Roommates: from Sukuna’s side

Его утро началось с того, что он проснулся в блядски веселом настроении, хотя Рёмен не сказал бы, что является жестким любителем ранних подъемов, ведь если бы не его ебанутое расписание и самодисциплина, которую он дрессировал с самого раннего возраста, он бы мог просыпаться гораздо позже положенных для него шести утра. При всем своем желании вставать позже обычного, Сукуна все равно пришел к выводу, что не смог бы спать столько, сколько спит Фушигуро Мегуми. И это абсолютно нормально, потому что каждому человеку требуется свой, особый режим сна и его количество определяет сам организм. Но Рёмен, анализируя буквально всё в своей жизни и подмечая, что на выходных Фушигуро может спать до полудня, искренне недоумевал, каким образом это блять возможно, ведь если он сам проспит более девяти часов подряд, то потом весь день будет чувствовать себя съежившимся огрызком яблока, о котором все забыли и который пролежал в холодильнике несколько недель. Если честно, Сукуна действительно не помнит, в какой момент в его гениальную голову пришла такая замечательная идея как провести день вместе с Мегуми Фушигуро, и, самое главное, почему она пришла к нему именно сегодня. Не собираясь и дальше загружать свой бедный мозг такими бессмысленными на данный момент вопросами «зачем» и «почему», он сделал все свои утренние ритуалы и даже успел выпить кофе, когда услышал несмелые шевеления под одеялом со стороны Мегуми. Придумав ещё заранее, каким образом он хочет вызвалить эту черную фурию из-под одеяльного кокона, Сукуна взял в руки телефон, сделал тихий, но глубокий вдох, сосредоточившись на сюре, который он будет сейчас вытворять, и поднес его к уху, даже не разблокировав, но создавая видимость того, что у него сейчас происходит очень деликатный и серьезный разговор с некто по имени Фушигуро Тоджи. — Здравствуйте! У меня к вам будет небольшая просьба, если вам не трудно, — Рёмен с ухмылкой на лице заметил, как шевеления на чужой кровати в этот момент затихли, но Сукуна был уверен, что Мегуми точно слышит всё, что происходит. — Хорошо, смотрите. Мне позвонил Чосо, сказал, что уезжает в командировку, поэтому нужно будет пригнать его машину до понедельника. Вы сможете с этим помочь? Если бы не желание Рёмена разбираться в человеческих чувствах и отношениях с точки зрения психологии и уметь делать это профессионально, получив качественное образование в одном из самых престижных вузов страны, а не мнить из себя дохуяпсихолога, лазая по Википедии, у него могла бы сложиться неплохая карьера в театральном. Театр — это ведь тоже своего рода обман. Только представьте, зрители добровольно платят деньги за то, чтобы их два часа наебывали посторонние для них люди со сцены, демонстрируя им свою печаль, радость, гнев, ревность и другие эмоции, которые сами актеры по существу-то и не испытывают. Но это приятный обман. И Сукуне в данный момент, хоть он и не на спектакле, тоже было приятно. — Ох, он, наверное, ещё спит… Хорошо, если у вас будет время, пожалуйста, напишите мне, когда подъехать. Спасибо заранее, до свидания. Рёмен облокотился бедром о стол и ковырял ногтем лаковое покрытие. Это тоже был, своего рода, ритуал, когда ему было необходимо занять собственные руки хотя бы чем-то, когда на большом пальце не было кольца, которое он крутил в качестве успокоения. Он был в немного нервном ожидании. Или же это предвкушение? — С кем ты разговаривал по телефону? Сонный голос Мегуми не заставил долго ждать, и Сукуна с трудом подавил в себе порыв усмехнуться. — С твоим отцом. — И зачем ты общаешься с моим отцом? — О, знаешь, я планирую, чтобы он написал от тебя отказ и усыновил меня. Никто ведь не запрещал Сукуне ещё немного поломать комедию? Темная макушка, наконец, высунулась из своего лично сконструированного кокона, служившего системой отопления для такого капризного и быстрозамерзающего организма. Мегуми смотрел на Сукуну своими кристально чистыми, сонными, но по-прежнему ахуенными глазами и, кажется, как можно скорее пытался отойти от сна, чтобы мозговые процессы заработали быстрее. — Я не против, но тогда ты, фактически, будешь моим сводным братом, а я всегда пролистываю эту категорию на порносайтах. Да, Сукуна тоже. Но он и секс в общаге со своим соседом по комнате тоже не особо жаловал, когда смотрел порно, но как видите… — Так зачем тебе мой отец? — Фушигуро все еще лежал на своей кровати, и Сукуна не был уверен, что в ближайшие несколько часов тот покинет это место. — Потому