Иная. Вернуться в будущее.

Шен проводил этот вечер в одном из самых злачных мест Рима — кабаке под идиотским, по мнению самого Шена, названием «Смеющаяся горилла». Здесь царили Содом и Гоморра, тëк рекой алкоголь, воздух пропитался табачным дымом настолько, что теперь казалось, что он здесь вместо кислорода. Люди самых разных слоёв населения заливались крепкими алкогольными напитками, танцевали на площадке под оглушительные ритмы, устраивали дебоши и драки. Некоторые уединялись в закрытых кабинках, из которых позже слышались, если пройти рядом, громкие стоны и пошлые звуки шлепков тел друг о друга. Шен сидел за одним из столиков в компании какой-то сомнительной блондики, которая подсела к нему, предложив «угостить даму коктейлем». Он отозвал своё Присутствие, сбрасывая защиту рун на теле. Чернокнижник не был против связи на одну ночь, взглядом оценив длинные стройные ноги девушки, почти не скрываемые мини юбкой, и пышную грудь, спрятанную под тонкой майкой, к которой хотелось прикоснуться, чтобы ощутить эту упругую мягкость. Впрочем, кроме привлекательной внешности, вряд ли она из себя хоть что-то представляла. Но чернокнижник и не искал чего-то большего. Серьёзные отношения ему были не нужны — его сердце было разбито много лет назад, и теперь мужчине казалось, что у него в груди камень, покрытый ещё и шипами. Шен заказал ей выпить какой-то типичный женский напиток, название которого он даже не запомнил, обновил свой виски. Выбирал всегда один вид и одну марку — мужчина любил мягкий ореховый вкус этого напитка, и нечасто, время от времени позволял себе расслабиться. Девичья ладонь оказалась на его бедре. Она что-то щебетала ему, периодически пробуя свой напиток, но Шен вдруг погряз в собственных мыслях, и совсем её не слушал, перекатывая в стакане янтарную жидкость, стараясь тканью пальто не касаться грязного, липкого стола; и отстранённо глядя на брыкающихся под музыку людей на танцполе. Даже громкая музыка не могла заглушить его мысли. Он думал об этой чëртовой ведьме, которая ворвалась в его жизнь и переворачивала её с ног на голову своими действиями и словами. Она знает об Азии. И о Сперлонге знает. Ведёт себя иногда как… Как я. Раздражает. И смотрит так… А ещё обнимает и целует, абсолютно не смущаясь. И руны на неё не реагируют. Что вообще, чëрт возьми, происходит? Она действительно из будущего? Тогда кто мы с ней друг другу там?.. Он вдруг учуял, среди этой табачной и потной вони, фантомный запах сладких яблок. Именно так пахло от Новы. Шен резко встал, скидывая ладонь сидевшей рядом с ним девушки, которая уже пальчиками добралась до его паха, а губами до его шеи. Ему вдруг стало противно и мерзко от всего этого. И от самого себя. Он кинул на стол деньги за напитки и быстрым шагом удалился на выход, распихивая локтями толпу, услышав за спиной: — Ну ты и козёл! Он вышел на улицу, в этот прохладный вечер августа и втянул носом свежий воздух. После громкой музыки и выпитого алкоголя гудела голова. Шен поморщился, прикладывая два пальца к виску и слегка массируя. Телепортировать в таком состоянии было бы плохим решением и Шен побрёл к Гнезду пешком — проветрить голову и мысли. Его походка была тяжёлой, под тяжестью мыслей он весь ссутулился, что ярко контрастировало с тем, как он ходил обычно — лёгкой поступью с прямой спиной. Путь к дому был долгий и мужчина чувствовал, как из него выветрился весь алкоголь. Но не ловчая времени. Шену казалось, что она решила поселиться в его голове. Он зашёл в Гнездо, проходя в общую комнату, соединённую с кухней, чтобы чего-нибудь перехватить. Желудок сводило от голода. И Нова, естественно, оказалась там же, всё также со своими книгами. Подняла на него взгляд и улыбнулась. — Привет, Шен. — Всё также ищешь способ быстрее