Коллекционер трупов

Молодой человек в комнате 405 раскрывал секреты Мэн Цин. После прослушивания Сун Минлян тяжелыми шагами ушел. Он спустился по лестнице и направился в сторону комнаты 304. Там был один человек, которым он особенно интересовался — его отец, Сун Цян. От мысли быть рядом с ним, по его венам пробежала дрожь возбуждения. Это было странно. Он не всегда чувствовал себя так. Раньше он избегал Сун Цяна и даже боялся встретиться с ним лицом к лицу, делая все, чтобы не попадаться ему на пути. Он не мог точно определить, когда это началось. Все, что он помнил, это то, что когда он был совсем маленьким, Сун Цян, у которого дела шли неважно по сравнению с его родственниками и друзьями, был особенно строг с ним, часто прибегая к физическим наказаниям. Он хотел, чтобы каждая минута жизни его сына была посвящена учебе, и запрещал ему выходить на улицу, чтобы поиграть или завести друзей. Однажды, когда он только пошел в начальную школу, он привел домой поиграть троих друзей. Сун Цян, измученный работой и расстроенный, прогнал его друзей, а затем жестоко избил его. Он никогда не забудет страх, потрясение и сочувствие, которые увидел в тот день в глазах своих друзей, а также жгучую боль, когда кожаный хлыст ударил его по телу. После этого случая никто из одноклассников никогда не приходил к нему домой поиграть, и даже в школе никто из его одноклассников не хотел с ним дружить. Все больше и больше из них начали говорить о нем за его спиной. Конечно, он никогда больше не пригласил бы одноклассников к себе домой поиграть. Он заперся в этой тесной комнате, посвящая все свое время учебе. В результате неоднократных избиений он становился все более молчаливым и замкнутым, все больше боялся Сун Цяна, сопротивляясь ему всем сердцем. Если Сун Минлян хотел воспользоваться ванной, а Сун Цян заканчивал работу, он сначала приоткрывал дверь и прижимался к ней, чтобы проверить, вернулся ли Сун Цян. Если он видел, что Сун Цян не вернулся, он поспешно шел в ванную. После использования ванной он еще раз выглядывал в щель, чтобы посмотреть, вернулся ли Сун Цян. Если Сун Цян, к сожалению, возвращался, он сидел в ванной, ожидая, пока тот покинет гостиную, прежде чем тот осмеливался выйти. Иногда, когда Сун Цян заставал его замешкавшимся в ванной, он пинал дверь и ругал его. Обычно за этим следовало избиение. Сун Цян думал, что он просто ленится и прячется в ванной, чтобы избежать работы, как и некоторые из его коллег. Но на самом деле Сун Минлян делал это, чтобы избежать его. Его отвращение к Сун Цяну уже достигло этой точки. Он часто наблюдал за Сун Цяном через узкую щель в двери, чтобы посмотреть, там ли он и что делает. Он не хотел видеть Сун Цян, но он бы забеспокоился, если бы не знал, чем занимается Сун Цян. Эта маленькая комната казалась ему тюрьмой, делая его все более изолированным и мрачным. Однако это также было его безопасным убежищем от монстра, рыскающего снаружи. Эта узкая щель была самым безопасным проходом между ним и внешним миром. Он был напуган, но страстно желал этого. Позже Сун Цян, благодаря своему красноречию и лести, наконец-то получил небольшую руководящую должность и небольшую прибавку к зарплате, что немного улучшило условия жизни их семьи. Наконец-то ему было чем похвастаться перед семьей. Именно тогда Сун Цян начал критиковать другие аспекты своего сына. Он чувствовал, что Сун Минлян не умеет хорошо говорить. Он ненавидел тот факт, что не был жизнерадостным или общительным. Он не думал, что Сун Минлян чего-то добьется в будущем. На семейных собраниях или когда коллеги приходили на ужин, он заставлял своего сына произносить тосты и лестные слова, публично ругая его за бесполезность. Потому что, судя по его поверхностному опыту, будущее было только у тех, у кого были друзья, связи, кто умел хорошо говорить и умел угождать своему начальству. В противном случае, даже если бы он преуспел в учебе и поступил в хороший университет, все было бы напрасно. Разве это не было забавно? Сун Минлян нашел это самой ироничной вещью в мире. Когда он был ребенком, он прогонял своих друзей,его ругали на каждом шагу и заставляли быть хорошим мальчиком, который был послушным и не испытывал проблем с хорошей учебой. Позже он невзлюбил его за то, что он не был живым и разговорчивым, и за то, что он с энтузиазмом не угождал другим. Он сказал, что назвал его Сун Минляном(в переводе яркий, ослепительный), потому что