что машина Чосо сейчас находится в мастерской твоего отца, а я не умею водить, чтобы её оттуда забрать. Ложь. Какая же это ложь. Разобраться в том, как работают все эти сцепления и непонятные кнопки в машине — было одной из галочек в голове Сукуны с тех самых пор, когда ему в первый раз разрешили сесть за руль тачки. Ему тогда было лет четырнадцать, но не сказать, что его родному дяде было не похуй. Он тогда чуть не въебал капот новенькой черной Ауди Чосо об витрину магазина, за что получил неплохой нагоняй, по поводу которого не спешил расстраиваться, а наоборот выбесил Чосо ещё сильнее, предложив сначала научить его водить нормально, а уже потом высказывать всё, что по его мнению было не так. Дядя тогда действительно задумался и в ответ на предложение Сукуны заявил, что согласен. Через несколько месяцев он дал ему денег на обучение, чтобы, боже упаси, больше над его тачкой так не издевались, и Сукуна смело воспользовался представленной возможностью. — Что? Лицо Мегуми было ошарашенным, и Рёмен был рад, что все его старания по наебу котёныша не прошли даром. — Какого хера ты не умеешь водить, Сукуна? — Мегуми подскочил с кровати как ужаленный и вылупился на Рёмена. — Потому что, быть может, есть такая небольшая вероятность, что я блять не учился этому? — Сукуна выгнул бровь и уставился на Мегуми в ответ. По лицу Мегуми было видно — пиздец. В душе Сукуны всё цвело — наебал. — Так уж и быть, Сукуна. Хочешь я научу тебя водить? — Фушигуро был все еще немного сонный, хотя проблески бодрости уже начинали прослеживаться в его хриплом голосе, особенно когда он узнал эту маленькую деталь по поводу скиллов вождения Рёмена, и Сукуна в очередной раз выпал с того, насколько же он сексуален. — Нет, спасибо, — улыбнулся Рёмен. — У меня ещё много планов на эту жизнь, и я не хочу стать главным персонажем всех новостных сводок на тему «Самая нелепая смерть в мире». Впереди был целый день. И Сукуна не планировал так быстро давать Мегуми то, чего он хочет.

***

Справедливости ради, стоит признать, что Фушигуро Мегуми был действительно хорошим водителем, хотя поначалу у них и возникли некоторые трудности с тем, как выехать из гаража, не поцарапав машину, но после этого всё шло как по маслу. По мнению Сукуны. Мегуми явно был с ним не согласен. — Смотри, Сукуна, для начала тебе придется понять, где газ, где тормоз, а где — сцепление, и не делай такое лицо, я не хочу въебаться во что-нибудь или, не дай бог, в кого-нибудь, если ты вдруг перепутаешь педали и не сможешь вовремя затормозить. Мегуми сидел на водительском сидении авто и внимательно наблюдал за реакциями Сукуны и за тем, насколько хорошо тот слушает. Рёмен же сидел рядом с ним на пассажирском и, честно, в сотый раз благодарил себя за то, что придумал такую ахуенную идею совместного времяпрепровождения, ведь даже если он и упустит что-то из объяснений Мегуми, то потом все равно сможет вовремя сориентироваться, потому что водить он умеет. Давайте опустим момент, что пропустить что-то мимо ушей он мог бы не из-за собственной невнимательности, а из-за ебаного залипалова на пиздецки красивого Фушигуро Мегуми. — Вижу, ты всю жизнь репетировал, поэтому не смею надсмехаться над Его Высочеством Лучшим-Инструктором-В-Мире, — Сукуна облокотился плечом о дверь машины, сидя вполоборота, чтобы иметь возможность следить и за тем, что происходит возле панели тачки, и за симпатичным водителем этой самой тачки. — Я, как самый, цитирую, «Лучший-Инструктор-В-Мире», так и быть, проигнорирую оскорбляющие меня нотки сарказма в твоем тоне и с нетерпением буду ждать, когда же самый Упрямый-И-Невыносимый-Ученик-В-Мире совершит ошибку из-за того, что невнимательно меня слушал, — Фушигуро повернул голову в сторону Рёмена и прищурил глаза. Весь его вид давал понять, что он настроен крайне серьезно научить Сукуну вождению и шутить с ним на данный момент лучше не стоит. Но Рёмен любил рисковать. — Ох, так вот, какие категории ты не пролистываешь? — Сукуна усмехнулся, замечая невпечатленное лицо Мегуми. — Значит, инструктор-ученик, преподаватель-обучающийся… — О Господи…, — Фушигуро закатил глаза и упал головой на руль. — Погоди, может быть, ты ещё и с психолога-клиента возбуждаешься? — Прижав ладонь ко рту и изображая полный ахуй, Сукуна тихо посмеивался, потому что реакция Мегуми умиляла. — Прекрати, я не в том настроении, чтобы отвечать на твои подъебы, — Фушигуро поднял голову и грозно посмотрел на Сукуну. — Отнесись к делу серьезно, Рёмен. Ты сам отвлекаешься и меня