сбежать от нас? — он упал на стул рядом с ней, приподнял обложку раскрытой книги, чтобы прочитать название. — «Эклектика в магии». Нова, ты серьёзно? — он усмехнулся. Ведьма поджала губы. — Не смейся надо мной. И чем это от тебя пахнет? Ты пил? Запах ужасный, — она махнула ладонью у носа, пытаясь отогнать неприятные ароматы от своего лица. — Я отдыхал. Ясно? Это запах расслабления, — он откинулся спиной на спинку стула, воротник его пальто немного съехал вбок, открывая вид на мужскую шею. И тут Нова увидела на его коже след вишнёвой помады, след чьих-то губ, хорошо виднеющийся на чёрном переплетении его татуировки. Замерла, неверяще глядя, пока её сердце словно летело куда-то вниз. Он — не мой Шен. Не мой. Она пыталась себя успокоить, но вышло слабо. Пальцы дрожали, а слезы уже стояли в глазах, рискуя пролиться. Шен заметил её взгляд на него, нахмурился и спросил: — Ты чего? Нова, опустив глаза вниз, поспешила встать со стула, нервным движением подобрала со стола тяжёлые книги, прижимая их к своей груди. Они были ей словно щитом, но можно ли наложить броню на сердечную мышцу? Это не мой Шен. — Ничего. Я пойду спать. Спокойной ночи. Она быстрым шагом покинула кухню, не глядя на него. Чернокожник проводил её недоуменным взглядом. Это не мой Шен. Не мой. Не мой!!! Оказавшись в пустоте собственной спальни, Нова всхлипнула, закусывая губу. — Чëрт, какая же ты дура, Нова, — шептала она себе, опустившись на пол у двери. — Этот Шен — не твой муж. И он ничего тебе не обещал. Только почему же тогда так больно? Шен, спустя около минуты, не выдержал, и решил подняться к Нове, чтобы узнать, что же все-таки произошло и почему она так быстро от него ушла. Он уже занёс руку над дверью, чтобы постучать, когда прямо из-за неё же услышал сдавленный всхлип. Руки невольно сжались в кулаки от бессилия. И, неслышно выдохнув, он направил своё бренное тело в свою комнату. Включив свет, скинул на ходу пальто, укладывая его на спинку кресла, и прошёл в ванную комнату. Шен протянул руку к вентилю над раковиной, включил тёплую воду, вымыл руки и ополоснул лицо. Поднял взгляд к зеркалу, висевшему выше на стене — оно было разбито, и посередине его пересекала уродливая кривая трещина — и обомлел, глядя на своё отражение. Длинные пальцы спешно отодвинули воротник рубашки дальше, чтобы обозреть больше кожи, и Шен прищурился, выругавшись: — Твою мать… Он набрал побольше мыльной воды в ладонь и принялся с каким-то остервенением оттирать эту злосчастную вишнёвую метку со своей кожи. Выйдя из ванной с уже чистой кожей, которая сейчас была покрасневшей от чрезмерного трения, чернокнижник со вздохом рухнул спиной на свою кровать, раскинув руки в стороны. Шен вспоминал выражение лица Новы — он понял, что она заметила этот след, и поэтому отреагировала именно так. Но почему? Если она из будущего, то кто я ей там? Не можем же мы… Быть вместе? Судя по её реакции, всё же можем. Делать то что теперь?.. С этими мыслями Шен вскоре и заснул сверху на застеленной покрывалом кровати, так и не раздевшись. Ему снилась Нова. Она выглядела волшебно - белоснежное свадебное платье облегало женские изгибы, а длинные каштановые волосы лежали красивыми локонами. Девушка шла навстречу ему по красному полотну, держа в руках перед собой белые розы и широко улыбаясь. Шен протянул ей ладонь. Вдруг раздался звук выстрела. Он увидел, как широко расширились её глаза. Нова упала в его руки. На белоснежном платье в районе груди растеклось мерзкое алое пятно. Белые розы стали кроваво-красными, падая из её безжизненных рук. Лицо Новы сменилось лицом Катрины. Чернокнижник закричал: — Нет! Нет, нет, нет! Шен проснулся, тяжело дыша, весь в поту, от собственного крика. За окном ещё было совсем темно. Но больше он не решился заснуть.