хотел, чтобы он был ярким и ослепительным человеком. Однако он больше не мог этого делать. Он не может быть таким умным, как Линь Сян. Он также не мог быть нормальным человеком, как Мэн Тянью. Последнего легко было невзлюбить, но у него хватало уверенности стоять на ногах, потому что у него была мать, которая его глубоко любила. Больше всего он не мог стать кем-то вроде Ся Бая. Он находил его странным, но в то же время завидовал молодому человеку. Ся Бай был эксцентричным и тихим, но были два человека, которые безоговорочно защищали его, незаметно привлекая всеобщее внимание и заставляя их неосознанно сосредотачиваться на нем. Его звали Сун Минлян. Его имя означало ‘ослепительный’. Но это не так. Он был тем, кто прятался в этой тесной комнате, осторожно вглядываясь в огромного, ужасающего монстра своего детства. Со временем он становился все более застенчивым, изолированным, меланхоличным и мрачным. Точно так же, как сейчас. Каждая клеточка его тела кричала ему, как шепот дьявола, сделать то, что он делал в детстве: найти, где Сун Цян, шпионить за тем, что он делает, подойти к нему и выяснить, о чем он думает, понять его глубже. Только тогда он смог найти утешение, съежившись в этой маленькой темной комнате. Сун Минлян шаг за шагом приближался к Сун Цяну. Он увидел, что губы Сун Цян шевелятся, вероятно, что-то говоря, но он не мог расслышать что. Он только заставил себя подойти ближе, совсем чуть-чуть. Он хотел лучше рассмотреть. Он хотел заглянуть глубже. Он увидел все это точно так же, как видел все тем узким, удушающим взглядом из своего детства. Линь Сян, у которого ноги были длиннее, чем у Хуа Хаомина, первый подошёл к двери комнаты 304. Он предполагал, что все в порядке, но теперь застыл перед дверью общежития. На этот раз его не вырвало, но его глаза были полны ужаса. Следующим прибыл Хуа Хаомин, и он тоже стоял в шоке у двери. Ся Бай, которого задержал Мэн Тянью, прибыл третьим. Когда он увидел этих двоих, стоящих в дверях, он понял, что что-то пошло не так. Двое высоких парней, оба выше 180 сантиметров, стояли в дверях, почти загораживая вход в общежитие. Ся Бай протиснулся между ними и заглянул внутрь через узкое отверстие. Он тоже на мгновение остолбенел, не в силах подобрать слов, как и остальные. Подросток, который все это время держал голову опущенной, забрался на Сун Цяна, обнял его и засунул свою голову в рот Сун Цяна. Быстро прибыл управляющий общежитием с сотрудниками службы безопасности. Они вытащили Сун Минляна изо рта Сун Цяна и забрали безжизненное тело. Когда они уносили тело от них, все они знали, что если Сун Цяна отвезут в морг, он определенно станет еще одним трупом, рот которого будут зашивать. Когда Вэнь Цю спустилась вниз и увидела его тело, она была так поражена, что в поисках поддержки ухватилась за перила лестницы. На том же этаже в нескольких дверях общежития были щели, и через них тайком выглядывало множество пар глаз. Однако ни один человек не вышел. Казалось, они понятия не имели, что произошло. Когда Вэнь Цю медленно подошла, ее лицо было бледным, она заметила, что Сун Минлян, который теперь был весь в крови с открытыми ужасными ранами по обе стороны лица, потерял сознание. Его волосы были влажными и липкими, а область вокруг головы представляла собой смесь черного и красного. Она снова вздрогнула и поспешно спросила: Вэнь Дун! Где Вэнь Дун? С ним все в порядке? Хуа Хаомин сказал: Иди проверь комнату. Все игроки собрались в комнате Ся Бая, комната 312. Когда они вернулись, Вэнь Дун уже лежал в постели. Ся Бай вспомнил, что Вэнь Дун держал зеркало, когда услышал крик. Однако зеркала теперь нигде не было. Хуа Хаомин связал Сун Минляна своим мягким белым мечом. Ся Бай видел это впервые. К этому времени было уже далеко за 3 часа ночи, но никто не чувствовал сонливости. Атмосфера была тихой и гнетущей. Сегодня ночью внезапно скончались два человека, и каждая смерть была странной и ужасной. Это было огромным потрясением для подростков, которые впервые познакомились с игрой, и даже для тех, кто входил в игры раньше, их нынешнее положение все еще было трудно принять. На каждом из них все еще были следы смерти и крови, и запах смерти и кровопролития все еще висел в воздухе. Хуа Хаомин первым нарушил молчание. Он взял на себя инициативу помочь им оправиться от тяжелого настроения и сосредоточиться на прохождении игры. -Похоже, что Сун Минлян соответствует профилю вуайеризма, о котором упоминал Ся Бай. Он продолжил: Даже при том, что он не замучил себя до смерти, как утверждал Дай Лянъюань, подозрения Ся Бая кажутся справедливыми. Его действия также подпадают под сферу безумия. Он также ... стал причиной смерти Сун Цяна. -Да, - Линь Сян вытер вспотевшее лицо.