отвлекаешь. Это была еще одна деталь, которую Сукуна подметил в Мегуми, живя с ним в одной комнате три года — он называл Сукуну по фамилии только когда злился или ситуация для него была очень серьезная. — Ничего себе, ну раз у нас всё по официозу, то не смею вас больше отвлекать, господин Фушигуро. С этого момента их разговоры были только по делу. Фушигуро объяснял всё четко и понятно, стараясь не загружать мозг Сукуны особо сложными для понимания вещами. Они постоянно меняли местоположение — то Рёмен на водительском, то Фушигуро. Происходило это тогда, когда Мегуми, объяснив Сукуне очередную важную деталь, выгибал бровь с немым вопросом «понял?», на что получал широкий оскал, и они менялись местами, чтобы Сукуна продемонстрировал то, что он понял. Пришлось немного поебать Мегуми мозг на пустыре, — он смешно бесился — чтобы поддерживать свой образ ничего не знающего ученика, нуждающегося в помощи, но они смогли с этим справиться. Единственное, что немного волновало Сукуну в тот момент, это то, что ему, даже пытаясь сосредоточиться на словах Мегуми, не всегда получалось это сделать. Он всегда всё схватывал налету, любая, казалось бы, сложная на первый взгляд вещь вызывала в нем лишь интерес разгадать, научиться делать это охуенно, но сегодня проблема была в том, что его отвлекали. — При спокойном стиле вождения водитель раскручивает мотор до двух-двух с половиной тысяч оборотов… Но все эти слова были лишь фоновым шумом, потому что Сукуна в тот момент смотрел на длинные пальцы Мегуми, показывающие на тахометр. — Можно крутить и больше, но тогда возрастет мощность, а ты, напоминаю, новичок, и тебе может быть сложно управлять машиной в таком случае… Сукуна смотрит на профиль Мегуми. На его острые скулы, длинные ресницы, прямой аккуратный нос, тонкие губы, в которые так хочется впиться поцелуем. Какой же красивый. — Кроме того, возрастет также излишний расход топлива или машина может резко стартануть, поэтому не газуй сильно, ок? И даже несмотря на этот немного выебывающийся тон, Рёмен позволит ему вести. Потому что вечером надеется, что поведет он. — Сукуна? — Мегуми, заметив, что Сукуна залип на его губах, а не на том, что он пытается ему донести, усмехнулся своей самой поганой улыбочкой и склонил голову вбок. — Ты меня не слушал, верно? Сукуна, очнувшись и делая вид, будто ничего не произошло, вздохнул и улыбнулся в ответ: — Думаю, нам пора выезжать с этого пустыря, мне стало скучно. Спасибо за вводную лекцию, господин Фушигуро. Думаю, я готов показать всё, чему вы меня научили, сенсей. Сев за руль на водительское сидение и выехав с пустыря, — конечно же, под недовольный бубнеж Мегуми о том, что вообще-то он не планировал пускать Сукуну ехать по большой трассе, где действительно опасное движение, — Рёмен, получив сквозь зубы согласие, а заодним и угрозы о том, что им всем придет пиздец от Тоджи, если они оставят на его любимой машине хотя бы след от пыли, смог наконец расслабиться. Ведь теперь его взору открывалась не нежная шея, на которой ещё не до конца прошли его засосы, а вид на вечерний город. Он наконец-то мог сконцентрироваться на дороге. С приходом темноты вывески постепенно начинали загораться и это было невероятно красиво. Сукуне нравился вайб ночного города, когда на улице уже не так много людей, как в будни. Повсюду горели фонари и магазинные вывески, а они мчались по трассе на высокой скорости, не только любуясь представшим перед ними видом, но и кайфуя от выброса адреналина в крови. А ещё Сукуне нравилось, что его все это время прожигали взглядом точно также, как это делал и он каких-то несколько минут назад. И Сукуна надеется, действительно искренне верит, что его наблюдение не было настолько палевным. — Ты планируешь сегодня заканчивать? — Мегуми весь день рассказывал Сукуне теорию, отвечал на вопросы и много бегал с водительского на пассажирское. Он действительно устал. — А ты хочешь помочь мне закончить? — на Рёмена накатило небольшое возбуждение, потому что смесь из адреналиновых поездок на машине и ахуенно горячего Фушигуро Мегуми рядом не могла наложить иного эффекта на его организм. И Сукуна искренне надеялся, что Мегуми подхватит его заведенное настроение. — Опять каламбуришь, — усмехнулся Мегуми и откинулся на спинку сидения, окончательно расслабляясь. — Если ты намекаешь на секс, то я не против. Но сначала мне нужно поесть и сходить в душ, чтобы взбодриться. Взбодриться, чтобы потом Сукуна выебал из Мегуми все оставшиеся силы? Звучит как ахуенная идея.

