот. Кстати, мы оба подходим и на первую, и на вторую роль. Они начинают улыбаться ещё сильнее, нежно глядя друг на друга. — Но ты больший идиот, чем я. Это факт, — ухмыляется Сукуна. — Хоть где-то я победил, — парирует Фушигуро, и его глаза буквально сияют. — А вот что по поводу твоей больной головы, то да, иногда ты дико меня бесишь, Мегуми, — Рёмен делает небольшую паузу и видит, что Фушигуро опустил глаза, давая понять, что ему стыдно за это. — Но я живу так с тобой уже три года. Неужели ты думаешь, что худшее ещё впереди? Кажется, Мегуми повеселила эта фраза. Он откинул голову назад и тихо засмеялся. — Но я же тоже не сахарный. У меня пиздец какой тяжелый характер, и ты это знаешь, как никто другой. Да, иногда нам будет сложно ужиться вместе, но мы будем разговаривать, Мегуми. Будем идти на компромиссы, найдем тебе хорошего психолога. Чтоб ты знал, есть люди с характером и похуже твоего. Знаю, в это сложно поверить и таких людей мало, но они есть… — Да иди в жопу, — Фушигуро небольно бьет Рёмена раскрытой ладонью в грудь, уголки его губ снова подняты, он повеселел. Рёмен ловит ладонь Мегуми, накрывая её сверху своей собственной, и тихо шепчет, приближаясь к лицу Фушигуро ещё ближе, пока расстояние между их губами не достигло нескольких миллиметров. — Можно я тебя поцелую, Мегуми? Нормально — так, как всегда хотел поцеловать. — Целуй уже, пока я тут не откинулся от неловкости. Они никогда раньше так не целовались. Поцелуй выходит мягким. Каждый вкладывает туда все, что копилось всё это время. Откуда-то слева послышалось пьяное подбадривающее «Уу», и они, вспомнив, что не одни, наконец отрываются друг от друга и просто начинают обниматься, пытаясь успокоить и успокоиться. — Думаю, теперь тебе можно вызвать одно такси, а не несколько, — усмехается Мегуми и выбирается из объятий. — Какой же ты придурок, — с улыбкой шепчет Сукуна, но эта улыбка быстро сходит с его лица. Глаза Мегуми широко распахиваются. Он хватает Сукуну за ворот и тянет на себя. Сукуна, ещё не до конца отошедший от поцелуя и объятий, успевает среагировать и хватает Мегуми за плечи, распахивая глаза в ответ. Но его координации не хватает, и через секунду они оба оказываются в воде. Выныривая из бассейна, Мегуми начинает смеяться, а Рёмен, ахуевший и весь мокрый, берет Мегуми за шиворот и вытаскивает из воды, после чего выбирается сам. — Я же говорю придурок. Громкий смех, теперь уже не только со стороны одного Мегуми, разносится на весь двор.

***

Они целуются, пока ждут такси. Мокрые, но счастливые. Не могут друг от друга отлипнуть, пока едут в общагу. Таксист осуждающе смотрит на них в зеркало, и Сукуна обещает оставить ему в приложении чаевые за психологическую травму, что они нанесли ему своей пятнадцатиминутной поездкой. Зайдя в комнату и скинув с себя мокрую одежду, они забираются под одеяло на кровати Мегуми, переплетают ноги и греются. Обнимаются. Снова целуются. И долго-долго разговаривают. Сукуна только сейчас осознает, как сильно он соскучился по Мегуми, как сильно он без него страдал: без его подколов, сарказма, прикосновений. Ему кажется, что не хватит и вечности, чтобы заполнить двухнедельный перерыв, что у них был. Они засыпают под утро. Уже не мокрые, но уставшие и по-прежнему счастливые.