-У Мэн Цин гермофобия, у Сун Минлян вуайеризм. Итак, у каждого человека, который попадает в морг, его фиксации будут бесконечно увеличены и искажены, что в конечном итоге приведет к его собственной или чьей-либо еще смерти? Хуа Хаомин кивнул. -Похоже, что так. Губы Линь Сяна дрогнули. -Игра раскрывает тайные установки человека и превращает их в оружие безумия. Все игроки лишены своего достоинства. Хуа Хаомин сказал: Ты все еще хочешь достоинства? В игре ужасов тебе повезло даже в том, что ты выжил. О каком достоинстве может идти речь? Это одна из жестокостей игры. Вэнь Цю, казалось, смирилась с этим недостатком достоинства и была равнодушна к нему. Перед лицом жизни и смерти все остальное было тривиальным; самым важным было выйти из игры. Она сказала: Интересно, доставили ли их тела в морг. Если да, то это может подтвердить наши предыдущие предположения. Возможно, трупы в морге принадлежат студентам и преподавателям, которые были убиты. Их души заперты в морге, проклиная или вселяясь в студентов, которые входят. Когда студенты прокляты и умирают, они становятся трупами и перезапускают этот цикл. Линь Сян сделал неуместный комментарий: Если это так, то эта школа действительно хороша в переработке отходов. Ся Бай кивнул. -Это слишком. Мы не должны так обращаться с трупами. “…” Хуа Хаомин потер виски. -А как насчет Вэнь Дуна? Нам нужно выяснить, на чем он зациклен. И он, и Линь Сян посмотрели на Вэнь Цю, старшую сестру Вэнь Дуна. Вэнь Цю задумчиво нахмурила брови. -У него нет гермофобии или вуайеризма, и, похоже, у него нет каких-то особых привязанностей. Вмешался Линь Сян: Его одержимость, возможно, не очевидна. У Мэн Цин была всего лишь легкая гермофобия, и мы изначально не заметили вуайеризма Сун Минляна. Морг сильно увеличил изображение. Вэнь Цю все еще ничего не могла придумать. -Его личность очень нормальная. Он тоже был должным образом воспитан. Затем все трое повернулись к Ся Баю. Хуа Хаомин спросил: Вэнь Дун вел себя ненормально сегодня вечером? Ся Бай перешел прямо к делу. -Он прокомментировал, что у меня действительно красные губы. “…?” Линь Сян мгновенно разволновался. -Что, черт возьми, он имеет в виду? Что он пытается сделать с Ся Баем? Хуа Хаомин снова потер виски. Линь Сян так нервничал, как будто он был отцом Ся Бая. Ся Бай продолжил: В 2 часа ночи он достал зеркало. У меня не было времени посмотреть, что он хотел сделать с зеркалом, прежде чем я услышал крики и поднялся наверх. Зеркало? Какая фиксация может быть связана с зеркалом? Линь Сян был обеспокоен зацикленностью Вэнь Дуна на губах Ся Бая. Он поразмыслил над этим вопросом, пробормотав: После того, как похвалил губы Ся Бая, он поискал зеркало. По логике вещей, он должен смотреть на свои губы, не так ли? Смотреться в зеркало - это в основном изучение своего лица. Он очень обеспокоен своей внешностью? Что это за фиксация? Остальные трое также никогда не слышали о такой фиксации. -Вот план. Давайте пока не будем обсуждать состояние Вэнь Дуна. Завтра еще одному или двум игрокам придется отправиться в морг. Это будет один из нас четверых. Пока мы все еще в здравом уме, нам следует рассказать друг другу о наших собственных увлечениях, - предложил Хуа Хаомин. Линь Сян полностью сотрудничал и рассказывал о себе. -Я никогда ни в чем не испытывал недостатка с тех пор, как был ребенком, поэтому у меня нет никаких особых предпочтений. Я могу с уверенностью сказать, что у меня нет никаких зацикленностей. Ся Бай тоже был очень отзывчив. Он наклонился вперед, положив руки на колени, как хорошо воспитанный ученик, отвечающий на вопрос учителя. -В детстве я никогда не пользовался Интернетом и не понимаю сложных увлечений городских жителей. У меня нет никаких привязанностей. Линь Сян энергично кивнул. -Да! Ся Бай не был запятнан миром. Он чист! У него определенно не будет никаких привязанностей. Разве Дай Лянъюань не упоминал, что с некоторыми из тех, кто попал в морг, все было в порядке? Ся Бай определенно будет одним из них! Хуа Хаомин, не зная, что сказать в ответ на это, решил промолчать. Автору есть что сказать: Чистый белый цветок жасмина: Ся Бай.