***

Отчаянно вбиваясь в Мегуми и выстанывая его имя, Сукуна понял, что словил жесткую гиперфиксацию на этом человеке. В тот момент у него не было ни сил ни желания развивать эту идею и дальше, поэтому он мысленно отложил ее до лучших времен. В конце концов, Сукуна никогда не отрицал, что ему нравится Мегуми. Он искренне не понимал, каким образом смог продержаться так долго, отодвигая эту мысль. Потому что если бы он все же не решился однажды предложить Фушигуро переспать, то так никогда и не испытал бы это невероятное чувство эйфории, что ты наконец-то занимаешься сексом с правильным человеком. Не потому, что потребность или мимолетная симпатия, а потому, что вам с самого начала как будто было предначертано проводить время вместе, жить вместе, есть вместе, спать. Но что-то в сердце Сукуны отчаянно кричало, что ему мало. Недостаточно того, что происходит сейчас. Как будто Сукуна в погоне за наслаждением упускает из вида что-то важное. Додумать ему не дал лежащий под ним Мегуми. Мегуми, закинувший ноги на плечи Сукуны, цепляющийся за него, с опухшими губами и мокрыми глазами. Это не может не будоражить. — Сукуна… Стоит ли говорить о том, что лишь одно его имя из уст Мегуми вызывало в Сукуне массовый геноцид всех бабочек в животе, которых люди так любят ассоциировать с чувством трепета и влюбленности, но которые являются лишь ощущением тревоги и стресса? Сукуна продолжает вбиваться, открывая рот и хмуря брови. Он думал, что на этом мыслительные потуги Фушигуро прекратятся, и дальше одного слова он не продвинется, но Мегуми умеет удивлять. — Ты мне так… Блять… Сильно нравишься… Признание вызвало ступор. Сукуна был просто не готов к тому, что Мегуми скажет это именно сейчас или вообще когда-нибудь. Сердце забилось ещё быстрее, вырываясь из грудной клетки наружу, а ебаные бабочки отчаянно врезались в брюшную полость, норовя вылететь или наоборот превратиться в кашу от силы удара. Сукуна посмотрел на Мегуми со всей той бесконечной нежностью, что разрывала его нутро на атомы в этот момент. Он хотел сделать так, чтобы Мегуми потерялся в удовольствии, чтобы выстанывал его имя ещё громче, чтобы понял, как сильно Мегуми нравился и ему тоже. Рёмен открыл рот для того, чтобы признаться, сказать что-то, но вовремя себя одернул. Произошло это благодаря его невъебенно прокачанному уровню контроля или потому, что ситуация для признания в собственных чувствах явно не подходящая, он не знал. Быть может, он просто струсил. Нет. Так он не хочет. Он хочет, чтобы для Мегуми это не было каким-то отчаянным вбросом во время секса, когда вы оба теряете себя в удовольствии и не можете контролировать собственные мысли и действия. Нет. Мегуми заслуживает большего. Сукуна на мгновение замедлился, вытаскивая член из Мегуми, но через секунду снова вошел в него, не сбавляя темпа. — Давай мы… Обсудим… Такие хрупкие вещи как твоя симпатия ко мне… Когда мой член не будет в тебе… Блять… По самые яйца… Рёмен сделал ещё несколько рваных толчков и, почувствовав как Мегуми сжимается вокруг его члена, начал дрочить ему, разрешая кончить, после чего излился внутрь сам.

