(Не)легкое чтиво

Изредка, издалека начала петь птица. Одна-единственная, она клекотала и надолго замолкала. Это был еще не рассвет, и небо еще не начало сереть, но до этого мига — выцветания неба, испещрения звездной ткани, когда одна за другой будут пропадать звезды, — оставалось совсем недолго. Они сидели в одном кресле: Катара устроилась на коленях у Зуко, перекинув ноги через ручку кресла. Она держала книгу так, чтобы Зуко было удобно читать, и он довольно тихо дочитывал вслух тот самый эпилог «Десять лет спустя». Его рука приобнимала ее за спину, ласково и бездумно поглаживая волосы и закручивая прядь, а она рассматривала Зуко, пока тот читал. — Форуш был назначен наместником острова, и вскоре отпраздновал свадьбу с дочерью своего давнего приятеля. Нутто еще три раза вызывал его на дуэль, и все три раза закончились знатной попойкой, в итоге которой он стал помолвлен с сестрой его жены. Однако сколь сладкая, столько и незавидная участь его никогда не привлекала, и потому он сбежал, набрав команду из гостей свадьбы, и с тех пор слыхали то там, то здесь о подвигах лихого капитана. Десять лет спустя его именем назвали неприметный залив на юге острова Кросси. Конец. И Зуко закрыл книгу. За окном начинало сереть, а к первой птице присоединилась вторая, и они стали кричать чаще, насыщеннее, ближе. Катара убрала книгу и потянулась обнять Зуко за шею. Они помолчали. — Кстати, мне очень понравились твои советы по технике покорителей воды. Я даже потренировался потом, чтобы применить их. — Ни с того ни с сего сказал Зуко. Катара улыбнулась ему в шею. — А мне понравилось то, что ты рассказывал про Страну огня, я совсем не задумывалась, что… у тебя другое образование, было бы интересно послушать тебя. Я бы послушала еще. — Вся это Футто-Нутто затея оказалась не такой бесполезной, да? — спросил он с улыбкой. Катара подняла голову. — Нет, совсем не бесполезной. — И она еще раз потянулась поцеловать его, но, когда отстранилась, выглядела непривычно серьезной. — Зуко, я должна тебе сказать кое-что очень важное, прежде чем мы выйдем отсюда. Он кивнул, а в повисшей тишине абсурдно заливались птицы. — Зуко, я… Я нравлюсь Аангу, — мягко начала она, — и он мне об этом говорил… несколько раз, в общем-то… Зуко похолодел. Сердце забилось, а легкость ее тела превратилась в тяжелую неподвижность. — А… ты ему говорила… в ответ? Катара рассеянно уставилась в какую-то точку у него на груди, но смотрела сквозь. — Я нет, я никогда ему не отвечала. И ничего не обещала. Зуко судорожно подумал, что Катара все-таки не та девушка, которая стала бы специально заставлять его ревновать или чувствовать себя неуверенно. — Почему ты решила мне об этом рассказать? Она повозилась и слезла с его колен (к разочарованию принца), но втиснулась вместе с ним в кресло и тоже спустила ноги вниз. — Я… понимаешь, это так… ново для меня. Когда Аанг говорил мне это, я не испытывала того же, но я думала, что рано или поздно я обязана буду ему ответить взаимностью. И чувствуя эту обязанность, я как будто… ну, придумывала, что он и правда мне нравится. Зуко казалось, что он мотылек, у него только-только выросли крылья, но Катара отрывает их прямо сейчас, глядя на него очень печально, однако не останавливаясь. — И сейчас я чувствую, что я… надумывала то, чего нет. — Она подняла глаза на Зуко, — с тобой все по-другому. Кажется, крылья у мотылька не отрываются. Крепко засели, хотя он такой маленький! — С тобой мне не надо уговаривать себя, Зуко, что ты мне нравишься, скорее наоборот, — она тихо засмеялась, — последнее время… я пыталась убедить себя в обратном. Ему перестало хватать воздуха. Мотылек вопросительно поднял голову, спрашивая, пора ли отрастить еще одну пару крыльев прямо сейчас? Он… нравится ей? Последнее время? Она не заставила себя ждать. Подняла на него застенчивые глаза. — Ты нравишься мне, Зуко. — И залилась розовой краской. Птицы наперебой пели, пели прекрасно, ария, симфония, и небо было никакое не серое, а жемчужное, и Зуко не нашел ничего лучше, как свирепо схватить ее в нелепые и неудобные объятия, которые очевидно значили «Я тоже», и они оба засмеялись, поняв это. — Но зачем ты мне рассказала об… аватаре? — несмотря на то, что его мотылек уже превратился в дракона, так хорошо он себя чувствовал после ее признания, Зуко сейчас не мог назвать своего соперника по имени. Да, ему понадобится кое-какая внутренняя работа. Это он ее целовал, что ли? Зуко поморщился. Катара выпуталась из объятий. — Ну это честно. Здесь не только мы с тобой, но и вся команда. И Аанг. Было бы неловко, если бы ты не знал, но и говорить это — приятного мало. — Ты… точно не влюблена в него? Катара медленно покачала головой. — Нет… а ты? Зуко закатил глаза. — Ну очень смешно! Она развеселилась, взяла его ладонь и стала зачем-то кусать ее. — Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе? Она остановилась. — Нет. Частично из-за Аанга, потому что я не хочу объяснений с ним и волнуюсь, что это повлияет ну, на наши общие дела. Но не только поэтому. Зуко… — Она сжала его руку. — У меня так долго не было ничего… отдельного от команды. Мы всегда вместе. Иногда мне кажется, что у нас общий мозг на всех, что все они — продолжение моего тела, мы все — продолжение тела Тоф, мы всегда на виду. Мне… так нравится этот вечер. Что он только наш. Что никто не шутит, не лезет, не обсуждает. Я хочу для нас личного пространства. Зуко смотрел на робкий розовый свет на горизонте. — Не так уж долго нам скрываться. Катара проследила за его взглядом. — Комета. Она явно испугалась. — Зуко… Давай сейчас не будем об этом говорить, прошу тебя? Он только кивнул. — Я думаю, нам пора. Зуко проводил Катару до ее комнаты. Они шли бесшумно по старому дому, но кто услышал бы их шаги через этот безумный оркестр птиц. Они подошли к двери. Зуко протянул ей книгу и шепнул: — Твоя очередь. — Он помолчал, поглаживая ее по волосам. — Я хочу, чтобы она была у тебя. Она улыбалась, немного измученно: они так устали, засидевшись до самого утра. На прощание они легко коснулись губ друг друга. Было три дня до кометы Созина.