***

Сукуна открывает глаза от того, что чувствует чье-то нежное прикосновение к своей щеке. Первое, что он видит, — это улыбающийся Мегуми, ещё сонный, но такой красивый. — Я что, наконец-то проснулся раньше тебя? — сонно шепчет Мегуми и трется носом о его шею. — Поздравляю. Наконец-то тебе есть, чем гордиться в этой жизни, — тихо мурлычет Сукуна, закрывая глаза, ведь сон ещё не до конца покинул его, — выдать тебе шоколадную медальку или нарисовать грамоту? — Можешь просто меня поцеловать. Это будет самая ценная награда для меня. И Сукуна не может отказать себе в этом удовольствии. Это награда не только для Мегуми, но и для него самого. И вообще-то, он против поцелуев по утрам, пока не почистил зубы, но сегодня ему так плевать. Они ещё какое-то время валяются в кровати, обсуждая всё на свете и как обычно друг друга подкалывая. Через несколько часов, сделав все свои дела — заказав столик в ресторане и заранее каршеринг до соседнего города, который находится недалеко и где расположен пляж с самым красивым видом на море — Рёмен обращается к Мегуми: — Если я позову тебя сегодня на свидание, ты согласишься? Мегуми в недоумении хлопает своими большими черными ресницами и с недоверием смотрит на Сукуну. — На свидание? Сегодня? — Это буквально то, что я только что сказал, — фыркает Сукуна, всем видом показывая, что даже если ответ не будет положительным, он не особо расстроится, но… Да, наверное всё-таки расстроится. — Ну так пригласи и узнаешь, — лукаво смотрит на него Мегуми, облокачиваясь на стол. А кто говорил, что будет легко? Сукуна делает глубокий вдох и серьезно, без тени иронии и сарказма, спрашивает: — Фушигуро Мегуми, ты пойдешь со мной сегодня на свидание? Мегуми ухмыляется, капризно заявляет: — Никаких цветов и ресторанов. Не смей превращаться в нюню. Счастья у Рёмена были полные штаны и если бы кто-то попросил его сделать топ самых радостных моментов в его жизни, он бы не задумываясь включил бы в него именно этот. — Ладно, отменю.

***

В ресторан они все же идут. Цветы Сукуна не дарит, но дает себе обещание в следующий раз обязательно побесить ими Мегуми. — Вообще-то, я не трахаюсь на первом свидании. Сукуна выруливает на парковку, когда чувствует руку, поднимающуюся вверх по его бедру. Лукаво смотрит на Мегуми. Из машины они не выходят дольше положенного.

***

— А по нам и не скажешь, что у нас на самом деле такая красивая история любви, — Мегуми еле ворочает языком, когда говорит это. За окном уже утро, а они ещё не ложились. Сукуна гладит его по волосам, усыпляя, и понимает, что и сам скоро вырубится. — Приготовишь завтра то ахуенно вкусное карри с овощами? — Тогда домашнее задание Рёмена Сукуны на завтра - съездить за нашим любимым красным полусладким вином. Мне кажется, отлично подойдет к карри. — Договорились, солнце. Через несколько недель у них отпуск, который наконец-то оба смогли выбить в одно время. Они решили полететь в горы, потому что оба лучше заебутся и активно проведут отдых, чем будут лежать на пляже, попивая джус и обгорая на солнце. После отпуска они запланировали перебраться в квартиру побольше и чтобы обязательно хозяева не были против животных, ведь они хотят черную гончую. Вообще-то, Мегуми хочет и белую гончую тоже, хоть и пока что Сукуне об этом не говорит, помня, как долго упрашивал своего парня хотя бы на одну собаку, а тут их будет целых две. Но Мегуми уверен, что Сукуна растает, когда увидит их вживую, и, конечно же, сам приложит много усилий к тому, чтобы повлиять на решение Рёмена. Через распахнутые шторы медленно и тягуче пробирается солнечный свет, освещая их комнату и делая её уютнее и теплее. У них впереди целая жизнь, которую они проживут бок о бок, вместе. Каждый день доказывая свою любовь, уважение и заботу друг о друге. И всё у них будет хорошо.