***

Все последующие дни, кроме того самого, когда они вдвоем поехали к отцу Мегуми, прошли у Сукуны в нервном напряжении. Дело в том, что он ведь и сам недавно говорил Фушигуро о руминации, когда тот несколько недель ходил на стрессе, ведь в один из вечеров ему позвонил бывший - Итадори Юджи - и мягко намекнул Мегуми о том, что их расставание произошло по вине Фушигуро. Мегуми тогда здорово загнался из-за этой ситуации, изо дня в день анализируя сказанное, накручивая себя и иногда даже выдумывая то, о чем Юджи вообще не говорил. А сейчас Сукуна и сам не мог выбросить из головы слова, небрежно брошенные Мегуми во время их последнего секса. Сукуна по-прежнему считал, что поступил правильно, когда не стал рассказывать Мегуми о своих чувствах в ответ, надеясь, что вскоре они поднимут эту тему. Но Мегуми вел себя так, будто ничего не произошло. Как будто он стыдился, что это сказал. И главная проблема для Рёмена заключалась в том, что он не знал по какой именно причине. У него было два варианта развития событий: первый — Мегуми действительно нравился Сукуна и благодаря невероятному блаженству во время их крышесносного секса смог отпустить себя, выпалив то, что вертелось у него на языке. Но не получив взаимности в ответ, он закрылся и предпочел забыть всё, что он тогда спизданул. Такой вариант был для Сукуны более предпочтительный. Но также была огромная вероятность того, что Мегуми выпалил это просто от нахлынувших на него в моменте чувств, когда он просто нуждался в этом, поэтому произнес то, что первое пришло ему на ум; то, что люди обычно говорят во время секса с человеком, к которому испытывают симпатию. Там нет правды, нет каких-либо серьезных чувств и, тем более, любви. Эти эмоции просто нужно куда-то выплеснуть. И Мегуми, поняв, что сморозил херню, предпочел как можно скорее об этом забыть. Сукуна не признался в симпатии во время секса, потому что боялся, что Мегуми воспримет это как вброс — просто нахлынувшие от удовольствия чувства — но кто сказал, что со стороны Мегуми это не было вбросом? Непонимание рождало раздражение, а то, в свою очередь переходило в злость, и Сукуна уже не мог мыслить здраво. Он нервно покрутил карандаш между пальцами, приходя в себя и осознавая, что только что просидел полтора часа, бездумно пялясь в одну точку и даже не слушая, о чем им рассказывает преподаватель. Звонок заставил выйти из транса, и Рёмен потер глаза перед тем как встать и начать собираться.

***

Ситуацией, окончательно добившей Сукуну и заставившей дергаться глаз в нервном напряжении, стала встреча с Мегуми и Нобарой в кафе недалеко от университета. Перед тем как их увидеть, Сукуна вышел из небольшой кофейни, взяв напиток и пожалев о том, что так долго собирал вещи и выходил из кабинета — и всё из-за навязчивых мыслей. Толпа студентов уже заняла все столики, громко разговаривая и ожидая своих заказов, поэтому Сукуну передернуло, и он поспешил как можно скорее покинуть это шумное место. Выйдя оттуда, он увидел, что в забегаловке напротив сидит, облокотившись на руки, знакомая темная макушка. Рёмен усмехнулся, в очередной раз поражаясь, как они постоянно, не сговариваясь, оказываются рядом, и заметив, что в том месте посвободнее, поспешил присоединиться к компании Фушигуро. На улице сегодня было холодно, а Сукуна забыл свои черные кожаные перчатки, о чем мысленно успел себя поругать. Но это не было ключевой причиной, почему он помчался в кофейню напротив. Просто там был Мегуми, и Сукуна в очередной раз напоминает себе, что он вообще-то не сталкер и не виноват в том, что судьба постоянно сталкивает их вместе. Дело не в сталкерстве, не в том, что было холодно, и он откровенно замерз. Даже если Мегуми, закатывая глаза и выстанывая имя Сукуны, сказал в тот момент полную херню, о которой жалеет, Рёмен не собирается из-за этого отдаляться. Но реакция Мегуми повергла его в шок. В тот день он казался очень грубым, нервным и нелепым, давая понять, что абсолютно не хочет, чтобы Сукуна сейчас здесь находился и тем более разговаривал с его подругой Нобарой, которая казалась уж слишком веселой, когда Сукуна подсел. Как будто она что-то знает. Поболтав с Нобарой какое-то время и не желая доводить Мегуми в очередной раз до сердечного приступа, он встал из-за стола и, попрощавшись с Нобарой и сказав Мегуми, чтобы он выдохнул, потому что Сукуна уходит, Рёмен услышал в свой адрес вопрос, которого не ожидал: — Зачем ты вообще приходил? Блять. Все шло хорошо. Мегуми катался с Сукуной по ночному городу на машине; на следующее утро Сукуна даже приготовил ему кофе, чего, кстати говоря, не делал ни для одного из своих партнеров, за исключением тех, с кем состоял в отношениях, а их было не так много; они ахуенно провели время с отцом Мегуми на семейном ужине, а затем Фушигуро жестко отдрочил Сукуне в собственной комнате наверху, когда его отец резко сорвался по делам. Все было хорошо. Момент с той фразой Мегуми во время секса не мог настолько всё испортить. У Сукуны было ощущение, что он бежал марафон, и изначально все шло заебись, — он обогнал всех соперников и вырвался вперед — а затем споткнулся возле самого финиша и проебал всё. Смерив Фушигуро невпечатленным взглядом, Сукуна с пренебрежением ответил: — А ты бы предпочел, чтобы я мерз на улице, пока пью кофе? Ты такой подонок, Мегуми. И поспешил поскорее удалиться, попутно задевая нескольких человек плечом и даже мысленно не извиняясь за это.

***

Вернулся он в комнату раньше Мегуми. Переодевшись, Сукуна лег на кровать и понял, что ему срочно нужно разгрузиться, и так как желания трахаться, дрочить, смотреть фильмы и заниматься другими делами, приносящими людям удовольствие, у него не было, он решил послушать свой плейлист на спотифае, который он составлял лично для особо дерьмовых дней. Примерно через час в комнату зашел Мегуми. Он был помятым и зажатым, хоть Рёмен и не пытался следить за ним, игнорируя. Нацепив домашнюю одежду, Мегуми что-то сказал, но Сукуна не услышал, что именно, из-за наушников. Он оттянул в сторону наушник и кивнул Мегуми, чтобы тот повторил вопрос. — Горячая вода уже есть или нет? Сукуна ещё не ходил в душ, поэтому развел руками, а затем вернул наушник обратно. Но Мегуми продолжал смотреть на Сукуну даже когда тот перестал обращать на него свое внимание. Не выдержав, Сукуна снова приподнял наушники и проговорил: — Ты такой нервный, Мегуми. Ты слишком поверхностно дышишь, таким образом у тебя не получится успокоиться. Мегуми сложил руки на груди и с раздражением ответил: — Блять, Сукуна, завязывай со своими нравоучениями. Ты ещё предложи мне пообниматься, словно я душевнобольной, которого нужно сдерживать. Пообниматься? Он не ослышался? — Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? Сукуна явно не ожидал такого неожиданного порыва Мегуми обняться, потому что был прекрасно осведомлен о том, что Фушигуро не сильно тактильный человек и к тому же между ними никогда не было ничего подобного. Поэтому Сукуна решил прощупать почву прежде чем что-то предпринимать. — О господи, если я скажу да, это что-то изменит? — Если тебе это поможет успокоиться, то да, изменит. Как минимум, мы обнимемся. Как максимум, ты отстрочишь инфаркт. Мегуми нахмурился, по-настоящему обдумывая предложение Сукуны. Сам Рёмен старался вести себя осторожно, он плавными движениями, как кот, уселся на кровати, убрав телефон в сторону, и уставился на Мегуми. — Скажи честно, ты просто хочешь меня задушить? И тут Сукуна действительно задумался. Что ж, признаться честно, иногда эта идея и вправду посещает его мысли, но потом он смотрит в эти пронзительные изумрудные глаза и выдыхает. — Если бы я хотел тебя задушить, я бы сделал это ещё тогда, когда ты перешел порог комнаты. Ну так что? — Что? — Ты будешь со мной обниматься? — Ты меня уже достал. — Так это да или нет? — Это «я не знаю» — Хорошо. Сукуна вновь откинулся на спинку кровати, стараясь не засмеяться, потому что Мегуми вел себя странно. Было видно, как он хмурит брови, тщательно что-то обдумывая, как не знает, что ему делать, и как ему было неловко. Но Рёмен не собирается никого заставлять, особенно Мегуми, хоть ему и хочется простых объятий с ним. — Мы правда можем это сделать? Это была последняя фраза перед тем, как Сукуна, улыбаясь, кивнул, чуть раскинув руки, приглашая Мегуми в свою обитель и практически умирая. Мегуми неуклюже опустился на его кровать, чуть не столкнувшись с Сукуной лбами, и съежился ещё сильнее, но Рёмен лишь усмехнулся этой детской нелепости. Это было мило. И как же Сукуне хотелось его обнять. — Знаешь, ты выглядишь как человек, который абсолютно не знает, что ему делать. Сукуна пододвинулся ближе к стене, чтобы дать Мегуми больше пространства, и, когда тот наконец приземлился рядом с ним, накрыл Фушигуро рукой. — Я себя и ощущаю так же. Сначала Мегуми был деревянным. Он вел себя так, будто действительно впервые в жизни обнимал кого-то. Но спустя несколько минут, он расслабился и обмяк в руках Сукуны, прижимаясь лбом к его футболке. Пролежав так совсем немного, Сукуна услышал всхлипы где-то в районе его ключиц. Опустив голову, он увидел, как Мегуми прижался к нему, как маленький котенок, и часто дышал, пытаясь не разрыдаться ещё сильнее. У Сукуны сжалось сердце. Он зарылся своей правой рукой в волосах Мегуми, то поглаживая, то почесывая его голову. Как показалось самому Рёмену, это немного помогло и совсем скоро Мегуми лишь шмыгал носом. — Всё в порядке? — с нежностью спросил Сукуна. — Мне так стыдно сейчас. — Ну, я уже плакал при тебе. Да, Сукуна помнил тот их первый раз, когда Мегуми трахнул его. Он тогда полностью отпустил себя. Сукуне было так хорошо, что он не видел смысла даже сдерживаться. — В твоем исполнении это было пиздецки горячо, а я сейчас выгляжу нелепо, — Фушигуро опустил свою руку на бедро Рёмена, придвигаясь ещё ближе, и это нежное движение заставило Сукуну захотеть потереться щекой о его волосы, но он сдержал этот странный порыв. — Нет ничего постыдного в чувствах, Мегуми. — Извини, что я сегодня вел себя как последний долбоеб. Сукуна, продолжая движения рукой, мягко улыбнулся. — Я был не лучше, так что мы квиты. — Всё, давай просто полежим вот так. — Хорошо, но спать ты все равно пойдешь на свою кровать, Мегуми. Я видел, в каких позах ты обычно спишь, и не собираюсь в этом участвовать.

***

Проснулся он, когда на часах показывало два часа ночи, слишком резко распахнув глаза и пытаясь привыкнуть к темноте. Сукуна чувствовал, что его крепко обнимают, почти больно сжимая руками. Во время сна он немного сполз вниз, из-за чего оказался на одном уровне с лицом Мегуми. Его рука затекла, бок тоже, но Рёмен не мог заставить себя пошевелиться ни на секунду, застряв в тисках. Неужели они вырубились так быстро? Сукуна ведь правда хотел спровадить Мегуми на свою кровать ближе к ночи, но не будить же его сейчас ради этого. Тем более, Сукуне было так хорошо, так комфортно — лежать в обнимку с Мегуми, касаясь коленями его ног и смотря на его спящее лицо. Сукуне не впервой смотреть как Фушигуро спит, но этот раз значительно отличался от всех предыдущих, потому что сейчас лицо Мегуми находилось в нескольких сантиметрах от него. Сукуна даже мог почувствовать его тихое дыхание на своих губах. Сукуна откровенно пялился, привыкнув к темноте и не в силах больше закрыть глаза. Его правая рука лежала поверх мирно спящего тела Мегуми, и он нежно дотронулся рукой сначала до его волос, убирая спадающую на глаза челку, а затем прикоснулся к щеке Мегуми, стараясь делать это как можно аккуратнее, чтобы нечаянно не разбудить его. Мегуми крепко спал, а Сукуна осторожно водил пальцами по его щеке. Воспоминания обрушились на него так же резко, как и осознание, что это не просто симпатия. Он вспомнил как впервые увидел этого худого, но поджарого парня со складкой между бровями на пороге комнаты. Как долго выебывался, обращаясь к нему различными сочетаниями букв, щелкая пальцами в воздухе и изо всех сил щурясь, чтобы вспомнить его имя. Хотя в голове отчаянно звенело: Мегуми, Мегуми, Мегуми… Как просто по приколу прятал одежду Мегуми либо под подушку, либо далеко в шкаф, потому что тогда Мегуми смешно недоумевал, ведь точно помнил, куда клал её этим утром. А Сукуне было не просто смешно — ему было в кайф смотреть как Фушигуро расхаживает без верха, пытаясь найти одежду. Как Мегуми притащил в общагу ежа, потому что «ну ты что, Сукуна, я не мог просто оставить его на улице, он же заблудился», а потом они вместе прятали его от коменды, чтобы вечером выпустить в лес. Как Мегуми приснился кошмар, из-за чего он кричал во сне. Сукуна тогда здорово испугался, разбудил Мегуми, дал ему воды и чистую футболку с его любимыми мармеладными червями. Да, Мегуми обожает мармеладных червей, и Сукуна, искренне недоумевая, как это вообще можно есть, все равно всегда покупал их в том местном супермаркете, куда они ходили за бухлом. Весь их секс. Вечера, проведенные вместе. Накуренные и такие счастливые. Всё это заставляло Сукуну медленно умирать изнутри. Как он мог так долго игнорировать собственные чувства к Мегуми? Как мог настолько всё затянуть? Сукуна давно не испытывал этого одновременно прекрасного и убивающего тебя чувства, если оно не взаимно, — влюбленности. Впервые это произошло в шестнадцать лет, и это была девушка. Ураюме была очень милой невысокой девочкой с короткими белыми волосами, похожими на снег из-за цвета. Тогда все началось на одной из вечеринок, на которую они оба были приглашены, хотя до этого не знали друг друга. Сукуна сидел один на кухне и курил, пока остальные отрывались под эти ублюдские песни Фараона. Что ж, они были подростками и это было весело. Она ворвалась на кухню как снежная буря, села рядом с ним, явно чем-то расстроенная, и вырвала изо рта сигарету, которую он только что поджег. Затянувшись и выдохнув ему в лицо, она подняла левую бровь и высокомерно спросила: — Мальборо? Ты что, такой же ауешник как и эти придурки? Сукуна тогда охуел и уже было раскрыл рот для того, чтобы послать белобрысую сучку далеко и надолго, но она снова затянулась его сигаретой, приблизилась к лицу, и выдохнула прямо в приоткрытый рот. Рёмен усмехнулся, перехватил сигарету, а затем так же глубоко затянулся, резко схватив её за подбородок и приподнимая его, и тоже выдохнул ей в рот, слегка касаясь губами её губ. Когда он медленно отстранился, её глаза блестели, она усмехнулась, на что Сукуна ответил ей такой же похабной ухмылочкой. — Я провожу тебя до дома. Это был не вопрос и не просьба. Он просто был подростком, который в тот момент ещё не осознавал таких вещей как важность получения разрешения на то, чтобы что-то сделать, у другого человека, чтобы не заставлять его испытывать дискомфорт. — Ты же скорпион? Ужас какой. У нас вообще ноль совместимости. Рёмен, когда услышал это во время того, как провожал её до школы, закинув чужой рюкзак на плечо, не смог сдержать смеха и увидел боковым зрением, что его испепеляют взглядом. Не исключено, что не проклинают. — Хорошо, что мы не встречаемся, да? Они провстречались два года. Это были не абьюзивные, но все равно нездоровые отношения, и Сукуна все равно вспоминает это время с нежностью и благодарностью. Потому что именно благодаря Ураюме он в первый раз по-настоящему влюбился, они были первыми друг у друга практически во всем, кроме поцелуев. Именно во время ебанутых отношений Рёмена с Ураюме он окончательно убедился, что хочет связать свою жизнь с психологией, чтобы понимать, что здорово, а что — нет, и как это можно исправить. И вот лежа напротив Мегуми и смотря на его лицо, Сукуна понимал, что влюбляется. Что Мегуми для него не просто сосед, не просто привязанность и бесплатный быстрый секс. Он стал гораздо важнее, гораздо нужнее, чем кто-либо ещё. И Сукуну все еще пугала мысль обосраться и окончательно утонуть в этих чувствах. Но эта влюбленность — она другая. Именно та, которую люди испытывают, когда пубертатный период заканчивается, они вступают во взрослую жизнь и находят подходящего человека, с которым хотят связать свое будущее. Именно так чувствовал себя Сукуна. Что он давно потонул во всем этом. И также он понимал, что может всё сделать правильно, не так, как было в его предыдущих отношениях. Он стал старше, осознаннее, он вылечил голову от собственных заебов, а это дорогого стоит, когда вступаешь с кем-то в отношения. И также он видел, что тоже небезразличен Мегуми. Сукуна резко отдернул руку от лица Фушигуро, когда тот, почувствовав движение на своей щеке, тихо замычал, не открывая глаз, и потянулся рукой к лицу, чтобы убрать навязчивую штуку, вызывавшую щекотку, но, так и не успев донести её до цели, снова вырубился. Больше Рёмен рисковать не стал. Он обязательно скажет Мегуми о том, что тоже чувствует, что ему тоже не все равно, но позже, когда для этого настанет подходящий момент. И Сукуна искренне надеялся, что это произойдет скоро. Скоро все будет по-другому. Это были последние мысли Сукуны перед тем как он окончательно уснул, не прекращая обнимать лежащего рядом, своего человека. Всё пойдет не по пизде.